"Лес"

Глава-1

Глава 1

В воздухе мелькнула тень, на мгновение заслонив, клонившийся к горизонту багровый диск Орфиуса. Тварь оказалась большой размером с лошадь, не меньше. Ник присел, пропуская ее над головой, и с размаху вогнал в брюхо копье. Древко с треском переломилось, и шестилап, утробно ревя, покатился по земле. Ник отбросил ненужный обломок в сторону, быстро извлёк из ножен меч и в два прыжка нагнал пытающуюся подняться тварь. Рискуя угодить под мощные удары когтистых лап, он несколько раз вонзил клинок в незащищенное чешуей горло и проворно отскочил в сторону. Тварь захрипела, в последний раз лязгнула острыми клыками и, неуклюже завалившись, испустила дух.

Ник тяжело дышал и отупело смотрел в мертвый оскал зверюги, до конца не веря, что чудом избежал гибели. Спасибо рефлексам – не подвели!

Вдруг сверху ручейками посыпалась гранитная крошка. Ник, не раздумывая метнулся за ближайший валун, вжавшись лопатками в холодный камень. Туда, где он только что стоял, грузно пружиня шестью мощными лапами, спрыгнула еще одна тварь. Шестилап шумно втянул ноздрями воздух, оскалил желтые клыки и, принюхиваясь, принялся водить из стороны в сторону мохнатой мордой в поисках так неожиданно ускользнувшей добычи. Ник, стараясь сдержать прерывистое дыхание, скосил глаза и внимательно следил за хищником из каменного укрытия.

Эта зверюга была значительно крупнее первой – матерая, сразу видно. Нику еще не доводилось сталкиваться с подобными тварями, но подсознательно он чувствовал, что животное опытное, очень опасное, и первая же ошибка может стоить ему жизни. Их разделяло каких-то десять шагов, не больше, и было ясно, что схватки не избежать. Густая шерсть, толстыми паклями спадающая с тяжелого лба, закрывала глаза твари и не давала понять, куда в данный момент обращен хищный взгляд. Долго так продолжаться не могло – рано или поздно тварь учует его. Ник, стараясь не шуметь, поочередно вытер вспотевшие ладони о штанины и удобнее перехватил меч, готовясь к прыжку.

Вдруг за насыпью раздался резкий предостерегающий окрик, затем – шум борьбы и пронзительный крик Клео.

Шестилап на мгновение замер, высоко задрав раскрытую пасть. Густая зеленоватая слюна, пузырясь на заостренных неровных клыках, тягучими ручейками потекла на землю. Лучшего момента могло и не представиться. Ник, отбросив сомнения, выскользнул из-за валуна и одним длинным прыжком подскочил к шестилапу. Тварь в последний момент заметила движение и дернулась, пытаясь перехватить нападающего передними лапами. Но Ник, изогнувшись, ушел от смертельного захвата и сильно – по рукоятку – всадил стальное лезвие в нижнюю челюсть зверя. Меч Гора почти без сопротивления прошел через нёбо в мозг. В горле шестилапа забулькало, тварь страшно захрипела и, обдав Ника смрадом, начала медленно заваливаться на него. Ник быстро откатился в сторону, выпустив оружие из рук. Раздался шум рухнувшего тела, и наступила звенящая тишина.

Стоя на четвереньках, Ник бросил тревожный взгляд в сторону насыпи – что там произошло? В ушах продолжал вибрировать отчаянный крик девушки. Ник вскочил на ноги, торопливо дернул меч за рукоять, но его заклинило. Тяжелая башка шестилапа была неестественно вывернута: из-за перекоса мощных челюстей лезвие меча защемило. Секунду поколебавшись, Ник ухватился руками за длинные клыки мертвой твари и, поднатужившись, вернул голове естественное положение. На этот раз меч вышел без затруднения.

Ник брезгливо отер его о штанину и уже намеревался убрать в ножны, как наверху снова захрустела галька. Он вскинул голову, цепким взглядом осматривая кромку насыпи: кто-то быстро взбирался по противоположной стороне. Ник уже было собрался отступить к своему недавнему убежищу, как на темнеющей гряде показалась всклокоченная голова Сита.

