"Карачун"

"Карачун"

История эта берет свое начало в далеком прошлом. Тогда я был маленьким несмышленым мальчиком, по пояс моему старшему брату Илье, благодаря которому я и испытал то, о чем будет поведано дальше.

Стоит упомянуть, что родился и рос я в довольно состоятельной семье, как обычно в таких случаях говорят «с серебряной ложкой во рту», однако с самого рождения меня тянуло на риск разного размаха. То дернуть за хвост очумевшую дворнягу соседа-дяди Леши, он нашел эту псину в том самом лесу, который и станет главным героем моего рассказа, то кинуть ком грязи в проезжающих дальнобоев, и стремглав бежать от разъяренных мужиков, только что отполировавших свои спальню, душевую, гостиную и кухню на колесах. Особым пьянящим азартом отдавалось мне воровство с соседних участков, старательно (как я думал- для меня) набитых плодоносящими деревьями и грядками, пестрящими спелыми плодами жимолости, морошки, черники, арбуза и другие прелести «своего» хозяйства. Мой любимый вид досуга продлился не долго, до тех самых пор пока однажды меня, уплетающего клубнику под соседским тыном не обнаружил приехавший в гости к старым соседям внук, который одним метким ударом под зад отправил меня курсом английского корабля на мой участок, а потом нанес визит моим родителям и без толики юмора сказал, что если моя нога хоть раз ступит на участок его немощных, в силу возраста и болезней, родителей, то без полиции он больше к нам не объявится. Конечно не стоит рассказывать, что со мной было потом, стоит лишь сказать, что мой отец- ветеран МВД и как говорится «самых честных правил».

Но что-то я отвлекся, так вот, однажды жажда приключений, повязанная по рукам и ногам маминым «домашним арестом», завела меня на самую высокую книжную полку, нет, я вовсе не любил читать, я просто искал батины заначки, которые, как он думал, он смог спрятать. Но нет, зоркий юношеский глаз быстро обнаружил зеленую бумажку, торчавшую из ветхой книжонки, покрытой таким слоем пыли, что казалось дом строился вокруг нее. Как профессиональный альпинист я карабкался по книжным полкам, сначала левая рука, за ней правая нога, переступ, и снова (шкаф был довольно высок, так как достался нам от бабушки, жившей в классической Сталинке, где высота потолков достигала 3 с половиной метров, нам даже пришлось демонтировать крышу, чтобы впихнуть этого Атласа в наш дом). И вот розовые детские пальчики дотянулись до заветной купюры, но, в укор моему не до конца старательному изучению искусству альпинизма, левая нога предательски соскочила, и вместе с купюрой, на меня полетела и та злосчастная книга. Приземление было неудачным, но я слишком много прочитал про покорителей невиданных далей и знал, если жив и добыча с тобой- остальное не заслуживает внимания.

Отбуксировав свою тушку на диван я довольный стал думать куда деть добычу, но мой взгляд привлекла книга, сопроводившая в летучем танце мою честно заработанную тысячу. Что привлекло? Во-первых, как ни странно, размер, томик, изначально показавшийся мне маленьким, оказался невероятно велик, его размеры достигали чуть ли не 40 см в длину и 20 см в ширину, впечатляющее зрелище. Во-вторых, упаковка, да, эта книга была упакована, причем не картоне или чем-нибудь отдаленно схожим, а тщательно отшлифованной древесной корой, с выгравированными, не совсем ясно чем, неизвестными символами. А в-третьих, меня привлек цвет страниц. Грубо-шафранный оттенок резко выделялся на фоне белизны страниц новых изданий, которые заставляла читать меня мама. Запихав купюру в дырку в диване, и подошел к томику. Погладив обложку, я лишний раз убедился, что обложкой ей служила действительно кора, ни то дуба ни то тополя. Я аккуратно открыл чуднУю книжку и оторопел. Это была рукопись. То есть не книга с заметками, а полностью исписанная от руки. Я спешно перелистывал страницы, почерк был разборчив, если приложить усилия, и судя по читабельным отрывкам, это было описание жизни в лесу. Короткие выноски с рецептами формата «из того что есть под рукой», косые зарисовки примитивных лесных жилищ и неизвестная символика, которой пестрила практически каждая страница найденного мною рукописного томика. Долистав до последней страницы я увидел еле заметную подпись Е.Ю.Морозова. Моему недоумению не было предела, Морозов, так бы звучала моя фамилия, если бы я унаследовал ее от матери, а не от отца.

Мое изучение прервала мама, чей язвительный голос разнесся эхом по всей квартире, я спешно спрятал книгу под кроватью и побежал встречать аль аматер, иначе мне бы не досталось вкусняшек, которыми она одаривала меня каждый раз, когда моя помощь оказывалась своевременной и исчерпывающей. За ужином я спросил, как бы невзначай, кто у нас в роду имел инициалы Е.Ю. Мама, в силу профессиональных нужд, всегда увлекавшаяся историей (она была преподавателем по этой дисциплине в университете), тут же выпалила: «Это твоя прапрабабушка по моей линии, Евгения Юрьевна Морозова». На встречный вопрос, зачем мне это надо, я придумал незамысловатую отмазку и удалился в свою комнату, захватив по пути с комода маленький фонарик, который должен был помочь мне ознакомиться с загадочной рукописью, как оказалось, моей покойной прапрабабки.

Зайдя в свою комнату, мне захотелось либо громко материться, либо еще громче плакать и спрашивать судьбу за что она так со мной. Мое сокровище вертел в руках вурдалак, змий искуситель и просто скользкая личность, мой старший брат Илья. Причину моего такого отношения к нему расписывать не вижу смысла, думаю у каждого сразу же сложился образ плохого старшего брата, и несмотря на то что он у каждого свой, каждому я отвечу: «Да, такой самый». И вот, этот бес, завидев меня, стал заливисто смеяться, и спрашивать, что это я решил спрятать на сей раз, помимо тысячной купюры, которую он так же вертел, но уже в другой руке (у нас действовало негласное правиле Разинских караванов, если добыча была плохо спрятана, то его перехватывали басурмане и казаки в лице моего брата, но как вы понимаете, если добычу плохо прятал он, перехватывать ее было плохой идеей, так как если он олицетворял бравых Семиреченских казаков, то я мог олицетворять лишь недоразвитых карликов с тупыми вилами, так что мои мало-мальские знания основ стратегии подсказывали что лучше не испытывать судьбу). Далее между нами состоялся следующий незамысловатый диалог: