Раб в подарок

Глава 1. Подарок с подвохом

Знаете, какая главная проблема у попаданки в мир магии?

Нет, не квест по спасению королевства. И не любовные треугольники с участием вампиров и оборотней. И даже не боевая академия с ее сомнительной программой обучения. Главная проблема – это необходимость соответствовать ожиданиям. Все вокруг ждут, что ты будешь творить чудеса, летать на ковре-самолете и говорить стихами. А ты, как назло, помнишь только таблицу умножения и рецепт борща.

Я, например, попала в этот мир два года назад. И знаете, что я поняла? Что магия – очень переоцененная штука.

Но оркам этого не объяснишь. Особенно вождю Горбуку – существу с интеллектом табуретки и силой небольшого трактора. Он свято верил, что я могу заговаривать раны, насылать порчу и вообще творить всякую магическую ерунду. А я... я просто умела делать дымовухи из сушеных грибов и знала, что раны надо промывать, а не заливать грязным жиром.

Два года этот фокус прокатывал. Два года я была Кирой – таинственной и могущественной шаманкой с Севера. А потом Горбук решил сделать мне подарок.

Он ввалился в мою хижину с таким видом, будто тащил за собой как минимум золотой слиток размером с лошадь.

– Шаманша! Смотри, кого для тебя добыли! – рявкнул Горбук так, что с полки упала баночка с целебной грязью (обычная глина, но очень красивая). – Ловили три дня! Дрался как демон! Но твоя магия сломает любого!

Два орка втолкнули в помещение того, кто мгновенно заставил меня забыть про борщ, таблицу умножения и вообще про все на свете. Я почувствовала, как что-то холодное и неприятное сползло по позвоночнику. Взгляд скользнул по пленнику, и мозг тут же выдал три противоречивых сигнала.

Сигнал первый: «Боже, какой красавец!»

Сигнал второй: «Боже, он точно меня убьет!»

Сигнал третий: «А уши у него настоящие? Боже!»

Все три мысли, столкнувшись в тесном пространстве черепа, сложились в одну неоспоримую истину.

Это был эльф.

Нет, вы не понимаете. Это был не просто эльф. Представьте, что природа в особенно хорошем настроении решила создать эталон красоты, а потом кто-то этот эталон побил, испачкал в грязи и связал веревками. Но даже побитый и испачканный, он все равно был прекрасен. И чертовски опасен.

Он стоял на коленях, умудрившись гордо расправить плечи. Серебристая челка падала на лицо, не скрывая взгляда серых глаз. Ох, этот взгляд! Так смотрит голодный тигр, который отлично понимает, что ты самая слабая овца в стаде. Ресницы кисточкой. Губы бледные, изящно очерченные даже в гримасе презрения. А фигура под рваной одеждой… Ладно, не время. Совсем не время.

– Редкой крови! – с гордостью сообщил Горбук. – Дрался как десять! Но твоя магия, шаманша, сломит его! Сделаешь себе верного слугу!

Я попыталась изобразить на лице мудрую улыбку. Получилось, как всегда, кривовато.

– Дух его дик, – произнесла я своим низким, «шаманским» голосом. – Потребуется время.

– У тебя оно есть! – Горбук хлопнул меня по плечу с силой, от которой хрустнули позвонки. – Даю тебе день! Покажи силу! Все ждут!

И они ушли, оставив меня наедине с подарком. С подарком, которому явно не объяснили, что я тут вообще-то хозяйка.

Глава 2. Проверка на прочность

Дверь захлопнулась. Когда грохот шагов Горбука и его веселой орды затих где-то вдалеке, в хижине воцарилось Молчание. Предэкзаменационное. Я словно перенеслась в прошлое и снова стала студенткой химфака, которую только что вызвали к доске, предварительно отобрав все шпаргалки по термодинамике.

Чувствуя на спине чужой взгляд, я потерла плечо, ноющее после шлепка Горбука. Серебряная застежка на кожаном наплечнике громко звякнула. Я поморщилась. Эти проклятые орочьи побрякушки в виде клыков и когтей вечно цеплялись за все подряд, включая мои собственные волосы. Пришлось делать вид, что поправляю магический аксессуар, а не просто освобождаю тонкую косичку у виска от неудобной колючки. И вообще я очень занята, вот! Подняла баночку с целебной грязью (упала, но не разбилась – уже удача). Сдула пыль с магического кристалла (обычный кварц). Переложила с места на место сушеный корень мандрагоры (крайне похожий на сморщенную морковку). Взгляд за спиной превратился в лазер с подозрительно осмысленным прицелом. И явно с недобрыми намерениями.