– Ник! – обрадованно заорал он. – Всё в порядке? – тут Сит разглядел безжизненное тело твари и быстро затараторил: – Ого-го! Ну ты, Ник, даешь! А ты молодец, Ник! В одиночку шестилапа завалить – это тебе не за дымовиками в Лес-то сходить!

– Постой, Сит, – перебил мальчишку Ник. – Что с Клео? – он старался говорить спокойно, но голос предательски дрогнул: – Жива?

– Да жива, жива! – Сит ловко скатился по пологому холму вниз. – Перепугалась слегка, конечно, но это так, ясно дело, с непривычки, – он тщательно отряхнул свои видавшие виды штаны и деловито склонился над шестилапом. – Хороший удар, Ник, – окончив осмотр, изрек мальчик. – Только вот никак в толк не возьму, как это ты к нему так близко подобраться исхитрился, а? На этих тварей, окромя как с копьем, и не ходят ведь. Вон альвар, молодец, шагов с пятнадцати прямо в глаз засадил, – Сит гордо взглянул на Ника, будто это именно он разделался с тварью. – Тот прямо перед нами спрыгнул. Я девчонку-то в сторону, за валуны потащил. А она вместо того, чтоб по-тихому, как заорет! Мы все аж окаменели от неожиданности, – Сит растянул в улыбке губы. – Ну и тварь тоже, поди, такого не ожидала. Замерла вся, ну а Гунн-Терр, недолго думая, ей в глаз-то и того, – Сит развел руки в стороны: – Вот настолько копье вошло. Если не веришь, пойди сам взгляни. Шептун правильно говорил, эти твари всю дорогу за нами шли. Может, и от самого Костяного Хребта даже, – мальчишка вдруг осекся, схватив Ника за руку. – Так, Ник, дурья моя голова, – понизив голос, быстро зашептал он, – тут неподалеку, должно быть, третья где-то рыскает, – он принялся озираться, пятясь к валуну, за которым недавно прятался Ник.

– Ну, если ты вон о той, – Ник не удержался от улыбки,- то, думаю, сейчас она не опасней твоих дымовиков будет.

Сит с нескрываемым удивлением уставился на мертвого шестилапа, обмякшей грудой лежавшего в стороне. Потом осторожно приблизился к нему и с опаской потыкал копьем в опавший бок. Мальчик, видно, хотел что-то сказать, но тут сверху раздался зычный голос альвара:

Глава-2

Судья полулежал на широком диване, обложенный со всех сторон мягкими подушками, пошитыми умелыми швеями из безумно ценной шерсти горного козла – животного редкого и почти неуловимого, встречающегося только в высокогорьях Белых Скал. В ногах у Судьи примостилась юная наложница и, казалось, спала.

– Подбрось-ка еще пару-тройку поленьев, Хват, – Судья поежился.

Девушка тут же встрепенулась, начала ловить преданными щенячьими глазами его взгляд, пытаясь предугадать сиюминутное желание хозяина. Тот ласково и успокаивающе погладил ее светлые волосы, и девушка, довольно улыбнувшись, положила голову ему на колени.

Хват поднялся из кресла, подошел к аккуратно сложенной в форме пирамиды поленнице, взял сверху первые попавшиеся кругляши и бросил в камин. Взметнулся сноп искр, и огонь, весело потрескивая, принялся вылизывать сухое дерево.

– Да ты не жадничай, не жадничай! – проворчал Судья. – Подбрось еще. Сдается мне, год-два – и досюда Лес доберется: дерева тогда на всех хватит, – он хохотнул над своей шуткой, зевнул и прикрыл глаза.

В зале было так натоплено, что впору окна настежь распахивать, но Хват не стал перечить, выбрал полено потолще и отправил его вслед за другими в огонь. Украдкой смахнув пот со лба, оттащил свое кресло подальше от камина, уселся вполоборота от Судьи и, чтобы чем-то занять себя, принялся лениво разглядывать старинное полотно на противоположной стене.

