"В одиночку до конца. Месть"

Пролог

Адам - зверь и убийца! Каждый раз, представляя встречу с ним, мне казалось, что все будет совсем иначе. Думала, не сдержусь. Молча вгоню ему пулю в лоб, стоит только приблизиться.

Именно поэтому, все это время, я откладывала его поиски на потом. А в итоге, случайно поднятый взгляд и хорошо знакомый профиль, гвоздем засевший в моем сознании, выворачивает меня наизнанку.

С виду я спокойна! Но эмоции толпы и шикарный бит заставляет ритмично стучать пальцами по гладкой поверхности барной стойки, за которой я сижу. Не люблю впускать в себя этот настрой, но здесь, в ночном клубе, битком набитом людьми, от него никуда не деться. Разгорячённая молодёжь просто пылает хорошим настроением, похотью и жаждой секса.

Моего терпения хватает буквально на пять минут, прежде чем я забываю о том, по чью душу сюда пришла. Сжав руку в кулак, выставляю указательный и большой палец, целясь в блондинистую голову и делаю фальшь выстрел, тем самым давая ублюдку маленькую отсрочку.

Одним глотком выпиваю лазурный шот с синим пламенем и сползаю с высокого стула. Отдергивая подол короткого платья, тут же ловлю на себе пару похотливых взглядов. Бесят! Но я все равно улыбаюсь и подмигиваю одному из глазеющих на меня парней.

Толпу обхожу стороной, не спеша продвигаясь к металлической лестнице. Поднимаюсь на второй этаж и уже через секунду останавливаюсь у нужного мне столика.

«Что я здесь делаю?» Я одна! Совершенно не подготовленная. Без помощи, прикрытия или поддержки... Но, черт его дери... Я буду последней дурой если упущу этот шанс!

— Не против... если я составлю компанию? – произношу, обворожительно улыбаясь. Стараюсь, чтобы голос звучал весело и с легкой игривостью. Выпитый шот и эмоции толпы хорошо мне в этом помогают.

Оторванный от работы, Адам медленно поднимает голову и смотрит на меня.

Поначалу, взгляд у него странный, какой-то... потерянный? Словно своим приходом я выдернула его из другой реальности, в которой с ним что-то случилось. Что-то плохое или запоминающееся. На миг мне даже кажется, что он вполне нормальный человек и, если бы не моя уверенность в обратном, я бы даже поверила в это.

Лизнув по мне пустым взглядом, он вновь безучастно втыкается в ноутбук и я не в силах сдержать внутреннюю усмешку:

"Ну что ж... Поиграем?" — гремит она на одной волне с музыкой.

— Буду считать, что нет! — хмыкаю, пожимая плечами и нагло плюхаюсь на кожаный диван к нему.

Устраиваюсь поудобнее, словно случайно задевая мощное бедро своей коленкой. Подол платья ползет вверх и я, наконец, ловлю его взгляд на своих стройных ножках.

— Чем занимаешься? — как ни в чем не бывало задаю вопрос, проводя кончиком языка по верхней губе. Откидываю длинные белые пряди и провожу пальцами по кромке глубокого выреза декольте.

Да, блондинчику нравится не самый умный типаж женщин. Изначально, эту роль я готовила именно для него и, с каждым разом, она выходит у меня все лучше. Мне даже становится интересно... поведётся ли Зверь на такую?

Поворачиваюсь к нему, опираясь локтем на спинку дивана, второй беспрепятственно выхватываю лист из его руки. Ничего интересного, обычный отчет о доходах, судя по всему данного клуба. В принципе, как и на экране ноута. Суммы с кучей нулей, но тут нечему удивляться!

От него никакой реакции и я продолжаю.

"Ну должно же его хоть что-то задеть!"

— Уу... работа! Это же так скучно! – хнычу, поджав густо накрашенные алой помадой губы. Свободной рукой касаюсь его плеча. Пробегаюсь пальчиками по краю воротника и невинно стреляю глазками, когда он тянется за листом, а я не позволяю его забрать.

— Не-а... — звонко щелкаю язычком и отвожу руку назад, тем самым прижимаясь к его каменной груди сильнее. — Может лучше угостишь даму коктейлем? Обещаю, со мной будет веселей!

Не успеваю закончить фразу, как мужчина рывком притягивает меня к себе, позволяя заглянуть в недовольно сузившиеся глаза.

Невольно приоткрываю губы, когда их обдает горячим выдохом с легким шлейфом дорогого спиртного и кофе, а я могу думать лишь о том, что впервые за долгий срок не могу прочитать чужих эмоций.

