"Измена.Последняя война" и "Развод по завещанию"

Завещание первое - Глава первая

Часть первая - Измена. Последняя война

Аннотация

За несколько секунд появился и пирог, все уселись и выжидающе уставились на мужчину. Тот присел на свободный стул и замер.
— Влюбились в нашу маму? — спросила одна из тройни.
Влад понял, что сейчас, как никогда, ему надо собраться и понравиться этим фуриям. Почему-то верилось, что малышке он уже нравится. Осталось четыре. С дылдой, а именно так он ее прозвал про себя, будет сложно.
— Влюбился, — честно ответил Владислав и снова рассмотрел всех девочек по порядку. — Давайте познакомимся?
Он посмотрел на Дылду: — Ты — Кристина.
Старшенькая, поправив кольцо в носу, кивнула и бросила:
— Подготовился!
Влад перевел взгляд на тройню:
— С вами будет чуть сложней. Знаю, что зовут вас Вера, Надежда и Любовь, но как различать — понятия не имею.
— Мама же как-то различает, — пожала плечами одна из них.

Глава первая

Алина припарковала автомобиль во дворе и немного усталой походкой направилась к подъезду.

— Добрый вечер, Алина Марковна, — мужчина стоял, подперев дверь и улыбался.

— Добрый вечер, Владислав Михайлович. Похоже, вы русский язык не понимаете и снова ищете со мной встречи? Не надоело?

— В клинику к вам меня уже не пускают, — он театрально развел руки в стороны.

— Поэтому вы рветесь ко мне домой? — Алина так же возвела руки к небу, чуть не выронив при этом сумочку.

Мужчина открыл было рот, чтобы снова выдать что-то гениально-дебильное в своём стиле, но девушка его опередила:

— Что ж, проходите.

Владислав удивился, обрадовался и распахнул дверь подъезда, и всё в одну секунду. Они поднялись по лестнице на второй этаж, и девушка сделала два длинных и один короткий звонок.

— Позывной? — ухмыльнулся мужчина.

— Да. Он называется — открывайте срочно маме.

За дверью послышались шаги, гам и спор. Через секунд тридцать она все же открылась.

— Проходите, Владислав Михайлович.

Мужчина, улыбаясь, шагнул за порог. На него, подперев стеночку и сложив руки на груди, смотрели пять девочек. Одна выглядела лет на двадцать, если не тридцать, вторая была совсем малышкой — годика четыре-пять, и еще три тройняшки лет по десять. Поза у всех была одинаковая, а глаза кричали: «Какого черта ты сюда приперся?»

Алина немного подтолкнула мужчину и закрыла дверь.

— Прошу любить и жаловать — великий бизнесмен Уваров Владислав Михайлович. Будучи в трезвом уме и здравой памяти, он трижды делал мне предложение руки и сердца, и сегодня, видимо, решил сделать ход конем и познакомиться с вами.

Поза девочек не менялась, а вот их лица немного скривились.

— Добрый вечер, прекрасные… — на этой фразе мужчина запнулся.

Девочки? Так старшая точно выглядела, как будто пять минут назад откинулась с зоны: татуировки на двух руках, майка-алкоголичка, надетая без лифчика, так что из-под нее бесстыже торчали темные соски, и кольцо в носу. Неужели этот ужас – ее старшая дочь?

Тройня тоже не отличалась гостеприимством и радушием: вытянутые дудочкой губки и хмурый взгляд. Единственное – малышка смотрела удивленной, но, подражая сестрам, явно исполняла заученную роль.

— … девочки, — все же произнес Владислав.

— Чаю? — спросила Алина.

— Не откажусь.

— Поможете мне накрыть на стол и порадовать гостя чаем? — спросила хозяйка у дочек.

— С удовольствием! — ответила старшая и громко цыкнула.

— Насколько крепкий чай готовить? — отозвалась одна из тройни.

— На девятку! — ответила ей Алина, и все девочки сразу же вышли из прихожей, оставляя гостя на хозяйку.

Владислав разулся и повесил пальто на вешалку.

Квартира явно была большой, прихожая современная, с массивной люстрой, идеальным паркетом и раздвижными шкафами до потолка.

На Алину Марковну Чижик он собирал досье больше трех месяцев. Хотел знать об этой женщине все! И узнал. Только вот сведения были не просто разношерстные, а часто противоречащие друг другу. Если Алина пыталась замести следы своего прошлого, то ей удалось. Правда, не для Владислава. Тот узнал все, и чем больше она раскрывалась через выисканные факты, тем он сильней влюблялся в эту сильную и очень независимую женщину.

Девушка указала ему, куда идти, и он поплелся за ней, на ходу рассматривая интерьер в гостиной: два больших мягких дивана светлых тонов напротив друг друга, квадратный журнальный столик между ними и настольные лампы. Телевизора не было.

На кухне все в том же стиле: большой стол, штук восемь стульев и современная встроенная мебель с черной мраморной столешницей.

Девочки суетились: старшая заваривала чай, тройняшки раскладывали тарелки и приборы, младшая уже сидела на дальнем стуле и рассматривала гостя. На столе уже стояли кексы и конфеты.

За несколько секунд появился и пирог, все уселись и выжидающе уставились на мужчину. Тот присел на свободный стул и замер.

Это будучи у себя дома он мог рассуждать о том, что же такого могут ему сделать пять девчонок, а сидя перед ними, он почувствовал, что буквально взмок.

— Влюбились в нашу маму? — спросила одна из тройни.

Влад понял, что сейчас, как никогда, ему надо собраться и понравиться этим фуриям. Почему-то верилось, что малышке он уже нравится. Осталось четыре. С дылдой, а именно так он ее прозвал про себя, будет сложно. Из своего источника он узнал, что старшая - не дочь Алины. Впрочем, это и понятно. Между ними разница-то всего в десять лет. Не могла же она ее родить в десять! Хотя две нянечки в больнице доказывали ему, что могла, и приводили доводы.

Глава вторая

Три месяца назад

— Алина Марковна, погодите! — окликнул главврач девушку, когда она была уже на первой ступеньке крыльца, и взял под локоть. Уже совсем другим голосом, тихим и немного заискивающим, Сергей Николаевич попросил: — Там везут очень важную шишку с прострелом в голове. Только ты можешь его спасти. Умоляю!

Алина аккуратно освободилась от его цепких объятий, а мужчина в белом халате сложил руки как в молитве и продолжил:

— Ты же знаешь, я не обижу. И он не обидит, если ты его воскресишь.

— Пульса уже нет, я так понимаю?

— Машина будет через две минуты, сирену слышишь?

— Готовь операционную, — кивнула Алина и посмотрела на часы: начало одиннадцатого. Надо как-то предупредить дочек об очередной задержке, ведь она им пять минут назад звонила и сообщила, что едет домой.

— Позвони моей Кристине и все объясни, — бросила она на ходу и зашла в лифт.

Операция прошла успешно. Впрочем, на счету Алины Марковны Чижик не было ни одной смерти. Этим она и славилась не только в их больнице, но и по всей Москве. В основном, девушка занималась краниальной хирургией, которая считалась самой опасной, ведь именно во время таких операций случалось больше всего летальных исходов. А у нее пока не было ни одного!

Очередь на обследование к Чижик была такой длинной, а ее прием стоил так дорого, что некоторым казалось, что Алина — давно мультимиллионерша. На самом деле девушка жила в обычной квартире недалеко от работы, ездила на подержанном автомобиле, воспитывала пятерых дочек и владела благотворительным фондом. Именно туда она и тратила почти все свои заработанные деньги.

Кто наградил Алину даром спасать людей, девушка не знала, потому что воспитывалась в детском доме. Ее матерью была обыкновенная женщина, библиотекарь, ее сбил придурок на мотоцикле, когда Алине был годик. Других родственников не нашлось, и девочка оказалась в приюте.

Свои способности она заметила поздно, ей всё казалось, что у нее плохо со зрением: она видела темные сгустки плохой, или, лучше сказать, больной энергии в теле любого человека и со стопроцентной гарантией могла рассказать о его проблемах со здоровьем. Только в детдоме такие навыки никому не нужны были, поэтому пользоваться ими, а также зарабатывать она начала, когда поступила на первый курс медицинского института в Москве.

На часах было три утра, когда Чижик вышла из операционной. Завтра в восемь у нее прием, а после обеда - плановая и очень сложная операция. Ноги дрожали от напряжения. Ей захотелось лечь прямо тут, на потертую плитку, прижаться к прохладному бетону и закрыть глаза. Сняв маску, перчатки и вымыв руки, она, пошатываясь как пьяная, дошла до ординаторской.

Сергей Николаевич ждал ее:

— Спасибо, ты просто не представляешь, что сделала для меня, — он подошел близко и заглянул в ее глаза.

Алина сделала шаг назад:

— Ты мне это уже раз двадцать говорил.

— Это очень крутой мужик, первый в России бизнесмен по добыче золота! Уваров Влад, наверняка слышала по телеку! — Сергей стукнул себя по лбу: — У тебя же нет телика!

— Вот именно. Кристине звонил?

— Да, не любит меня твоя старшенькая. И язычок у нее такой же остренький, как у тебя. Не умеешь ты воспитывать детей, Чиж.

— Я не спрашивала у тебя совета, — огрызнулась девушка.

— Мужик тебе нужен! — скривился Сергей Николаевич.

Алина закатила глаза, схватила сумочку и побежала к парковке.

Кристина вышла встречать ее в коридор:

— Кого опять спасала? Члена КПСС двадцать первого года рождения или депутата?

— Почему ты не спишь? — Алина посмотрела на часы. — Четыре утра, Крис!

— Потому что я не могу без тебя уснуть, и ты прекрасно это знаешь.

Алина обняла дочку, и вместе они прошли в гостиную.

— Так кого спасала? — снова спросила Кристина.

— Какой-то крутой бизнесмен, золото копает, вроде. Какая мне-то разница?

— Что-то мелковато для тебя, лично Сергей Николаевич просил?

Алина кивнула и сказала:

— Пошли спать. Завтра у меня сложный день, а вечером надо заглянуть в фонд.

— Я там с утра буду и все решу, не переживай, — успокоила ее дочь.

— Ладно, посмотрим.

Утро было обычным: чашка кофе, разговоры с дочками на кухне, наставления и короткие поцелуйчики. Раньше Алина отвозила тройняшек в школу, а младшую Полину - в садик, но сейчас ей в этом помогала Кристина. Она вообще ей во всем по дому и с детьми помогала, да еще и благотворительным фондом занялась серьезно!

До обеда у Чижика была расписана каждая минута. Поесть удалось только к двум, и то это был пирожок с капустой и чашка эспрессо.

— Вот почему ты такая стройная, — встретил ее в коридоре Сергей Николаевич, — потому что ешь на ходу!

— Я и сплю на ходу, — вздохнула Алина.

— Прости, знаю, что виноват, но нам это обязательно воздастся! Кстати, твой вчерашний спасенный пришел в себя. Навестишь его?

Алина посмотрела на часы, допила кофе одним глотком и кивнула.

Когда она зашла в реанимацию, больной спал. Она положила руку ему на лоб, и мужчина открыл глаза:

— Я умер, а вы ангел? — спросил он шепотом.

Девушка ничего не ответила, только переместила руку левей, а затем правей.

— Как вас зовут? — поинтересовался больной.

— Алина Марковна, — представилась девушка.

— Мы с вами уже начали играть в пациента и больного, да?

Алина положила руку на лоб и тяжело выдохнула:

— Да. Приготовьте вашу задницу, я поставлю вам три клизмы со скипидаром.

Мужчина тихо засмеялся и прикрыл глаза. Алина еле сдержалась от ещё одной колкости: еле дышит, но шутит. И еще отметила, что даже с перебинтованной головой и черными кругами под глазами — он невероятно красив. Наверняка, бабник, каких белый свет не видывал!

— У вас такие мягкие руки, — мужчина продолжал отсыпать комплименты.

— Вот и прекрасно, — она убрала их и добавила: — зайду завтра.

Глава третья

— Где твои подарки? — посмотрела на него младшая из дочек Алины и обиженно надула губки.

Владислав сразу же вскочил:

— Ой, я их в пальто забыл! — он побежал в прихожую и действительно вернулся с полными руками подарков.

Разложив на столе четыре красных помады, он сказал:

— Это зарядные устройства. Мне кажется, что они вам всегда пригодятся, правда?

Девочки удивленно смотрели то на стол, то на маму.

— Их только четыре? А мне? — снова спросила малышка.

Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака небольшую коробочку и подошел ближе:

— А тебе самые современные часики.

Восхищение ей спрятать не удалось: она взяла их в руки, покрутила, открыла коробочку и ахнула:

— И тоже красненькие!

Старшенькая кашлянула, малышка изменилась в лице и сразу положила подарок на стол.

Влад рассмеялся:

— Я вижу, у вас организованная мафия. Интересно, вы только мне от ворот поворот отрепетировали? Или поступаете так со всеми женихами мамы?

Старшенькая закатила глаза:

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

“Помады” на столе никто разбирать не спешил.

— Тогда почему не принимаете маленькие сувениры от меня? — усмехнулся мужчина.

— Потому что никто не хочет быть тебе обязанным, — ответила Алина.

Влад помотал головой:

— Странные вы. Даже страшно, если честно. Сидите такие серьезные и ждете, когда я сбегу. А ведь вы меня совсем не знаете.

— И заметь, желания знакомиться у нас тоже нет, — выдавила улыбку Алина.

Мужчина замолк, обвел взглядом всех присутствующих за столом, снова помотал головой и спросил, глядя Алине в глаза:

— Кто же тебя так сильно обидел, что ты ненавидишь всех мужчин?

— У меня уже есть психолог, спасибо, эту тему я обсужу с ним, — ответила хозяйка дома.

— Думаю, вам пора – копать ваше золото, — добавила старшенькая.

— А маме ты ничего не подарил? — вдруг спросила малышка.

Влад вытащил из кармана синюю бархатную коробочку:

— Маме я уже три раза пытался подарить это колечко, но она ни в какую его не принимает. Может, ты мне поможешь ее уговорить? — он открыл коробочку и придвинул её ближе к девочке.

Детская непосредственность и тут не подвела, девочка схватила синий футляр и снова восхитилась:

— Какое красивое!

На этот раз Дылда не успела кашлянуть, потому что Влад посмотрел ей прямо в глаза и спросил:

— Чай на девятку, значит, заварила? А максимальный балл вашего цирка какой? Десять?

Девушка сглотнула и посмотрела на маму.

— Давайте тогда пить его? — предложил мужчина. — А то он уже остыл. Надеюсь, там нет слабительного?

Он встал и разлил напиток по чашкам. Девочки разобрали пирог и молча ели его, запивая чаем.

Обстановка за столом была напряженной, и это если мягко выразиться.

Алина была расстроена. Впервые ее план не сработал. И не сказать, что дочки подвели, нет. Просто умный мужик попался, проницательный.

Алина Чижик еще в двадцать лет решила, что в ее жизни никогда не будет мужчины. Воспитываясь в детском доме, она с детства училась постоять за себя. Но как возможно себя защитить, когда тебя запирают в ванной трое парней? Ей было всего пятнадцать, когда они напали на нее. Помогла случайность и то, что она успела закричать изо всех сил. На помощь пришла ее единственная подруга — она побежала за воспитателем, но тот от нее привычно отмахнулся, и тогда она попросила помощи у взрослых, почти выпускных девушек. Все вместе они стали стучать и выломали дверь в туалет. Парней никак не наказали, ведь они ничего не успели сделать, и намерения у них, с их собственных слов, были чисты.

В тот день они действительно ничего не успели. Зато спланировали другое: через неделю Алину и ее единственную подругу Лизу выманили на соседнее кладбище и натравили на них овчарку. Детский дом находился рядом с развалинами монастыря, где и совершались, в основном, все подростковые преступления. Директор ничего не знал о том, что происходит в детском коллективе. Еще через неделю парни повторили свою попытку, но уже с Лизой. На этот раз у них все получилось и, когда они, довольные, закончили, девочка швырнула в окно свой кроссовок. Стекло разбилось, она подбежала и схватила самый большой осколок. Полоснула, рыча, одного из парней, а двое других успели убежать.

Было большое разбирательство, хоть парень и остался жив, но единственную подругу Алины перевели в воспитательную колонию.