– И что теперь, шаманка?

Последнее слово пленник произнес так, что в нем слышалось как минимум три пары кавычек и один ядовитый подтекст. Его легкий эльфийский акцент звучал как насмешка над моим вымученным горловым говором. Я попыталась запустить специальную программу «Властная повелительница», но система дала сбой. Язвительные красавчики – не моя целевая аудитория!

– Теперь… – Я обернулась, стараясь выглядеть таинственно. – Теперь ты отдыхаешь. Набираешься сил. Для завтрашнего… ритуала.

Я развела руками, изобразив нечто масштабное и непостижимое. В надежде, что это выглядело как «жест, полный сакрального смысла», а не как «девушка, которая не знает, что делать дальше».

Эльф не шелохнулся. Он сидел в углу, куда его оттеснили орки, но выглядел так, будто это его личный тронный зал, временно захваченный варварами.

– Интересно, – протянул он, обведя взором мои полки, – какая школа магии тебе ближе? Северные ведьмы используют руническую вязь. А твои инструменты выглядят архаично. Примитивно.

Вот гад! Ткнул меня носом в мою же лавку! Мозг завопил: «Тревога! Прямая атака на слабое место!» Но язык, к счастью, имел автономный режим.

– Разве истинная сила нуждается в вычурных рамках? – изрекла я с такой философской глубиной, что сама себе удивилась. – Ты же не спрашиваешь ураган, по какому учебнику он дует.

По-моему, получилось круто. Звучало как загадка великого учителя. Эльф приподнял одну из своих идеально изломанных бровей и чуть склонил голову набок. Кажется, он был впечатлен, но не мудростью, а уровнем моей наглости.

– Школа магии, – произнес он, растягивая слова, – определяется не только болтающимися амулетами из волчьих зубов. Она видна в позе. В жестах. В том, как человек носит свою силу. Ты носишь ее, как грязную тунику, которая тебе явно велика.

Серые глаза изучающе ощупали мою фигуру: от спутанных темно-русых волос до самодельных сапог из непрочной кожи. Завершив осмотр, эльф презрительно усмехнулся.

– Северный ветер не носит мундиров, – парировала я. – Он просто дует. И рушит башни тех, кто слишком заигрался в ученость.

Словом «ученость» я гордилась особенно. Узнать его среди орков было непросто.

– Ты не боишься, шаманка, что ветер однажды стихнет?

Отличный вопрос. Прямо в яблочко.

Не говоря ни слова, я потянулась к поясу. Там у меня был припрятан главный инструмент попаданки – короткий тупой нож для всего на свете. Эльф не сводил с меня глаз. Я медленно подошла ближе, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Но при этом старалась выглядеть так, будто каждое мое движение согласовано с высшими силами мироздания.

– Я боюсь только одного. – Присев на корточки, я приблизила лезвие к его лицу. – Что ты будешь храпеть и не дашь мне выспаться.

Мышцы на его шее напряглись. Я скосила глаза, строя кратчайший маршрут до двери. На всякий случай. А затем опустила нож, всунула его в тугой узел веревки и начала пилить, стараясь не задеть светлую кожу. Процесс напоминал обезвреживание бомбы с глюкнувшим таймером.

«Если я случайно его порежу, – подумала я про себя, – скажу, что это часть древнего ритуала. Очищение кровью. Или что-то в этом духе».

Последнее волокно лопнуло со смачным щелчком. Руки эльфа резко разъединились. Он поднял их перед лицом, разглядывая багровые полосы на запястьях. Я нервно сглотнула. И еще раз, когда он встал и навис надо мной угрожающей тенью. Возникло ощущение, что я выпустила на волю не эльфа, а кусочек ночного леса, полного скрытых опасностей.

Я отползла на безопасное расстояние и спешно поднялась, отряхивая колени.

– Правила просты, – сказала я, указывая подбородком в самый темный и неудобный угол. – Твое место на ночь. Не ворочайся, не чихай, не вздумай выходить по нужде.

– Предлагаешь мне справлять нужду здесь? – В голосе эльфа зазвенела насмешка. – В горных кланах даже щенков приучают к чистоте раньше, чем к охоте.

– Предлагаю проявить силу воли. Утром разберемся.

На лице эльфа мелькнуло недоумение, смешанное с крайней формой брезгливости. Последняя усилилась, когда он повернул голову, изучая предоставленные апартаменты.