Вместо них там глухая бетонная стена.

Собственное непонимание вызывает во мне дрожь и чувство страха. Но эти чувства тут же сменяет ярость, стоит только массивной ладони сползти по моей спине. Невольно напрягаюсь, когда он с силой сжимает мою ягодицу.

— Эй, зачем так торопиться? — томно выдыхаю, желая исправить ситуацию. Прикрываю глаза, иначе просто не смогу скрыть свою неприязнь, а он должен думать, что мне это нравится. — Может для начала хотя бы познакомимся?

Из-под ресниц наблюдаю, как в его глазах полыхают голубые огоньки, почти как в том шоте, название которого я даже не запомнила. Это длится буквально секунду и на его лице вновь надменно-равнодушное выражение.

— Шла бы ты... дальше, — шепчет едва касаясь моей щеки и выхватывает проклятый лист. — Меня не интересуют маленькие шлюхи!

"Дерьмо!" — с трудом скрываю разочарование. — "Неужели я переиграла?"

Выпучив на него глаза экспрессивно возмущаюсь:

— Ты что, реально только что назвал меня ш... шлюхой?

Кривлю губы, недовольно сузив глаза и намеренно выставляя обиду на показ. Дергаюсь в его руках, но Адам не отпускает. Наоборот, неожиданно оживляется. Вновь приблизившись ко мне, делает глубокий вдох, раздувая трепещущие ноздри, словно реальный зверь, почуявший след желанной добычи. Блаженно прикрывает глаза, а я настолько этим шокирована, что даже не успеваю как следует оценить обстановку и сообразить, что нужно бежать.

"Нет! Походу я всё же переоценила свои возможности."

Что есть силы дергаюсь в сторону, но властная рука перехватывает затылок и неизбежный поцелуй обрушивается на мой рот.

Сердце подпрыгивает к горлу, заставляя сопротивляться. Ладонями упираюсь в широкие плечи. Пытаюсь вывернуться. Мычу. До скрежета зубов сжимаю губы, избегая нежеланное проникновение. Грубый захват на щеках. Пальцы впиваются в скулы, срывая мой болезненный стон. С ужасом осознаю, что он добьётся своего, заставит ответить на поцелуй. Взвизгиваю, когда боль становится невыносимой, тем самым позволяя ему сделать один единственный толчок языка в мой рот, после чего я с отвращением вгрызаюсь в его губу.

1. Глава. Реальность или навязанная ложь...

За пол года до событий в прологе!
 

— Каждый день мне снится один и тот же сон: “Я лежу на полу, придавленная тяжелым телом, и смотрю в глаза умирающего мужа. Вижу, как из него уходит жизнь, как он шевелит губами, захлёбываясь собственной кровью. Пытается мне что-то сказать. Тянет ко мне окровавленную руку. Он недалеко, буквально в двух метрах от меня, но нам не хватает каких-то грёбаных пары дюймов, чтобы коснуться друг друга...

Его глаза мутнеют, из горла вырываются булькающие хрипы, последний предсмертный выдох со струйкой крови... А мне хочется умереть вместе с ним… Хочется кричать, чтобы он не бросал меня… Не оставлял один на один с этими ублюдками. Но я не могу произнести и слова. Мои ресурсы истощены, сил просто не осталось.

Они уже не держат меня...  Пока один усердно... выполняет свою работу, двое других подзадоривают его. Торопят. Им невмоготу… Невтерпёж… Хочется скорей занять его место.

Я слышу, как они шутят над тем, что хорошо воспитали меня за три часа, и что я теперь послушная девочка. Лежу смирно и не брыкаюсь.

Капли чужого пота ударяют по окровавленному лицу и скатываются, оставляя после себя огненные дорожки. А мне уже плевать, я лишь хочу попрощаться с любимым. Из последних сил сгребаю лопатки для рывка и пальцами тянусь к уже безжизненной руке... 

— Вернись! – шепчу, не в силах даже заплакать.

Грубые пальцы вжимаются в скулы, отрывая от мутных глаз мужа, и я встречаюсь взглядом со своим кошмаром. Слышу его грубый, прерывистый от усердия голос:

— Эй, птенчик, будь добра, не отвлекайся! С ним ты встретишься на том свете, но немного позже..."

— После этих слов я всегда просыпаюсь. Вся в поту, слезах, физически ощущая боль и страдания…

— Мисс Эванс, – мягкий мужской голос вырывает меня из воспоминаний о ночном кошмаре. Вздрагиваю, поднимаю мутный взгляд на сидящего напротив меня мужчину и он продолжает:

— У меня только один вопрос… Скажите, это преследующий Вас кошмар или реальное событие?