Хват был равнодушен к искусству. По большому счету, он был равнодушен и к дорогим украшениям, золоту, драгоценным камням – всему тому, что застилает глаза обычному обывателю, вдруг превращая законопослушного горожанина в преступника, а порой и в убийцу или, того хуже, в отступника.

Конечно, Хват знал цену золоту. Но больше в прикладном аспекте: подкуп и шантаж, шантаж и подкуп. Как любил повторять Судья, «у всех есть своя цена». И в этом Хват, возглавлявший не первый год Тайную сыскную канцелярию, не мог с ним не согласиться.

В камине потрескивало. Отблески разгорающегося огня заплясали по медной раме. Хват вздрогнул. На большом полотне вдруг проявилось изображение пирамиды. Цвета золота. А над ней словно парил глаз. Да-да, именно глаз, чуть прищуренный, смотрящий вниз из-за темных грозовых туч.

– Странно, – Хват задумался. Даже несколько раз моргнул для порядка. Он, наверное, уже в двадцатый раз видел эту старинную картину в тяжелой медной раме. По заведенному обычаю перед каждой важной операцией Судья собирал доверенных людей именно в этой части своего замка. Здесь принимались окончательные решения, определялись сферы ответственности и намечался порядок предстоящей работы. Хват мог бы поклясться, что на картине был изображен герб рода Денберров, к которому принадлежал его господин, – трехгранный наконечник боевого копья с насаженным на него яблоком. Несколько столетий назад героические предки Судьи выбили степняков из Срединных земель, присоединив к Великому Городу обширные фруктовые рощи. Этот пронзающий спелый фрукт трехгранный наконечник, как объяснял Судья, и символизировал тот самый подвиг.

Хват всегда был внимателен к мелочам. Да и как могло быть иначе в его-то работе? «Интересно, – мысленно присвистнул он. – Может, раньше я смотрел на картину под другим углом? Или причина в сильно натопленной комнате?»

Хват привстал со своего места, и изображение тут же смазалось. Пирамида превратилась в знакомый наконечник копья с яблоком на острие. Он снова откинулся в кресле – ничего не изменилось. Хват поерзал на мягком кресле, повел головой из стороны в сторону, пытаясь вернуться в прежнее положение. Ничего. Странная пирамида с нависшим над ней глазом не проявлялась.

– Что за… – прошипел он.

В этот момент в камине затрещало. Огонь добрался до толстого сухого полена, и языки пламени тотчас же охватили его. Полумрак залы вновь отступил к тяжелым портьерам, наглухо закрывающим окна. По каменным стенам побежали тени, блеснула тусклой медью рама, и Хват снова увидел пирамиду. Стараясь не шевелиться, он на этот раз более пристально вгляделся в изображение, находя в легких мазках неизвестного художника все новые детали.

Из огромного глаза во все стороны вылетали то ли молнии, то ли искры. Внизу, у подножия строения (теперь Хват не сомневался, что оно рукотворное), словно подчеркивая его величие, художник изобразил лес, голубую ленту реки, бегущей меж высоких берегов, а чуть дальше и человеческое поселение: город или деревню. «Картина-то, как оказалось, с секретом!» Хват уже было собрался расспросить о ней Судью, как со стороны дивана донесся тихий храп. Хват обернулся и поймал внимательный взгляд наложницы. Девушка совсем по-детски поднесла палец к губам, призывая его хранить молчание. Хват в ответ кивнул и отвернулся.

У девушки было имя, данное ей при рождении, но Судья звал ее просто Бяшкой. Альварское словечко: так у них звались молодые высокогорные козочки с легкой и пушистой, но очень теплой шерсткой. Даже лучшие альварские ловчие декадами выслеживали этих животных, поджидая момента, когда одна из особей отобьется от стада и спустится в поисках пищи на плоскогорье. Только тогда еще был шанс поймать животное, с легкостью взбирающееся по практически отвесным скалам.