Воспитателя поменяли: на смену огромному толстому Вячеславу Евгеньевичу пришла бойкая женщина — Ольга Петровна. Она практически сразу изменила существующие нормы и ввела свои: стали праздноваться дни рождения, появились занятия фотографией и изобразительным искусством, дети стали ездить на экскурсии в другие города и ходить в походы. Только Лизе всего этого уже не досталось. Они больше никогда не виделись, а когда Чижик покинула детский дом, то найти подругу не смогла. Вроде как та была жива и ее освободили, но никаких следов так найти и не удалось, даже когда у Алины появились первые деньги, и она наняла частного детектива. Человек просто исчез, и никому не было до нее дела.

В институте у Чижик была куча поклонников. Девушка красивая, яркая, да и контингент в мединституте было не сравнить с детдомовским, но и тут ей не везло. Первый ухажер появился на первом курсе, и как только они остались наедине – попытался изнасиловать. Со вторым она встречалась полгода, а затем застукала в пустой аудитории с одногруппницей. Она смотрела по сторонам и видела только то, что было в ее сердце: измены, насилие, деспотизм.

Алина и не смогла бы сейчас сказать, когда точно у нее появилась ненависть к мужчинам. Родилась она в детском доме и с каждым годом все увеличивалась, как снежный ком. А потом наступил момент, когда девушка решила жить совсем другой жизнью — без мужчин. Нет, пусть они где-то будут, пусть сидят с ней за одним столом и ассистируют в операционной. Но в одной постели, и тем более в одном доме — им не место.

Глава четвертая

Три месяца назад

Алина пришла проведать его на следующий день. Мужчину еще не перевели в палату из реанимации, но все бегали перед ним на цыпочках. Он явно обрадовался, увидев ее:

– Я так ждал вас!

– Плохо себя чувствуете? – испугалась Чижик.

– Да. Без вас мне теперь не жить, – ответил он и театрально прикрыл глаза.

Алина раздраженно выдохнула и подошла ближе:

– Давайте я вас осмотрю.

– Если будете так же приятно касаться меня, то я даже могу пообещать не разговаривать.

– Отлично, – она дотронулась рукой до лба, затем провела рукой вправо и влево. – Все у вас хорошо, жить будете.

– С вами?

Мужчина говорил совершенно серьезно и даже не пытался улыбнуться, как в прошлый раз.

– Нет, со мной точно нет. Со мной живут пятеро моих детей и две кошки. Места для вас, простите, нет.

– Я и не собирался переезжать к тебе, – он вдруг перешел на ты, но непроницаемо серьезное выражение лица при этом не изменил. – У меня огромная квартира на Лубянке и трехэтажный дом за городом. Да, еще две овчарки. Ты любишь собак?

– Я люблю всех животных, – ответила Алина, – даже больше, чем людей, но вот предложение ваше мне не нравится, простите.

Чижик развернулась и хотела уйти, но он схватил ее за руку:

– Совсем не нравлюсь?

– Ни капельки, – она высвободила руку и быстро вышла из палаты.

В коридоре баба Клава мыла пол, и девушка решительно подошла к ней.

– О, Алинушка, как дела? – отозвалась бабулька.

– Баб Клав, мне снова нужна ваша помощь, – Чижик указала на реанимацию.

– Так я там не мою, я же только по палатам и коридорам.

– Знаю. Его завтра переведут в отдельную, нашу ВИП, и тогда вы бы смогли помыть там пол и протереть пыль.

Бабуля махнула рукой:

– Да это без проблем, сделаю все, что просишь!

На следующий день уборщица нашла Алину, когда та выходила из операционной, и поманила рукой. Девушка подошла к ней.

– Спрашивал! – заговорщицки прошептала она. – Сам спросил про тебя, как только я зашла в палату.

– Что именно?

– Давно ли ты тут работаешь и правда ли у тебя пятеро детей.

– Отлично, что вы ответили?

– Все, как обычно: что ты врач хороший, но как человек стерва ужасная, что идешь по головам и никого не щадишь, что дети твои непослушные и с кучей проблем. На Кристинку, ты уж прости, сказала, что гулящая, а про тебя еще добавила, что дети от разных мужей, и те все трое закончили плохо.

Пожилая женщина хихикнула, сняла косынку и продолжила:

– Видела бы ты, как он смотрел! А на меня прямо вдохновение нашло, не зря же я когда-то целый курс проучилась в театральном кружке. Я сказала, что мужья у тебя - два покойника, а третий – в психушке лежит!

Баба Клава не на шутку разошлась, смеясь и вытирая слезы.

– Не нужно было самодеятельности, – вздохнула Алина, – он же еще у других нянечек и медсестер может спросить.

– А я Леночку и Валюшу предупредила. Они не подведут! – уверила бабулька, повязала косынку на седую голову и уже другим тоном спросила: – Не надоело тебе мужиков спроваживать? Хоть бы узнала что про него. Вдруг хороший?

– А вдруг нет? А у меня пять девочек в доме!

Баба Клава закивала:

– Да, да, ты права! Пусть уже поскорей вырастут, и сможешь наладить свою жизнь!

Чижик на эту глупость никак не ответила. Что тут скажешь? Как объяснить старой женщине, которая уже лет пять как не виделась с сыном, потому что он живет аж в ста километрах от Москвы, что для Алины дети – это самое главное в жизни. Даже важней медицины!

Домой она вернулась грустная, и Кристина это сразу заметила:

– По работе? Или снова кто-то в тебя влюбился?

– Влюбился, золотодобытчик.

– Не переживай, мам! Мы от него быстро избавимся!

Алина не понимала, вот как так происходит в жизни? Некоторых женщин даже не замечают, а у нее постоянно какие-то приключения.

Она думала, что чем больше детей у женщины, тем быстрей будут убегать поклонники, но эта версия не всегда работала.

Лет пять назад она оперировала какого-то олигарха, тот тоже обратил на нее внимание, засыпал цветами и подарками, в фонд перечислил круглую сумму, пытался наладить отношения с дочками. Те держали оборону четко, наверное, потому, что им он тоже не нравился: низенький, пухленький, ручки маленькие, потные. В общем, совершенно непрезентабельный, хоть и пытался одеваться модно. Но какой костюм колобку не предложишь, он все равно не будет выглядеть элегантным. Да и не только во внешности было дело. Мужчина обожал пошлые шуточки и сальные анекдоты, а когда разговаривал, из рта во все стороны летели слюни.

Алине он был не просто противен, а омерзителен!

Три года назад, в шопинг-центре, куда девушка ходила-то раз в десять лет, к ней прицепился здоровяк под два метра. Его тоже не испугали пятеро дочек, но продержался он недолго.

Самый сложный случай был год назад, и помогла его спровадить Кристина, когда призналась ему, что влюблена. Поклонник подумал день-другой и согласился.

Вот и вся любовь! Все мужики продажные! Что и требовалось доказать!

Почему-то и сейчас Алина не сомневалась, что золотодобытчик расколется при первой же возможности. Хотя, чего греха таить, мужчина был хорош. Очень привлекателен: серые проницательные глаза, короткий ежик седых волос, правильные черты лица и… голос! Таким голосом нельзя лгать! И хоть его шутки тоже были не самыми лучшими, в сердце у Алины зажегся тусклый огонек надежды. Девушка злилась на себя за эту искру, пыталась потушить, но она все равно мерцала в глубине, среди ее самых потаенных желаний.

Глава пятая

Влад допил чай. К пирогу он так и не притронулся. Чуть опустив голову, гость наблюдал за всеми присутствующими за столом, как вдруг почувствовал, что кто-то прикоснулся к его ноге.

Первой мыслью было, что это старшенькая дочь Алины его провоцирует, она как раз сидела слева от него и томно ела пирог, ковыряя его по кусочку серебряной вилочкой.

Мужчина немного отодвинулся и опустил взгляд. Вздох облегчения скрыть не удалось - к его ноге прижималась серая кошка.

Он наклонился и посадил животное к себе на колени:

– Уверен, что это кошка, а не кот, – Уваров ее погладил, а та замурчала и ткнулась мордой ему в руку, требуя больше ласки. – Ты хорошая девочка, да?

– Еще чаю? – спросила хозяйка.

Он поднял взгляд на Алину. Красивая. Строгие и будто из камня выточенные черты лица, а глаза - хоть и живые, но ужасно грустные. Кто-то ее явно обидел, только вот кто? Если бы она не пыталась замести следы своего прошлого, он бы обязательно разузнал, но даже самые лучшие его следаки путались.

Пока Владислав точно знал следующее: она родилась в городе N, ее мать погибла, и ее отправили в дом малютки, а потом и в детский дом. Девочка была умна не по годам и сама поступила в столичный медицинский институт. Окончив его, перешла в ординатуру и почти сразу начала ассистировать на серьезнейших операциях. Место работы меняла несколько раз. С одного ушла через пару месяцев и даже исчезла на год, но через год появилась - да с тройней.

По детям вообще была сплошная неразбериха. По данным одних достоверных источников, Кристина проживала с ней с десятилетнего возраста, но по документам она сначала была Ковылевой, и только когда ей исполнилось восемнадцать – стала Чижик. Ее удочерили в том же городе N и взяли из того же детского дома, где воспитывалась Алина. Служба безопасности Владислава Уварова провела полное исследование, и вывод был один: девочку официально оформили на семью Ковылевых, у которых и без Кристины было трое детей, а вот воспитывала ее Чижик. Безопасникам даже удалось разузнать, что в детском доме Алина постоянно защищала маленькую девочку, заботилась о ней, наверняка привязалась и поэтому организовала опеку.

С тройней задача была и вовсе со звездочкой. На первой работе у Чижик почти сразу не заладилось с главврачом, вот тогда она уволилась и исчезла с радаров больше чем на год. В трудовой книжке не появилось никаких записей, и где в этот период работала девушка – непонятно, этих данных люди Влада не нашли. Вернулась в Москву она уже с тройней, и документы на их удочерение Алине скрыть не удалось: родились девочки в единственном роддоме города N. Кто родная мать – неизвестно, но Уварову эта информация и не была интересна.

Малышку она удочерила пять лет назад, трудясь уже на новом месте работы. Там, где и оперировала его самого.

Влад прекрасно понимал и даже чувствовал все ее намерения и поступки. Она пряталась от всех и настоящей была только со своими девочками. Наверняка ее сильно обижали мужчины, раз она их так открыто презирает.

Медсестры в больнице рассказали ему, что Алину изнасиловали в детском доме, а бабулька с седыми волосами клялась, что старшая дочь ей родная, и родила она в приюте. Правда, тройню она тоже приписывала ей по крови, так что верить словам сумасбродной уборщицы он не стал. Ему было интересно другое: рассказ старушки – это договорняк с Алиной или чистая инициатива бабульки? Сомнения его терзали только по одной причине – он сам спросил о Чижик, никто с ним информацией про нее просто так не делился.

Вторая кошка, заметив гостя, тоже потребовала внимания, но прыгнуть к Владу на колени не спешила, а только мяукала у ног.

– А вот и вторая пожаловала. Как их зовут? – обратился мужчина и посмотрел на младшую.

Пока что охотнее всех с ним разговаривала именно она.

– Аля и Барсик, – сразу же ответила та.

Влад удивленно поднял брови и уже посмотрел на Алину:

– Кот?

– Нет, – засмеялась малышка, – полные имена Аляска и Барселона.

– Мне кажется, тебе пора, – хмуро посмотрела на него Чижик.

Влад хмыкнул и громко вздохнул:

– Так себе гостеприимство, конечно. Девочки, а как вы смотрите на то, чтобы приехать ко мне в гости на дачу в субботу?

– Я работаю в субботу, – сразу же ответила Алина.

– В воскресенье?

– Тоже.

Мужчина посмотрел на девочек. Те выглядели немного растерянными. Неужели эта милая женщина врет?

– У тебя совсем нет выходных? – еще раз попытал счастья Влад.

– Мне они не нужны. Работа - это моя жизнь.

Влад расстроился, опустил голову, все еще машинально продолжая гладить серую кошку. Он не знал, что делать. Перед ним была стена. Огромная, из толстого кирпича и очень высокая. Как такую разбить? Чем? Ему безумно хотелось подойти к этой красивой и такой крепкой стене, встряхнуть хорошенько и сказать: “Не все мужики сволочи, дай мне шанс, и ты не пожалеешь!” - но Влад боялся. Меньше всего на свете он хотел причинить ей боль или испугать.

Но сдаться все равно не мог. Эта женщина сидела так глубоко в нем, что вырвать ее можно было только вместе с сердцем.

Это была не первая его любовь, но точно последняя. В этом он уже сейчас был абсолютно уверен.

Первый раз случился в институте, она была миленькая и прехорошенькая. Уваров не думал и не рассуждал, на всю жизнь эта любовь или на время, он просто наслаждался моментом, ведь иногда в жизни происходят вещи, неподконтрольные здравому смыслу, они просто сваливаются как снег на голову и сбивают человека с пути. Девушка ответила взаимностью, у них закрутилось, они очень быстро поженились и у них родился единственный сын - Артур. А потом случились деньги. Большие деньги!

И они оба изменились. Впрочем, нет, они просто сняли маски, и каждый стал собой. Она перестала быть миленькой и прехорошенькой, он стал больше требовать и понял, что больше не любит ее - иную. По инерции, в скандалах и истериках, они прожили еще пару лет и разбежались. Она потом скажет, что он их бросил, променял на красивую новую жизнь. Но нет, сына Влад никогда не бросал и занимался им постоянно, а красивая жизнь и ей досталась, только вот всегда и всего ей было мало.

Глава шестая

Алина встала, всем видом показывая, что гостю пора уходить.

Влад легко кивнул, поставил кошку на пол и тоже поднялся из-за стола.

Она пошла его провожать, следила, как он обувается, снимает пальто с вешалки и… хотела остановить.

Дурацкий, сумасшедший порыв! Откуда он только взялся. Зачем ей это? У нее же все хорошо! У нее все отлично: дом, дочки, кошки…

Уваров повязал шарф и обернулся к ней.

– Хорошие у тебя девочки. И ты хорошая. Только неприступная. Догадываюсь, почему, но все равно не понимаю. Жизнь одна, а тебе уже тридцать шесть! Когда думаешь жить? Да, я помню: медицина - твоя жизнь. И ты действительно спасаешь жизни, но есть еще и другая сторона.

– Какая?

– Быть счастливой, – ответил он еле слышно.

– И одарить меня счастьем хочешь ты, я так понимаю?

– Вот зачем ты это делаешь? – устало спросил он.

– Что?

– Еще сотню кирпичей между нами ставишь и едким цементом заливаешь. И так вон какую стену выстроила, что я пробиться не могу.

Он сделал шаг, и ей показалось, что она разучилась дышать. Мужчина стоял так близко, очень хотелось провести рукой по его лицу, попробовать щетину на щеках на ощупь. Наверняка она мягкая, как и ежик его седых волос. Алине казалось, что ее пальцы до сих пор горят и их будто колет иголочками от тех прикосновений в больнице.

Он развернулся уже взялся за ручку двери, но вдруг резко обернулся:

– Зачем ты меня спасла?

– Чтобы ты жил, – ответила она почти шепотом.

– Дай мне шанс, – вдруг попросил он, – один маленький шанс, и ты не пожалеешь.

Она упрямо уставилась в пол и молчала, а когда за ним захлопнулась дверь, вдруг осела на пол и разрыдалась.

Девочки выбежали в коридор, Кристина все поняла за секунду и выдала распоряжение:

– Уберите со стола, поставьте все в посудомойку.

Тройняшки нерешительно кивнули, а малышка бросилась к маме:

– Ты плачешь? Он тебя обидел?

Алина быстро вытерла слезы, замотала головой, и уже с натянутой улыбкой обняла дочку:

– Нет, все хорошо, просто устала.

– Тогда идем спать, – предложила девочка.

Кристина подошла ближе и взяла маму за локоть:

– Правда, пойдем в спальню.

Девушка послушала старшую дочь, встала и быстро прошмыгнула в спальню.

– Не включайте свет, глаза болят и… – она замолчала, но все решилась попросить: – Оставьте меня, пожалуйста, одну.

Кристина недовольно скривилась:

– Поль, помоги там на кухне, будь добра.

Девочка уже успела запрыгнуть на кровать, но ослушаться сестру не смогла: слезла и недовольно вышла из комнаты.

Кристина закрыла дверь, но осталась с мамой:

– Даже не проси! Чтобы я тебя оставила в таком состоянии? Да ни в жизнь!

