Пышка для чемпиона

Глава 1

Аккуратно заворачиваю пластиковый контейнер с ещё горячими пирожками с капустой в кухонное полотенце. Мой благоверный, Вадик, с самого раннего утра торчит в гараже. Опять возится со своей развалюхой, которую ласково называет «ласточкой», хотя ей давно пора на металлолом.

Смотрю на себя в зеркало в прихожей. Да, я не модель с обложки. Во мне восемьдесят пять килограммов, но это не рыхлый жир, а приятные, женственные округлости. Большая грудь, крутые бёдра. Только вот Вадик в последнее время смотрит сквозь меня, словно я пустое место. Списывала на его усталость и стресс, но червячок сомнения всё равно грыз. Секса у нас не было уже месяца три, и то в последний раз он отбывал повинность, глядя в потолок.

Выхожу на улицу. До гаражей идти минут десять. Весеннее солнце приятно припекает, настроение немного улучшается. Подхожу к нашему боксу с облупленной зелёной краской и вдруг замираю.

Из-за приоткрытой тяжёлой двери доносятся странные звуки. Всхлипы. Ритмичный скрип старого дивана, который Вадик притащил туда «для отдыха после ремонта». А потом — громкий, отчаянный стон.

Господи! Машина упала с домкрата! Его завалило!

Сердце ухает куда-то в желудок. Бросаюсь вперёд, рывком распахивая железную дверь.

— Вади-и-ик!.. — кричу я и застываю на пороге, словно громом поражённая.

Никакая машина его не завалила. Его завалила наша соседка со второго этажа. Двадцатилетняя Наташка. Тоненькая, звонкая, с торчащими упругими сиськами, которые сейчас прыгают прямо перед лицом моего мужа. Она сидит на нём верхом, закинув голову, и ритмично скачет, вцепившись тонкими пальчиками в его плечи.

— Ах! Вадик! Да-а-а! — визжит Наташка, выгибаясь дугой. Её бьет крупная дрожь… кончает, дрянь малолетняя.

Вадик хрипит, запрокидывая голову, и тут его мутный, ошалевший взгляд натыкается на меня. Глаза округляются до размеров блюдец.

— Света?.. — блеет он, пытаясь спихнуть с себя обмякшую соседку.

Обида, ярость и жгучее унижение бьют в голову коктейлем Молотова. Я молча смотрю на них пару секунд, а затем со всей дури швыряю контейнер с пирожками прямо в эту голую, потную кучу-малу. Крышка отлетает, и горячая капуста с тестом живописно рассыпается по Наташкиной тощей спине и Вадиковой груди.

— Жрите, не обляпайтесь, — чеканю я, разворачиваюсь и вылетаю из гаража под аккомпанемент испуганного визга соседки.

Остаток дня проходит как в густом тумане.

— Пакет нужен? Карточка магазина есть? Прикладывайте, — на автомате говорю я, пробивая продукты на кассе нашего районного продуктового магазина.

А в голове крутится эта мерзкая картинка. Значит, вот почему он был таким холодным. Вот почему отворачивался к стенке каждый вечер. Я для него стала слишком старой, слишком толстой. Захотелось молодого, подтянутого мясца. Слёзы предательски наворачиваются на глаза, но я зло смахиваю их тыльной стороной ладони. Ну уж нет, плакать из-за этого козла я не буду.

Стрелка часов переваливает за восемь вечера. До конца смены полчаса. В магазине пусто.

И тут сквозь открытые автоматические двери доносится низкий, хищный рык мощного мотора. У нас в посёлке таких машин отродясь не было. Сквозь витрину вижу, как на парковку плавно заруливает чёрный, сверкающий спортивный автомобиль.

Звякает колокольчик. В торговый зал входит он.

Высокий, широкоплечий, в стильной кожаной куртке. Тёмные волосы слегка растрёпаны, на лице — лёгкая, брутальная небритость. Он идёт между стеллажами с тушёнкой и макаронами уверенной походкой, и в нашем убогом магазине смотрится как голливудский актёр.

Берёт бутылку дорогой минералки, пачку жвачки и подходит к моей кассе.

— Добрый вечер, — его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, от которой по позвоночнику бегут мурашки.

— Д-добрый, — запинаюсь я, пряча глаза. — Сто двадцать рублей.

Он прикладывает карту к терминалу, но вместо того, чтобы забрать покупки и уйти, вдруг внимательно смотрит на меня.

— Тяжёлый день? — мягко спрашивает он.

— С чего вы взяли? — я пытаюсь натянуть дежурную улыбку кассира, но губы предательски дрожат.

— У вас глаза на мокром месте, Света, — он читает моё имя на бейджике. — И такой вид, будто вы только что пережили личный конец света. Или, как минимум, предательство.

Я судорожно сглатываю. Надо же, какой проницательный.

— Что-то вроде того, — горько усмехаюсь я.

Мужчина чуть склоняет голову. У него потрясающая открытая улыбка

— Меня зовут Игнат. Я вообще-то приехал сюда обкатать машину. Ищу красивые места. Но вижу, что вам сейчас явно не до работы. Знаете, Света... Тот, кто заставил вас плакать, — полный кретин. Такую шикарную женщину нужно на руках носить, а не доводить до слёз.

От его слов, от этого простого «шикарную женщину», произнесенного таким глубоким, обволакивающим голосом, внутри что-то сжимается. Я краснею до корней волос. Мой муж даже в лучшие годы таких комплиментов не делал.