Девушка жила в замке уже больше года, что само по себе было вещью неслыханной. Не то чтобы Судья не любил женщин, напротив, у него было столько содержанок и наложниц любых возрастов и сословий, что спроси его, сколько, он и сам бы крепко задумался. Но женщины никогда не задерживались в его роскошной обители надолго. День-два, от силы десять. Особо понравившимся он покупал дома и время от времени оказывал им честь своими визитами. Других селил в своем огромном имении, окруженном фруктовыми рощами. Там он любил собирать близких соратников или нужных ему людей и называл это посиделками. Хват знал не понаслышке, что эти «посиделки» могли продолжаться не один день и частенько заканчивались оргиями.

Глава 3 Часть 1

Глава 3 Часть 1

Каменистая почва, по которой шел отряд, незаметно сменилась глиноземом, а потом и вовсе влажным мхом. Он слегка пружинил под ногами, но в целом идти по нему было легко. Шептун по негласно заведенному правилу шел впереди. Он вел отряд, стараясь обходить то и дело встречающиеся на пути оазисы буйно цветущей зелени. Легко было догадаться, что совсем недавно на их месте рос такой же грязно-зеленый мох, как и везде вокруг. «Значит, вот как они тут прорастают», – Ник внимательно осматривал встречающиеся у них на пути заросли. Днем это тугое переплетение густой травы, кустов и молодых раскидистых деревьев не вызывало никакого опасения. Наоборот, от него веяло свежестью и долгожданной прохладой. К вечеру же, чем ниже опускался за горизонт Орфиус, тем сильнее становилось фосфорическое свечение, идущее из глубины оазисов. Все чаще из зарослей до путников долетали звуки, напоминающие густое бульканье, словно в огромном чане варили неведомое зелье. В воздухе расползался уже знакомый до тошноты запах сероводорода.

– Все! Стоп! – Шептун остановился, подняв руку.

Все замедлили шаг и сгрудились вокруг старика.

– Проскочить не успели, – тяжело дыша, отрывисто произнес Шептун. – Петляли слишком много. А то б уже в Долине были, – он тяжело вздохнул. – Дома.

Все уставились на далекий горизонт, за который уже начал закатываться багряный диск светила.

– Надо искать место под привал, – Гунн-Терр смахнул выступивший на лице от быстрого марша пот. – Здесь небезопасно.

В этот момент в ближайших к охотникам зарослях раздался громкий хлопок - будто кто-то иглой проткнул большой воздушный шар. Все вздрогнули. Синхронно залязгали выхваченные из ножен мечи.

– Болотный пузырь лопнул, – Сит настороженно вгляделся в темнеющие неподалеку заросли. – Да, Шептун?

– Да, – кивнул старик. – Плохое это место, – он несколько раз огладил свою бороду, – а смердит и того хуже.

Шептун прикрыл глаза и часто зашевелил губами. Спутники замерли. Все уже знали, что старик иногда ненадолго впадает в транс, прежде чем принять важное решение. Пока чутье его ни разу не подвело. Все ждали и просто молча смотрели на Шептуна.

– Пойдем к Мертвой долине! – наконец произнес он. – Если поторопимся, то до темноты успеем дойти.

– Так мы что же – совсем рядом с землями южан? – Сит смешно округлил глаза. – Вот ведь как нас занесло!

– Нет теперь больше ни северных, ни южных земель, – произнес тихим голосом Шептун. – Лес теперь здесь хозяин.

Он в сердцах ударил о землю древком, но вместо глухого стука, словно в насмешку, раздалось лишь чавканье сырого мха.

– За мной! – Шептун расправил плечи и широким шагом направился в сторону темнеющих впереди холмов.

*********************

Они успели засветло подняться на невысокую горную гряду. Шептун остановил отряд на краю круто обрывающегося утеса.

– Это и есть Мертвая долина, Шептун? – Клео с интересом изучала открывшийся вид.

– Она самая. Южане ее между собой еще Сухой водой кличут.

Орфиус почти скрылся за горизонтом, но в свете его последних лучей Клео разглядела множество русел высохших рек, змейками изрезавших долину. Серая степь, где только местами зеленели травяные островки или темнели невысокие заросли кустарника, а вдоль бывших рек тянулись полосы высоких деревьев. Позднее оказалось, что некоторые реки все-таки жили – в них еще бурлили потоки мутной воды.