Алина устало махнула рукой и положила голову на подушку.

– Нравится он тебе, да? - спросила дочь.

Ответа не последовало, и девушка продолжила:

– Мне он понравился. Может, правда дашь ему шанс?

Алина молчала.

– Мам, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть.

Чижик прыснула:

– Начиталась статусов во вконтакте?

– Он настоящий, я чувствую это. Глаза у него красивые и такие, знаешь, добрые.

– Вспомни прошлогоднего Олежку, – напомнила Алина дочери одну историю.

– Ой, ну тоже сравнила! Тот, как только зашел, уставился на мою грудь. А этот даже не взглянул. А за столом - в глаза смотрел! Мы же, женщины, всегда знаем когда нравимся мужчине, а когда нет.

– Может, ты просто не в его вкусе.

– Нет, просто он любит тебя.

Алина вздохнула:

– Эх, Крис, какая ты еще глупенькая.

– Ну и пусть! Но чего-то там бояться и поэтому не позволить себе быть счастливой, это то же самое… – она задумалась, посмотрела на потолок, как будто там было написано продолжение ее фразы, и закончила: - как не принимать пищу, потому что боишься отравиться! Не вся пища отравлена, понимаешь?

Алина ничего не ответила, а дочь продолжила:

– Он всем нам понравился, я видела, как на него смотрели девчонки, – она присела рядом на кровать, – но самое главное – ты ведь тоже запала на него, ну, признайся!

Чижик горько улыбнулась, ведь дочь была права, она не просто запала – влюбилась! Впервые в жизни!

В институте за ней столько парней увивалось, а ни один не нравился. Может, поэтому ни с кем ничего не получалось? Может, они чувствовали ее отрешенность и, пока она не позволяла к себе даже пальцем притронуться, искали доступность у других?

– Ладно, – вдруг произнесла Алина. – Если он еще раз проявит упорство, я схожу с ним на свидание.

– Ура-а-а-а! – закричала Кристина и подпрыгнула на кровати.

Влад прислал огромный букет ромашек на следующее утро, но Чижик уже трудилась в больнице. Ее набрала Кристина:

– Курьер принес большой букет ромашек и записку: “Приглашаю тебя на ужин в ресторан “Патрики” на Малой Бронной. Буду ждать с 19 до 24. Влад”.

Алина громко выдохнула в трубку.

– Ты обещала! – капризным тоном напомнила ей дочь.

– У меня в пять операция. На часа четыре. Закончу в девять, не раньше.

– Ну и отлично, он же до двенадцати будет ждать.

– Если начинать отношения, то без этих фокусов. Ты же знаешь, как я не люблю опаздывать.

– Мама, поверь мне, он так будет рад тебя видеть, что даже и не поймет, что ты опоздала.

– И на мне сейчас дурацкое черное платье до пят.

– В чем проблема? Нормальное оно! – заверила дочь.

– Для первого свидания я бы хотела выглядеть немного романтичней, – вздохнула Алина.

– Без проблем! Я привезу тебе другое. Какое? Желтенькое, твое любимое? Или голубое в цветочек?

– Давай голубое. И бежевые шпильки.

– Решено! – довольным голосом подытожила Кристина и положила трубку.

Глава седьмая

Она нашла его за столиком у окна. На часах было чуть больше десяти. Другой бы точно ушел. Какой же он настырный! Влад и правда ее ждал, и Кристина была права: он очень удивился, вскочил и ринулся ей на встречу.

Влад помог снять ей пальто и, придвинув стул, чтобы она присела, взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Обычно Алина сразу руку выдергивала и этим ставила границы, но с ним не посмела. Вернее, не смогла.

Он явно нервничал, Алине показалось, что его руки задрожали, и поэтому он их спрятал под стол.

– Очень рад тебя видеть, – только и произнес он.

– Прости, раньше никак не могла прийти – операция как с пяти часов началась, так только что и закончилась.

– Да я бы сутки напролет ждал, только бы ты пришла.

Он посмотрел на нее так, как никто никогда не смотрел. В его глазах плескались, пытаясь вылиться наружу, бездонная любовь и восхищение.

Она почувствовала, как вспыхнуло румянцем ее лицо, когда кровь прилила к щекам.

Влад подозвал официанта и обратился к Алине:

– Посоветую гребешки или осьминога на горячее. Из салатов очень вкусный – баклажан пармиджано.

Девушка кивнула:

– Салата будет достаточно.

Мужчина обратился к официанту:

– Баклажан, гребешки на горячее, минеральную воду и бутылочку белого “Шато де Бефорт”.

– Нет-нет! – резко возразила Алина, но сразу испугалась своей реакции и тихо сказала: – Прости, я не подумала, что ты хочешь выпить. Просто я совсем не пью алкоголь, мне по работе нельзя. А ты, конечно, заказывай для себя.

Она виновато опустила голову. Да уж, за командирскими замашками придется следить, а то недолго превратиться в ту женщину, которая говорит своему мужчине: “Все, тебе хватит пить!” Алина ненавидела таких! Да и мужиков, которые подчиняются или, что почти то же самое, назло жене не подчиняются, тоже. Вот поэтому она недолюбливала корпоративы на работе, где некоторые коллеги, к сожалению, показывали свое истинное лицо.

– Тогда вино не нужно, – сказал Влад официанту.

Девушка всё ещё прятала глаза. Неловкое молчание кричало и мешало сосредоточиться.

Алина прекрасно знала, что не умела общаться с мужчинами. Всю жизнь их избегая, как научишься? Но к Владу она хотела подобраться, только не знала как. Вот, ошибку сделала, может, он и хотел выпить, но после ее столь категорического отказа решил воздержаться.

– Смотрела фильм “Криминальное чтиво”?

Девушка неуверенно помотала головой и сразу пожалела об этом. Она практически не смотрела фильмов, в ресторан в последний раз они ходили с девчонками на день рождения Кристины два года назад, в отпуске вообще не была ни разу! Правда, в Эмираты летала, но по работе и всего на день. Нет, Алина понимала, что живет неправильно. Вернее, не как все. Но ее это устраивало, да и ее дочек тоже. И потом: не мыслила она себя без работы. Медицина – это не только ее жизнь, как она призналась Владу. Она – ее воздух!

– Там, в этом фильме, был диалог между мужчиной и женщиной, и он спросил: почему людям обязательно нужно сморозить какую-нибудь глупость, чтобы заглушить неловкое молчание?

– И что ответила героиня?

– Она ответа не знала, а вот герой предположил, что когда перед тобой по-настоящему особенный человек, то ты с наслаждением разделяешь с ним эту тишину.

– Красиво, – улыбнулась Алина.

Она пыталась не смотреть на Влада. Может, он и был особенный, но все же тишина ее немного раздражала.

– Я заметил, что у тебя даже телевизора нет. Ты совсем не смотришь фильмы? В кино не ходишь?

– Я работаю, – виновато призналась Алина.

– Спасаешь жизни, – констатировал Влад.

– Иногда.

– А что еще любишь? Кроме работы, дочек и кошек?

Девушка пожала плечами и положила на колени белую салфетку.

– Люблю какао по утрам. С сырниками. Люблю проведывать своих больных и обнаруживать, что у них все хорошо.

Она замолчала, судорожно вспоминая, что же еще любит. Сейчас ей показалось, что лучше бы они молчали, даже это было бы не так неловко.

– Больные - все же это тоже работа. Про какао понял. Спортом занимаешься?

Алина помотала головой.

– Знаю, что надо, но к вечеру так устаю, что ноги не держат.

Наконец-то до девушки дошло, что у них не собеседование, а дружеский диалог, и она, нервно теребя салфетку, поспешно спросила:

— А ты? Занимаешься спортом? Что любишь?

– Занимался боксом, сейчас просто хожу в зал для поддержания формы. У меня есть сын. Его и люблю.

Алина старалась не показать свое удивление, а сама думала о том, что, может, и жена у него имеется? Хотя нет, вряд ли бы тогда он три раза предлагал ей выйти за него замуж.

Первый раз он сделал ей предложение в день своей выписки. Она не поверила, что он всерьез, ведь они виделись всего три раза, и прошло всего две недели после последнего. Она знала, что пациент пошел на поправку, но заходить больше к нему не решилась, хотя Сергей Николаевич просил.

В тот день выписки Влад ожидал ее в коридоре и выглядел не идеально, но солидно: надел темно-синий костюм и голубую рубашку. Нет, она знала, что его выписывают, просто не думала, что для этого нужно было так наряжаться. Оказалось, что стильный образ был для предложения руки и сердца.

Когда она немного раздраженно посмотрела на него и его синюю коробочку, он все сразу понял, но, кажется, сразу был готов к этому.

– Вы с ума сошли? – осведомилась Алина.

– Наверное, сошел. Но я влюбился, и как жить без тебя – не знаю.

– Ну вы мужчина взрослый и, я надеюсь, быстро найдете способ, как продолжить свое существование.

Она развернулась и быстро зашагала по коридору в ординаторскую, молясь только о том, чтобы он не побежал следом.

Он не побежал. А вот она, посмотрев в зеркало на свое раскрасневшееся лицо, чуть не разрыдалась. Только интересно, из-за чего?

Глава восьмая

Влад смотрел на ее глазки-угольки, которые она неумело прятала, испуганно отводя взгляд, и не верил, что она пришла. Все же он окончательно отчаялся вчера, когда попросил дать ему маленький шанс, а Алина строго и, как ему показалось, равнодушно на него посмотрела и опустила голову.

Уваров понимал, что если она просто боится мужчин или у нее какая-то фобия из-за них – то это, конечно, проблема, но она решаемая. А вот если он ей не нравится, и, если еще хуже - неприятен, то тут ничего не поделаешь. Цветы, подарки, клятвы – ничего не поможет. Тем более такой, как она - дикой и очень ранимой.

Все равно сдаваться было рано. Что такое три месяца? Ничего! Вот пусть пройдет хотя бы год, а еще лучше - два, тогда можно будет считать, что шансов нет.

Но ему повезло. Так сильно повезло, что он до сих пор не верил, что она пришла.

Это было так неожиданно! Он заказал столик у окна. Кафе было небольшое, но ему нравилась кухня, и с владельцем ресторана он был в дружеских отношениях. Поужинав, он уселся поудобней и листал видео в тик-токе. Влад был абсолютно уверен в том, что она не придет, поэтому почти не следил за входом.

Заметил ее случайно: за соседним столиком девушка пролила воду, туда подбежал официант, Уваров отвлекся от телефона и машинально бросил взгляд на большие стеклянные двери. Он почувствовал себя так, как будто это на него вылили ушат ледяной воды. Если бы он стоял, то точно рухнул бы на пол.

На ней было темно-синее пальто и туфли на высоком каблуке. Он вскочил, немного растерявшись, но сразу бросился помочь снять верхнюю одежду. Голубого цвета платьице чуть ниже колена эффектно подчеркивало ее идеальную фигуру. Аккуратно положив на голубой диванчик пальто, он помог ей присесть и сам сел напротив. Его так трясло, что он поспешил спрятать руки, попытался улыбнуться и сказал:

– Очень рад тебя видеть.

Алина, виновато пряча глаза, рассказала про то, что только освободилась с работы, и замолчала, а он сморозил какую-то ерунду про то, что готов ждать ее вечно.

Ее взгляд ему не понравился, и Уваров запаниковал. Нет, мужчина прекрасно понимал, что должен как-то поддержать беседу, но язык будто сковала неодолимая тяжесть, и он не мог издать ни звука. Душу наполнял страх, что он все испортит, если уже не испортил, и тогда у него точно не будет ни единого шанса. Уваров, точно знал, что женщины любят уверенных мужчин. И он таким, без сомнения, являлся. Раньше. Когда-то. Но не сейчас. Сейчас он - жалкая размазня! Тюфяк! Мямля! Теленок, которого притащили на заклание!

Хорошо, что пришел официант, и Влад отмер и помог ей сделать заказ. Алина прятала глаза, и мужчина понял, что ей не очень приятно тут находиться. Нет, это было не стеснение, а… он даже не мог правильного слова подобрать. Будто… Да, как будто она была вынуждена!

И от этого его настроение полетело вниз с огромной скоростью. Спасла мысль о том, что она все же пришла и, значит, дает ему шанс, так что Уваров должен срочно собраться и взять себя в руки!

Он вспомнил любимый фильм, они наконец начали беседу, и она даже поинтересовалась его личной жизнью.

– У тебя есть сын?

Влад ненавидел себя! Зачем он упомянул Артура? Неужели это надо было делать на первом свидании? Идиот! Сейчас она спросит про возраст, и что ему сказать? Что они одногодки?

– А сколько ему лет? – прилетел второй вопрос от Алины.

– Тридцать шесть, – и, предвидя ее реакцию, спешно добавил: – Да, как тебе, но меня абсолютно не пугает разница в возрасте.

Она не моргая смотрела на него, и Владу пришлось добавить:

– Я имею в виду, наша с тобой разница.

Алина как-то неопределенно дернула плечом и спросила:

– Он женат? У тебя есть внуки?

– Артур живет с девушкой. Девять лет уже живет. Но почему-то жениться на ней не спешит.

К их столику подошел официант и разлил по бокалам минеральную воду.

– Ты бы хотел, чтобы они поженились и родили тебе внуков?

Вопрос застал его врасплох. Вернее, не сам вопрос, а то, как на него ответить.

Влад только один раз спросил сына, почему тот не женится на Лоле, так звали его девушку. Артур ответил, что не уверен, что она именно та, с кем бы он хотел прожить всю жизнь.

Делиться этой информацией с Алиной было страшно. Мало ли, что она подумает про его сына, вдруг решит, что и Влад такой. И хоть Уваров почти сразу дал ей понять, что у него серьезные намерения, но страх ляпнуть и сказать что-то не то его страшно сковывал.

Мужчина впервые пребывал в таком состоянии, когда приходилось взвешивать каждое слово и следить за реакцией девушки.

– Для меня главное, чтобы он был счастлив, – нашелся что ответить Влад.

– Он, выходит, отдельно живет?

– Да, давно, у него свой бизнес.

– Тоже золото? – она отпила воду из бокала.

– Нет, Артур - айтишник, у него своя компания.

Влад подлил в ее бокал воды, как только она его поставила на стол. Руки все равно пришлось спрятать – они продолжали предательски дрожать.

Что же она делает с ним? Как вообще такое возможно? Если бы кто-то сказал Уварову, что он будет так сходить с ума по женщине, он бы рассмеялся этому человеку в лицо!

А сейчас сидит, вытирает потные ладони о брюки и еле шевелит языком!

Как такое случилось, что эта женщина как вирус проникла в его сознание, влезла в его душу, спутала все клетки и сейчас течет в его венах, меняет его ДНК, делая бесхребетным и жалким. Только ему все равно. Главное, чтобы сидела рядом и дышала с ним одним воздухом, пила воду из одной бутылки и смотрела из-под длинных ресниц.

Глава девятая

Кавардак, и это если мягко сказать, с компанией “Минералс Голд”, которой руководил Владислав Михайлович Уваров, начался задолго до покушения на генерального директора три месяца назад.

Компания отсчитывала свою историю с начала девяностых годов. Влад и его отец Михаил основали небольшое открытое акционерное общество и, напитались вкладами местных жителей, принесших на заре приватизации свои ваучеры в эту, как им казалось, золотую жилу.

Через пару лет, благодаря этим вкладчикам, компания получила лицензию на работу на одном из крупнейших месторождений на Камчатке.

В то время компанией, конечно, еще руководил отец Влада, и именно он нашел для компании иностранного партнера, так что перспективный рудник перешел в собственность иностранной компании, владельцами которой стали отец Влада и его друг, русский американец - Роберт Вишневский.

Одним словом, деньги собирались под одно предприятие, были вложены в другое, а в итоге все оказалось у третьего - “Минералз Голд”. Юридически все это было устроено почти безупречно, и компания развивалась и зарабатывала огромные деньги.

Однако в начале нулевых Михаил Уваров скончался от инсульта, и его место в компании занял Владислав. Он быстро нашел общий язык с Робертом. Нет, они не стали друзьями, тем более, разница в возрасте вряд ли позволила это, но они быстро пришли к соглашению: Вишневский будет привлекать средства для развития месторождений в обмен на долю в бизнесе.

Американский партнер зарегистрировал компанию на родине, и партнерам сразу же повезло: после длительного спада спроса на золото мировые цены начали расти, и компания впервые разместила свои акции на Американской фондовой бирже.

