" Святилище"

Глава 1 Часть 1

Глава 1 Часть 1

Это четвертая книга из серии "Запретный Мир". Если вы еще не читали первую, то ищите "Стажер" на странице автора, или кликайте по сылке в анотации.

— Идет! Идет!! — Колп заметался между разгорающимися кострами.

Рон и здоровяк Валу даже не взглянули в его сторону. Охотники, держа в руках по копью, с напряжением вглядывались в темнеющую стену Леса. На их лицах, то и дело освещаемых всполохами разгорающегося пламени, читалась сосредоточенная решимость.

«Эти не отступят!» — удовлетворенно отметил про себя Гунн-Терр. О смерти бывалый воин не думал — альварам не пристало занимать себя подобными мыслями накануне сражения. Каждый из них с детства знал, что рано или поздно настанет миг решительной битвы, когда потребуется проявить все свое мастерство, но даже это не гарантирует выживания. Как ни парадоксально, оно не было самоцелью. Можно уцелеть, просто уклонившись от боя, и в ряде случаев это вполне допустимо, если не идет вразрез с убеждениями воина. Ни один альвар не станет безрассудно кидаться на превосходящего числом противника только для демонстрации доблести. Степнякам, например, это могло бы показаться отвагой, но только не альварам. Они прекрасно понимали разницу между глупой бравадой и воинским искусством. Пасть на поле сражения, показав все, на что способен, — честь. Погибнуть, не сумев рассчитать силы в бессмысленной схватке, — равносильно трусливому бегству. Это несмываемый позор.

Единственное, о чем задумывался Гунн-Терр — безопасность Клео. Да и то, только до того момента, пока он сам способен держать в руках оружие. Когда судьбе будет угодно отпустить душу, разлучив ее с телом, альвар освобождался от любых клятв верности, как личных, так и своего народа в целом. Глупо заглядывать в будущее, в котором ты уже ничего не сможешь изменить.

Странный ритуал, в который втянул его подопечную старый отверженец, беспокоил Гунн-Терра едва ли не больше, чем приближающиеся орды лесных тварей. Происходило что-то недоступное пониманию альвара, ведь Клео вроде бы никуда не делась, как и остальные участники Круга, но даже слепому было ясно: они сейчас очень далеко отсюда. Чуть ли не впервые телохранитель дочери Верховного оказался в ситуации, когда не мог с уверенностью сказать, угрожает что-либо его подопечной, или нет. Гунн-Терр не заметил, как тяжело вздохнул — правду говорят, хуже неопределенности нет ничего.

От тягостных раздумий отвлек резкий, предупреждающий об опасности окрик. Первые твари уже показались между деревьями и успели пересечь зыбкую, колеблющуюся границу тени и света от костров. Их пламя не могло рассеять тьму до самых вершин исполинских деревьев, но и зеленоватого свечения Доминии хватало, чтобы заметить мелких проворных существ, снующих по ветвям. Казалось, Лес согнал сюда всю живность с ближайшей округи, желая стереть в порошок людишек, дерзнувших к нему обратиться. Еще не успело смолкнуть эхо от древнего боевого клича альваров, как поляна оказалась в плотном кольце окружения. Не стоило сомневаться, что любая пущенная наугад стрела нашла бы цель, но Гунн-Терр не привык действовать наобум. Одно из правил военного искусства его народа гласило: если врагов слишком много, каждая стрела становится золотой.

— Не атакуйте первыми! — послышался возглас Колпа, словно услышавшего мысли Гунн-Терра. — Тяните время. Скоро Лес начнет испытывать тех, кто составил Круг! Нельзя дать тварям добраться до них!! Рон, Валу! Медленно отступайте ближе к Шептуну, Ситу и девушке. Альвар, гляди поверх пламени от костров! Чую, твари полезут сверху, сбивай на подлете. Ни одна не должна прорваться в Круг, пока длится испытание! Все поняли свою задачу?

Принять или не принять чье-то командование в бою — каждый решает самостоятельно. Когда человек сражается в одиночку, он сам себе начальник, и никто не вправе распоряжаться его судьбой. Признать за боевым товарищем право командования — знак высшего доверия, которое только возможно среди воинов. Приказы для того и существуют, чтобы исполнять, не раздумывая, — от этого зависит исход сражения. Если оценивать каждое слово командира, прежде чем действовать, промедление погубит отряд. Гунн-Терр ничего не понимал в таинственном ритуале Круга, но остальные указания Колпа не противоречили правилам воинского искусства. Отступить от края поляны к ее центру, значит, сократить сектора обороны для каждого из бойцов. В случае с многократно превосходящими силами противника, это была лучшая тактика.