— Возможно, это реальность, которую я не могу вспомнить. А может… навязанная ложь, которую с недавних пор мне все твердят. Именно поэтому мне жизненно необходимо восстановить воспоминания о том дне!!!

— Хм… – задумавшись мужчина смотрит поверх моей головы. Сложив руки домиком, касается указательными пальцами губ. — Мисс Эванс… Кхм... можно просто, Сара? – спрашивает, на что я молча киваю, ощущая исходящую от него волну сомнений и жду, когда он перейдет к делу.

— Сара, память безумно сложный механизм и при большом желании мы конечно можем попробовать изъять нужную Вам информацию. Вот только, я не понимаю… зачем Вам это? Если всё, что вы рассказываете - реальное событие, то Ваш мозг любезно предоставил Вам возможность забыть весь пережитый ужас! – безэмоционально чеканит он.

— Из Вашего сна у меня складывается впечатление, что Вас мучает чувство вины об упущенной возможности попрощаться?! Так для чего вам нужны эти воспоминания? Ведь они ничего не изменят и не вернут Вам мужа!

— Нет! С этой мыслью я уже давно свыклась. Меня мучает другое, – я уверенно смотрю перед собой, никак не выдавая вскипающих чувств. И, конечно, выкладываю ему самую кроху информации и своих желаний. — За смерть Криса уже через месяц посадили трех мужчин. Они дали признательные показания, а я уверена, что они сфабрикованы и что за решеткой сидят не те, — поднимаю на собеседника тяжелый взгляд.

В ощущениях ничего не изменилось.

– Я хочу вспомнить, потому что сомневаюсь, что мой муж мог так легко сдаться на волю каких-то мелких грабителей...

— Вы думаете, что Ваш муж еще жив?

— Нет! – отрицательно качаю головой. — Он бы... не оставил меня одну! – нервно тереблю длинную цепочку, на ней единственное, что мне вернули после похорон мужа. Обручальное кольцо с гравировкой — "Предназначены судьбой".

Опускаю глаза, стараясь избежать слишком пристального зрительного контакта, понимая, что этот человек мне ничем не поможет.

— Тогда в чем дело, Сара?

— Я… – тяжело вздохнув, прикрываю разочарованно глаза. — Простите мистер Грин! Я совершила ошибку, придя сюда, – поднявшись с кресла, направляюсь в сторону выхода. 

— Сара, не делайте поспешных выводов...

Открыв дверь, на миг застыла в нерешительности. Доказывать свою правоту человеку, который слишком ярко сомневается в моих словах, унизительно. Но меня тормозит последняя надежда на его помощь.

1.2.

— Такое не лечат за один сеанс… – заканчивает он.

После его «не лечат» у меня окончательно отпадает желание слушать. Спешно прикрываю дверь, отделяя себя от ещё одного человека решившего, что я больна.

В голове набатом пульсирует кровь, заглушая громкие слова психоаналитика. Еще чуть и этот стук перерастёт в белый шум. Ненавижу его!

Может я и вправду больна, но убедиться в этом я хочу сама, а не со слов каких-то там профессионалов.

Быстрым шагом иду по коридору, стараюсь избегать с интересом обращенные на меня взгляды. Они просачиваются под самые ребра, колют в районе легких. От них всегда перехватывает дыхание. Хочется скрыться, стать невидимой. Чтобы никто не наблюдал мою боль. И я стараюсь от них абстрагироваться.

Руки трясутся, но я упрямо роюсь в сумке, не сбавляя шаг. Из-за долгих поисков меня накрывает паника.

"Ну где же они? Я не могла их забыть…"

Белые стены давят, а стерильная чистота заставляет торопиться. Я уже пролетаю мимо стойки регистрации, когда меня окликает тонкий женский голос:

— Мисс Эванс? Мисс Эванс!

— Да? – услышав не с первого раза, взволнованно оборачиваюсь. Озираюсь по сторонам.

Встретившись быстрым взглядом с миловидной девушкой–регистратором лет двадцати, тут же избегаю зрительного контакта и никак не могу понять, что ей от меня надо.

Её пухлые ненатуральные губы расплываются в любезной улыбке. Заметив мою растерянность, девушка поясняет:

— Мисс Эванс, не смотря на то, что сеанс не закончен, его необходимо оплатить. Простите, но таковы правила.

Её голос звучит размеренно и успокаивающе. Глаза выражают понимание, а мне от этого становится только хуже. Мне кажется, что у меня на лбу большими красными буквами горят слова – побитая жизнью!