Вишневский получил пятнадцать процентов акций их единственного на тот день рудника, а Владиславу принадлежала доля в сорок пять процентов, но он стал понемногу выходить и снизил свою долю до девяти процентов.

Они старались не держать яйца в одной корзине, продавали на бирже небольшие пакеты своих акций и инвестировали в проекты, никак не связанные с золотом.

Когда твоя компания прекрасно держится в лидерах, то думаешь, что бизнес в безопасности, но к сожалению, не все всегда можно просчитать, да и конкуренты никогда не дремлют.

Чуть меньше года назад на арену золотодобычи вышла компания “Импульс Голд Инвест”, которой удалось скупить свободные акции и быстро собрать контрольный пакет.

Вишневского на общем собрании акционеров сняли с должности председателя совета директоров, и Роберт, который к тому времени очень сильно болел и все дела передал единственному сыну Константину, выступил в прессе и назвал происходящее ничем иным, как тайным сговором.

Так как Уваров еще владел акциями, его оставили только в качестве исполнительного директора, а три месяца назад конкуренты и вовсе попытались убрать. Не уволить, не отстранить и даже не подставить – а устранить физически.

Как только Владислав поправился, он решил покинуть компанию. Да, очень жаль было расставаться с тем, что начинал его отец, и что сам Уваров-младший строил тридцать лет, но другого выхода у него не было.

Если конкуренты перешли к таким шагам, как заказное убийство, они явно ни перед чем не остановятся. В конце концов, у Владислава было много других активов, которыми он мог заниматься, и он почти смирился с такой несправедливой участью, но свое собственное расследование все равно начал, чтобы узнать, кто его заказал и от кого ожидать неприятностей дальше.

Пока он собирал информацию, его американский друг и партнер Вишневский умер. Как раз к тому времени Влад понял, что все следы вели к нему. Именно Роберт и пытался отделаться от Уварова.

Компанией “Импульс Голд Инвест”, которая раздавила золотой бизнес Влада, как оказалось, руководил сам Вишневский. Узнав, что Роберт умер, Влад обрадовался, надеясь, что ему ничего не грозит. Но он ошибся.

Его сын, Константин, к которому перешло руководство, поручил провести расследование всех сделок компании, заключенных старым директоратом в течение трех последних лет.

Владислава это немного напрягало, потому что он знал – всегда найдется к чему прикопаться, особенно когда люди в этом заинтересованы. Правда, в чем интерес самого Константина, он пока не знал.

Все это, конечно, отнимало прорву сил.

Хорошо хоть на любовном фронте у Уварова все продвигалось отлично. Алина потихоньку сдавала оборону, и вчера, спустя почти две недели их ежедневных встреч, у них случился первый поцелуй: быстрый, робкий, но такой желанный для него!

Влад не научился пока владеть собой, когда Алина была рядом. Его всего переполняли чувства и эмоции, а среди них - страх, который никуда не ушел с самой первой их встречи и по сегодняшний день. Страх, что она вдруг поймет, что он не достоин ее, и ведь это действительно было так!

Ей стоило только ввести его имя в поиске браузера, и вот какие факты она увидит: преступная деятельность, невыплата дивидендов, контрабанда золота, финансовая пирамида и обманутые вкладчики.

Да еще и эта проверка, которую организовал Вишневский-младший! Вот как тут не тревожиться?

Глава десятая

На выходные Владиславу все же удалось собрать всех девчонок у себя на даче. Алине он сказал, что заедет за ними к десяти утра.

Когда они всей гурьбой вышли из подъезда, то увидели, как Уваров стоит у шикарного лимузина.

Он сам открыл им дверцу, и они уселись в просторный шикарный салон эксклюзивного автомобиля.

– Вау! – воскликнула младшая Полина, которую все называли Куклой из-за ее красоты.

Тройняшки тоже были в восхищении. Все вертелись на мягких сидениях и рассматривали интерьер.

– Это для нас напитки? – спросила Любаша и указала рукой на бар.

Владислав наконец-то научился их отличать. Не без помощи Алины, конечно. У Любаши маленькая родинка у брови, у Верочки - шрам на губе, а у Нади нет ни того, ни другого.

– Мама не разрешает нам пить кока-колу, – разочарованно призналась Верочка.

– Там есть не очень вредный для здоровья лимонад, компот и минералка. А мороженое – в холодильнике, – напомнил Владислав.

– И еще, говорят, в таких лимузинах крутая акустика, – добавила старшенькая, – можно мне врубить “Рамштайн”?

Алина закатила глаза:

– Крис, ну ты же не одна!

Полина воскликнула:

– А я обожаю их “ищь виль”!

– О нет! – возмутилась Верочка.

Владислав рассмеялся:

– Как же с вами весело! – он открыл холодильник и достал оттуда мороженное: – Есть пломбир и шоколадное, кому какое?

Все разобрали лакомства, даже Алина, которая редко ела сладости, выбрала эскимо.

Кристина, правда, скривилась, взяла шоколадное и холодно посмотрела на Влада.

Подобраться к старшенькой никак не удавалось. Она строила из себя неприступную крепость, которую Влад даже не знал как взять. Штурмом? Не вариант – озлобится. По-хорошему? Пока тоже не получалось.

Ехали долго, но весело. Алина переживала, что Владу с ними не интересно, но заметила, что он уже легко общается с девочками: может в любом вопросе высказаться и даже не волнуется, что кто-то обидится.

Что ж, это правильная позиция. Если перед ними лебезить, то быстро сядут на голову. Впрочем, Кукла уже там хорошо сидела, и у нее с Владом был самый тесный контакт.

Она даже вчера перед сном забежала к маме в спальню, прыгнула на кровать и спросила:

– А когда вы поженитесь?

Алина честно ответила:

– Я никуда не спешу. Мне нужно узнать этого человека.

– Ну ты же уже три месяца с ним знакома!

– Четыре, – поправила девушка, – но этого мало. Я хочу быть уверена, что он - тот человек, который мне нужен, и я в горе и в радости проживу с ним до конца жизни.

– Если ты будешь долго думать, то он уже умрет! Он же старенький, не видишь?

Алина рассмеялась:

– Ничего он не старенький, все, давай – цем и иди спать!

Затем к маме зашла Кристина:

– Красиво стелет, да?

– Крис, я не люблю твои жаргонные словечки, и ты прекрасно это знаешь.

Кристина всегда была сложным ребенком. В детский дом она попала почти сразу после рождения, а первый раз Алина ее заметила, когда девочке было пять лет. Это произошло в столовой: на нее напал мальчишка с кулаками, а она хоть и отбивалась, но не смогла противостоять ему — мальчик был намного старше. Алина ее защитила, и девочка к ней прилипла, привязалась, да так сильно, что, когда Чижик исполнилось восемнадцать, она поставила цель забрать Кристину из детдома. Удалось ей только через два года, и за это время девочка очень изменилась. Видимо, ей стало очень сложно жить там без поддержки и покровительства. Как ни старалась Алина, но и переходный возраст прошел неважно: девочка бойкотировала ее требования, дралась во всеми в школе, два раза ее выгоняли, и раз десять она побывала в полиции.

Чижик уже думала, что ничто и никто ее не изменит, но, когда Кристине исполнилось шестнадцать, Алина удочерила тройню, совсем младенцев. Вот тогда и случилось чудо: девушка вмиг повзрослела и стала заботиться о девочках.

Но бунтарь, который до сих пор сидел в ней, никуда не делся. Он только поутих и чуть уравновесился ответственностью. Когда Кристине исполнилось двадцать, она поссорилась, а вернее, порвала со своим бойфрендом, постриглась налысо и сделала себе две татуировки на руках. В то время Алина ничего не могла поделать. Она разговаривала с девушкой, объясняла ей, что, когда ты сильно расстроен, не стоит делать опрометчивых поступков, лучше выждать, посоветоваться с кем-то. Но Кристина была не в духе и впервые ей тогда сказала:

– С кем советоваться? С тобой? А ты мне кто? Ты мне не мама!

Конечно, Чижик было невероятно больно слышать такие слова, и она немного отдалилась. А вот Кристина, похоже, наоборот, все поняла и через пару месяцев попросила прощения. Да и о татуировках пожалела. Волосы-то отрастут, а вот рисунки на теле, если одежда без рукавов, были очень хорошо видно.

Именно эти чертовы татуировки дальше заставляли девушку играть роль: она строила из себя крутую супервумен, и даже разговор у нее был такой, как будто она просидела не один год в тюрьме. Алина удивлялась: вот где она этого набралась? Со старыми друзьями уже давно не общалась, все время посвящала фонду и учебе – все никак не могла получить высшее образование, но, слава Богу, сейчас заканчивала последний курс.

– Ладно, спрошу твоим языком: ты правда собралась за него замуж? – поинтересовалась Кристина у матери.

– Влад мне очень нравится. Про замуж я еще не решила.

Кристина присела рядом с мамой на кровать:

– А за что ты его полюбила?

Алина накрыла ноги одеялом:

– Я думаю, что человек никогда не сможет объяснить, за что он любит, если он действительно любит.

– Просто… он такая темная лошадка… – она серьезно посмотрела на мать: – Ты гуглила про него?

Алина помотала головой.

– А я гуглила. Прошлое у него нечистое.

– А у кого оно кристальное? У нас? – девушка натянула одеяло до плеч. От этих разговоров ей стало холодно.

– Ну, знаешь, контрабанду и преступную деятельность нам с тобой не приписывают, – Кристина пожала плечами. – Но меня другое волнует, если честно. Ему пятьдесят пять, тебе тридцать шесть. Вот поженитесь вы, родишь ты ему ребенка, около его шестидесяти, и что потом? Он крякнется через год-два, а ты останешься с малым дитем и больше уже точно никогда замуж не выйдешь?

Глава одиннадцатая

Влад не мог нарадоваться, что у него все так здорово с Алиной и ее девочками.

С младшей и с тройней контакт был налажен: девочки его не просто терпели, как старшенькая, а были без ума!

Правда, и он для них все делал и баловал как мог!

Его большой дом всем понравился. Они прекрасно провели день, купались в бассейне, парились в бане, ужинали у костра, и Влад уговаривал остаться на ночь, но Алина не захотела, ссылаясь на то, что ей рано утром на работу.

Она стала ему еще ближе. Как будто засела в душу, всю ее изнутри обволокла собой, подобралась к мозгам и там вовсю хозяйничала.

Это был потрясающий день. Он почти все время держал ее за руку, и Алина не вырывалась и перестала стесняться дочек.

И объятия у костра даже позволила!

Влад отвез их на этом же лимузине к дому. А когда девчонки забежали в подъезд, он с Алиной задержался на пару минут. Прощальный поцелуй получился долгим и глубоким. Влада охватил такой кайф!

Все-таки правду говорят, что поцелуй без любви – лишь взаимный обмен слюнями. Алине тоже понравилось, мужчина заметил румянец на ее щеках и мурашки на коже. Значит, любит она его, значит, пробил он ее броню! Да и смотрела она на него так, что сердце щемило и сразу в пляс хотелось! Любит!

Еще совсем чуть-чуть и она скажет “да”, и в тот же день они поженятся. Он не будет ждать ни секунды: сразу же наденет ей колечко на палец и перевезет в свою огромную квартиру. Вместе с девочками, естественно!

Рабочая неделя началась неважно, в офис банка, которым он владел, пожаловал следователь. Пришлось привлечь адвокатов, и весь день и почти всю ночь Влад убил на эти разборки.

Освободился он под утро, наконец, заехал домой, чтобы принять душ и переодеться, как там его ждал сюрприз – Соня!

Соня – женщина, на которой он чуть не женился пять лет назад. Никакой любви у Влада к ней не было, но она забеременела, и он решил жениться. Так как невеста желала свадьбу и много гостей, то вся организация заняла много времени. До самой церемонии оставалось две недели, когда у Сони случился выкидыш.

Объясняться не пришлось. Она знала, что кроме ребенка их ничего не держало, и, когда ее выписали, только спросила:

– Может, все же поженимся? Приглашения разосланы, зал оплачен, медовый месяц организован.

– Нет, Соня, прости.

– Да я не сержусь, все понимаю. Просто подумай, какой у нас был бы хороший союз: умный мужчина и понимающая женщина. Практически идеальный брак был бы.

— Идеальный - только в книжках. По психологии. Я хочу по любви.

– Ну ты же был готов…

Влад ее перебил:

– Я был готов по любви к ребенку. Все, Соня, закончили.

Церемонии не состоялось, свадьбу отменили, но связь между ними продолжалась до сих пор.

И действительно, Соня была прекрасным вариантом: в меру умная, не по годам (ей было всего двадцать пять) рассудительная и спокойная. Деньги Влада ее не интересовали, так как она сама была из богатой семьи, получила отличное образование и являлась единственной наследницей. Ее семья владела сетью отелей, и Соня месяцами пропадала в Америке.

Владу она нравилась тем, что появлялась тогда, когда действительно нужна была, никогда не задавала лишних вопросов и шикарно ублажала его в постели. Он даже выдал ей ключ, чтобы она про приезду возвращалась в его квартиру, а не жила в отелях.

И вот после бессонной ночи в отделении полиции он пришел домой – и нашел в своей постели Соню.

Не сдержавшись, он выругался.

– Что случилось? – девушка сонно поднялась на локте и посмотрела на мужчину.

– Ты бы хоть предупреждала меня о приезде! – зарычал он.

Влад раздраженно прошелся по комнате. На часах всего пять утра. Не станет же он ее прогонять сейчас в отель.

Ладно, пусть спит, комнат у него много - ляжет в другой спальне.

Только душ принять надо.

Он прошел в гостевую, сбросил с себя грязную одежду и направился в душ.

Стоя под горячими струями воды, он и не заметил, как Соня пробралась к нему и ласково погладила по спине.

Влад резко обернулся:

– Нет, уходи сейчас же!

Но девушка уже опустилась на колени.

Черт! Черт! Черт! Как же это отвратительно! Но приятно.

У него не было женщины уже пять месяцев. Почти полгода. Это был не просто рекорд, а рекордище! Но дался он легко, потому что кроме Алины в голове никого и ничего не было. А тут эта Соня.

Да, нечестно и даже, можно сказать, омерзительно.

Но останавливать он ее не стал.

Все закончилось быстро и сильного наслаждения не принесло. Секс – он точно в голове. Но ведь как-то до этого ему было приятно? Хотя раньше у него не было Алины. Вот в чем весь фокус!

Соня поднялась на ноги и игриво посмотрела на мужчину:

– Продолжим в спальне?

– Точно нет. Прости, но я попрошу тебя съехать в отель, – убрав голову из-под потока горячей воды, произнес Влад.

– Что-то случилось? Что не так? – девушка сделала шаг назад и обняла себя за плечи.

– Я влюбился и женюсь.

Соня коротко кивнула:

– Поняла. Прости. Через десять минут меня не будет.

Он специально постоял еще под душем, стирая с себя это предательское наслаждение, потом включил холодный поток воды, чтобы охладиться, но и он не помог. На душе было гадко и пробирал какой-то непонятный страх.

Нет, ну как Алина узнает об этом? Соня не тот человек, она не предаст. Хотя в этом случает предателем был он, а не девушка. Нужно было отказаться! Ах, задним числом мы все умные!

А сейчас его как будто в грязи обваляли. Сам себя обвалял! Идиот!

Он вышел из душа, накинул махровый халат и посмотрел в зеркало.

Липкое чувство тревоги не уходило. Ощущение было такое, как в боксе перед сильным игроком, когда адреналин на пределе, но ты уже знаешь, что в этой схватке ты проиграл.

Сосредоточиться на чем-то другом, кроме как на том, что он облажался, не получалось. Ноги понесли его в комнату, и он облегченно выдохнул, когда не нашел Соню в квартире.

Глава двенадцатая

Уснуть не удалось. Голова раскалывалась, и проблемы, которые нарастали как ком, не давали расслабиться.

Влад взял телефон и написал Алине сообщение:

“Доброе утро. Очень соскучился по вам. Какие планы на вечер?”

Ответа не было целых три часа, и мужчине казалось, что он сейчас свихнется. Он сам себя успокаивал, что Алина, скорей всего, на операции или ведет прием, но мозг не хотел принимать эту информацию и рисовал жуткое будущее: она узнает о его измене и отвергнет.

В таких муках он заснул –все же организм сдался – но, когда пришло сообщение, вскочил и бросился к телефону.

