Пышка для сводного. Ты заплатишь за все

Глава 1

Божена

Воздух в кафе был густым и ароматным – пахло свежесваренным кофе, корицей и моим личным счастьем, которым был кусок торта с нежнейшим бисквитом и шоколадной посыпкой. Я поглощала последние крошки сладкого блаженства, пока мои подруги, Люда и Света, ковырялись в своих салатах из листьев и семян. Откусывая, каждый раз прикрывала глаза от наслаждения. Считала, сколько раз девчонки сглотнули слюну: три раза Люда, два – Света. Моя маленькая, но такая сладкая победа над их диетическим фанатизмом.

Чтобы отвлечься от того, с каким неприличным удовольствием я вкушала торт, Люда, всегда особо любопытная, решила перескочить на другую тему.

– Так, что ты говорила насчет своих свиданий? – спросила она.

Я сделала глоток чая с мятой, который идеально смывал сладость и оставлял после себя прохладное, освежающее послевкусие.

– Не моих, а маминых, – поправила я, ставя чашку на блюдце с легким стуком. – Она долгое время после развода с моим папой ни с кем не встречалась, а тут случайно познакомилась с мужчиной. Зовут Ростовский Елисей Сигизмундович.

Люда протяжно выдохнула:

– Ого, какое имечко. Прямо как из исторического романа.

– Так-то все равно, как его зовут, лишь бы мама была счастлива с ним, – я лишь пожала плечами, стараясь казаться невозмутимой, хотя внутри все трепетало от осознания тех перемен, что уже вошли в нашу с мамой жизнь.

– Он правда хороший? – вступила Света, ее голос всегда был тише и мягче, чем у нас. Ей всегда хотелось верить, что вокруг больше добрых людей.

– Плохого человека я бы не подпустила к маме. Все бы сделала, чтобы козел какой-то не лез, – уверенно заявила я, уже потянувшись за вторым кусочком торта.

– То есть ты его видела, – заключила Люда, бесцельно ковыряясь в салате вилкой.

Я медленно пережевывала кусок торта, давая себе время сформулировать мысли. Как описать Елисея Сигизмундовича?

– Ну, да. Галантный. Начитанный. Серьезный, но порой шутит, – начала я, подбирая слова. – Маме нравится он, да и меня не оттолкнул. В его присутствии чувствуешь себя в безопасности. Как за каменной стеной, о которой все так любят говорить.

– А где же его предыдущая жена? Дети есть? – продолжала допытываться Люда.

Вот она, тема, на которую мне меньше всего хотелось говорить.

– Был женат, да, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Не желая продолжать, но понимая, что вопросы не закончатся, я все же сказала: – У Елисея Сигизмундовича есть сын Вячеслав, который старше нас с вами на 2 года. Он последний год в универе доучивается и потом устроится в компанию своего отца.

Последовала пауза. Мои подруги переглянулись, и в их глазах читалось одинаковое изумление.

– Компания? – хором выдохнули они. – Ростовский владеет целой компанией?

Я сделала вид, что это самая обыденная вещь на свете, пожала плечами и отломила еще кусочек торта:

– Он бизнесмен.

– Так говоришь, будто это само собой разумеющееся, – Люда фыркнула. – Как твоя мама с ним познакомилась? Это ж не в соседних подъездах жить и случайно пересечься во дворе.

– Они встретились, когда компания Елисея Сигизмундовича и та, где мама работает, сделку заключали, – повторила то, что мне объясняли они. – Стали потом общаться не только по работе, вот и закрутилось.

Тут Света, всегда восхищавшаяся моей мамой, улыбнулась мечтательно:

– Мама у тебя красотка, как модель с обложки журнала. Хотела бы я в ее возрасте так же выглядеть. Передавай привет Жанне Дмитриевне!

Услышав имя мамы, я невольно насупилась. В памяти всплыли ее слова, которые она повторяла мне все чаще:

– Божена, милая, тебе бы хоть немного похудеть. Мужчины любят глазами, а глаз всегда радуется стройной фигуре.

Эти фразы впивались в меня, как иголки. Да подумаешь!

Я немного комплексую из-за своей внешности, но все-таки мне хорошо в моем пышном теле. С вечными диетами придется убивать любовь к сладкому. Вот еще!

Ради каких-то парней я точно не собиралась отказываться от тортов, пирожных и других сладостей. Это мой выбор, и как-то нет желания худеть и ждать чьего-то одобрения.

Но Люда, не давая мне отмести неприятные мысли, снова атаковала.

– А что насчет Вячеслава. Он какой? Симпатичный? – ее глаза засверкали азартом охотницы, учуявшей новую цель. – Познакомишь?

Зубы заскрипели сами по себе, будто я грызла не шоколад, а стекло. Не хотела я вспоминать нашу первую встречу с Вячеславом. Если нас поставить рядом, мы были бы двумя глыбами. Правда, я из дрожжевого теста, мягкая, пышная и, как некоторые могут подумать, несовершенная. А он – глыба из стальных мускулов и высеченная из высокомерия.

Тот вечер, когда мама впервые привела меня в обыкновенный дом… Вернее, не дом, а особняк, который больше походил на музей современного искусства, где нельзя дышать, чтобы не испортить стерильную чистоту.

Войдя в зал, я увидела Вячеслава, стоявшего у камина. Парень был красив, что и говорить. Но это была красота ледяной скульптуры, опасная и недоступная. Он окинул меня взглядом – быстрым, оценивающим, оглядывая с кончиков пальцев ног до макушки. И в этом взгляде не было ни капли интереса, ни тени любопытства. Было лишь одно – безразличное, физически ощутимое презрение. Этот холеный щеголь видел перед собой не человека, а нечто лишнее, не вписывающееся в идеальную картину его мира.