Охотники почти синхронно шагнули назад и, не опуская копий, стали медленно отступать. Альвар поднял вверх руку с зажатой в кулаке стрелой, показывая, что готов защищать поляну с воздуха. Расход стрел будет огромный, и работать следовало так, чтобы одним выстрелом поражать по две-три цели. Гунн-Терр пока не знал, на что способен противник, и в какой момент начнется штурм. Глазами бесчисленных тварей Лес будто вглядывался в приготовившихся к обороне людей, словно оценивал, насколько крепки духом защитники Круга. В действиях тварей просматривалась явная закономерность, и это не было похоже на поведение охотящихся зверей. В противном случае нападение произошло бы незамедлительно, и никто не позволил бы людям провести перегруппировку. Впрочем, пожелай противник атаковать всеми силами, это уже не сыграло бы никакой роли.

Стремительные тени метнулись с вершин деревьев, планируя прямо в центр Круга. Альвар заметил их даже раньше Колпа, и когда раздался предостерегающий крик Следопыта, Гунн-Терр уже натягивал тетиву. Ему раньше не приходилось видеть подобных тварей, похоже, умевших увеличивать дальность прыжка, растопыривая конечности. Кожистые складки на туловище помогали существам преодолевать значительные расстояния, не прилагая особенных усилий. Издали эти создания казались даже забавными, пока не приблизились достаточно, чтобы люди увидели длинные острые когти на лапах. Альвар сначала присел, выцеливая нападавших, а затем перекатился через плечо и вовсе улегся на спину в ногах у Клео. С новой позиции он посылал в воздух один метательный снаряд за другим, пробивая за раз по нескольку звериных тушек. Правило «золотой стрелы» требовалось выполнять неукоснительно.

Глава 1 Часть 2

Глава 1 Часть 2

Глаза... глаза... глаза... Они были кругом, и невозможно спрятаться от этих взглядов. Любопытствующих, ожидающих чего-то, временами сердитых и требовательных. Сейчас он чувствовал себя товаром на ярмарочной площади, который разглядывают сотни покупателей, оценивая, насколько хороша предложенная продавцом вещь.

Казалось, колеблющееся марево состояло только из чьих-то внимательных глаз. Некоторые исчезали, оставляя после себя черные провалы, но на их месте тут же возникали новые. Человек не понимал, где находится, тщетно пытался отыскать хоть что-то знакомое в этом странном месте. Кто-то пристально изучал его, рассматривая со всех сторон, будто ребенок, держащий в руках пойманную древесную многоножку. Где-то в глубине сознания шевельнулся страх. Обычно дети ловят безобидных многоножек не для того, чтобы причинить им вред, а чтобы полюбоваться многоцветным, быстро пульсирующим мерцанием их маленьких телец в темноте. Бывает, что случайно ломают, или даже отрывают ножки. Не потому, что злые или дурно воспитаны. Просто так получилось...

Человек не чувствовал себя пленником, но догадывался, что свободно перемещаться здесь не сможет. Дело даже не в отсутствии ощущения верха и низа, постепенно пришло понимание, что его просто так не отпустят. Человеку показалось, что он вновь может ощущать свое тело. Хотя нет. Только руки. Почему-то они были расставлены в стороны, как делает канатоходец, удерживающий равновесие на тонкой веревке, переброшенной через глубокую пропасть. Вот теперь ему уже по-настоящему стало страшно. Он постарался пошевелить пальцами, но руки не слушались. Неожиданно пришла мысль, что сейчас это очень важно. Он повторил попытку и в кончиках пальцев наконец уловил едва заметное покалывание. В следующее мгновение человек почувствовал, что его с двух сторон крепко держат за кисти рук.

— Шепту-ун! Шепту-ун! — откуда-то издалека донесся до него слабый мальчишеский голос. Он показался ему смутно знакомым, но как ни пытался вспомнить, кому тот принадлежит, не мог. — Шепту-ун! — Уже слева от него вторил другой, на этот раз голос принадлежал девушке. В нем была тревога, смешанная пополам со страхом и отчаянием.

Человек дернулся. Завертел головой. Тело пробила крупная дрожь. В легких не хватало воздуха. Он ощутил укол чудовищной иглы в темя, пронзивший все тело до самого паха. У него вырвался глухой стон, кулаки сжались, но за болью уже накатывала пьянящая радостная легкость понимания.

— Круг! — Шептун, рванувшись что было сил, наконец вынырнул из глухого омута разбрасывая липкие ошметки окутавшей его трясины.

Он все вспомнил.