“Привет, только закончилась операция. Сегодня у меня еще одна, и я свободна. Приходи к нам к семи”.

Влад обрадованно ответил ей, что обязательно будет, а сам открыл компьютер и ввел в поисковике “Оригинальные подарки”.

Что он им только не дарил! Самые простенькие – это шарики и тортики со смешными надписями. Один раз подарил вафельницу, и они вместе наготовили вафель на ужин: сырные, со шпинатом, морковные и медовые. Пару дней назад Влад намекнул Алине, что хотел их удивить и преподнести генетические тесты, но девушка резко отказалась:

– Хорошо, что не осуществил свою задумку. У нас разные гены, и все, кроме Полины, знают об этом, но пока я не готова узнать, кто я и какая кровь во мне течет. Я мониторила эту тему, но лично мне она ни к чему. Я знаю, кто моя мать и когда и от чего она умерла.

Он понимающе кивнул.

– А отца найти не хочешь?

Алина неуверенно дернула плечом:

– Пока нет.

Влад не стал уговаривать, хотя не понимал ее. Если бы перед ним стоял выбор, найти отца или нет, то он бы точно выбрал первый вариант.

Мужчина пролистывал всевозможные идеи и наткнулся на раздел “Сертификаты”. На прошлой неделе они все вместе ходили на Квест. Влад выбрал такой, чтобы было интересно тройняшкам, искал к ним подход. Все действительно прошло отлично, в восторге были все, кроме Кристины. Сейчас же его глаза зацепились за “Поход в комнату, где можно все крушить”. Идея подарить такой сертификат Дылде его развеселила. Девушка единственная недолюбливала Влада и, как ему казалось, с удовольствием прошлась бы по нему битой. Ну вот же он – отличный подарок! Он предложит ей порушить сначала все, что в комнате, а если не полегчает, то тогда побить его. Возможно, это предложение вызовет у нее хотя бы улыбку, и, кто знает, может быть, лед между ними растает?

Он кликнул на ссылку, купил сертификат и отправил его на печать. Больше ничего оригинального он не нашел и решил как обычно купить по дороге каждой по букету, а водителя собирался послать за десертом в “Азбуку вкуса”.

Планы немного поменялись, когда следователь попросил снова заглянуть в полицейский участок. Именно попросил - и обещал, что больше часа его не задержит. Но Влад едва успел к семи освободиться. Хорошо, что верный водитель за это время уже купил сладости к чаю и цветы всем девочкам.

Довольный, в предвкушении встречи, он поднялся на третий этаж. Дверь открыла Любаша, забрала у водителя часть цветов, и Влад с радостью зашел в квартиру. Подбежали Верочка с Надей, чмокнули его в щеку и выбрали по букету.

Кукла выскочила из кухни и прыгнула Владу на руки, он ее закружил и поцеловал.

– Мы приготовили жареную курочку и еще эту дурацкую брокколи, которую я ненавижу, – она скривилась.

– Тоже ненавижу ее. Ничего, будем с тобой есть курицу.

– Не, там еще картошка и салат из помидоров будет. С голоду не умрем!

Влад снял, наконец, обувь и пальто и прошел в гостиную, где девочки накрыли стол.

– Уже иду, почти все готово, – раздался голос самой Алины, и через секунду она показалась: радостная и счастливая, вытирая о фартук мокрые руки.

Но едва она сделала пару шагов в сторону мужчины, улыбка с ее лица стала исчезать, как будто кто-то ее стирал огромным ластиком.

Она встала как вкопанная и пораженно смотрела на Влада.

Тот сделал шаг навстречу, но она остановила его, властно выставив вперед руку:

– Не подходи.

Мужчина не понимал, что случилось. Он же видел ее радость на лице, она уже шла в его объятия, что могло случиться за пару секунд?

– Что не так? – тихо спросил он, а сердце уже ухнуло в пятки.

Она еще раз на него внимательно посмотрела, как будто отсканировала, и направилась в прихожую, бросив на ходу:

– Иди за мной.

Из кухни вылетела Полина:

– Мам, ну мы садимся? Я есть хочу.

– Иди к девочкам, живо, – строго приказала ей Алина и еще раз посмотрела на Влада.

Нет, мужчина еще не догадывался, как она узнала о его измене, но уже понял, что ей все известно.

Алина указала Владу на обувь и пальто:

– Я очень надеюсь, что ты с первого раза поймешь все, что я скажу.

Ее лицо покраснело, и, скорей всего, от злости. Она почти на него не смотрела, но резала слова, как мясник мясо:

– Ты навсегда забываешь дорогу сюда. Потому что я никогда и ни за что тебя не прощу.

Земля уходила из-под ног медленно, но уверенно. Он понял, что она шутить не будет и что его больше никто не подпустит ни к ней, ни к девочкам, к которым он уже так сильно привязался.

У него еле хватило силы кивнуть, он обулся и взял в руки пальто.

Взявшись за ручку двери, он обернулся и все же спросил:

– Как… ты узнала?

Она нехорошо и совсем не по-доброму усмехнулась. В ее глазах было разочарование: большое, огромное, размером в Землю.

– Ты, видимо, забыл, что я сканирую людей.

Конечно, он знал это.

Когда он лежал в больнице, что только ему не рассказывали об Алине: и покойников воскрешает, и одним взглядом ставит диагноз, и лечит руками. Когда они познакомились поближе, девушка призналась, что многое из этого – правда. Она действительно видит энергию человека, и, по ее собственному объяснению, у здоровых людей она одного цвета, у больных – другого. А так же он услышал, что аура бывает гладкой и рыхлой, в ней бывают пробоины и неравномерное распределение энергии. Именно по этим признакам девушка и ставит диагнозы. Представить все это было сложно, но пришлось.

Глава тринадцатая

Алина закрыла дверь на ключ и прошла в гостиную. Девочки еще ничего не поняли, даже Кристина удивленно смотрела на мать.

— Куда он ушел? – спросила младшая.

– У него срочные дела, – соврала Алина.

Верочка хмыкнула:

– Правда, что ли? Пришел такой веселый, а ушел, как побитая собака.

– Мама, что вы не поделили? – поставила руки в боки Любаша.

– То, что мы не поделили, останется между нами, понятно? – резко ответила Алина и добавила: – Пошли ужинать.

За столом никто и слова не проронил, даже болтушка Полина быстро съела небольшой кусочек курицы, встала со стола, взяла свою тарелку и потащила ее в посудомоечную машину.

Тройняшки смотрели на маму исподлобья, нахмурившись.

Алина еле сдержалась, чтобы не рассказать им всем правду. Получалось, что этот мужчина, который ворвался в их жизни и очаровал их, был им сейчас важней и нужней?

Чижик решила поступить так же, как младшая дочь – молча отнесла свою тарелку в посудомойку и пошла к себе в спальню.

Но ход не удался. Кристина почти сразу ворвалась к ней и потребовала:

– Быстро рассказывай!

И Алина, давясь слезами, выложила все как на духу.

– Вот же засранец! – не удержалась старшая дочь. – А я уже подумала, что наконец-то нормальный мужик попался. Нет, все же моя теория, что они все говнюки, правильная. – Она помотала головой и вздохнула: – Ну как так можно? Втерся к нам в доверие, очаровал девчонок… Подарками завалил. Он хоть что-то тебе объяснил? Может быть такое, что ты ошиблась?

Чижик помотала головой:

– Я не ошиблась. И он не отрицал своей вины. Молча оделся и ушел.

– И все? Вы вот так расстанетесь сейчас? – округлила глаза Кристина.

Алина посмотрела на дочь, сглатывая горькую обиду:

– А что делать? Вернуть его и положить вот тут, – она указала на подушку, – рядом с собой?

– Может, он найдет хоть какую-то отмазку? Просто… он так долго тебя добивался, и я впервые увидела, как мужик любит.

– Угу, – шмыгнула носом Чижик, – вот и вся любовь…

Кристина села на кровать и взяла маму за руку.

– А как ты видишь эту энергию? Ну да, ты объясняла мне разницу между больной и здоровой, но… как можно увидеть секс? Или измену?

– Трудно объяснить, – Алина отвела глаза.

Ей была неприятна эта тема. Как объяснишь, что она моментально увидела, что он пришел к ней пустой? Все четыре месяца, что они были знакомы, его сексуальное биополе было полным, а сегодня – пустым. Да, эту энергию можно было выпустить и самому, но увы, она заметила и чужую женскую рядом, а виноватый и испуганный взгляд Влада это только подтвердил.

– Жалко, – тихо произнесла Кристина.

Алина удивленно посмотрела на дочь:

– Ты же была против, разве нет?

– Я его тролила, чтобы позлить и вывести на чистую воду. Только, похоже, он сам вывелся. Урод! Все мужики уроды, и верить им нельзя!

Алина долго не могла заснуть в эту ночь. Держала возле себя телефон и зачем-то надеялась, что Влад напишет хоть какое-то объяснение. Нет, шанса, что она его простит, не существовало, но все равно ей хотелось, чтобы он ей написал. Чтобы хоть как-то объяснился! Пусть даже наврал!

Но этого не произошло ни в эту ночь, ни в последующий день, ни месяц спустя.

Ни одного звонка, ни одного сообщения. Он просто исчез!

И это разрывало Алину изнутри: было так больно и тоскливо! Впервые ее дочки не могли ей помочь, хотя и старались. Полина сначала было обиделась на маму, что та выгнала мужчину, который очень нравился девочке, но потом эта маленькая женщина, кажись, все поняла и не отходила ни на шаг. Как никогда была ласкова и терпелива: садилась к маме на колени, гладила волосы и шептала, что очень ее любит.

Только вот Алине еще хуже было от жалости девочек. Ей хотелось побыть одной, но когда она наконец-то уходила спать, то просто ложилась на кровать и смотрела в потолок.

Сердце разрывалось на ошметки, ей было так нестерпимо плохо!

Обессиленная от этих обостренных чувств, она лежала и пыталась забыться сном, но удавалось ей только под утро.

Работа заслоняла собой часть обиды, но все равно ее жизнь постепенно превращалась в кошмар.

Неужели он сдался? Вот так просто взял и сдался? И больше никогда не появится?

Неужели вот так выглядит любовь? Когда понимаешь, что нельзя простить, а уже готов!

Но это ведь неправильно! Если она простит однажды, то что будет дальше? Повторные унижения не заставят себя долго ждать, и Алина будет жить от измены до измены?

Говорят, что время время лечит. Неправда! Оно убивает. Каждый день по чуть-чуть – и приводит к равнодушию. А равнодушие, в свою очередь убивает не только любовь, но и все вокруг. Чувства затупляются, и жизнь становится не такой острой и яркой, а будто картинкой из старого черно-белого телевизора.

Чижик заметила, что даже работа ей стала в тягость. Пропал азарт спасти всех на свете. Сейчас простая операция казалась неинтересной.

Сегодня, отработав на автомате девять часов, она, усталая, пришла домой. Кристина приготовила ужин, после они сели в гостиной, чтобы сыграть в лото, как в дверь позвонили. Девочки с надеждой в глазах посмотрели на маму.

– Открыть? – спросила Кристина.

– Я сама, – Алина встала и направилась в прихожую.

Прода каждый день! Если не пришли уведомления, то заглядывайте, пожалуйста!

Глава четырнадцатая

На пороге стоял молодой парень: лет тридцать-тридцать пять, светлые волнистые волосы, темные коричневые глаза, прямой нос и выразительная ямочка на подбородке.

– Алина Марковна Чижик, – не то спросил, не то констатировал он.

Девушка кивнула и разочарованно выдохнула:

– Добрый вечер. К сожалению, я не принимаю из дома. Запишитесь, пожалуйста, на прием. Если ситуация сложная - сообщите моему секретарю, и он найдет для вас место завтра или послезавтра, – она потянулась к полке и взяла из стопки одну визитку: – Держите, там телефон в самом низу.

– Меня зовут Константин. Фамилия - Вишневский.

Рядом с Алиной встала Кристина, которая весь этот разговор слышала.

– Меня зовут Кристина. Фамилия Чижик, – повторила она интонацию парня.

Молодой человек рассмеялся:

– Тебе бы в пародисты, хорошо получается.

– А тебе бы в почтальоны. Хотя нет, не вижу твоей посылки, Печкин!

Алина раздраженно посмотрела на двух кривляк и строго спросила у незваного гостя:

– Так можно все-таки узнать, кто вы и зачем пришли?

– Разреши мне войти, и я все объясню, – попросил парень.

– Может, тебе еще ноги вымыть и опахалом помахать? – поставила руки в боки Кристина.

Парень пожал плечами:

– Классное предложение! Массаж сделаешь?

– Так, хватит! – опять прикрикнула на них Алина.

– Ладно, придется объясняться на пороге, раз вы такие негостеприимные. Меня зовут Костя, и я твой брат, – он указал рукой на Алину.

– Брат? – переспросила девушка.

– Угу, – парень достал из куртки паспорт, открыл его на странице с фото и протянул девушкам.

– Но я не Вишневская, – удивленно ответила Алина, – я – Чижик.

Хоть она и выросла в детдоме, но прекрасно знала свою мать.

– Может, все же позволишь мне войти?

Обе девушки сделали шаг назад, и молодой человек вошел в квартиру.

Из комнаты в прихожую выбежали тройняшки и Полина.

– Ставить чайник? – спросила Верочка.

Парень улыбнулся:

– Хоть кто-то в вашей семье гостеприимен. Ты – Вера.

Девочка удивленно посмотрела на маму, а гость продолжил, указывая на вторую и третью девочку:

– Ты - Надя, а ты – Люба.

– А меня как зовут? – малышка расставила руки в сторону.

– Полиночка, – ласково ответил молодой человек.

– Хорошо, приветственную речевку ты выучил, молодец, – похвалила гостя Кристина, – переходим к главному?

Константин закрыл за собой дверь, снял куртку и разулся.

– Пошли, вредина, где тут у вас гостиная?

Пока тройняшки суетились на кухне, хозяйка с гостем и старшей дочерью присели на диване в гостиной. Полина испуганно посмотрела на незнакомца и ушла помогать сестрам.

– Ситуация, конечно, как в кино, – улыбнулся молодой человек.

– Ну так рассказывай, – скривилась Кристина.

И Константин начал свой рассказ.

Говорил он складно, вальяжно расположившись на кресле и закинув ногу на ногу.

Родился он тридцать три года назад. Его мать звали Эмилия. По описаниям гостя – это была красивейшая женщина, которая знала себе цену и искала богатого мужа.

Роберт Вишневский повстречался ей на пути, когда ей было всего восемнадцать, а ему - почти сорок. Мужчина был покорен ее красотой, но на тот момент был женат, и его супруга ожидала двойню. Эмилия не знала об этом и была уверена, что заполучила желаемого мужчину, тем более, что она почти сразу забеременела. У Роберта как раз в это время начались неприятности на работе. С приходом Горбачева все поменялось, и у Вишневского возникли проблемы, связанные с хищением и взяточничесвом.

Чтобы избежать преследования за преступления, в которые он был вовлечен только косвенно, он решил на год-два сбежать в Израиль. Эмилии он, естественно, ничего не сказал и просто исчез. Девушка уехала рожать в свой родной город N, из которого когда-то сбежала, как только закончила школу. Оставаться в Москве и ходить с животом она не желала, у нее на столицу были большие планы, и ребенок в них никак не входил.

Всю свою жизнь Эмилия прожила в коммунальной квартире, где на кухне не просыхая пили и закусывали, пили и закусывали. В перерывах где-то что-то подрабатывали. Мать мыла подъезды и по инвалидности получала какие-то гроши, контингент соседей был схожий. Эмилия ненавидела и эту коммуналку, и родной город, но ей пришлось туда возвратиться, чтобы скрыть беременность. Последние два месяца она прожила, снимая однокомнатную квартиру в соседнем доме, наблюдая, как мать с каждым днем убивает себя, и стараясь не показываться ей на глаза. Соседке она раскрыла тайну, что собирается отказаться от ребенка – и тогда та уговорил отдать малыша ей. Это дамой была старая дева – Чижик Антонина Марковна, сорока трех лет, проживающая в двухкомнатной квартире, имевшая неплохую работу и безнадежно мечтавшая о ребенке.

Эмилия родила дочь, и Антонина ее сразу же удочерила. Красавица Эмилия уехала в столицу на пятый день после родов, толком даже не поправившись.