— Твою мать! – смущённо тру пальцами вспотевший лоб. Катастрофически не хватает воздуха и каждое слово дается с трудом. — Простите! Совсем забыла…

Извиняясь, возвращаюсь к стойке. Не глядя, выкладываю несколько шелестящих купюр из кошелька и тороплюсь покинуть душное здание. Белые стены слишком сильно напоминают больничные, а в них мне сейчас оказаться хочется меньше всего. Хватит! Проходили! Знаем!

— Мисс Эванс, здесь слишком много … – кричит взволнованная девушка, когда я уже подхожу к двери.

Игнорирую стук её каблуков, наконец пересекая порог данного заведения.

"Много? Что такое много, когда деньги ничего в этой жизни не стоят!"

Покинув трехэтажное здание, направляюсь в сторону центрального парка. Здесь недалеко, пешком метров триста и я скроюсь от любопытных глаз зевак. Не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии.

Иду, низко опустив голову. Рукой тщетно шарю по сумке в поисках необходимого мне лекарства. В ушах уже вовсю фонит и я в любую секунду ожидаю звуковую галлюцинацию.

Нервы сдают. Ещё чуть и начнётся очередной припадок. Не хочу вновь оказаться в больнице. Лицезреть лица бездушных врачей, которые пичкают меня всякой дрянью, от которой становится только хуже, а потом в один голос утверждают, что я душевнобольная и схожу с ума от этого, а вовсе не от их лечения. "Уроды!" А самое главное… не хочу погружаться в беспамятство. Это пугает меня больше всего. Он всегда там! Ждет момента моей слабости...

Найдя ближайшее укромное место в тени большого дуба, падаю на колени. Выворачивая сумку на изнанку, вытряхиваю всё в аккуратно стриженый газон, перебирая содержимое немеющими руками.

— Твою мать, – сдавленно смеюсь в голос. Меня практически накрывает облегчением.

Схватив белый пузырек с иностранной надписью, с трудом откручиваю крышку и высыпаю маленькие красные капсулы на ладонь. Руки трясутся и я отчаянно пытаюсь поймать крошечную таблетку непослушными пальцами, попутно рассыпая остальные.

Внутри, что-то привычно противится этому. Сквозь звонкую рябь в ушах, я уже начинаю слышать мольбы, — Не делай этого! — но на бредовые речи не ведусь.

— Нет! – глухо шепчу и не понимаю, себе ли я это говорю?!

Проглотив спасительную капсулу, обессиленно облокачиваюсь спиной на ствол могучего дерева и прикрываю глаза.

Эйфория спокойствия накрывает уже через пару минут. Звуки, ещё недавно режущие по ушам, постепенно затихают и я проваливаюсь в бездну. В минутную пустоту. Нужно немного времени прийти в себя. Если бы меня сейчас кто-то увидел, точно принял бы за наркоманку. Но это не так, хотя я и сама иногда начинаю в этом сомневаться.

— Идиотка! И о чем я только думала? – истерично смеюсь собственным мыслям, прикрывая ладонью глаза.

Не знаю, что мной руководило, когда я приперлась к очередному психоаналитику. Чего я хотела этим добиться? Что хотела сказать? Что хочу выяснить, реальны ли те ублюдки, сломавшие мою жизнь? И если да, то найти их и прирезать… как они моего мужа. Не знаю, на что я рассчитывала? Возможно на понимание, или на своё право конфиденциальности. А может, просто надеялась, что поделись я своей болью хоть с кем-то другим сумею, хотя бы на время, отпустить ситуацию. Скинуть тяжкий груз пережитой боли и вздохнуть полной грудью. Но понимания нет! Все это я уже проходила и все как один, твердят мне о каких-то лечениях. Помогать мне решился только Макс. Да, Макс профессионал своего дела, но, даже с ним, сеанс гипноза заканчился столкновением с каким-то непонятным блоком в моей голове, не позволяющим работать с подсознанием.

2. Глава. Как жаль, что наше счастье не продлилось «вечно»!

После того, что произошло, нутро опустело. Боль откатила на задний план, накрывая чувством апатии. Это редкий случай. Глупое недоразумение, из-за которого я сейчас не могу ни чувствовать, ни думать. Собравшись с силами, с трудом приподнимаюсь на колени, вновь пачкая светлые джинсы в зелёный цвет. Неторопливо собираю свои вещи, рассыпанные капсулы и, пошатываясь, направляюсь на выход из парка.

