"Современная вала" (колдунья)

Глава 1.

Валами в древней Скандинавии называли колдуний, практикующих как обычную рунную магию, так и практику зейда, колдовского транса, в который входят при помощи пения и заклинаний.

«Синенькая юбочка,

ленточка в косе −

Кто не знает Любочку?

Любу знают все!»

А. Барто

-1-

Ее действительно знали все дети, живущие в этом дворе. Люба… Любочка… Любка Скворцова! Веселый «солнечный зайчик» с копной ярко-рыжих волос и на редкость восторженным взглядом больших светло-карих, почти золотых глаз. Чумазый чертенок, который носился по улице с шумной ватагой мальчишек. Они облазили все гаражи, все деревья, растущие в этом районе. Сдирая коленки и локти, исползали старый асфальт под оградой детского сада, закрытого на капитальный ремонт много лет назад. В поисках приключений изучили все закоулки соседних дворов.

Как ни странно, родители Любки не возражали против подобных походов. Во всяком случае, Любе ни разу не пришлось объяснять им, зачем она вместе с друзьями частенько бросает родной двор и бродит неведомо где. Как-то так получалось, что в тот самый час, когда мама хотела позвать дочь обедать или послать в магазин за продуктами, Люба была возле дома и честно выполняла ее пожелание.

Почему-то все взрослые, жившие в этом дворе, были твердо уверены: если их дети с Любашей, то все будет в полном порядке. Машины, которые часто сбивают детей, хулиганы, которые любят обижать малышей, нехорошие дяди − всего лишь герои газетных статей, персонажи, рожденный чьей-то нелепой фантазией, а не реальные люди, с которыми жизнь может грубо столкнуть их ребенка…

-2-

Когда Любе было семь лет, один поэт, друг отца, постоянно бывавший в их доме, посвятил ей цикл стихов под названием «Девочка с медовыми глазами». У поэта был собственный спонсор, и книжка, которую он написал, вскоре вышла. Тираж − полторы тысячи экземпляров − по местным меркам, был крупным. Однако Любку это не волновало. Книжки дяди Сережи казались ей скучными и непонятными. Школа ее занимала куда больше. Школа и хореография.

Мама, Надежда Васильевна, будучи детским врачом, полагала, что тело должно быть в гармонии с разумом. Люба с большим интересом учила как новые правила, так и изящные па. К концу первого класса Любка была одной из лучших учениц класса. На школьном празднике, после того, как закончился учебный год, Люба в беленькой пачке танцевала для всей параллели. Ей хлопали. Даже вручили букет. Любе очень хотелось поделиться своим счастьем с теми, кто был в этот день грустен или обижен. Ведь ей дано было так много, а им − ничего. Ее жизнь текла, словно веселая речка, блестящая в теплых лучах солнца, без перекатов и тайных опасных воронок. Она была счастлива. Счастлива! Счастлива!!!

-3-

Первый житейский удар, изменивший привычный быт, Любе был нанесен в пятом классе, как раз, когда поднимался вопрос об отъезде в другой город. Дмитрий Юрьевич, ее учитель хореографии, не раз уже говорил, что Надежде Васильевне нужно подумать о будущем Любочки. У нее явный талант. Люба должна танцевать. Балет − ее судьба, а в небольшом городке, где они живут, девочке негде учиться. Дмитрий Юрьевич может устроить ребенка в училище, если Любаша рискнет… Любе очень хотелось учиться, но мама еще колебалась.

И правильно делала! Ее смущало, что дочь уже несколько раз говорила про легкую боль, возникавшую в правом колене у девочки после занятий. В конце концов мама ее отвела на рентген. Результат огорчил. Оказалось, у Любы редкое заболевание. Человек может дожить до старости и не узнать, что он болен. Но если всерьез заниматься балетом, то можно стать инвалидом за несколько лет. С хореографией пришлось расстаться.