– Таким образом, Алина - дочь Эмилии и Роберта, а также моя родная сестра, – подвел разговор Константин.

– Так, – задумалась Чижик, – получается, что это моя приемная мать попала под колеса мотоциклиста и погибла?

Костя кивнул.

– А где же моя родная мать? – Алина, нервничая, закусила губу.

– Она умерла за месяц до отца.

Чижик все равно ничего не понимала:

– Погоди, ты рассказал, что отец уехал в Израиль, мать решила, что он больше не вернется, и поэтому отдала меня соседке, которая давно мечтала иметь детей. Тогда откуда ты появился? Или ты родной мне только по маме?

– Нет, и по отцу тоже. Он вернулся через полтора года, и мама побоялась ему рассказывать про тебя и про свой поступок, боялась, что он тебя заберет, а ее никогда не простит. Решила просто скрыть, что у нее есть ребенок.

– Охренеть бабуля! – не сдержалась Кристина. – Хорошо, что она уже померла, вряд ли бы мне хотелось ее видеть.

Глава пятнадцатая

– Будем исправлять? – виновато спросил Константин.

– А как ты себе это представляешь? Тетка эта, – Кристина закатила глаза, - прости, бабулей я ее назвать не могу - уже на том свете, прощение наше, я думаю, ей не нужно, поэтому и исправлять нечего.

– Но мы-то живы. Нам это надо, – парень улыбнулся и по-доброму посмотрел на сестру, - ты – единственный родной мне по крови человек.

Алина кивнула:

– Да я ничего против тебя не имею. Наверное, это здорово - иметь брата, не знаю…

– Мам, ты что? – Кристина удивленно распахнула глаза. – Зачем он тебе? Посмотри какой он напыщенный, весь такой деловой, не удивлюсь, если богатенький буратино.

В комнату заглянула Верочка:

– Чай и пряники на столе. Пирог только поставили в духовку. Больше ничего в доме нет.

Алина только сейчас поняла, как запустила дом. Она редко ходила по магазинам, но всегда напоминала девочкам, давала деньги и писала в мессенджере, что купить. Последний месяц, после ухода Влада, она как будто из жизни выпала. И это, конечно же, было неправильно. Жизнь-то идет! Вон, у нее брат, оказывается, имеется. Чем не хорошая новость?

– Простите, – виновато произнес Константин, – я собирался купить торт, но побоялся, что вы мне его на голову наденете. Про вас такие легенды ходят! Мужиков с лестниц спускаете всем своим женским коллективом!

– Правильно боялся, – огрызнулась Кристина, - и тебя спустим, если надо!

– Перестань, – нахмурилась Алина и посмотрела на старшую дочь, – он-то в чем виноват?

– Да, – поддержал сестру Костик, – ну, кроме того, что жил, как ты сказала? Как пельмень в сметане? Кстати, сейчас мы быстро это поправим.

Парень хихикнул, вытащил телефон из кармана и что-то там начал печатать. Вообще-то он был очень приятным, если бы не его татуировки на шее, но татушки ее не пугали, ведь Кристину она тоже не смогла убедить не делать их, хотя, повзрослев, дочь об этом пожалела. Может, и Костик жалеет, кто знает? Выглядел он ее ровесником, но одет был по-молодежному: джинсы, футболка и толстовка.

Он наконец-то отложил телефон и оглянулся. В комнате сейчас собрались все девочки, и они удивленно смотрели на него.

Полина подошла к маме и, явно стараясь тихо, но на самом деле ее шепот слышали все, спросила:

– Так это твой жених? Или Кристины? Он очень молодой для тебя.

Алина рассмеялась и представила гостя своим дочкам:

– Девочки, этот парень утверждает, что он мой родной брат.

Трояйняшки удивленно переглянулись, а малышка даже ахнула и присела рядом с мамой.

– Лично я уверен в этом, но все же предлагаю нам сделать тест.

– Ты серьезно? – спросила Кристина.

– Да, потому что это важно для вас всех. Наша с Алиной мама боялась мужа и перед смертью рассказала об этой ужасной тайне только мне. Я обещал ей, что поведаю отцу, только когда ее не станет. Понимаете, – парень виновато втянул плечи, – отец был очень странной личностью…

– Как и его сын, – прокомментировала Кристина, но Алина на нее сразу прикрикнула:

– Прекрати! Лично тебе Костя ничего плохого не сделал!

– Это пока! Потому что я умею за себя постоять. А вот если ты не понимаешь, зачем ты ему, то мне очень жаль.

Парень удивленно посмотрел на девушку:

– Это интересно. И зачем же мне твоя мама?

– Ну она же гениальный врач. Будет по твоей просьбе лечить всех твоих друзей и родственников, которые наверняка сейчас появятся, – и, посмотрев на маму, добавила: – Он же все про нас выучил! Мама, ну как ты не видишь, что он пришел сюда уже заряженный?

Константин хмыкнул и посмотрел на Алину:

– Нет, это не так. Заряжен я, – он с укором взглянул на Кристину, – только потому, что хотел знать, кто моя сестра, чем занимается, с кем живет и как зовут ее детей. Да, я знаю, что ты хороший врач, но к счастью, лечить никого не надо. И сам я здоров!

– Может, ты и здоров, но аура у тебя точно темная, – снова не сдержалась Кристина.

– Нормальное у него биополе. Крис, перестань!

Дочь закатила глаза и отвернулась от гостя.

– Так на чем я остановился? – Костик нахмурился. – Да, что отец был очень странной личностью. У него было только одно правильное мнение – его, спорить с ним было бесполезно, поэтому мы все ему подчинялись, и компромиссов он не знал.

Кристина, кажется, не собиралась оставлять без внимания ни одного его слова.

– Прямо ужас, а не жизнь. Еще скажи, что лучше бы ты жил в детском доме, как мама, – снова не удержалась она.

– Слушай, прекрати уже! – чуть повысив голос, сказал Константин. – Я терпеливый человек, но ты на ровном месте пытаешься меня закатать в асфальт.

– А я не собираюсь ждать, пока это с нами сделаешь ты. Я защищаю свою семью, – выпалила Кристина.

– Прости, но если ты не возьмешь себя в руки, то я попрошу тебя удалиться в свою комнату, – строго произнесла Алина, обращаясь к дочери.

Та надула губы и отвернулась.

Константин прочистил горло и продолжил:

– В общем, когда матери не стало, я передал ему ее прощальное письмо, в котором она написала про тебя, Алин. Честно говоря, не знал какой реакции ожидать, но он сказал мне найти тебя и сделать пункт для тебя.

– Так мы же еще не сделали тест, – удивилась Алина.

– Да, поэтому я и предлагаю его сделать. Если все окажется так, как я и думаю, то ты должна будешь прийти на оглашение завещания.

– Я так понимаю, дедуля был богат? Или что? Чего такая шумиха вокруг него? – уже спокойным, без возмущения голосом спросила Кристина.

– Наш с Алиной отец, – Константин сделал паузу и грозно посмотрел на Кристину, – был о-о-о-очень богат. Его состояние оценивается не в миллионах и не в рублях.

Девушка скривилась:

– Все равно мама его деньги не возьмет.

Алина рассмеялась:

– Ты чего такая вредина сегодня, а? Может, и возьму! Нам для фонда деньги всегда нужны.

– Ах, да, у вас же фонд, точно! – хлопнул себя по лбу гость. – Ну вот. Так что тест делаем обязательно!

Глава шестнадцатая

Время пролетело как одно мгновение, и в какой-то момент Алина заметила, что с появлением Константина ее жизнь стала другой. Намного лучше и интересней. Нет, тоска по Владу не прошла, особенно когда она закрывалась в спальне и вспоминала их поцелуй и то, как он смотрел на нее.

Но внезапно появившийся и довольно настойчивый брат внес очень приятные ритуалы: приезжал каждый вечер, приносил вкусные гостинцы, они подолгу беседовали. В основном, Костя рассказывал о маме, и однажды предложил Алине поехать в их родной город.

– Представляешь, я даже не знал, что она с города N. Мама всегда говорила, что москвичка. Только перед смертью призналась.

Алине было не то чтобы неприятно слушать про маму, а обидно.

Каким же надо быть черствым человеком, чтоб отдать кому-то родную дочь и больше ни разу не поинтересоваться, как она там? Поэтому, что бы ни рассказывал Костя, девушка только опускала голову, как будто под грузом мыслей, и молчала.

Скоро тест подтвердил родство, и теперь Алина официально считалась его сестрой. Через неделю они должны были присутствовать на оглашении завещания от их отца.

– Не хочешь поменять фамилию на Вишневскую?

Алина пожала плечами:

– Не знаю. Дай мне пока свыкнуться с этой информацией.

– Я терпеливо жду, – подмигнул ей мужчина.

– Костя, расскажи мне еще про отца. Ты говорил, что у него была жена до твоей матери…

Брат ее перебил:

– До нашей матери.

Он посмотрел на нее тепло и даже немного виновато.

Алина не стала спорить. Если про отца она хотела знать все, то мать простить еще не была готова.

– От первого брака отца у нас есть две сестры. Как они называются, сводные? – задумался он и, не дождавшись ответа, продолжил: – Нет, вроде родные, да? Так вот, это близняшки, Анжела и Таня. Но сестры между собой не общаются. Поссорились давно. Я выходил на обеих. Анжела меня сразу послала и сказала, что не хочет иметь ничего общего с человеком, в котором течет кровь ее отца, а Татьяна просто мягко отказалась от встречи, сказав, что у нее много дел.

– Может, правда была занята? – спросила Алина.

Константин цыкнул языком.

– Я прекрасно понимаю, когда люди пытаются от меня отделаться.

Чижик кивнула. Костик действительно был проницательным и очень внимательным. Еще у него отлично работала интуиция, они иногда даже думали одинаково. Вот тебе и гены!

– От третьего брака у него не было детей. Хотя он очень хотел и, как я понял и видел, отец очень любил эту женщину.

Алина хотела спросить: “А твою маму разве нет?”, но промолчала. Это ведь ее мама тоже, даже если она ее еще не приняла.

Все девочки быстро полюбили Костика, а он их. Кроме Кристины.

Эта строптивая девчонка во всем видела подвох и не верила в его искренность. На ужинах она тоже не присутствовала, а будто специально задерживалась на работе. Говорила, что с фондом проблемы, появилось много новеньких девочек, которым срочно нужна помощь, и возвращалась домой почти заполночь.

Наконец-то Алина не выдержала и сказала старшей дочери то, что уже неделю крутилось на языке:

– А может, ты влюбилась в Костю, что так странно себя ведешь?

Как Чижик и думала, Кристина вскочила и, размахивая руками, возмутилась:

– Что? Да как вообще в твою голову пришла такая мысль? Неужели ты не видишь, какой он напыщенный воробей?

Константин действительно был еще тем пижоном: выглядел не просто модно и элегантно, но и стильно и оригинально. Он, без сомнения, выделялся из толпы не только одеждой, но и стрижкой и необычным парфюмом. Но ко всему этому, он был прекрасным собеседником, очень эрудированным и чутким. В нем чувствовался шик! Настоящий мужской шик, от которого женщины сходили с ума.

Наверняка он его перенял от отца, кто знает? Если Чижик обижалась на мать, то на отца сердиться у нее не получалось. Он узнал о дочери за месяц до смерти. И то, Костик рассказывал, что последние три недели были самыми сложными: он почти все время был без сознания или как будто в тумане от обезболивающих.

Алина в этот раз не стала спорить с дочерью насчет Вишневского-младшего и свела разговор на нет.

В субботу Константин пригласил сестру с племяшками в ресторан. Они уже уселись за стол и заказали еду, как на телефон Чижик пришло сообщение от дочки:

“Мама, пожалуйста, без паники! Мы с девочками закрылись в подвале, потому что нас выследил муж Варвары. Он определил, где она находится, и влез в дом. Только не паникуй! Мы в безопасности, но без полиции, наверняка, не справимся. Звонить 02 не хочу. Фонду не нужна такая ужасная огласка! Поговори с Валерой. Надо сделать это тихо!”

Алина с ужасом прочитала это сообщение и стеклянными глазами посмотрела на брата.

– Что там такое? – удивился Константин и выхватил из рук сестры телефон.

Пробежав глазами по тексту, он спросил:

– Кто такой Валера?

– Сосед. Майор полиции.

Брат кивнул и встал:

– Так. Малышню домой. С ними посидит мой человек. Ты, – указав пальцем на Алину, – за мной. Быстро!

– А дети? – не поняла девушка.

Костя посмотрел на тройняшек и обратился к одной из них:

– Так, Верунь, нам с мамой надо срочно уехать. Сейчас сюда придет мой телохранитель и отвезет вас домой. Я попрошу и вам упакуют еду с собой. Мы с мамой приедем чуть позже. Ок?

– Что-то случилось, да? – спросила Наденька.

– Небольшие проблемы. Ну что, лады? Ключи от квартиры есть? Или вас ко мне везти?

Верочка хлопнула по карману жакета:

– Есть ключи.

Константин одобрительно кивнул, приложил телефон к уху и скомандовал:

– Витя, зайди в ресторан.

Через десять секунд к столику подошел мужчина, Вишневский выдал ему распоряжения и, взяв за руку онемевшую сестру, вывел из ресторана.

Глава семнадцатая

В машине девушка молчала. Иногда Костя вспоминал о ней, сжимал ее маленькую ладошку и обещал, что все будет хорошо. Вишневского-младшего хватало на все: и на переписку с Кристиной, и на успокоение Алины, у которой слезы по щекам лились не переставая, и на организацию взятия этого дебошира.

Алина всю дорогу думала, как здорово иметь родную душу, особенно мужчину, который сразу берется за дело, а ей остается только молча наблюдать, как он раздает команды, как возле него собираются люди, они что-то решают и она точно знает, чувствует, что все верно и все будет хорошо!

О ней никто никогда не заботился! Все в этой жизни она делала сама. Сначала для себя, потом для дочерей. А тут такая забота, внимание и защита! Подъезжая к месту, Константин остановился неподалеку от ворот и спросил:

– Сколько комнат в доме? Сколько девушек там? Хоть примерно.

– Комнат - десять, женщин от двадцати до тридцати.

– Кристина пишет, что открыть дверь в подвал он не может, потому что пьян. Я очень тебя прошу не выходить из машины. С тобой посидит Петр и он тебя собой закроет, если надо будет. Только пожалуйста - не выходи, что бы ни случилось! Пока я за тобой не приду. Договорились?

Алина кивнула. Легко согласиться, но как же тяжело сидеть и ждать, когда там такое происходит! Ее девочка, ее Кристина в беде!

Чижик закрыла ладонями лицо и разрыдалась в голос, когда Костя вышел из машины.

– Алина Марковна, ну вы чего? – забасил мужчина за рулем. – Константин Робертович все решит! Он знаете из каких ситуаций сухим выходил? Что вы, не переживайте, все будет хорошо! У него в команде три бойца из “Альфы” и два из “Вымпела”.

Петр даже улыбнулся, хотя вышло как-то неловко.

Алина и близко не знала, что это за группы, поэтому легче ей не стало. И чем дольше не было Костика, тем сильней нарастало волнение. Ждать не было сил.

Наконец, ворота открылись, и к машине направилась целая толпа людей: телохранители, люди в камуфляже, которых Алина до этого не видела или просто не замечала, и окруженные ими Кристина и Костя.

Открыв дверцу, Чижик бросилась навстречу дочери и крепко ее обняла.

– Да все нормально, мам! Чего ты! Он здорово пьяным был, его с одного удара вырубили.

– И он без сознания сейчас? – испугалась Алина.

– Да жив он и здоров. Пришел в себя и все рассказал.

– Садимся в машину. Не нужно тут стоять и шуметь у ворот, – командным голосом произнес Константин.

Никто и не подумал спорить. Алина кивнула и, взяв дочь за руку, повела к внедорожнику.

По дороге Кристина всё рассказала про Варвару и ее мужа.