До машины идти два квартала. За это время меня окончательно отпускает после мощной дозы успокоительного и я полностью возвращаюсь в реальность.

"Необходимо позвонить Хью. Где он, черт его дери, пропал?"

Выудив из кармана джинсов плоский смартфон, набираю номер единственного друга и вновь слышу приевшиеся слова:

— Абонент не доступен или находится в не зоны действия сети.

— Блд!

Таблеток осталось мизер, а Хью, как назло пропал. Думать о том, что будет, когда они закончатся, пока не имеет смысла.

Нажимаю на кнопку сигнализации и слежу, как моя красная Тойота (последний подарок мужа), приветливо моргает мне фарами. 

— Привет, малышка, – открываю дверь и сажусь за руль.

На автомате бросаю сумку на пассажирское сиденье, пристегиваюсь, вставляю ключ в замок зажигания, проворачивая его. Провожу руками по кожаному рулю, делаю несколько глубоких вдохов и возвращаю своему лицу счастливый вид. О моем горе знают немногие и я хочу, чтобы так и осталось.

Предварительно убедившись в безопасности маневра, уверенно трогаюсь с места и вклиниваюсь в поток машин. Все куда-то спешат, сигналят нерадивым водителям, уверенно обгоняют, а мне спешить некуда. 

Медленно двигаюсь по знакомым улицам Денвера. Еще за первый год я изучила его вдоль и поперек. Знаю каждую улицу, высотку, многочисленные исторические и культурные достопримечательности, музеи, магазины, театры и многое другое…

Раньше меня манила мечта сбежать из родного маленького города, где каждый друг друга знает и невозможно ничего утаить. И после нашего тесного муравейника, Денвер сразу очаровал меня. Он оказался городом с живописными пейзажами, небоскребами и яркими ночными огнями, дарующими чувство свободы и вдохновения. Здесь всегда многолюдно и в разгар рабочего дня, и ночью, когда центр освещают неоновые вывески и наступает пора веселья. 

Сделав мне предложение, Крис осчастливил меня дважды. Он пообещал мне свою вечную любовь и перевез меня в свой родной город. С этим городом меня связывают воспоминания о двух счастливых годах, проведенных в объятиях любимого мужчины. Как жаль, что наше счастье не продлилось «вечно»!

Я хотела бы, чтобы хотя бы один мой сон был связан с теми счастливыми днями. Именно поэтому каждый день приезжаю в центр и блуждаю по нашим местам. Вспоминаю нашу жизнь, но это не помогает.

После смерти Криса, этот город утратил свое обаяние, стал безликим и больше не внушает мне былого восторга. Мне начинает не хватать просторов «Нашей земли», дома, полного родных и моих малышей. Одиночество съедает меня изнутри. Заставляет сходить с ума. Но я не могу позволить себе вернуться домой, пока не расплету эту паутину и не выполню данное на могиле мужа обещание!

Пересекаю Делавер и Вест 13-авеню, выезжаю на бульвар Спир, двигаясь на юг в сторону дома. По пути заезжаю в супермаркет, покупаю необходимые для поддержания жизненных сил продукты. Вкус к хорошей еде давно утрачен. Не испытываю каких-то предпочтений и ем только — потому что надо.

Останавливаюсь у стоп-линии на красном сигнале светофора. Смотрюсь в зеркало заднего вида, под глазами вытирая слегка потекшую тушь. Моё внимание привлекают призывно посвистывающие парни из стоящей рядом машины и я игриво им подмигиваю, за что, тут же ловлю восторженные крики и предложения познакомиться.

Похотливые сосунки опаляют горячими взглядами. Ненавижу эти ощущения, но ничего не могу поделать. Глаза людей говорят правдивее слов.

Как только загорается зеленый, тут же трогаюсь с места. Во мне не осталось и следа той неуверенной и разбитой женщины. Я красива, юнна, немного худощава, но даже это не портит меня. Вот только внутренний огонь во мне угас и все видимые эмоции всего лишь необходимые мне маски.

Припарковавшись у дома, уверенно встречаю взгляды соседей. Приятная пожилая пара, так и не высунула свой нос из дома, когда три часа подряд трое ублюдков издевались надо мной и моим мужем. Ни один из окружающих нас "людей" не пришёл на помощь, не вызвал полицию. Все испугались, попрятались по своим норкам и зарыли свои, обычно любопытные хоботки, глубоко в зад, когда были так нужны.

Ненавижу их! Но скрываю свою боль под очередной маской. Широко улыбаюсь, приветствуя соседей:

— Добрый вечер Айда, Патрик! Как ваши дела? Как внуки? – с интересом и заботой в голосе задаю привычные вопросы. Терпеливо слушаю щебетание старушки и жалобы ее мужа.