-4-

С неделю Люба плакала, потом решила забыть про балет. В класс пришел новенький, Паша Орданцев, и Любка впервые влюбилась. (Как, впрочем, и все остальные девчонки ее параллели.) Голубоглазый брюнет в свои неполных двенадцать лет очень неплохо бренчал на гитаре, свободно общался на многие темы и, самое главное, уже водил мотоцикл. Конечно, не свой, а отцовский, и только за городом, неподалеку от дачи, где он отдыхал со своими родителями. Но разговоров хватало!

Едва придя в класс, Пашка выделил Любку. Уже через несколько дней эта пара сидела вдвоем на второй парте третьего ряда, а после уроков бродила по городу, радуясь жизни. И все ребята из класса восприняли это как должное. «Кто не знает Любочку? Любу знают все!» Такой отличной девчонке положен «шикарный» мальчишка! Иначе и быть не могло! Никто не завидовал, не ревновал, не злословил за спинами. (Редкостный случай!)

Закончился год, прошло лето, ребята пришли в шестой класс, а потом… Потом «солнечный зайчик» открыл: настоящую Любу не знает никто.

Глава 2.

-1-

Уже два года спустя, оглянувшись назад, Люба честно пыталась понять, где была та проклятая точка отсчета, тот роковой поворот, что поставил ее вне законов обычного (привычного?) мира. Извечный вопрос: «Что взялось раньше, курица или яйцо?». Где причина, а где только следствие? Какое из двух довольно банальных событий таило в себе роковое зерно, давшее столь необычные всходы? Приход Ираиды Семеновны в их школу или нечаянный выбор набора для первых девичьих гаданий? А может быть, эти события были лишь звеньями в общей цепи необычных событий?

Тогда Любка сильно простыла и пропустила почти две недели школьных занятий. Когда она вышла, одна из соклассниц сказала, что к ним приходила «одна тетка». Она приглашала ребят записаться в театральную студию. Несколько девочек уже сходило туда, на занятия. Вроде, забавно… Но лично ей неинтересно. И Любка пошла в детский клуб.

-2-

В первый раз в клубе был выходной. Пожилая вахтерша сказала, что, вроде бы, студия есть, но открылась недавно. Она не знает, в какие дни будут занятия. Люба ушла. На другой день она начала выяснять у знакомых девчонок, когда репетиции и… Не добилась ответа. Не то, чтобы девочки вдруг ополчились на Любу и дружно решили ее не пускать в коллектив. Просто так получалось, что все называли ей разное время и разное место занятий. И, самое странное: ни одна из них не назвала Любе имени их педагога. «Не знаю… Такая странная тетка, слегка не от мира сего. Вроде бы как актриса, однако на сцене сейчас не играет… Занятия тоже слегка… Ну, увидишь сама…» ─ говорили ей все.

─ А вообще, плюнь на эти занятия, лучше пойдем ворожить, ─ предложила вдруг Рита. ─ Ты знаешь, Люб, Танька гадает, как взрослая. Она Катюхе гадала, и все сбылось. И Ленке тоже сказала по-правде.

Любе гадать не хотелось. Зачем тревожить судьбу, если все хорошо? В школе ─ только пятерки, и с Пашей у них настоящее чувство, без всяких там глупостей. У них не «муси-пуси», когда вчера целовались, а завтра уже разбежались по разным углам, не желая здороваться с бывшей «любовью». Но Рита, как видно, решила ее уломать.

─ Ну пойдем, Люб! Не хочешь гадать, так послушай, что Танька предскажет мне. Ты у нас умная, скажешь, как лучше действовать, чтобы…

Весь класс знал, что Рита встречается с Генкой из параллельного класса, а он «бабник»: то он гуляет с Наташей из 7Г, то вообще приглашает в кино какую-то Люсю. Рита ругается с ним, потом мирится. Люба не понимала таких отношений. Если ты влюблена до беспамятства, как объявляешь на каждом углу, то терпи. Если нет ─ расставайся. А так, от скандала к скандалу… Зачем?

─ И еще, Люб, купи мне колоду карт. Там, в киоске.

─ Зачем?

─ Хочу, чтобы мои были, личные.