Охотники, осторожно следуя друг за другом, спустились по горному склону, высматривая издали удобное место для ночлега. После недолгого обсуждения решили остановиться на берегу обмелевшего ручья. Клео, несмотря на усталость и саднящую боль в натертых от долгого перехода ногах, охотно помогала в устройстве временной стоянки и сборе валежника для костра. Топлива было достаточно: каменистые берега высохшего ручья были покрыты густым сухостоем.

Вечером сильно похолодало, поднялся ветер. Он дул не сильно, но с завидным постоянством, ни на мгновенье не затихая. Гунн-Терр достал из заплечного мешка шерстяную накидку и, ни слова не говоря, протянул ее девушке. Клео на этот раз не стала спорить, а благоразумно приняла помощь, ухитрившись изобразить на лице подобие улыбки. Гунн-Терр в ответ коротко кивнул и направился за новой порцией валежника. Все рассудили, что этой ночью на огне лучше не экономить, и рядом с горящим костром уже высились две приличные кучи веток. Сит вместе с Ником принялись ломать слишком длинные, чтобы было удобнее подкладывать их в огонь.

В глубине души Клео злилась на себя, понимая, что в последнее время была как капризный ребенок. Казалось, все считают ее обузой в походе, а ведь именно она и затеяла это опасное предприятие. Значит, на ней и лежит вся ответственность. В Великом Городе, в своих покоях, среди вороха карт на белоснежном мраморном полу все это представлялось ей по-другому. Сейчас же она боялась, в чем никому и ни за что бы не призналась. Но страх, этот постоянно присутствующий страх, сковывал, мешая трезво мыслить. Его все время приходилось перебарывать, что отнимало много и так уже подорванных душевных сил. Девушка шмыгнула носом, тайком смахнула выступившие слезы, потом решительно отбросила в сторону накидку и, стараясь не обращать внимания на гудевшие от усталости ноги, пошла догонять Гунн-Терра.

**********************

Уже совсем стемнело, когда приготовления к ночной стоянке были закончены. Помимо основного костра, по периметру лагеря решили развести несколько страховочных, поменьше. Большой Исход прошел, Лес успокоился, и теперь огонь, как и раньше, сдерживал тварей, заставляя их прятаться в темноте. Да и в случае прорыва драться в освещенном периметре было бы гораздо сподручнее.

Как всегда, решили распределить ночные дежурства. Шептун привычно заготовил четыре палочки – три длинные, одну короткую.

– А почему четыре, Шептун? – Клео решительно вышла к костру, всем своим видом давая понять, что на этот раз она против освобождения от общей обязанности. – Я тоже буду тянуть!

Глава 3 Часть 2

Глава 3 Часть 2

– Я отвечу тебе, Ник, – Шептун прокашлялся и успокаивающе кивнул спутникам. – Только давайте сперва сделаем небольшой привал. Думаю, у всех нас достаточно вопросов друг к другу накопилось. Хорошо бы их все разрешить здесь и сейчас. Впереди Лес, там не до того будет. А недосказанность всегда боком выходит.

Костер решили не разводить. Поделили поровну остатки копченого мяса шестилапа. Сит сбегал к ближайшей роще и принес каждому по оранжевому плоду. Клео с недоумением принялась вертеть его в руках, даже постучала по твердой кожуре костяшками пальцев.

– Да, Великорожденная, немного недозревший, – Сит смешно развел руками. – Но сами посудите, только-только Исход прошел, где ж я вам зрелую водянку-то найду?!

Ник узнал этот плод: жители Прилесья часто использовали его для питья. Водянка была похожа на земной кокос, только имела ярко выраженный древесный привкус и сильно вязала рот. Валу говорил, что если водянку долго подержать на солнце, то она превращается в весьма сносную брагу. Правда, не каждая водянка для этого подходила. Валу что-то путано пытался ему втолковать, говорил, что с деревом зачем-то надо сперва долго разговаривать, а еще лучше разговаривать, когда оно совсем маленькое, и вот когда вырастет... Ник тогда решил, что или Валу был слегка навеселе, или он сам еще недостаточно хорошо усвоил местные обороты речи. Впрочем, брага сомнительного качества его мало интересовала, поэтому он быстро забыл о том разговоре. А вот сейчас вспомнил.