— Сара, милочка! Совсем забыла… — окликает меня женщина, когда я уже намереваюсь направиться в дом. — Тут к тебе сегодня гость приходил. Такой, темноволосый, красивый... С полчаса трезвонил в звонок, нервничал. Вот, возьми! Он тебе карточку оставил, когда я вышла сказать, что тебя нет. Очень просил перезвонить.

"Ну конечно, такое они пропустить не могли", – неожиданно мысленно ехидничаю, но тут же отсекаю себя.

Подойдя к низкому белому забору, вдоль которого выстроился ряд кустовых роз, забираю визитку с тихим, — Спасибо, — и уверенной походкой иду к двери, на прощание помахав соседям ручкой.

"А он то, что здесь забыл?"

____________

Доброго времени суток, дорогие читатели))

Спасибо, что Вы со мной!❤️❤️❤️

Не забывайте радовать автора внимание  звездочками и обратной связью!)

2.2.

На панели набираю код для снятия сигнализации. И, лишь закрыв за спиной дверь, позволяю себе расслабиться. Выдохнуть, опустошить себя, чтобы вновь не погрузиться в печаль и отчаяние.

Проверяю, включающуюся автоматически сигнализацию, закрываю дверь ещё на пару обычных замков для большего спокойствия. Жизнь научила – что за свою безопасность надо отвечать самой. Нельзя отдаваться случаю и надеяться на лучшее: "Дай Бог, обойдёт стороной!" Нет! Не обойдет! Уже не обошло… Рубануло так, что до сих пор не могу отойти. Теперь, Я, Творец своей судьбы, Хранитель своей жизни и Вершитель правосудия в одном лице.

На полке в прихожей оставляю ключи от машины. Сбросив туфли, на полу разминаю затекшие пальцы и, параллельно, достаю смартфон из оставленной там же сумочки. На экране высвечивается пропущенный от Сэма. Решаю перезвонить, когда буду готова к разговору. Подхватив пакет с продуктами, направляюсь на кухню.

Наш дом встречает меня светом с датчиками движения, автоматически включаясь и издавая лёгкий писк, стоит только войти в любое помещение.

Оставляю продукты на кухонном острове, откладывая разбор на потом. Все равно, пропадать нечему. Все, без исключения, пища быстрого приготовления.

Услышав тихое радостное поскуливание, невольно улыбаюсь и, первым делом, наполняю миски для своей любимицы. Единственного живого существа, ожидающего меня здесь.

— Мэра… – выкрикиваю имя, тем самым давая разрешение на передвижение по дому.

С громким клацаньем когтей на кухню тут же врывается моя черная бестия. Останавливается передо мной, слегка склонившись в ожидании долгожданной ласки. От переполняющей ее радости Мэра поскуливает, заискивающе смотрит мне в глаза, повиливая подрезанным хвостом.

Незадолго до случившегося, Крис подарил нам с Эммой щенка добермана, чтобы мы не скучали в его отсутствие. Она должна была стать нашим веселым спутником, а в итоге стала грозным защитником. Хорошо натренированная, чётко выполняющая каждую команду и терпеливо ожидающая момента, когда я буду готова пойти на контакт. Иногда мне кажется, что я вижу в ее больших черных глазах понимание пережитой мной боли. Мэра стала единственным свидетелем случившегося в тот день и она сохранила воспоминание о нем за меня. Как жаль, что собаки не умеют говорить. Может, хотя бы, она рассказала мне правду.

— Кушать, – киваю головой в сторону миски и легонько касаюсь рукой её головы. Я обязательно восполню ее потребность во внимании, но немного позже.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж с желанием переодеться и заскочить по-быстрому в душ. Смыть липкое чувство, оставшееся после жалостливых взглядов и испытанного ужаса.

У нас большой дом. Прихожая, зал, уютная кухня, совмещенная со столовой, три ванных комнаты, большой подвал, оборудованный под спортзал, две гостевых спальни, пустующая детская, наша спальня и… место, где я пропадаю ночами – кабинет мужа. Мы с заботой и любовью создавали каждый уголок, каждую стену и каждую деталь. А теперь, все, что меня окружает не имеет никакого смысла.

Переступаю порог спальни, по привычке целую два пальца и прикладываю к фотографии мужа.

— Привет, милый! Я соскучилась! А ты? – не жду ответа, просто смотрю в светло-карие глаза в надежде, что он меня слышит.

