"Чешуя и кружево": Контракт на дракона

Глава 1.1. Первый рабочий день после смерти

Все началось с того, что я умерла.

Странно предполагать, что смерть станет началом. То есть мне всегда было спокойнее думать, что после смерти не будет ничего. Никаких отработок кармы, никаких судилищ и уж совершенно точно никаких родственников, которые улыбаются и радуются, что «ты наконец с ними». Бр-р-р, такого мне хватало в родном городе.

Но вот что случилось: неудачно прикуренная сигарета (да-да, я знаю, ужасная привычка), общая усталость и ледяной пол незастекленного балкона — и вот я уже лечу вниз с девятого этажа, не понимая, что происходит, этажа до пятого.

Не то чтобы понимание смягчает падение.

Ожидая удара, я умудрилась подскочить на месте, тяжело дыша и нервно ощупывая свое тело.

Тело было цело и сидело на чем-то мягком.

Офисное кресло?

В окно бил свет.

За окном звенел колокольчик.

А я понятия не имела, где именно очнулась.

— Вы в порядке?

Мой взгляд сфокусировался на человеке напротив. Пожилая женщина в смешной вязаной жилетке и блузке настолько белой, что солнечные лучи заставляли ее светиться, протягивала мне большой стакан, наполненный водой.

— М-м-м… — я решила взять паузу.

В Москве, где я была буквально пару мгновений назад, был поздний зимний вечер. Я точно падала в темноту, разве что случайно работающий фонарь освещал мне точку моей предполагаемой кончины.

Тут был день.

И ощущение было такое… Даже передать сложно. Но близко к тому, что я буквально нахожусь в переговорной во время обсуждения офера, но случайно поперхнулась слюной предвкушения и взбаламутила окружающих.

— Раз все в порядке, то давайте продолжим, — сказала старушка.

Стакан был поставлен рядом со мной, что позволило мне наконец опустить глаза и увидеть перед собой несколько страниц, собранных скрепкой.

— М-м-м… — мои реакции не отличались разнообразием, но зато позволяли немного потянуть время.

Я пробежалась взглядом по строчкам.

Шрифт был не типовой, но сам текст ничем не отличался от начала типового договора. Там было написано, что Аделаида Нестор передает в право собственности агентство «Чешуя и кружево» некой Кире Арсталь за единоразовую выплату в размере…

Дойдя до цифры, я моргнула.

Много это или мало?

Что за валюта такая — монета?

И… кто из нас двоих Кира Арсталь, а кто Аделаида Нестор?

Проще говоря: я покупаю или продаю?

— Что-то не так? — старушка снова подала голос. — Вы как-то затихли. Мне казалось, вас все устраивало в нашей сделке.

— Да-да, — наконец проговорила я. Голос у меня был хриплый, будто я действительно не так давно подавилась. — Просто уточняю данные. Значит…

— Значит, если вы перевели оплату, то осталось лишь поставить подписи, — закончила за меня старушка.

Не такая уж она и старушка, подумала я. Такой палец в рот не клади. Не самый изящный метод напомнить о делах, но вполне рабочий. Даже ручку уже протянула: золотой наконечник блеснул в этом невыносимо ярком свете.

Я отлистала до последней страницы.

Листать было не так уж и много — всего три страницы.

На месте Аделаиды Нестор подпись уже стояла: размашистая, с аккуратной каплей под росписью, как будто точкой.

Это решало вопрос с тем, кто из нас двоих я.

Я черканула свою закорючку. Перо скрипнуло, но выдержало мой ритм. То же я повторила на втором экземпляре.

Я протянула перо обратно, но старушка покачала головой.

— Оно ваше. Так же как и «Чешуя и кружево». Поздравляю, вы очень этого хотели с того момента, как поступили ко мне стажеркой. Приятно, когда мечты сбываются, да, Кира?

Я кивнула.

— Очень.

Осталось понять, что за мечта была у этой Киры, почему это теперь моя мечта, куда я попала и что мне со всем этим делать.

— Ну тогда не буду задерживать.

Старушка встала и забрала свой экземпляр договора.

— Договоры на услуги в правом ящике, налоговые счета слева, оставляю вам свою рабочую книжку с клиентами.

Передо мной лег потрепанный черный ежедневник.

— В остальном все. Удачи вам, Кира. Не знаю, получится ли у вас, но желаю вам всяческих побед. Сложный рынок, что скрывать…

И, покачивая седой головой, она почти неприлично шустро скрылась за дверью, словно опасаясь, что я передумаю.