Тот два дня назад приехал с вахты, нашел в шкафу чьи-то старые мужские трусы, типа боксеров, и отлупил жену. Побои снять не удалось, Варвара твердила, что бил он ее аккуратно, но вот гад, толкнул, и она упала. Уверяла, что у нее сотрясение мозга и болит голова. Врач ее диагноз не подтвердил, но ради ее спокойствия прописал отдых и постельный режим. Муж Варвары нашел ее по приложению в телефоне и явился в дом, где она пряталась, чтобы уговорить вернуться. Но что-то пошло не так, к тому же мужчина был нетрезв и снова стал угрожать. Варвара подняла панику и истерику, убедила женщин, находящихся в доме, что ее муж опасен, и им надо скрыться от него в подвале, да еще придумала про пистолет. Как раз в это время из магазина приехала Кристина, и они все укрылись в подвале. Муж Варвары действительно вел себя довольно резко и грубо, но единственным условием у него было, чтобы жена открыла дверь и простила его. Он объяснялся ей в любви и долбил ногами по двери одновременно.

– У меня остался сильный осадок на душе. Это я не усмотрела, – призналась Кристина. – Знала же, что когда-нибудь такое случится, ведь современными технологиями пользуются почти все наши пострадавшие от насилия женщины, но вот почему-то надеялась на авось. Нам срочно нужен в штат человек, который будет отвечать за безопасность.

Константин хмыкнул:

– И не только. Вашему фонду нужны немалые вливания. Я толком не успел все рассмотреть, но кажется, дому необходим ремонт. Про безопасность я вообще молчу. Ваш забор можно перейти, а не перепрыгнуть. Какой капитал у вашего фонда?

– Мизерный, – призналась Алина.

– Наш капитал – это мамина зарплата или, иногда, благодарность того, кому мама делает операцию.

– А дом чей? – Костик сидел рядом с водителем на переднем сидении, полностью повернувшись к женщинам.

– Это наша собственная дача, – тихо ответила Алина.

– Когда-то была, – добавила Кристина, – потом там появилась одна избитая мужем женщина, потом другая, один раз в нем жила целая семья: мужик напился и покалечил трех дочерей и жену.

– А как они вас находят? – спросил Константин.

– По интернету. Если ввести в поисковике “помощь от домашнего насилия”, то выйдет очень много информации. Наш сайт где-то на третьей странице, а вот форумов, где женщины делятся отзывами о нас – полно.

– Я займусь этим, – заявил Константин.

– Чем? – не поняла Алина.

– Всем! – он вздохнул и посмотрел на Кристину. – Тебе не показалась странной эта Варвара?

Девушка пожала плечами:

– Она только с утра к нам поступила, и я даже толком с ней не успела поговорить. В подвале, вроде, вела себя адекватно, но, если честно, жертвой она не выглядит.

– Вот и я это сразу отметил. Я уже дал распоряжение своим безопасникам разузнать про нее. Не нравится она мне.

Константин отвернулся и уже следил за дорогой, и вдруг, посмотрев в зеркало заднего вида, спросил у Кристины:

– Голодная?

Девушка кивнула.

– Мы с мамой тоже. Закажем что-то или заедем снова в ресторанчик?

– Домой хочется, – тихо призналась Алина.

Костя вытащил из кармана телефон.

– Тогда закажу на дом.

Глава восемнадцатая

Алина уже не помнила, как жила раньше, до появления в ее жизни Константина. Она и близко себе не представляла, что иметь брата – настоящее счастье! Особенно такого, который, как настоящий мужчина, оградил ее и девочек от неприятностей и сам решал все их проблемы.

На следующий день после неприятного происшествия с фондом было назначено оглашение завещания Вишневского. Чижик в кои-то веки взяла выходной, надеясь выспаться, а затем пойти на массаж и в салон красоты.

Но встала Алина, как обычно, рано, прошлепала босыми ногами на кухню, приготовила кофе и достала из стеклянной хлебницы ватрушку с творогом, которую вчера купил брат. Эта сдоба напоминала ей детский дом, где иногда на ужин приемников баловали такими вкусностями. И хоть она ненавидела свое детство, ватрушка показалась невероятно вкусной.

Эта двойственность всегда свойственна людям, травмированным в детстве. На одной чаше весов ненависть ко всему, что с ней делали в детском доме, а на другой – те единственные крохи радости, которые случались там. Так происходило и по сей день со всем остальным. С одной стороны – неуверенность, закомплексованность, страх, недоверие и постоянное сомнение, зачем ты живешь. А с другой – огромное желание быть нужной, спасать людей и быть любимой.

Открытие Константина, что ее мать не погибла, как считала Алина, а бросила ее, еще раз подтвердило ее чувство ненужности, и сразу же нахлынула жажда быть любимой.

С годами она привыкла к нежности дочерей. Брат преподнес ей новый урок любви: замечательный, теплый, трогательный.

Чижик подумала о том, что сейчас ей не хватает только мужской любви, такой, какую мог дать ей Влад.

Но этом ее мысли прерывались. Сейчас уже было понятно, что его чувства к ней - выдуманный фарс. Он исчез и, скорей всего, больше никогда не появится. Зачем она тогда думает о нем и постоянно вспоминает их последний поцелуй?

Но как не вспоминать одно из самых прекрасных мгновений в ее жизни? Как его руки немного дрожали. Как он обхватил ладонями ее лицо и нежно дотронулся губами. Сначала это были едва ощутимые прикосновения, словно невесомым перышком.

Затем он резко отстранился, и они встретились глазами. Алина до сих пор не понимала, что он искал в ее взгляде? Страсть? Или просто позволение? Она слегка улыбнулась, а Влад, удерживая ее взгляд, прильнул к ее рту. Его язык легким дразнящим движением обвел нижнюю губу и скользнул внутрь, оставляя в груди обжигающее сладковатое ощущение. Чижик казалось, что она летит куда-то на небеса. Удивительное ощущение, от которого внутри стало зарождаться никогда не изведанное желание и состояние беззаветного счастья!

Из его груди вырвался хриплый стон, их дыхание сбилось, и они резко отстранились, чтобы глотнуть воздуха, чтобы снова посмотреть в счастливые глаза.

Звонок телефона в кармане халата прервал ее воспоминания.

– Доброе утро. Проснулась?

Это был Константин.

– Да, привет. Через два часа у меня массаж, а потом прическа и макияж. Хочу быть на высоте, когда буду знакомиться с родственниками.

Мужчина хмыкнул:

– Не жди, что тебе кто-то там бросится на грудь и будет рассказывать, что рад видеть. Особенно на завещании, где делится пирог.

– Каждый, значит, будет пытаться урвать свой кусок?

Алина поставила грязную чашку в посудомойку и быстро прошмыгнула в спальню, чтобы не разбудить дочерей.

– Не они решают, кому какой кусок достанется. Это уже сделал наш отец.

Чижик присела на кровать. Она только сейчас заметила, что брат нервничает.

– Ты думаешь, что он тебя… обидел?

Ну а как по-другому сказать? Не додал наследства? Алина не знала, как правильно сформулировать фразу.

– У меня есть мое детище. Вернее, оно отца, но я давно уже держу его в своих руках. Я имею в виду наш семейный бизнес. Если он ничего мне не оставит в завещании, я и на этом проживу достойно.

Все равно в его голосе звучало сомнение.

– Тебе просто будет обидно, что капитал достанется кому-то, кто этого не достоин? Например, его третьей жене? – спросила Алина.

Константин вздохнул и вдруг неожиданно признался:

– Знаешь, я никогда не любил. По-настоящему. Поэтому мне сложно было понять отца, когда он рассказывал про Альбину и говорил, что сходит по ней с ума. Правда, это было, когда он уже заболел, и, может, его мозг действительно плохо работал. Раньше-то он разговоры о чувствах пресекал на корню…

Алина кивнула, зная, что он поймет это по голосу:

– С болезнью многие люди переосмысливают жизнь. Я почти каждый день сталкиваюсь с теми, кто обещает, что теперь все будет по-другому. Но, знаешь, не каждому это удается. Происходит выздоровление, и человек опять забывает, насколько хрупка жизнь.

– Ты очень мудрая девочка. Если бы ты знала, как я счастлив, что у меня есть ты и девочки, - вдруг признался Костя.

Алина чуть не расплакалась.

Какой же он… замечательный!

– И я, – призналась она.

В трубке повисло неловкое молчание, которое прервал Костя:

– Ладно, беги по своим делам, я заеду за тобой в три часа.

– Спасибо, – шепотом сказала Алина и отключила телефон.

Чижик поймала себя на мысли, что совершенно ничего не знает о нем. Каким бизнесом он занимается? Что у него за детище?

Она дала себе задание как можно скорей исправить это, а пока снова легла на кровать и прикрыла глаза.

Глава девятнадцатая

Когда Константин заехал за сестрой и увидел ее при полном параде, он замер, восхищенно ее рассматривая.

– Нравится, да? – догадалась Чижик и немного покрутилась перед ним.

– Очень, – только и смог проговорить брат, – тебе в таком виде не на оглашение завещания, а на премию “Оскар” надо.

– Это Кристина помогла. Ей бы в дизайнеры, а у нее все времени на учебу нет, – сказала Алины и посмотрела на дочь. – Это она подобрала мне и платье, и сумочку, и туфли.

– Отличный вкус, Крис! – похвалил ее Константин, мельком взглянув на девушку.

Глава девятнадцатая

Когда Константин заехал за сестрой и увидел ее при полном параде, он замер, восхищенно ее рассматривая.

– Нравится, да? – догадалась Чижик и немного покрутилась перед ним.

– Очень, – только и смог проговорить брат, – тебе в таком виде не на оглашение завещания, а на премию “Оскар” надо.

– Это Кристина помогла. Ей бы в дизайнеры, а у нее все времени на учебу нет, – сказала Алины и посмотрела на дочь. – Это она подобрала мне и платье, и сумочку, и туфли.

– Отличный вкус, Крис! – похвалил ее Константин, мельком взглянув на девушку.

Ему было неловко на нее смотреть, не то что хвалить!

Она никак не вписывалась в его мир, где были шикарные женщины с идеальным макияжем и прическами, и, возможно, именно этим и привлекла его внимание.

Он знал, что татуировки и пирсинг - это всегда проблемы! Сам в переходном возрасте наделал кучу ошибок, и теперь на его шее и плече красовался дракон с бордовыми глазами, а на ногах мрачные змеи, кресты и незамысловатые узоры.

Был у Костика период, когда он пошел против системы и, самое главное, против отца. И случилось это не тогда, когда он был прыщавым подростком без мозгов, а в двадцатилетнем возрасте. Парень уже учился на третьем курсе универа, когда у отца появилась любимая женщина. Не любовница, не проститутка, а любимая женщина.

Так он ее называл – и начал бракоразводный процесс.

Константин кривил душой, когда нахваливал отца Алине. Да, ему очень хотелось, чтобы девушка прониклась любовью к родителям, но если говорить откровенно, то он сам отца очень долго ненавидел.

В этот период, а продолжался он почти пять лет, Костя и наделал кучу ошибок, которых уже не исправить. Он сделал три татуировки, бросил университет, купил “Хаммер” и гонял на нем, как сумасшедший. Как не разбился, и сам до сих пор не знал. Его жизнь на долгие месяцы превратилась в постоянный кутеж, из некогда примерного мальчика он превратился в отмороженную бестолочь: курил, пил, дебоширил.

Тогда в его постели побывало столько девочек, что до сих пор стыдно было за то, что он творил.

Основным контингентом были такие же татуированные девахи с пирсингами, сигаретой в зубах и болью в глазах. Часто боль смешивалась с пустотой и безразличием. С тех самых пор у Кости выработался триггер: если у девушки тату – она сто процентов проблемная, и ее намного легче затащить в постель. Такие девушки склонны видеть и оценивать пацана как такого же “плохого парня”, как она, с ними не нужна романтика, они яркие и эмоциональные. Если у предыдущих поколений тату ассоциировалось с зоной, то у тех, кто помладше - ассоциируется с легкодоступностью. Нет, Костя ни в коем случае не считал Кристину таковой, но страх и предубеждения – они же или присутствуют подсознательно, или нет.

Когда он сделал первую метку на своем теле, то проштудировал кучу литературы. В этом он был весь, и даже в тот период: не принимал решения, пока не взвесит его и не даст ему оценку. Если уж и случалось что-то по импульсивности, то всё равно продумывал, хотя бы постфактум. Себе оценку он выдал сразу: бунтарство и опровержение социальных норм. Почему на это пошла Кристина, он не знал, но очень хотел спросить об этом ее или Алину.

Пока это период бунтарства длился у него самого, парню казалось, что его ничто уже не остановит. Но когда отец заболел, Костя пришел к нему в больницу и понял, что просто потерял эти пять лет.

Ее звали Альбина, и она была одногодкой с Константином.

После стремительного развода родителей он принципиально не хотел ее видеть, а когда все же случайно пересекся и разглядел – обалдел. Она не была красавицей, как его мама, а вот наглости и высокомерия в ней было предостаточно. Когда он стал свидетелем, как Альбина крутит отцом и как тот пляшет под ее дудку – не поверил своим глазам. И ему стало жалко его! Чисто по-человечески и по-мужски. Он увидел, что отец действительно слепо влюблен в эту женщину и вряд ли в этой жизни разлюбит.

Отец боролся с болезнью восемь лет, и Константину пришлось заняться главным детищем семьи - одним из золотодобывающих заводов. Вишневский-старший почти сразу и охотно переписал все акции и активы на сына, но старался приглядывать за ним, помогал и наставлял.

Все старые друзья Константина куда-то вмиг улетучились, и парень превратился в солидного бизнесмена, даже институт окончил и получил диплом.

С Альбиной он старался больше не пересекаться, да и отец, к счастью, не настаивал.

Нельзя сказать, что татуировки Костика как-то мешали ему сейчас, если только напоминанием о его не очень приятном периоде жизни, но вот тату на теле Кристины почему-то теперь ужасно раздражали.

Хотя сама девушка невероятно притягивала зеленью умных глаз и прожигающим взглядом. Она явно недолюбливала новообретенного дядю, и это немного нервировали Костю и заставляло находить общие темы для разговора, чтобы ее если не очаровать, то хотя бы дружелюбно настроить.

Сегодня Кристина, кстати, тоже выглядела прекрасно, и Вишневский невольно задержал на ней взгляд.

– Да, я тоже перекрасилась, – дернула плечом девушка, – и немного подстриглась.

Костик видел на старых фотографиях, которые ему показывала сестра, как раньше выглядела ее старшая дочь: малиновый или фиолетовый ирокез, черные стрелки до висков, тяжелые кольца на всех пальцах и эта кошмарная одежда бомжей. С тех пор прошло лет пять, может, семь, и сейчас она выглядела как обычная девушка: темные волосы по плечи, зеленые глаза, курносый носик и губы бантиком. Красивые губы, сочные. Костя неприлично долго задержал на них свое внимание, а когда понял это и посмотрел ей в глаза, увидел, что она смутилась. Ее глаза вспыхнули и щеки запылали. Неужели… он ей интересен?

Костя только сейчас заметил, что кольцо, которое она всегда носила в носу, сегодня отсутствует, и на ней водолазка, полностью закрывающая ее татушки. В голове пронеслась мысль, что эта девушка невероятно красивая, но он как можно быстрей от нее отмахнулся.

Глава двадцатая

Автомобиль подъехал к поместью, широкие ворота открылись, и они оказались на дороге с высокими деревьями по сторонам.

– Как красиво! – восхитилась Алина.

Константин улыбнулся.

– Да, я очень люблю этот дом. В нем запах детства, хоть Альбина и пытается его заглушить. Но я прожил тут двадцать лет, и этот дом никогда не сможет быть мне чужим.

– Ты уехал из дома, когда отец женился в третий раз? – спросила девушка.

Ей хотелось удостовериться в своих догадках, хотя она и считала, что такие вопросы задавать нетактично.

– Да. В этом был весь наш отец. Все делали только то, что он говорил. Но, знаешь, я, только повзрослев понял, что все, что он требовал, было вообще-то верным.

– Ты, наверное, бунтовал?

– Нет. Я был хорошим примерным мальчиком, и знаешь, – брат тепло посмотрел на сестру, – со мной отец был очень терпелив. Он всегда объяснял мне, почему требует и зачем мне это надо. Но вот поступок с домом я никак не мог понять.

Алина решила промолчать, только выжидающе посмотрела на него и Константин, помолчав, договорил:

– В моем понимании должно было быть так: мужчина полюбил другую женщину и разводится с женой. Разве он не должен оставить дом своей семье, которую бросил?

Алина кивнула:

– Да, наверное. Говорят, что так поступают настоящие мужчины.