Любимые черты больше не приносят боль, от которой хочется лить слёзы. Только легкое чувство одиночества и тоски. Я отпустила! Но, все равно, продолжаю скучать по его глазам, обжигающим золотом, по сильным заботливым рукам, по голосу, такому родному, трепетному – «Моя малышка». Я не любила, когда он меня так называл, а сейчас бы все отдала, чтобы хоть раз это услышать, хотя бы во сне, но даже это у меня отобрали.

— Сара, ты чего там застыла? – неуверенно поворачиваюсь в сторону тихого вибрирующего голоса. Сомневаюсь в его реальности. — Маленькая моя, иди ко мне. 

Крис лежит на постели, точно так же, как и в наше последнее утро. Впиваюсь глазами в длинные жилистые ноги, тонкий кусочек ткани, не скрывающий от меня его желание, обнаженный рельефный пресс, мощную грудь и широкие плечи.

Боюсь даже дышать. С замирающим сердцем делаю шаг вперед.

"Как же я хочу к тебе прикоснуться!"

Сглатываю образовавшийся ком в горле и, не моргая, делаю следующий шаг. Воровато подкрадываюсь к нашей постели и, не отрывая от любимого взгляда, ложусь на свою половину.

Медленно опустив голову на подушку, рассматриваю красивое лицо. Каждую черту, морщинку, изгиб улыбающихся губ, ярко–золотой цвет глаз. Он улыбается. Сияет от счастья. Протягивает ко мне руку с длинными, божественно красивыми пальцами и я жду того момента, когда его ладонь коснётся моей щеки.

"Может на этот раз ты и вправду настоящий?" — томно выдыхаю, прикрывая глаза и, почти физически, чувствую теплую, слегка шершавую ладонь. Но это нереальное фантомное ощущение вызывает острую боль в груди. Не открывая глаз, беру пустующую подушку и глубоко вдыхаю воздух, надеясь уловить хотя бы запах, оставшейся после него. Вжимаюсь в неё лицом и вою раненой волчицей, понимая, что ничего нет и быть не может.

Я, больше всего, скучаю по его запаху. В первое время я часами утыкалась в его рубашку, подушку, любую вещь, что сохранила аромат его тела. Но, с каждым днем этих вещей становилось все меньше. До безумия, нужный мне запах стирался временем. Исчезал. И я, словно сумасшедшая, бродила по дому, выискивая хотя бы частицу. Намек. Теперь, у меня остался только флакон туалетной воды с восточным древесным ароматом, но это не то… ведь я полюбила вовсе не его. Спустя почти три года, от моего любимого мужчины у меня остались только воспоминания и неумолимая боль от его отсутствия.

Я не провожала Криса в последний путь, когда заколачивали крышку гроба, опускали в могилу и засыпали землёй. Меня не было на его похоронах. Я не видела он ли был в гробу, потому что была в больнице в тяжёлом состоянии. Погруженная в искусственную кому. А когда очнулась, спустя три недели, все уже закончилось.

Моего мужа не стало, а из воспоминаний о том дне у меня осталась лишь нежелательная беременность.

3. Глава. Они скоро забудут тебя...

Понимаю, что зависла. Опять погрузилась в воспоминания, не отрывая взгляда от камина на котором стоит фото.

Поднимаюсь с постели и иду в душ. На ходу снимаю испорченные джинсы, полупрозрачную рубашку, топ и трусики. Бросаю все в корзину для грязного белья и захожу в душевую кабину, тут же включая воду.

Кожу обжигает горячим потоком. Хочется отпрыгнуть, кричать в голос, но я продолжаю стоять, практически кипятком выжигая душевную боль. Руками упираюсь в стену, ногтями скребу по кафелю, стараясь оставить на нем борозды, но, в итоге, до кровавых отметин, впиваюсь в собственные ладони.

Резко переключаю на холодную. Контраст отрезвляет. Приносит ясность в голову, которая мне сейчас очень нужна. Выключаю воду и выхожу. 

Не вытираясь, накидываю халат и спускаюсь вниз. На кухне меня ждут продукты и тяжёлый разговор.

Набираю номер брата и, нервно закусив губу, дожидаюсь ответа.

— Привет! У тебя все в порядке? – звучит обеспокоенный голос Сэма. Моего, столь непохожего на меня, близнеца.

Чувствую вину за то, что звоню редко.

— Не переживай! Я в норме… – делаю небольшую паузу. Как всегда, нервничаю, задавая привычные вопросы. — Как Эвлин? Когда срок рожать?