Обращение к читателям

Друзья, мы долго этого ждали! Ладно, я ждала. И, наверное, те читатели, которые голосовали в опросе за «Раба в подарок». Спасибо им за этот выбор! История получится еще круче, чем я думала!

Добавляем книгу в библиотеку, чтобы потом не было мучительно больно за потеряшку. Ставим лайки и пишем комментарии, чтобы порадовать автора. Ну и просто потому что это здорово – делиться своими эмоциями с миром.

А теперь наслаждаемся честно заработанным продолжением!

Композиция «Кира и эльфийские уши»

Делаем ставки: потрогает или нет?

Глава 3. Ночь без гарантий

Он не дышит! Нет, дышит. Но как-то подозрительно тихо! Это эльфийская маскировка? Он встал? Нет, не встал. А если встал? У него же могут быть спрятаны клинки! Или магия! Он сейчас сзади! Нет, не сзади. А если сзади? Он все понял! Он знает, что я не колдую! Он просто ждет, пока я усну!

Я лежала, уставившись в стену глазами оленя, попавшего в свет фар. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет и побежит само искать спасения. Спина горела от воображаемого взгляда.

Так началась самая длинная ночь в моей жизни.

Если быть точной – ее первая минута.

Следующие полчаса принесли лишь нарастающую паранойю. В каждом шорохе мне мерещились шепотки заклинаний. Затем к ним присоединились отзвуки заточенных кинжалов. И когда я поняла, что сойду с ума раньше, чем он решится напасть, из угла донеслось громкое, протяжное, совершенно непоэтичное УР-Р-РЧАНИЕ.

Перепугавшись, я села на топчане. На руках и ногах звякнула антуражная коллекция браслетов, делавшая меня похожей на зомби, у которого только что сработала сигнализация.

– Это... это… Что это было?

Ответом стало еще одно урчание. Более сдержанное, но не менее красноречивое.

– Ты голоден, – заключила я, собрав мысли в кучку.

– Гениальное наблюдение, – донеслось из темноты. – Шаманское прозрение. Должно быть, духи нашептали.

И тут мне стало стыдно. Орки три дня его ловили. Три дня! Вряд ли для того, чтобы накормить пирожными. А я, блин, дитя цивилизации и гуманности, даже воды ему не дала. Я стала не просто самозванкой, а самозванкой-хамлом. Все, Кира, это дно.

Я сползла с лежанки, чиркнула огнивом. Пламя масляной плошки замигало, выхватывая из темноты фигуру эльфа. Он сидел, прислонившись к стене, в той же позе стоического презрения. Но теперь я разглядела восковую бледность кожи, легкую дрожь в длинных пальцах, тени под чуть запавшими глазами. И рваную рану на предплечье. Он был не просто пленником. Он был измученным, обессиленным существом. К стыду присоединился животный страх: ведь если этот бесценный «подарок» помрет у меня в хижине от истощения, Горбук сделает из моего черепа новую чашу для хмельного.

– Что ты задумала, шаманка? – настороженно произнес эльф, когда я залипла на его обнаженный торс, выглядывающий из-под разодранной рубахи.

– Медитирую, – призналась я в своей слабости. – Все, помедитировала. Теперь давай сюда руку.

Я сгребла в охапку все полезное, что было в хижине: плошку с отваром ивовой коры, чистую тряпицу, мох сфагнум и мою прелесть в виде маленькой баночки зеленки. Последнюю я принесла с собой два года назад и берегла как зеницу ока. Разложив этот нехитрый скарб на краю шкуры, присела рядом.

– Будешь проводить ритуал прямо сейчас? – Эльф даже не шелохнулся.

– Угу, ритуал выживания. Давай, не заставляй меня звать больших зеленых дядей, чтобы они помогли снять с тебя рубашку.

Он медленно, с явным нежеланием, протянул руку и закатал рукав. Рана была неприятной – края воспаленные, с признаками нагноения. Я присвистнула. Два года я тут лечила порезы и ушибы, но такое…

– М-да, – протянула я, прикидывая, с чего начать. – Держись. Сейчас будет больно. Но это лучше, чем гангрена. Или ампутация. Я, конечно, могу отрубить тебе руку церемониальным топориком, но, честно говоря, я им только орехи колю.

Я принялась промывать рану. Пальцы дрожали. К счастью, эльфу до моих душевных метаний не было дела. Он резко, со свистом втянул воздух, и все мышцы на его руке превратились в стальные пружины. Но руку не отдернул. Вытерпел.

– Что это? – сквозь зубы процедил мученик.

– Зеленая магия далеких земель, – честно ответила я, обрабатывая края раны раствором моего детства. – Очень мощная.

