"Запрет телохранителя"

ПРОЛОГ

Италия, Сицилия. 22 года назад

— Слушай меня внимательно, Жан. Ты обязан будешь выполнить всё, что я сейчас скажу, – в затемнённом кабинете, плотно закрытыми тёмно-бордовыми шторами, за дорогим, до блеска отполированным столом дальберговой древесины, за досковый фут который стоило около шестнадцати тысяч долларов, возвышался мускулистый, широкоплечий мужчина, облачённый в чёрный, дорогой костюм, с золотыми часами Rolex на руке, скрещенными между собой.

Его задумчивый, хмурый взгляд внимательно изучал собеседника. Нужно было действовать тихо и быстро. Но при этом не попасться.

— Слушаю вас, Дон Моретти, – с готовностью выполнить любой приказ своего хозяина, ответил ему Жан, стоя около стола и сложив руки за спиной, как верный солдат.

Его хозяин вытащил со внутреннего кармана пиджака золотой портсигар, достал оттуда одну папиросу, и закурил её, выдыхая дым в своего капореджиме*.

— С этого дня нас ожидает война за право быть главными и правящими во Флоренции. Дон Де Коста и его стайка шавок посмели подорвать моё доверие к ним. Это означает, что любое наше сотрудничество прекращено, – хозяин грубо ударил кулаком об стол, показывая свою ненависть к поступку человека, которого считал другом и союзником. – И теперь настала пора свергнуть его с поста правителя Дона Флоренции и самим занять этот пост.

— Я всё сделаю, босс, – решительно ответил помощник, слегка поклонившись.

— Не сомневаюсь, мальчик мой. Ты прекрасно знаешь, чего стоит предать моё доверие, – угрожающим тоном сказал хозяин, нервно затушив папиросу о пепельницу.

Босс объяснил своему помощнику план действий и тот отправился их выполнять.

Мужчина откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в потолок.

— Ты пожалеешь, Доменико-Лоренцо. Ты познаешь, что такое боль и муки. И узнаешь, как дорого стоит предательство. Мы обязательно встретимся ещё раз. Вот только в этот раз прибежишь ты. А я готов подождать этого момента, сколько потребуется, чтобы лицезреть, как ты будешь стоять передо мной на коленях, умоляя помочь тебе.

Тень ухмылки скользнула по губам мужчины. Он знал, что говорил.

Доменико-Лоренцо, самоуверенный и беспечный, сейчас купался в лучах своей победы, не подозревая, что за ним уже охотятся. Охотятся те, кто не знает пощады и умеет ждать.

Он поднялся с кресла, прошелся к окну и посмотрел на ночной город. Огни мерцали внизу, словно звезды, упавшие на землю. В каждом из них таились чужие истории, чужие судьбы. И в каждой из них была своя боль. Но боль Доменико-Лоренцо будет особенной. Она будет выстрадана сполна.

Мужчина достал из кармана потертый медальон и сжал его в руке. На его поверхности тускло блеснуло изображение старинного герба. Это был герб Семьи, которую предал Доменико. И этот герб станет его проклятием.

Капореджиме (от итал. caporegime — глава «команды», также «Капорегиме» или «Капорежиме», часто сокращается до капо) в терминологии итало-американской мафии — представитель одной из высших «ступеней» в криминальной лестнице, который подчиняется непосредственно боссу криминальной «семьи» или его заместителю. Он возглавляет «команду» (отдельную «ветвь» в организованном криминальном синдикате), состоящую из «солдат» — младших членов преступной организации, стоящих на более низких «ступенях», которые занимаются непосредственным исполнением приказов.

Капореджиме несёт ответственность за один или несколько видов криминальной деятельности в определённом районе города и ежемесячно отдаёт боссу часть доходов, получаемых с этой деятельности («засылает долю»).

ГЛАВА 1. РОЗЭБЕЛЬ ДЕ КОСТА

Италия, Флоренция. Наши дни

Знаете, то самое чувство, когда только начинаешь жить полной жизнью, вдыхаешь полной грудью свежий воздух летнего дня и радуешься абсолютной свободе, не беспокоясь о будущем и о том, что ждёт в ближайшее время? Вот и я так радовалась, пока не исполнилось двадцать два… Все мои планы вмиг разрушились. Всё, о чём мечтала, грезила и планировала.

Но увы, с мнением девушек в такое время и в составе такой организации никогда не считались и не принимали во внимание. Наши слова всегда были пустым звуком для этих остолопов мужского пола с завышенным Альтер-эго. С нами никогда не советовались, не слушали нас. Мы лишь украшали их жизни своей красотой. Чтобы хоть что-то светлое было в их существовании.

Я не хотела жить такой жизнью, не хотела себе партнёра, который бы считал меня пустым местом. Да только спрашивали ли меня, чего я хочу? Нет. Меня просто поставили перед фактом. Перед фактом, от которого хотелось выть и на хрен сбежать из города, лишь бы прожить жизнь так, как планировала.