Ник ловко смахнул мечом верхний край плода и протянул девушке:

– Вкус на любителя, но жажду утоляет лучше воды.

– Спасибо, Ник, – Клео мило ему улыбнулась, а Ситу скорчила гневную рожицу. Видно, за «Великорожденную». Осторожно отхлебнув, сказала: – А ничего так, чем-то заварник напоминает. Только тот горячим подают.

– Молодец, Клео! – неожиданно похвалил Шептун. – Все правильно. Заварник как раз из кожуры водянки и делают. Мельчат сначала, а потом высушивают. В Городе заварник на вес золота ценится, а здесь – бери не хочу!

– Все-таки странно тут у вас все устроено, – откусив жилистый кусок мяса, Ник принялся интенсивно жевать. – Того, что в Городе нет, здесь полно. И наоборот. Что за Быстрой водой в изобилии, тут днем с огнем не сыщешь. Это же неправильно, если не сказать – глупо. Торговлю надо взаимовыгодную наладить – всем только польза от этого будет.

– У вас, – передразнил его Шептун.

Ник чуть не поперхнулся. Забыл, что старик просил при посторонних не касаться даже намеком своей прежней жизни. «Черт! Совсем расслабился!» – мысленно отругал он себя. Правда, после стольких испытаний, выпавших на их долю, назвать посторонними Клео и ее спутника у него язык не повернулся бы.

– А ведь Ник прав, – в голосе Клео прозвучали уже забытые повелительные нотки.

Мужчины сразу приосанились, внимательно взглянув на нее. Будто впервые видели. Вроде только что вместе с ними у костра сидела совсем еще девчонка в запыленной дорогами одежде. И вдруг моментально все изменилось: перед ними восседала дочь Верховного, не терпящая возражений и уверенная в своей правоте.

– Закон о запрете на торговлю Великого Города с Прилесьем давно устарел. И все это знают. А отменить страх мешает. Оттого и запрещают за Быструю воду что бы то ни было провозить.

– Не все так просто, – Шептун осторожно огладил бороду. – Торговать – это да, очень даже правильно. А вот все что ни попадя из Леса за Быструю воду тащить – это нельзя, большой бедой обернуться может. Это значит, специальные посты ставить надо, обученных людей к ним приставлять. А кому это надо? Лесничему? – Шептун взглянул на девушку. – Да ни в жизнь Хранитель такую ответственность на себя не возьмет! У него и без торговли все хорошо, а на простых людей плевать он хотел.

Клео промолчала: старик почти слово в слово повторил сказанное как-то в сердцах ее отцом.

– Ладно, – Шептун снова потеребил бороду.

Ник уже знал – это явный признак того, что старик нервничает.

– Сейчас не об этом, – Шептун вздохнул. – Впереди у нас большая дорога. Помните слова Нийи, сказанные нам на прощанье?

Все одновременно кивнули. Шептун, не глядя ни на кого, продолжил:

– Она сказала, что нас собрало вместе провидение. Хоть я никогда всерьез не верил во все эти провидения и всякие там предсказания, но сейчас это уж больно на правду похоже. Сильно мы тут все разные. И вроде как совсем не нужные друг другу.

Путники быстро переглянулись. Никто не возразил старику. Сит набрал было в рот воздуха, но в последний момент передумал и принялся носком сапога сбивать серый мох с земли.

Шептун удовлетворенно кивнул, оглядел поочередно своих спутников и, вытянув руку, указал чуть скрюченным пальцем на Клео:

– Ты – дочь Верховного, так?

Вместо ответа девушка бросила на старика быстрый взгляд, непроизвольно приосанившись.

– Ты, – он перевел палец на ее телохранителя, – альвар из древнейшего рода Терров.

Воин слегка кивнул, соглашаясь.

– Ты, Сит, – подкидыш, без роду и племени.

Мальчик встрепенулся, хотел что-то возразить, подавшись вперед, но под взглядом Шептуна осекся и вернулся на свое место.