— Я здесь, — сказал он, отметив про себя, что голос прозвучал чисто, без уже давно ставшего привычным старческого клокотания в горле. — Я тут, с вами. — В подтверждении своих слов Шептун несколько раз ободряюще сжал ладони. Ответ не заставил себя ждать. Он не услышал, а скорее почувствовал радостный вздох облегчения.

— Шептун, — двойным эхом отозвались в его мозгу голоса друзей. — Наконец, ты вернулся...

«Что дальше?» — Шептун задумался. До этого ему один раз довелось принять участие в создание Большого Круга. Но тот был не чета нынешнему. Тогда собралась едва ли не дюжина сильнейших шептунов Прилесья. Готовились долго и тщательно. Подготовка к ритуалу заняла три дня. Лесу поднесли необходимые угощения, потом долго ходили, выбирая лучшее место для церемонии. Нараспев читали положенные слова...

Шептун помнил тот ледяной холод, пронзивший все его естество, когда Лес наконец откликнулся на их Зов. Они только крепче взялись за руки, чтобы, не дай Ушедшие, не разорвать Круг. Тогда это продлилось всего одно мгновение, во всяком случае, ему так показалось. Потом шептуны всю ночь сидели у костра, его жаром вытапливая, казалось, струившийся по костям холод, и каждый рассказывал, что ему ответил Лес. У каждого было свое видение, и старики пытались их сопоставить, чтобы правильнее интерпретировать Его ответ. Шептуну сказать было нечего. Кроме холода, он ничего не почувствовал и не увидел. Все только молча покивали понимающе — мол, помог удержать Круг, и на том спасибо.

Сейчас все было по-другому. Совсем по-другому. Холод сочился медленно, словно сгущаясь вокруг него. Обладая бесконечным запасом терпения, таинственное нечто ожидало от него каких-то действий, поступков. Любых. Ему было интересно наблюдать, только и всего.

«Ну, вот и свиделись», — мысленно вырвалось у Шептуна. Он долго ждал этого момента. Тысячи раз проговаривал про себя, думал, что скажет или сделает, когда вот так с глазу на глаз встретится с Ним. Больше всего Шептун боялся испугаться, выдать свое бессилие перед поистине исполинской мощью, которой несомненно обладал Лес. Но сейчас он не испытывал ни страха, ни ненависти к Нему. Пожалуй, только интерес. Шептуна вдруг охватил настоящий озноб. По всему выходило, что интерес был взаимный.

Глаза вокруг него на мгновение замерли, а затем снова пришли в движение. Теперь в их хаотическом мерцании прослеживалась определенная закономерность, пространство вокруг начало расширяться, увеличиваясь в размерах. Впереди серое марево бледнело, словно истончаясь и расползаясь в стороны. Через мгновенье перед Шептуном образовалась узкая, почти невидимая тропинка. Это было похоже на приглашение. Лес недвусмысленно предлагал ему пройти. «Ловушка? — Шептун с сомнением покачал головой. Чтобы уничтожить всех их, Лесу необязательно устраивать такие представления. — Однако...». Он все еще колебался.

— Сит, Клео, — Шептун мысленно обратился к друзьям. — Держите меня за руки крепко. Чтобы ни произошло, не разжимайте рук!

Глава 1 Часть 3

Глава 1 Часть 3

Удар. Замах. Удар. Это как ритм сердца. Если оно остановится, то и жизнь прекратится. Не только твоя жизнь. Этого нельзя допустить. Замах. Удар. Поворот. Дубина кажется неподъемной. Пальцы скользят по древу, пропитанному кровью врагов. Боль от бесчисленных порезов и укусов сидит глубоко в теле, как голодный пес, готовый сорваться с цепи. Боль, конечно, выйдет на поверхность, она всегда рано или поздно приходит, но только тогда, когда он, Гунн-Терр, ей это позволит. Мир сузился до размеров усыпанной трупами поляны. Удар дубиной. Замах. Снова удар. Нельзя останавливаться. Удар. Замах. Сердце гулко гонит по венам кровь. Ду-ду-ду — пульсирует в висках.

Что-то сильно ударило в спину. Гунн-Терр непроизвольно сделал несколько шагов вперед, чтобы не упасть. Спину обожгла резкая боль. Пробив толстую куртку из бычьей кожи, когти твари вонзились в тело. Сбросить ее со спины никак не удавалось. Для этого необходимо хоть на мгновение опустить дубину, но крылатые порождения Леса пикировали с разных сторон, ни на секунду не давая передышки. Замах. Удар. Кувырок. Гунн-Терр перекатился через голову. Хруст костей вцепившейся в спину твари зазвучал праздничной мелодией.