— Спасибо... Игнат.

— Вам нужно срочно развеяться, — безапелляционно заявляет он, опираясь локтем о стойку. — Выбросить всё из головы. Во сколько вы закрываетесь?

Глава 2

Сажусь в кожаное кресло спортивной машины. Оно обхватывает мои бёдра, как влитое. В салоне пахнет дорогой кожей и мужским парфюмом. Он садится за руль, плавно закрывает дверь, отсекая нас от уличного шума, и нажимает кнопку запуска.

Мотор отзывается сытым, утробным рыком. От этой вибрации, которая передаётся через сиденье прямо мне в низ живота, по телу пробегает лёгкая дрожь.

— Пристегнись, — мягко командует мужчина.

Послушно тянусь за ремнём. Он плавно трогается с места, и мы выезжаем с парковки нашего обшарпанного магазина. Смотрю в окно на знакомые, серые улочки, которые сейчас мелькают с непривычной скоростью.

А ведь я ради Вадика столько лет у плиты стояла! Сама-то давно стараюсь следить за здоровьем, перешла на правильное питание, даже тайскую кухню освоила — обожаю все эти пряные том-ямы и лёгкие салаты. Но муженьку ведь подавай тесто, картошку да свинину пожирнее. И вот она, благодарность. Пока я лепила ему эти проклятые пирожки, он мял в гараже костлявую малолетку.

От обиды снова начинает щипать глаза, но я смаргиваю слёзы. Хватит.

— Куда мы едем? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Тут недалеко есть старая смотровая площадка на холме, — Игнат уверенно крутит руль одной рукой. — Вид на реку просто сумасшедший. Тебе понравится.

Он ведёт машину быстро, но на удивление плавно. Я впервые в жизни сижу в таком дорогом авто, рядом с таким шикарным мужчиной. Разве так бывает? Обычная кассирша с формами и заезжий гонщик на тачке, которая стоит как весь наш посёлок.

Минут через десять мы действительно поднимаемся на высокий холм за чертой жилых домов. Игнат глушит мотор у самого края обрыва. Перед нами расстилается река, а солнце уже почти коснулось горизонта, заливая небо невероятными багрово-золотыми красками.

Мы выходим из машины. Свежий вечерний ветер тут же треплет мои волосы. Обхватываю себя руками — без рабочей жилетки в одной тонкой блузке становится зябко.

Игнат замечает это мгновенно. Он снимает свою кожаную куртку и накидывает мне на плечи. Куртка тяжёлая, тёплая и пахнет им.

— Спасибо, — тихо говорю я, укутываясь плотнее.

Он опирается бедром о капот своей машины, скрещивает руки на груди и внимательно смотрит на меня.

— А теперь рассказывай, Света. Что заставило такую красивую женщину стоять на кассе с таким видом, будто её предал весь мир?

Смотрю в его стальные глаза. В них нет ни насмешки, ни праздного любопытства. Только спокойная уверенность, которая почему-то заставляет меня открыть рот и вывалить всё как на духу. Незнакомцу в спорткаре рассказать оказалось проще, чем подружкам.

— Я застукала мужа. В гараже. С двадцатилетней соседкой, — выпаливаю я на одном дыхании. — Понесла ему горячих пирожков, думала, он там с машиной возится, устал. А он... возился с Наташкой.

Жду, что он сейчас начнёт меня жалеть. Или неловко отведёт взгляд. Но Игнат вдруг тихо, бархатно смеется.

— И что ты сделала? — в его глазах прыгают откровенные смешинки.

— Выкинула весь контейнер с пирожками прямо на них. Горячие. С капустой.

Игнат запрокидывает голову и смеётся в голос. Искренне, раскатисто.

— Боже, Света! Ты просто огонь! — он качает головой, не переставая улыбаться. — Представляю лица этой парочки.

— Да уж, — я тоже невольно улыбаюсь, вспоминая перепуганную физиономию Вадика в капусте. Напряжение вдруг отпускает, словно лопнула тугая струна.

— Твой муж — клинический идиот, — вдруг серьёзно произносит Игнат.

Он отталкивается от капота и делает шаг ко мне. Между нами остаётся совсем немного места.

— Променять такую роскошную, горячую женщину на какую-то малолетку... У него явно проблемы со зрением. И с головой.

Я нервно сглатываю.

— Игнат... да брось. Я же вижу себя в зеркало. Я полная. Обычная тётка за кассой. А там — молодость, упругость, стройность...

— Глупости, — резко обрывает он. Делает ещё один шаг, вторгаясь в моё личное пространство. — Ты не полная, Света. Ты — настоящая.

Он поднимает руку и невесомо проводит костяшками пальцев по моей щеке. От этого прикосновения меня прошибает током.

— У тебя потрясающая фигура, — его голос падает до хриплого шёпота. Взгляд темнеет, скользя по моей шее, задерживаясь на ложбинке груди в вырезе блузки и снова возвращаясь к губам. — Сочная. Сладкая. Созданная для того, чтобы мужчина сходил по ней с ума.

Сердце начинает биться как сумасшедшее. Дыхание перехватывает. Мой муж три года не говорил мне таких слов. А этот роскошный, опасный мужчина говорит так уверенно, что я ему верю. Каждому слову.

— Игнат... — только и могу выдохнуть я.

Он не даёт мне договорить. Его рука скользит на мой затылок, пальцы зарываются в волосы, и он решительно, но невероятно нежно накрывает мои губы своими.