– Вот и я был такого мнения, – Костя откинулся на сиденье, посмотрел в окно и указал пальцем: – Знаешь, как тут красиво ранней осенью! И зимой тоже, когда снег покрывает эти деревья. Сейчас самая некрасивая пора, но до зимы совсем чуть-чуть осталось.

Он вздохнул и немного поник.

Она попробовала угадать его мысли:

– Думаешь, отец оставил этот дом Альбине?

– Уверен. Он безумно ее любил…

Когда подъехали к дому, Алина еле сдержалась, чтобы не ахнуть. Это был самый настоящий трехэтажный дворец, но современный, с огромными панорамными окнами.

Константин заметил ее восхищение:

– Мама практически перед самым разводом довела этот дом до идеального состояния. А потом в нем поселилась Альбина. Оценишь сейчас ее дизайн, – Константин скривился.

Алина могла понять брата. Он двадцать лет тут прожил, и отец попросил их покинуть этот дворец.

– А куда вы переехали? Он купил вам дом?

– Да, он приобрел то, что выбрала мама, и нам также досталась квартира в центре, но я редко туда заезжаю, там все напоминает маму.

К ним навстречу выбежал дворецкий: высокий, статный, молодой.

Открыв дверцу машины, Костя вышел и подал руку сестре.

– И дворецкий у нас раньше был, как член семьи, – прошептал он сестре почти на ухо, – умер в день смерти мамы и за месяц до отца. Год какой-то сумасшедший, хоть и не високосный, но хочется, чтобы поскорей закончился.

Они зашли в дом, и Алина сразу поняла, о чем говорил Костя.

Дом внутри никак не сочетался с домом снаружи: тут все было кричащим, ярким, несовременным и броским. Везде колонны, золото и разноцветные акценты.

Дворецкий помог им снять верхнюю одежду, брат легонько приобнял сестру и повел в гостиную.

В огромном зале вокруг круглого стеклянного камина были расставлены разноцветные диванчики, и на них уже сидели люди.

Костя кивнул, приветствуя некоторых из них, и провел Алину к бордовому двухместному креслу с низкой спинкой.

Они присели, Алина расправила платье и аккуратно, но внимательно принялась рассматривать родственников. Костя ей в этом помогал, тихо комментируя:

– Слева от нас на фиолетовом диванчике первая жена отца – Зева. По паспорту Зинаида. Бывшая балерина, но ее карьера не удалась из-за травмы, и она много лет проработала тренером. Рядом с ней одна из дочек-близняшек – Татьяна.

– Красивые, – невольно прокомментировала Алина, – даже не скажешь, что они мама и дочка.

– Да, отец обожал красивых женщин и не жалел на них денег даже после разводов.

– На желтом кресле вторая дочка, и наша сестра, да? Они похожи с Татьяной, – стараясь говорить как можно тише, спросила Алина.

– Верно, это Анжела.

Девушка посмотрела на брата. Он нервничал. Обычно он был такой уверенный, но сейчас было заметно, что ему неприятно находиться здесь. Алина понимала, что это не из-за дома, по которому он как раз явно скучал, а из-за людей, а вернее сказать, родственников, которые ему были неприятны.

Девушка и сама не понимала - приятно ей тут находиться или нет. Вроде, интерес был и Костю она хотела поддержать, но обстановка ей уже не нравилась. На завещание Алина сильно не надеялась, но узнать кого-то из возможной родни все же хотелось. Правда, Костя говорил, что они не идут на контакт, так что все же получалось, что она здесь из-за банального любопытства.

К синему диванчику напротив подошла молодая девушка, лет шестнадцати-восемнадцати, и за ней - рыжеволосая женщина. Они присели и зашептались. Костя внимательно их рассматривал, Алина пыталась дождаться его пояснения, но не удержалась и спросила:

– Кто это?

– Первый раз вижу, – ответил он.

По винтовой лестнице, сделанной из стекла, с высоко поднятой головой спускалась хозяйка дома. Алина это и сама поняла, хотя Костя все равно прокомментировал:

– Альбина.

В это же мгновение появился пожилой мужчина в сером строгом костюме. Он встал у зеленого диванчика, на который сразу же присела вдова.

– Это наш семейный адвокат и лучший папин друг, – шепнул на ухо сестре Костя, – Павел Алексеевич.

Все присутствующие в зале затихли, и адвокат, переступая с ноги на ногу, поднял один из золотых конвертов перед собой.

— Дорогие друзья, это завещание, которые мы по закону открыли с двумя свидетелями почти сразу после смерти завещателя. В нем говорится о том, что воля умершего должна быть оглашена через три месяца, и при этом должны присутствовать те члены семьи, кого оно коснется. Это связано с тем, что у Роберта Илларионовича практически перед самой смертью возникли новые обстоятельства, которые требовали проверки. На эту проверку ушло время, и сегодня день оглашения завещания настал, поэтому мы все тут и собрались.

Глава двадцать первая

У Константина зазвонил телефон. Он быстро вытащил его из кармана и отключил громкость.

– Простите, – произнес он и виновато посмотрел на семейного адвоката.

Павел Алексеевич коротко кивнул и прошелся глазами по всем присутствующим.

Телефон все еще вибрировал, Костик посмотрел на экран и быстро что-то написал.

– Все хорошо? – шепотом спросила Алина у брата.

– Да, это по вчерашней Варваре новости появились. Позже займусь этим.

Пока они перешептывались, Павел Алексеевич начал читать завещание и раздавать конверты. Алина ничего не понимала, но Костя ей объяснил:

– Это пункты закрытого завещания, и о них никто не знает, кроме тех, кому их передали, и самого адвоката.

Алина проследила за тем, как женщины, а это были сестры-близняшки и их мама, приняли эти конверты и положили их на колени. Девушка еще раз невольно восхитилась их грацией. Все трое выглядели как с картинки, особенно их мама.

Далее Павел Алексеевич поведал всем присутствующим, что у Вишневского Роберта Илларионовича имеются ещё две дочери: Алина и Виолетта.

Чижик не сразу поняла, что речь идет о ней, но точно заметила, как все устремили на нее взгляды. Константин довольно улыбнулся и снова подмигнул.

Алина сосредоточила все внимание на речи адвоката:

– Роберт Илларионович завещает каждой из дочерей по десять миллионов долларов.

Костик, довольный, сжал руку сестры:

– Отлично!

– Позвольте! – сидевшая возле адвоката женщина подняла руку. – Откуда взялись эти две дочери? Я говорила с Робертом за час до его смерти, и ни про каких дочерей он мне не рассказывал!

– Альбина явно не хочет делить деньги ни с кем, – усмехнулся Константин и закинул ногу на ногу.

Алина все еще не понимала, что происходит. Отец завещал ей десять миллионов долларов? Господи, что же она будет с ними делать? Константин явно заметил ее замешательство и, пока Павел Алексеевич доказывал вдове подлинность подтверждающих документов, шепотом спросил у сестры:

– Что не так?

– Он мне десять миллионов завещал? – так же тихо поинтересовалась Алина.

– Да. А что? Мало?

Девушка пожала плечами:

– Что мне с ними делать? Да и зачем мне такие деньги?

Костя хихикнул:

– Я тебе потом расскажу.

Алина все еще пребывала в шоковом состоянии, но потихоньку стала приходить в себя и даже начала мысленно распределять это состояние: на фонд, на квартиру Кристине, на ремонт, на новую машину… Ее мысли прервал довольно громкое и грубое замечание адвоката:

— Альбина Владимировна, вы следующая в завещании. Может, продолжим? — спросил он и поправил очки на носу.

Вдова кивнула и грубо отмахнулась от человека, который протягивал ей какую-то папку с бумагами.

— Итак, — Павел Алексеевич взял в руки завещание, — Имущество в виде загородного дома, общей площадью восемьдесят квадратных метров, вместе с участком со свинарником, общей площадью девятьсот квадратных метров, по адресу: село Парбиг Бакчарского района Томской области завещаю полностью своей супруге Вишневской Альбине Владимировне 1990 года рождения.

Алина не знала, что это за дом, но по реакции Константина, который растерянно смотрел то на адвоката, то на вдову, поняла, что происходит что-то не то! Что-то явно идет не по плану!

Тем временем Павел Алексеевич продолжил:

— Имущество в виде автомобиля марки Москвич, 1990 года выпуска, регистрационный номер С666УК70 завещаю полностью своей супруге Вишневской Альбине Владимировне 1990 года рождения.

Константин прикрыл ладонями глаза и едва заметно затрясся - скоро Алина поняла, что он тихо, почти беззвучно смеялся.

Первая жена Вишневского-старшего вытирала выступившие от смеха слезы. Все остальные тоже еле сдерживали себя.

– Что за бред? – Альбина встала и подошла к адвокату. — Я хочу своими глазами увидеть это.

Она грубо выхватила бумагу, но к ней сразу подошли Павел Алексеевич и его помощник. Они отобрали завещание и попросили ее присесть. Последний пункт добил вдову:

– Все свое имущество, каким бы оно ни являлось, где бы оно ни находилось и что бы с ним ни происходило, все движимое и недвижимое, кроме первых шести пунктов данного завещания, я завещаю своему сыну Вишневскому Константину Робертовичу, 1990 года рождения, проживающего по адресу…

Альбина снова вскочила, но адвокат уже был начеку и спрятал лист бумаги за спину. Получилось даже забавно.

– Мой муж явно был не в себе, когда все это составлял! – выкрикнула она. – Я сегодня же обжалую эту филькину грамоту!

– Ваше право, Альбина Владимировна.

Алина посмотрела на брата, ожидая, что тот будет счастлив и доволен, но он был растерян. Девушка дотронулась до его руки, он рассеянно взглянул на нее и тихо сказал:

– Что-то непонятно…

Между вдовой и адвокатом началась словесная перепалка, и Алина услышала:

– Я вам советую подняться к себе и начать собирать вещи. В ближайшее время Константин Робертович вступит в права наследства, и вам нужно будет покинуть этот дом.

Альбина поменялась в лице, ее спесь сразу улетучилась, она растерянно посмотрела на Константина и подошла к нему:

– Что же ты творишь? — почти шепотом произнесла она. – Я видела его завещание три месяца назад, и там все, абсолютно все Роберт завещал мне.

Павел Алексеевич пошел за ней:

– Да, все верно, но последняя воля умирающего была записана за месяц до смерти, а значит, прошлое завещание теряет свою силу.

– Он же был болен и ничего не соображал! – возмутилась Альбина.

– А вот тут вы не правы, – ответил адвокат и скрестил руки на груди.

Глава двадцать вторая

Константин был расстроен. Не то чтобы он переживал за судьбу Альбины, но эта непонятная ситуация его напрягала.

– Я думаю, нам пора, – прошептал он на ухо сестре, когда вдова принялась скандалить и обещать вызвать полицию. – Если ты, конечно, не хочешь задержаться и познакомиться с родственниками потеснее.

Алина посмотрела по сторонам.

– Первая жена отца уже намыливает лыжи, вместе с Татьяной. Так что если есть желание – скажи, и подойдем к ним.

Девушка замотала головой и призналась:

– Кажется, я еще к этому не готова.

– Тогда поехали, а то голова разболелась, не могу слышать эти визги Альбины.

Они прошли в коридор, и дворецкий подал верхнюю одежду сначала им, а затем Анжеле, которая стояла и переминалась с ноги на ногу, вцепившись в золотой конверт обеими руками.

– Здравствуй, Анжела, – произнес Константин, – как поживаешь?

– Спасибо, жива-здорова.

Девушка покосилась на Алину, и Константин решил, что нет лучшего момента их представить:

– Это моя родная сестра, и твоя, кстати, тоже, знакомьтесь.

– Алина, – Чижик протянула ей руку, и та растерянно, но крепко ее пожала. Затем дворецкий подал ей плащ, и она его быстро накинула, завязала поясом и посмотрела в телефон.

Костя заметил, что она открыла приложение с такси и предложил:

– Может, тебя подбросить?

Анжела помотала головой и отошла к окну.

Вишевский-младший дернул плечами и махнул Алине рукой на выход. На ступеньках он сказал:

– Я пытался, ты видела.

Девушка кивнула. Они сели в машину, и Костя приказал водителю:

– Сначала на Баррикадную, – и, посмотрев на сестру, добавил: – Там по Варваре и ее мужу-дебоширу какие-то интересные новости. Я поеду, узнаю – и сразу к вам на ужин. Закажу из “Чайханы” мясо и овощи, хорошо?

Чижик только кивнула и сразу же спросила:

– Ты расстроен завещанием?

Константин скривился и признался:

– Не то чтобы я расстроился, но меня пугают вещи, которые не поддаются логике. А не поддаются они, потому что я явно чего-то не знаю. Именно это меня и пугает. Отец не просто посмеялся, он наказал Альбину, практически оставив без ничего. Свинарник где-то в Сибири и автомобиль “Москвич” никак нельзя назвать щедрым наследством от мужа, согласись.

– Да, – Алина расправила складки у платья.

– Тем более, что три месяца назад действительно почти все имущество и деньги, кроме предприятий, которыми владею я, он завещал ей. Я видел эти бумаги. Он сам мне их показал и объяснил свой поступок.

– Как объяснил? – спросила Алина.

– Ничего оригинального. Сказал, что никогда в жизни так не любил и хочет, чтобы все досталось ей.

– Получается, что за последние три месяца что-то изменилось. Или, может, он и правда не соображал, что делает? Как ты считаешь?

Костя замотал головой.

– Он был в сознании до последней минуты. Кроме того, Альбина приходила к нему раз в день, сидела у кровати, и он ее не прогонял. Вот тут я логики совсем не вижу.

Константин задумался, посмотрел в окно и через пару минут продолжил свои рассуждения:

– Если что-то случилось, я имею в виду, в поведении Альбины – например, она ему изменила – то он вряд ли бы позволял ей сидеть у его кровати. Так?

Девушка вздохнула:

– Я же его не знала, поэтому и предполагать ничего не могу. Кроме того, что это могла быть его игра. Или…

Вишневский резко посмотрел на сестру:

– Или что?

– Он мог что-то узнать про нее плохое, очень внезапно, поэтому всего лишил, но последние минуты все равно хотел провести с ней.

Костя хмыкнул.

– Безусловная любовь. Слышал про такую? – спросила сестра. – В ней нет ограничений, условий, эгоизма. В нет осуждения и снисхождения.

– Тогда почему он все ей не оставил? – удивился Константин.

– Пока он был жив – он любил. А как его не стало – то и этой абсолютной любви не стало.

– Так себе версия, – скривился Вишневский, – но жизнь наверняка все нам расскажет. Нужно только немного подождать.

Дома девушка рассказала старшей дочери про всех родственников и завещание. Кристина слушала ее, раскрыв от восхищения рот.

– Как же это круто, наверное, присутствовать на таком! – восхитилась она и поинтересовалась: - А где главный наследник?

– Поехал что-то там узнавать про Варвару.

В дом к сестре он попал к ужину, вместе с заказанной едой, хотя Кристина испекла пирог с рыбой и приготовила салат. На десерт ожидалось мороженное.

Константин обнял девочек и подмигнул Кристине:

– Пойдемте, расскажу вам новости.

Они уселись за стол ужинать, и Вишневский спросил:

– Признавайтесь. Кто из вас перешел дорогу Софье Фридман?

Алина посмотрела на дочь и обе пожали плечами.

– Первый раз слышу про такую, – ответила Чижик.

– В общем, это она наняла Варвару, которая работает в “желтой” газетной редакции, чтобы сделать репортаж о вашем фонде.

Алина от неожиданности уронила вилку.

– Вспомни хорошо, может, ты ей или ее родственникам операцию делала? Или наоборот, отказала в помощи? – попросил Константин.

Алина задумалась, а Кристина схватила телефон, что-то ввела, а затем показала фотографии матери:

– Вот она, эта Соня. Не узнаешь?

Чижик помотала головой:

– Первый раз вижу.

– Плохо, – расстроился Константин, – прижать Варвару и выпытать информацию, которую она знает, было легко, а вот до Софьи этой не достать. У нее куча телохранителей и влиятельный отец.

Кристина снова взялась за телефон и вдруг замерла, читая информацию.

– Что там? – поинтересовалась Алина.

Кристина посмотрела на маму широко раскрытыми глазами и вместо ответа вытянула руку с телефоном.

На экране была фотография Влада с девушкой и надпись: “Свадьба Уварова и Фридман назначена на первое августа”.

Я открываю подписку на этот роман и следом за ним тут же, а не отдельно буду выкладывать вторую часть про Анжелу.