По тому, как предательски задрожали ноги, когда поднимался с земли, альвар понял, что силы на пределе. Еще немного, и отяжелевшая дубина не успеет встретить очередную тварь в полете, или в ответственный момент предательски сведет судорогой руки. Тогда сонмы существ просто собьют с ног в кровавую жижу, что жадно хлюпает под сапогами, и тогда он уже не встанет. «Последний бой? — мелькнуло в голове. — Отлично. Тогда пусть Лес надолго запомнит этот день!».

До хруста стиснув зубы, альвар с удвоенной силой принялся крушить наседающего врага. Отбив в сторону еще одну, неясно какую уже по счету, тварь, планирующую внутрь Круга, Гунн-Терр привычным движением отвел в сторону окровавленную дубину для нового замаха. Дорабатывая корпусом, альвар отправил оружие навстречу новой жертве, но на этот раз деревяшка встретила пустоту. Внутрь Круга больше никто не прыгал. Ветви вздрагивали, была заметна возня на вершинах деревьев — твари еще оставались там, но расставаться с жизнью отчего-то не спешили.

Еще не веря, что все уже кончилось, Гунн-Терр опустил дубину и встретился с таким же удивленным взглядом Валу. Разгоряченный боем охотник растерянно крутил головой по сторонам, не зная, что делать дальше. Рон, пошатываясь, приблизился к только что убитому им крупному зверю. Выдернул копье из агонизирующей туши, привычным движением вскинул оружие над головой и замер, ожидая новой атаки.

Альвар огляделся. Трупов поверженных тварей скопилось столько, что вокруг места их последней обороны образовалось подобие барьера, который серьезно замедлил нападавших. Над поляной висел тошнотворный запах сожженной плоти. Запаленные охотниками костры сделали свое дело. В них нашли свое последнее пристанище многие твари.

Гунн-Терр поискал глазами Колпа. Следопыт сидел на земле, руками сжимая за горло крылана. Тварь была давно мертва, но Колп видимо это еще не осознал.

— Ты как? — хрипло спросил его альвар. Сухое горло резало при каждом слове. Видно, он громко кричал во время схватки. А скорее рычал. — Похоже, твари нас испугались, — он кивнул головой на кроны деревьев. — Уходят.

— Испугались, — Колп, наконец, отбросил от себя мертвого крылана и, крякнув от боли, поднялся с земли. Что-то в его тоне не понравилось альвару. — Но не нас.

Гунн-Терр непонимающе взглянул на охотников. Рон опустил копье и что-то равнодушно чертил наконечником по земле. Валу, сидящий на земле, бурча себе под нос, рылся в своем заплечном мешке.

— Вот! — Здоровяк вытащил из сумки бурдюк и, протянув руку Гунн-Терру, сказал: — Помоги подняться, нога совсем не слушается.

Альвар рывком поднял Валу. Его обуяла тревога. Он не понимал, что происходит, но гордость не позволяла лезть с расспросами.

— Мой папаша умный был человек, — сказал Валу, зубами откупоривая бурдюк. — Всегда, говорил: держи вино на черный день, — Валу замолчал. Слышно было, как с бульканьем содержимое бурдюка переливается ему прямо в желудок. Наконец, с видимым усилием Валу оторвался от горлышка, отер губы рукавом и протянул бурдюк альвару. — Жаль у меня детей нет, — в голосе Валу послышалась тоска. Гунн-Терр с удивлением взглянул на него. Сейчас в Валу трудно было узнать того неунывающего весельчака и балагура, которым он всегда казался. — Ну, понятное дело, есть где-нибудь, но вот так, чтобы как мой отец мне, мудрости разные передать, такого вот нету.

Гунн-Терр молча отхлебнул жидкость, которую с большой натяжкой можно было назвать вином, но сейчас она показалась ему лучше старого Лаврейского.

— У нас проблема? — спокойно спросил он, передавая бурдюк Рону.

— Ты не слышишь? — Рон странно посмотрел на него, потом спохватился. — Прости. Я уже и позабыл, что ты рожден за Быстрой Водой. Стинхи идут сюда.

Гунн-Терр прислушался. Краем сознания он и раньше отметил этот звук, будто кто-то массивный пробирался через сухой кустарник. Но в пылу боя не обратил внимания. Сейчас же звук усилился. Альвар похолодел. Это был не кустарник — где-то вдалеке хрустели падающие деревья. Что за создания прокладывали себе дорогу сквозь непроходимую чащу?

— Надо уходить, — он думал, что слова прозвучат ровно, но голос дрогнул.

— Посмотри, — вместо ответа Рон указал рукой поверх деревьев там, где они темнеющей линией смыкались с небосклоном. Альвар не сразу, но увидел легкое дрожание крон. Сейчас он ощутил и вибрацию земли под ногами.