– Ты, Ник, – найденыш, человек из Дальних земель, ищущий дорогу домой.

Ник отвел взгляд, а Шептун, тяжело вздохнув, ткнул себя пальцем в грудь:

– И я, гражданин Великого Города, Рич из рода Вестгейров, в Прилесье зовущийся Шептуном.

Мальчишка опять вскочил со своего места, с искренним недоумением посмотрел на старика, потом заглянул каждому в глаза, словно ища поддержки. Спутники только смущенно отводили взгляд.

– Да-да, Сит. Твой учитель родом из Города. Теперь ты должен это знать.

Казалось, мальчик сейчас заплачет: он уселся на свой мешок, повернувшись ко всем спиной. Шептун вздохнул:

– Неспроста это все, – он задумчиво покачал головой и закончил: – А значит, каждый для чего-то да сгодится. Поэтому тайн между нами быть не дóлжно, – он сделал ударение на первый слог. – Что-то в каждом из нас есть такое, что, может, человек и сам о себе не знает, а другие знать должны.

Глава 3 Часть 3

Глава 3 Часть 3

– Подожди, Сит! – одернул мальчишку Шептун. – Ты так и не понял? Когда Ник волнуется или нашими словами мысль выразить не может, то на свой язык переходит.

– На какой такой свой, Шептун? – Сит недоуменно округлил глаза.

– Потом сам у него спросишь, – Шептун отмахнулся и заинтересованно взглянул на Ника. – А как ты догадался?

– Значит, я прав? – вопросом на вопрос ответил Ник.

– Да, ты прав, – Шептун почему-то понизил голос. – Всякий раз после Исхода вылезают новые твари. Да и старые так могут измениться, что сразу и не признаешь. Переродками их зовем. Их мне охотники из Леса приносят. Как правило, дохлых. С новыми тварями сложнее: повадки их не известны по-первости, потому и предпочитают их сразу убить, а не в силки заманивать, – Шептун вздохнул. – Не нравится мне это. Очень не нравится. А ты что об этом думаешь, Ник?

– Лес меняется, подстраивается, приспосабливается для каких-то своих нужд. Называется это, Шептун, э-во-лю-ци-я, – Ник произнес это слово по слогам на интерлинге.

– Э-во-лю-ши-я, – Шептун повторил за ним довольно сносно и будто пробуя новое слово на вкус.

– Только эволюция - очень длительный, эээ... – Ник замялся, не находя слову «процесс» местного аналога. – Очень длительное время занимает в природе. Много-много поколений должно смениться, чтобы произошли видимые изменения. А здесь, как я понимаю, раз в десять лет.

– А зачем Лесу меняться-то? – Спросил Сит, украдкой покосившись на Шептуна. – Ему и так хорошо.

– Ну, скажем, – Ник задумался. Какой же пример привести, чтобы было наглядно и понятно всем? Он вдруг вспомнил рассказ старика о летунах. Да, пожалуй, сойдет. – Ну, вот, например, возьмем летунов. – Ник посмотрел на Сита. – Летуны ведь никогда так далеко не залетали, как в этот Исход, так?

– Так – Сит согласно кивнул. – Ни разу их и в Прилесье-то не видал. Не то что за Быстрой водой. В Лесу - да, встречали пару раз. Валу не даст соврать.

– Значит, не залетали? – Ник, словно ища подтверждение, посмотрел на Шептуна. Старик молча кивнул. – Думаю, прежние летуны не могли долго в воздухе держаться. Видно, для других целей они Лесу нужны были. А сейчас, как мы все уже знаем, цели у него поменялись. Вот он их и приспособил для дальних полетов, – Ник сам присвистнул от нарисованной им картины. Это какой же должен быть мощный биогенез! Просто невероятно!

– Ну, это-то понятно, – Сит задумчиво почесал затылок. – А цель-то какая, не пойму?

– По всему выходит, что земли по ту сторону Быстрой воды, – Ник посмотрел на Клео и, словно извиняясь, развел руками: – Не удивлюсь, если в ближайшем будущем и какие-нибудь водоплавающие твари появятся.