И вот я стою перед алтарем, в белом платье, которое кажется мне саваном. Вокруг лица, полные благожелательности, а в глазах – снисходительное понимание: "Потерпи, девочка, это для твоего же блага". Блага? Моего? Да кто вообще спрашивал меня о том, что для меня благо?

В голове крутится лишь одна мысль: бежать. Бросить все и бежать, куда глаза глядят. Ноги будто приросли к полу, а сердце бьется так сильно, что кажется, его слышат все вокруг. Я словно птица в золотой клетке: красивая, но лишенная свободы.

Взгляд упирается в лицо жениха. Он смотрит на меня с самодовольной уверенностью победителя. Он уверен, что заполучил красивую игрушку, которую будет показывать друзьям и хвастаться ею. Он не видит во мне человека, личность, душу.

Он видит лишь предмет, вещь, очередное доказательство своей "мужской" состоятельности. И в этот момент я понимаю, что если сейчас ничего не сделаю, то моя жизнь будет прожита зря.

Но вот прозвучали те самые слова священника, после которых моя жизнь полностью изменилась. Вот только знать бы: в худшую или лучшую сторону?

— Берёте ли Вы, синьорина Де Коста, в законные мужья, синьора Моретти, чтобы быть с ним в горе и в радости, в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности, быть ему опорой, верой и правдой. Быть с ним до самого конца, пока смерть не разлучит вас?..

Хотя давайте немного отойдём назад, чтобы вы смогли понять целую картину всего происходящего.

***

За месяц до этого дня

— Розэ, живо вставай! – услышала я крик своей любимой сестры, которая вихрем влетела в мою комнату, падая ко мне на постель.

Я с головой накрылась одеялом, желая исчезнуть. Ненавижу вставать в такую рань. В этом мы знатно отличаемся с сестрой: она – ранняя пташка, я – вечная сова.

— Ну же! Хватит спать, ты время видела? – продолжала донимать меня сестра, пытаясь сорвать одеяло.

— Мирабель, отвали! Я не встаю так рано, когда ты уже это поймёшь? – пробубнила я.

Мирабель рывком стянула с меня одеяло, испепеляя своим грозным взглядом. Хотя с таким видом она больше походила на милейшее создание. В этом вся Мирабель. Она была такой всегда, в отличие от меня…

Такая яркая, нежная, ранимая, до невозможности красивая. И младше меня на целых пять лет, но эта разница совершенно не ощущается между нами. Такое чувство, будто мы одногодки, ведь даже её внешность кричит о том, что она уже совершеннолетняя. Хотя до восемнадцати ей ещё несколько месяцев.

Я приподнялась на локтях и одарила её своей гримасой недовольства, на что та лишь посмеялась и чмокнула меня в щёку, сказав, что даёт пару минут на сборы. Рухнув обратно в постель, я снова накрылась одеялом и завыла.

Мне уже исполнилось двадцать два. Четыре года назад отец начал подыскивать мне спутника жизни, дабы расширить свои связи и силы во Флоренции, чтобы показать свою мощь и власть перед Сицилийцами. Но я каждый раз срывала помолвки. Почему, спросите вы? Потому что я ненавидела эту систему в нашей Семье.

Не понимала того факта, что женщины нашего круга всего лишь украшали жизнь мужчин, даря им свои ласку и заботу. Пока те работают в своих прикрытых наркопритонах, клубах, заполненными девушками лёгкого поведения для укрощения потребностей мужчин, да убийствами и чисткой от предателей, их жёны сидят дома, ходят по магазинам, на светские рауты, общаются на самые банальные темы с другими жёнами, да греют постель для своих мужей, чтобы потом помочь им получить удовольствие.

Я же такое приемлемым не считала, и это проблема всех девушек мужей, состоящих в своих кланах мафии. Нам запрещено было разгуливать где попало, ходить куда-либо исключительно с телохранителями, поскольку недоброжелатели могут попытаться убить нас или похитить, чтобы потом через нас же и манипулировать на наших супругов.

Поэтому я не хотела связывать свою жизнь с такими людьми, и наоборот мечтала сбежать от этого. Только, вот в чём загвоздка: сбежать ты никоим образом не можешь. А если попытаешься, то тебя ждёт лишь один выход: смерть.

Но я решила для себя, что раз уж сбежать не удастся, то хотя бы попытаюсь избежать брака, чтобы прожить жизнь в одиночестве, не беспокоясь о собственной шкуре.

ГЛАВА 2. РОЗЭБЕЛЬ ДЕ КОСТА

Я стояла к незнакомцу спиной, боясь повернуться. Но я чувствовала его безграничную силу и власть. Он сделал шаг вперёд и слегка коснулся моих волос, от чего я вздрогнула. Вернув себе самообладание, я резко развернулась к нему лицом и почти уткнулась в его грудь.

Мне пришлось отступить назад, чтобы поднять голову и посмотреть на того, кто застал меня врасплох. Это был незнакомый мужчина, огромный, настолько высокий, что я едва доставала ему до плеч. Он был одет в строгий классический костюм с голубоватым оттенком, чёрный галстук и лакированные туфли с заострённым носом.