─ Сама купи.

─ Я хочу, чтобы ты. Ты счастливая, Любка, у тебя рука легкая. Может, и мне улыбнется удача.

Люба слегка растерялась. Ритина просьба была совершенно банальна. Девчонки не раз выручали друг друга, покупая подружкам различную мелочь «для дела» и просто «на счастье». Однако ей стало неловко, как будто ее попросили о чем-то постыдном.

─ Не знаю…

─ Ну, Любочка, милая…

─ Нет. Ни за что.

Было видно, что Риту обидел отказ. Люба ее пожалела. К концу шестого урока она почти убедила себя, что была неправа. Ну подумаешь, колода карт! Шесть рублей. До киоска от школы шагов пятьдесят. Вот проблема!

─ Куплю. И отдам завтра, чтобы не дулась, ─ сказала себе Любка.

-3-

Карт не было. Через стекло Люба явственно видела несколько детских пасьянсов, которые служат игрушкой для школьниц из первого класса, и… И коробочку с надписью «Руны». Сиреневый гладкий картон повторял форму карт, но значки были мало похожи на эти привычные символы. Рита не просит рун... Таня, конечно, не знает, как ими гадать…

─ Покажите, пожалуйста, вот эти руны, ─ услышала Люба свой собственный голос.

Коробка легла на ладонь. От нее пахло бумагою и свежей краской. Коробка была теплой. Теплой и словно живой. Любе вдруг показалось: под свежим пахучим картоном она ощущает вибрацию. Словно там бьется живое здоровое сердце. Спокойное… Мощное… Оно пульсирует, бьется, вливает в ладошку энергию… Она течет по руке в тело, мягкими иглами колет прохладную кожу, вздымая все волоски, словно ты ─ древний зверь в теплой шкуре. Зверь вольный, могучий и дикий, вбирающий чуждые запахи...

─ Тридцать рублей.

Люба вздрогнула. Голос разбил непонятный транс, вернул к реальности. Все очень просто. Октябрь ─ не июль, уже холодно. Мерзнет нос, мерзнут ладошки. Коробочка рун хранилась у обогревателя, она нагрелась. В холодные руки ─ прогретый предмет. Вот тебе и контраст! Вот тебе и мурашки по коже! Все в норме…

─ Берешь?

─ Да, сейчас.

Люба знала, что делает глупость, что руны ей не нужны, но...

─ Но мне неловко вернуть их. Я слишком долго держала в руках этот странный набор. Продавщица… Она была просто уверена, что я куплю их… Мне так не хотелось ее подводить… Я дала ей надежду… На что?

-4-

Дома Люба засунула рунный набор в дальний ящик стола, чтобы мама его не нашла. Люба знала ─ Надежда Васильевна слова не скажет ей, но мысль, что мама решит, что она, Люба, будет гадать, заниматься такой ерундой, вызывала стыд. И еще дрожь во всем теле. Какую-то сладкую дрожь, незнакомую девочке. Словно бы в жизнь вдруг вошла необычная тайна. Запретная, в чем-то постыдная, и непонятно желанная.

Люба вдруг ощутила, что хочет кому-нибудь рассказать про покупку, но вряд ли решится на это. А еще… Еще она поняла, что, начав говорить о покупке, невольно впадет в страстно-приторный тон, каким Рита ей говорит про то, как «они с Генкой на лавочке…» Любу всегда «напрягали» не столько подробности Ритиных «изысков» в сфере любви, сколько сама манера подачи событий. Ну, обнял ее Генка… Ну, поцеловал… Тоже мне, катаклизм! Да Люба с Пашей еще в шестом классе ходили за ручку по улице. И обнимали друг друга. И даже пару раз целовались, для пробы. И что? Ничего. Это было не главным в их дружбе. Так, дань общепринятой моде. Люба не понимала подругу. Только сейчас до нее вдруг дошло, что тогда ощущала Ритуля. Это было смешно и нелепо. На смену сомнительным чувствам пришло раздражение, чуть ли не гнев.