— Всё хорошо. Врачи дают два–три дня, максимум, неделя. Но мне кажется малышка совсем не торопится и задержится в маме подольше, – Он напряженно смеётся в трубку. А я слышу на заднем фоне шутливо возражающую подругу и умиляюсь их милой перепалке.

— А как Эмма? – сердце замирает, когда я спрашиваю про дочь. Самое дорогое, что осталось у меня от мужа. Его кровь и плоть. Девочка с каштановыми волосами и такими же глазами как у отца.

— Оо… Эм, отлично, – фыркает брат и с гордостью продолжает. — Сегодня подралась в школе с мальчишкой. Ну... как подралась… навешала ему тумаков, вступившись за подружку…

В трубке слышится тяжёлый вздох.

— Вся в маму, – слова даются брату тяжело. С печалью в голосе. 

— А Ноа? Как он? Не сильно мучает Эвлин? – спрашиваю о своем двухлетнем сыне.

Он совершенно на меня не похож. Угольно-черные завитки волос и противоречивые им небесно-голубые глаза. Но я люблю его так же, как и дочь.

— Ноа настоящий мужик. Немного замкнут, но, больше не плачет и не просится на руки…

— Сара! Они скучают… Спрашивают, когда ты приедешь?!  – брат настойчиво возвращается к болезненной теме, заставляя меня оправдываться. Заранее начинаю себя ненавидеть за это.

— Сэм, ты же знаешь, что я не могу. Их заберут… стоит мне только появиться на пороге. Мне нужно реабилитироваться…

— Не вешай мне эту лапшу на уши. И не ври самой себе, – гневно повышает голос. Злится на меня. Злится, потому, что знает меня лучше остальных. Знает, что я не остановлюсь.

— Сэм, не дави на меня. Прошу! – мне тяжело и я перебиваю его. К горлу подкатывают немые слёзы. Стараюсь не выдать себя, с трудом сдерживая всхлип.

— Они скоро забудут тебя... — ненадолго повисает тишина. Брат тяжело дышит, а у меня подкашиваются ноги и я цепляюсь за стену, скатываясь на пол. Больно ударяюсь плечом, но не издаю и звука, пока брат думает, стоит ли резать меня наживую. И, в итоге, решив, что стоит, продолжает:

— Сара, три дня назад… Ноа назвал Эвлин мамой. Ты…

— Перестань! – произношу с надрывом. — Сэм, я давно к этому готова. Ты же знаешь, я уже прошла через это с Эммой. Она была ненамного старше, когда впервые назвала меня мамой, пусть я и не была для неё родной. И сейчас, пусть на нашем месте лучше будете Вы, чем чужие люди. Просто передай им… что я люблю их и тоже очень скучаю. 

Говорить удаётся с трудом, горло сдавливает спазм, который приходится все время сглатывать. Но я собираю все силы в кулак и заканчиваю разговор с весёлыми нотками в голосе.

— И поцелуй мою племянницу за меня, когда она наконец решит выбраться из маминого тёплого пузика.

— Обязательно. Будь осторожна!

— Пока!

Руки трясутся, глаза застилают слёзы. С трудом провожу пальцем по экрану, давая отбой. И срываюсь в бешеной истерике.

— Ненавижу! Ненавижу их! – кричу диким зверем, утыкаясь в кулак, чтобы хоть чуть приглушить свои крики.

Сил ни на что не остаётся. Мне плохо, стыдно и больно за моих детей. Они ни в чем не виноваты, но страдают за грехи других.

Спустя полчаса надрывной истерики, успокаиваюсь. Глажу ушастую черную голову Мэры, что лежит рядом со мной и поднимаюсь на онемевшие ноги.

С опустошённым взглядом и столь же пустым нутром включаю чайник. И, пока жду, привычными движениями достаю баночки с травами, маленькую кружечку, блюдце и ложечку. В заварник засыпаю смесь из мелиссы, ромашки и мяты, а после, заливаю все это кипятком.

Привычные движения успокаивают, не дают забыться. Мне нельзя поддаваться панике. Нельзя жалеть себя! Я не слабачка!

Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох через нос. Собираюсь с силами и уверенно иду в кабинет мужа. Мэра тут же следует за мной. Когда я дома, все ее передвижения ограниченны. Она сидит в своей комнате, либо ходит за мной хвостом. Таковы Правила и она всегда их соблюдает. 

Подойдя к двери из красного дерева, открываю панель блокировки. Ввожу код и, после характерного щелчка открывающейся двери, тяну ручку, погружаясь в свой самый великий страх. Кошмар, преследующий меня по ночам.