"Личный прокурор дьявола"

ПРОЛОГ

Это был момент, когда реальность окончательно превратилась в кошмар.

~ Кэролайн Ротковская

Я лежала в темноте своей спальни, но не спала. Я смотрела в потолок, и в ушах всё еще стоял лязг наручников, а на коже — прямо под челюстью — пульсировало то самое место, которого коснулись его губы.

Я чувствовала себя оскверненной и... живой. Впервые за долгие годы. Я всё еще пыталась убедить себя, что это была просто минутная слабость, вызванная страхом и темнотой.

В два часа ночи тишину квартиры разорвал резкий, надрывный звонок телефона. От этого звука я подскочила на кровати, сердце мгновенно ушло в пятки. На экране высветилось имя моего старшего следователя.

— Да? — выдохнула я, и мой голос прозвучал так, будто я пробежала марафон. — Прокурор Ротковская, — голос Хейза был сухим, надтреснутым и пугающе официальным. — В блоке «Зеро» ЧП.

— Что случилось? — я уже знала ответ. Я чувствовала его каждой клеткой тела.

— Заключенный №4802... он сбежал.

Холод, такой сильный, что заломило зубы, разлился по моим венам. Я застыла, сжимая трубку так, что побелели пальцы.

— Как? — прошептала я. — Там же магнитные замки, двойной периметр...

— Мы провели предварительный анализ системы, — Хейз тяжело вздохнул. — Отключение света, которое произошло, когда вы были внутри... это не был сбой. Это была виртуозная хакерская атака, совмещенная с диверсией на подстанции. Весь блок был обесточен ровно на тот промежуток времени, который был нужен, чтобы разблокировать внешний шлюз и подменить видеозаписи на пультах охраны.

Я слушала его, и перед моими глазами снова вспыхнул тот красный, адский свет в камере. Его лицо. Его близость. Его шепот.

— Вы хотите сказать... — у меня перехватило дыхание, — что всё это было спланировано?

— Не просто спланировано, прокурор. Это была ювелирная работа. И самое паршивое... камеры в коридоре зафиксировали, что пока вы были в закрытой камере, охрана была отвлечена «инцидентом» в соседнем крыле. Его люди снаружи использовали ваш визит как идеальный тайминг. Вы были его живым щитом. Пока он... — Хейз замялся, — пока он держал вас там, его сообщники уже вскрывали последний контур.

— Он использовал меня, — я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится горячая, горькая слеза стыда. — Он просто тянул время, издеваясь надо мной.

— Мы еще разбираемся, — быстро добавил следователь. — Но есть еще кое-что. В камере, на полу, они нашли ваш шелковый платок. Он не просто его оставил... он приколол его к стене своей заточкой. А рядом...

— Что там было? — голос сорвался на хрип.

— Там была надпись на стене. Кровью или краской, пока не ясно. Всего два слова: «Жду завтра».

Я выронила телефон. Он упал на одеяло, и из динамика всё еще доносился голос Хейза:

— Прокурор Ротковская? Вы слышите? Мы высылаем к вам наряд охраны...

Но я его уже не слышала. Я смотрела на окно, за которым раскинулся огромный, ночной город. Он был там. На свободе. Весь этот спектакль в темноте, этот шепот о «верхней пуговице», эти прикосновения — это не было просто влечением.

Это был его триумф. Он играл со мной, как кот с мышью, зная, что через несколько минут он уйдет в ночь, оставив меня с этим пожаром внутри. Он не собирался идти в суд. Он собирался прийти ко мне.

Я медленно поднесла руку к шее и коснулась того места, где он оставил свой след. Теперь это была не просто память о страсти. Это была метка. Метка зверя, который вышел на охоту. И я знала, что ни одна полиция, ни одна охрана в мире не остановит его, если он решит закончить то, что начал в той душной, красной темноте.

Я выронила телефон на мягкое одеяло. Голос Хейза в динамике стал глухим, далеким, будто он кричал с другого конца тонущего корабля.

«Он сбежал... Он использовал вас...». Эти слова должны были вызвать гнев, профессиональную ярость. Но всё, что я чувствовала — это парализующий, вибрирующий ужас, который в ту же секунду начал превращаться в нечто другое. В томительное, запретное ожидание.

В комнате было слишком тихо. Слишком темно.

Я сидела на краю кровати, тяжело дыша, и вдруг поняла: воздух в спальне изменился. В нем больше не пахло вишнёвым кондиционером для белья. В нем появился запах ночного дождя, холодного металла и... его. Тот самый терпкий, мужской аромат, который сводил меня с ума в камере.

Тихий скрип дверцы шкафа заставил моё сердце остановиться.