"Даже в полной темноте ты увидишь то, что захочешь"

"Почему же ты раньше молчал?"

Царство Грёз ничем не удивляло. На площади звенели струны гитары местного гитариста Вондера, исполнявшего очередную балладу, и собиравшего толпу духов вокруг себя. Его уши ритмично подёргивались, а пальцы почти незаметно скользили по струнам в лёгком танце. Его глаза были закрыты, и тело отдавалось ощущениям внимания и интереса множества глаз.

И это не мог не услышать лис Лоун. Он был местным художником, обычным жителем. Часто ошивался на площади или рисовал в своём домике. Его редко признавали как творческую личность, на его картины смотрели, сначала задумчиво прищурив глаза, а затем осуждающе вздыхали, махали лапой и уходили.

Но Лоун не обижался, он мягко улыбался и пожимал плечами, вновь и вновь садясь за стол с кистью в лапе. Его кисть не дрожала, она плавно проводила красочные тропинки на холсте, заполняла белые промежутки, создавала неуклюжие мазки. И это было то, чем он жил. То, что приносило удовольствие, да и не редко деньги. В основном, за старание и упорство, платил ему Вондер, хотя картины к себе домой не брал.

Шагая по площади, лис касался земли хвостом. Трава слабо покачивалась под колебаниями волн и мягко трепетала. Его уши вбирали в себя каждый звук: шелест листвы вдалеке,журчание тёплой реки, случайные разговоры духов, звон монет, падающих к ногам Вондера. И как торговец, решивший отдохнуть от унылой работы, создаёт истории на ходу.

Как дети, так и взрослые слушали его, не отрывая своих завороженных взглядов. Словно весь мир пропал, и осталась только его музыка, да их уши.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Блаженная улыбка растеклась на мордочке Лоуна, когда тот остановился где-то за деревом. Звон мелодии и спокойный голос манили его, сковывали.

Такую прекрасную музыку он слышал всегда и каждый раз как в первый. Даже словами поэта лис не был способен передать весь вихрь эмоций и наслаждения.

Но его скрытое удовольствие резко прекратилось, когда, закрыв глаза, зверёк рухнул на землю с тупым грохотом, попутно сломав пару веток и приземлившись на старые корни.

Все, кто был на площади, одновременно посмотрели на неуклюжего духа, ахая в унисон. Но растерянность резко сменилась смехом и хихиканьем толпы, создавая до боли очевидный контраст.

Хотя самого лисёнка это ни сколько не беспокоило. Даже наоборот. Неловко приподнимаясь на четвереньках и покачиваясь, как падающая лестница, посмеивался с отдышкой. Лапы дрожаще хватались за более высокие ветки дерева, в надежде найти опору, но даже те ломались, отпуская художника назад.

Смех духов перерастал в очевидный хохот. Пусть в толпе и были те, кому было жаль отверженную душу, никто не решался оказать ему хоть малейшую помощь.

Почти не глядя, лапами он нащупал ствол дерева, слабо приподнимаясь, а затем вовсе встал во весь рост. Немного вздрагивая, хвостом он пробежался по телу, стряхивая пыль и грязь с шерсти.

Живот покалывало от удара о корни. Как же было жаль, что они всегда прорастают такими крепкими и водой растекаются на поверхности среди травы.

Помимо всей толпы, гитарист тоже прекратил игру. Розовые глаза торопливо осматривали всех присутствующих. Даже нотка беспокойства и уязвимости отразилась на кроличьих чертах, но, покачав головой, Вондер выбросил это.

И не такое бывает на этих запутанных улицах.

Весь насмешливый шум постепенно стихал, оставляя за собой осадок из шёпота, тихого, как биение собственного сердца. Оно не стало рваться прочь, не стучало, как птица в клетке. Спокойно дремало, принимая всю жизнь. Движения его были расшатанными, неловкими, неуверенными. Взгляд блуждал по местности, словно он заблудился среди двух деревьев.

Лоун побрёл от расходящейся толпы, в которой остались лишь обеспокоенные лица, полные вины и сострадания глаза и голоса, отдалённо звучащие, как унывное пение.

Рыжий хвост тащился за хозяином, вдавливая собой каждую травинку в почву этого странного мира. Это художник каждый раз всё больше и больше привыкал к повторяющимся будням. Общее внимание он собирал лишь своим неуклюжим положением.

И только звёздное небо, освещенное слезами луны, могло стать справедливым свидетелем этих жестоких деяний.