Его острые черты лица говорили о том, что он опасен для окружающих. А чёрные платонические глаза с ярко выраженной жёлтой радужкой смотрели в самую душу, заставляя меня съеживаться под его убийственным взглядом.

Неизвестный оскалился и сделал шаг вперёд, осматривая меня снизу-вверх. Я отступила ещё на шаг и упёрлась спиной в стену. Мужчина, как хищник, приближался к своей жертве, заранее радуясь победе. Он выкинул руку вперёд, прижимая меня к стене, и улыбнулся.

— Что вы можете сказать в своё оправдание, миледи? — спросил он с угрозой в голосе, который звучал очень тихо.

Я нервно сглотнула, но не позволила себе испугаться. Гордо вздёрнув подбородок, я с вызовом улыбнулась и приблизилась к нему.

— Кто ты такой, чтобы говорить со мной в таком тоне? — спросила я грубо.

Он ухмыльнулся, облизнул губы и, слегка отстранившись, поднял руки, словно сдаваясь. Сделав несколько шагов назад, он произнёс:

— Если я назову своё имя и скажу, кто я, ты сразу же направишь на меня оружие, которое прячешь за своей спиной, и пристрелишь меня. Не так ли? — он изогнул бровь, ожидая моих действий.

Я начала перебирать в уме всех, кого могла бы так просто застрелить. На первом месте были Сицилийцы, но они ещё не прибыли, не так ли? Или…

Внезапно я ахнула, догадавшись, кто это может быть, и резко подняла пистолет, направив его на него. Мужчина снова поднял руки вверх, не переставая дерзко ухмыляться.

— Отвечай, кто ты! — потребовала я.

— Успокойся, я не причиню тебе вреда. Не вижу в этом никакой выгоды. Меня зовут Рафаэль Моретти, я сын Дона Моретти, уроженца Сицилии, — официальным тоном произнес он и я, услышав фамилию предателя своего отца, напряглась.

Почему они прибыли раньше назначенного времени? Я не успела подготовиться к их визиту. А сейчас вообще стояла с оружием в руках, угрожая застрелить его.

Рафаэль поднял руки выше, и его пиджак слегка приподнялся. За ним я увидела кобуру с несколькими пистолетами и ножом Санфрателлано* — традиционным сицилийским ножом.

— Ты же понимаешь, что не успеешь выстрелить в меня раньше, чем я перехвачу тебя? Не стоит испытывать судьбу, Розэбель, — предупредил он меня и опустил руки, спрятав их в карманы идеально выглаженных брюк.

Откуда он знает моё имя? Отец говорил с ним обо мне? Но зачем? Опустив оружие, я поправила платье и подошла к столу, чтобы убрать пистолет.

— А ты понимаешь, что бессовестно следил за мной и проник в личный кабинет моего отца? — парировала я, а он удивлённо взглянул на меня.

— Неожиданно. Я думал, ты первым делом спросишь, откуда я знаю твоё имя. Но тем лучше, меньше лишних слов.

— Нетрудно догадаться, как ты узнал обо мне. Если ты приехал к моему отцу, то, вероятно, он и сообщил тебе моё имя.

— Какая сообразительная девушка, мне это нравится, — он прикусил губу, жадно разглядывая моё тело и остановившись на уровне моей груди.

Я недовольно закатила глаза и подошла к нему вплотную, взяв за подбородок и приподняв его голову. Его глаза вмиг захватили мои, в них скрывалось дикое желание. Я повторила его дерзкую ухмылку и улыбнулась.

— Кажется, ты немного ошибся с уровнем взгляда, мои глаза выше.

Он тоже улыбнулся мне и, поцеловав тыльную сторону моей ладони, поклонился. Мне резко захотелось вымыть руки с мылом, настолько было неприятно от его телодвижений.

В этот момент в кабинет вошёл отец, застав нас в такой позе. Он озадаченно оглядел нас, переводя взгляд то на меня, то на него.

— Что вы здесь делаете, Господин Моретти? Я искал вас на улице, — наконец спросил он, сразу потеряв ко мне интерес, словно я стала для него пустым местом.

— О, а я искал вас и наткнулся на приоткрытую дверь, за которой увидел мисс Розэбель. Не удержался и удостоил себя чести познакомиться с ней лично. Надеюсь, вы простите мне мою наглость, — беззаботно ответил Рафаэль, показательно добродушно улыбнувшись моему отцу.

Они пожали друг другу руки, и отец прошёл к своему столу. Усевшись в кресло, он наконец обратил внимание на меня.

— Приятно видеть, что вы уже познакомились. Это значительно облегчит нам процесс обсуждения важной новости, — произнес он, пристально глядя на меня.

Я же мысленно начала гадать, о чём пойдёт речь. В голове крутился лишь один вариант, и произнести его вслух было невыносимо тяжело.

— Позвольте мне самому поговорить с ней, месье Де Коста. С вашего позволения, конечно, — попросил Рафаэль, не сводя с меня похотливого взгляда.

— Нет! — возразила я, но отец поднял руку, заставляя меня замолчать, и встал.