Он вдруг осекся, увидев промелькнувший ужас в глазах девушки. «Ах, я и дурак толстокожий! Ведь сейчас речь идет о ее доме, о судьбах родных и близких людей. Теоретик хренов!» – еще раз обругал он себя.

– Ну, возможно, все не так плохо, – Ник постарался придать голосу больше убедительности. – Тут важен вопрос времени. Хорошо бы понять, насколько быстро Лес может самоэволюционировать, то есть создавать новые виды тварей и переродков, – он взглянул на Шептуна. – Отличаются современные летуны от тех, которые были, скажем, два-три Исхода назад? Ты должен помнить…

– Отличаются. Раньше летуны не такие большие были. Форму свою не меняли так, как эти. Не припомню, чтобы и на людей нападали. Полетают чуток и осядут, где надо, – старик продолжал теребить бороду. – Я, кажется, понял, куда ты клонишь, Ник. Вообще-то, они не так уж и давно появились, – он замолчал, принялся шевелить губами, словно подсчитывал что-то в уме. – Да, точно. Это было четыре Исхода назад. Я тогда чуть постарше тебя был, – Шептун усмехнулся. – Молодой, любознательный, только из Города в Прилесье подался. Одержим тогда был идеей Старый город отыскать, – старик тихо крякнул. – Ну, сейчас не об том речь.

Так вот, забрели мы тогда с Колпом глубоко в Лес, места никем не хоженные, дремучие. Деревья стеной непроходимой стоят, неба за их кронами не видно, словно срослись в одно целое. Так и шли все дальше и дальше. Сколько шли, сказать потом ни он, ни я не могли. Может, сутки, может, трое, а может, и все пять. Не было там ни дня ни ночи, только марево зеленое стояло. Колп хорошим следопытом уже тогда был. Лес чувствовал, как никто другой. Остановился вдруг и говорит: «Не пускает нас Лес дальше. Кругами водит, путает. Не хочет нам что-то показывать». Но мне тогда все едино было. Ну, деревья друг на друга похожие стоят, ветвями друг к другу притянутые. Ну, мох, может, сильнее обычного светит, а так вроде никакой опасности не чувствую. Но Колп продолжает песню свою: «Который раз уже здесь проходим. Когда, – говорит, – это почувствовал, зарубки принялся оставлять. Вот, – говорит, – посмотри». Я глянул – действительно, зарубка. Ствол ее почти затянул, но знак Колпа ни с чем другим не спутаешь. Он крест-накрест ставит, длинно так. «Понял теперь, Шептун? – говорит. – Точно по кругу нас водит. Сейчас впереди, смотри внимательно, проход неприметный по правую руку будет – не мешкай, сразу за мной ногу в ногу ступай».

И точно – не прошли мы и ста шагов, вижу, справа от тропы лежит дерево поваленное. Корнями в нашу сторону из земли раскинулось. Теперь, после того как мне Колп-то все разъяснил, я тоже узнал это место. Точно ведь, несколько раз мимо него хаживали. Как раньше не заметил, только гадать оставалось. Колп с тропы резко свернул да меж корней полез. Я - за ним, отстать боюсь. Долго пробивались. Корни цепляются, руки-ноги обвивают, так и норовят спеленать да упокоить. Все руки до крови оборвали, но успели. Когда наконец выбрались, прямиком на другую тропу скатились. Совсем свежая. Стинхами протоптанная. По запаху -дня два назад, не больше. Повезло нам тогда. Видать, один из стинхов походя выдернул то дерево с корнем, вот проход и образовался.

Ну, как отдышались мы с Колпом, так и пошли в противоположную от стинхов сторону. У них свои дела, у нас свои. Очень Колп заинтересовался, что Лес от нас скрыть хочет. Ну и мне тогда только дай загадку, – Шептун вздохнул. – Молодой был. После стинхов по тропе одно удовольствие идти. Ровная, широкая, ни одна тварь три дня не сунется. Запах, конечно, я вам скажу... – Шептун смешно потянул носом воздух. – Но тут уж ничего не поделаешь.