Одинокая прогулка лиса резко нарушилась чьим-то торопливым бегом. Дух сразу повернулся и с животным интересом начал смотреть в сторону звуков.

Беспрерывно к нему нёсся гитарист, беспорядочно хватая ртом воздух. Резко остановившись, кролик положил руку на плечо своему товарищу, в жалкой попытке восстановить дыхание.

- "Лоун, послушай, я..", - речь торговца прервалась очередным порывом отдышки. Опустив голову, его мордочка закрылась ушами, оставляя голос более тихим - "Я должен был убедиться, что ты в порядке. То, что произошло на площади, это..."

Парень защёлкал пальцами, желая подобрать слово, которое точно сможет описать его мнение о жестоком акте издевательства. Тогда же лисёнок улыбнулся на его слова, с теплом отвечая тому.

- "Это ужасно? Жестоко? Грубо? Может быть, что-то из этого?"

Несмотря на всё, что произошло буквально пару мгновений назад, его тёплое сердце было непоколебимо перед стыдом или страхом.

Кролик мог только ошарашенно посмотреть на него, опустить взгляд в ноги, а затем поднять и посмотреть в глаза рыжему.

- "Да, да, как-то так. Почему же ты так спокоен? Неужели тебя нисколько не заботит то, что на тебя, как на шута, смотрела такая толпа?" - поспешно ответил гитарист.

Вот уже в голосе Вондера сквозило недоумение, истинное непонимание и явный шок от того, что лис такой собранный, да к тому же очень спокойный. Ни страха, ни стыда, в самом деле.

Только на слова своего приятеля Лоун отреагировал чуть иначе, слегка нахмурив брови в озабоченном жесте. Минутная пауза прорезала тишину резким молчанием. Но вскоре была нарушена тихим вопросом.

- "Как на шута? Толпа? Какая-такая толпа? Их было так много? Хм.. Странно, я, видимо, не заметил..."

Одинокий зверёк по жестокой правде не понимал этой бурной реакции кролика, в чьё лицо ему пришлось ещё вглядеться своими пустыми белыми глазами. Эти жемчужины словно искали ответ, пока пушистый хвост трепетал над землёй, нежно касаясь травы.

Подобный жест был чем-то странным для торговца, но был самым обычным для художника. Молча, ушастик заглянул через плечо стоящего, следя глазами за каждым движением рыжего хвоста.

- "Лоун, скажи, пожалуйста, а ты хоть что-то видишь?" - этот вопрос был тише журчания воды, тише шелеста листвы. Такой тихий, но такой тревожащий. Он тревожил саму душу гонца, не был таким поверхностным, в сравнении с остальными. И тем не менее, до ушей лиса слова дошли чётко и внятно, заставляя какую-то незнакомую волну тревоги пройтись по его телу.

- "Конечно, вижу: твои глаза например, фигуру твою. Деревья за твоей спиной, их я тоже вижу...", - неловко смеясь, говорил Лоун. Но самому себе уже переставал верить.

Что-то он и в правду видел, но стоило ему прекратить свои действия хвостом, как всё его поле зрения, и без того чёрное, озарялось ещё большей тьмой. Пропадал сияющий голубой силуэт, пропадали обеспокоенные, розовые глаза, пропадало абсолютно всё: цветные очертания каждого жителя, домов, леса, реки. Пропадало до того момента, пока не остались лишь маленькие песчинки, которые переливались из одной в другую, ярко поблёскивая на этом чёрном холсте, как мазки красок.

Только он и оставался в этом мраке. Слыша, понимая, чувствуя, но ничего не видя.

Закрыв глаза, Вондер испустил дрожащий вздох и чуть больше сократил расстояние между ними, сделав пол шага. Он положил свои прохладные руки на щеки Лоуна, лишь для того, чтобы чётко поднять его юное лицо к своему.

- "Почему же ты раньше молчал, что ты слеп?", - спрашивал он больше у себя, чем у лисёнка, надломленным голосом. Горестные слёзы разочарования в себе, застыли в прищуренных глазах. Как он мог не догадаться, что этот прекрасный художник слеп? Что из-за этих небрежных мазков его картины никто не берёт? Что именно в этих блёклых, добрых, доверчивых глазах, всегда крылась истинная причина страданий лиса?

Теперь эти вопросы будут ещё некоторое время выедать всякие мысли о скучных днях, заменяя их смятением и неуверенностью.

И это немое молчание разбавилось лёгким шелестом травы. Рука зверька поднялась к щеке торговца, чтобы вытереть эти незаметные слёзы, которые он едва был способен увидеть.