– Разве? Я ничего не чувствую.

– Ты и не должен. Главное, чтобы магический контур защитил от гнили.

Для убедительности я нарисовала зеленкой спираль Архимеда, простую интегральную кривую, знак бесконечности, схематичную ДНК и символ Даров Смерти. Рунический барьер вышел впечатляющим. Полюбовавшись собственным творчеством, я тщательно перебрала мох, заложила им глубокий порез и перебинтовала руку.

– И это все? – хмуро уточнил эльф, разглядывая шаловливый бантик на своем предплечье.

– А ты чего ожидал? Грома и молний? – обиженно буркнула я в ответ. – Лучше иди умойся. Вода в том углу, полотенце на стене справа.

Никакой благодарности, сплошное обесценивание. А еще эльф, называется! Только зря зеленку на него перевела!

Глава 4. Уроки лингвистики

Эльф посмотрел на меня так, будто я предложила ему станцевать гопак, но, скрежеща внутренними шестеренками гордости, направился к бочонку с водой. Пока он чистил перышки, смывая с лица грязь и кровь, я металась по хижине, собирая припасы. Нашла заветную миску с остатками похлебки (прощай, сытный завтрак), достала из мешочка щепотку сушеной черемши и соли, сунула в котелок на углях, чтобы оживить вчерашнюю стряпню. Расщедрившись, настругала в миску пару ломтей вяленого мяса – хоть какая-то основа. Запахло скудно, но съедобно.

– Садись, – позвала я, когда эльф повернулся. Капли воды поблескивали в его длинных ресницах, и это выглядело чертовски несправедливо – даже в таком виде он был прекрасен. – Тебе надо поесть.

Он в недоумении посмотрел на миску, потом на меня.

– Зачем?

– Что зачем? – не поняла я. – Поесть зачем? Затем, что ты голодный.

– Зачем это тебе, шаманка? – уточнил упрямый эльф, сев за низкий стол. – Ты подмешала что-то в еду? Эликсир правды? Зелье покорности? Яд?

Я закатила глаза, поражаясь его логике.

– Калории, придурок!

– Кало… что? Какое-то северное снадобье? Что оно делает?

– Не лезь в священные рецепты! Закрой рот и ешь что дают! – огрызнулась я и с запозданием сообразила, что логика где-то дала сбой. – То есть открой рот и… Ешь, в общем!

Я протянула ему ложку, но та, как назло, выскользнула из пальцев и шлепнулась прямо в похлебку. Брызги теплой жижи веером разлетелись по грубому столу и – о ужас! – украсили щеку моего «подарка».

Сердце рухнуло куда-то в пятки.

Эльф медленно провел ладонью по лицу. Счистив с себя сомнительную стряпню, он с прищуром уставился на меня, как на чрезмерно самоуверенную букашку, ползущую по лезвию его клинка.

– Духи... э-э-э... благословляют трапезу! – выпалила я первое, что пришло в голову. – Принимай их благодать!

Он промолчал. Взял ложку. Зачерпнул похлебку и принялся есть, пока я сидела и обтекала, осознав, что мне вообще-то до сих пор страшно до чертиков.

– Подарили белого слона… – пробормотала я по-русски себе под нос.

Но тонкий эльфийский слух, конечно, все уловил. Объект моего недовольства замер с ложкой в руке.

– Слона? – переспросил он, стараясь точно воспроизвести незнакомые звуки. – Что такое «белього слона»?

– Белого, – поправила я остроухого, чувствуя, как попадаю в ловушку собственной аналогии. – Это такое животное. Огромное, серое... или в нашем случае белое… В общем, не важно какого цвета. Животное с хоботом и бивнями. Очень большое. Редкое. И совершенно бесполезное в хозяйстве.

Глаза эльфа превратились в две ледяные сосульки, которые сейчас целились мне в горло.

– Ты сравниваешь меня с животным?

– Не с животным! Ну, то есть, технически да, но... – Я вздохнула, понимая, что отступать некуда. – Видишь ли, есть такая старая история. Один правитель, желая разорить неугодного вельможу, подарил ему белого слона. Подарок царский, отказываться нельзя. А содержать – целое состояние. Кормить десятью мешками зерна в день, купать в розовой воде, строить специальную пагоду... Слон один, а головная боль – на всю оставшуюся жизнь.

Я умолкла, изучая его реакцию. На надменном лице ничего не отражалось, кроме напряженного внимания.

– И? – требовательно произнес эльф.

– И вот я теперь – тот самый вельможа, – с горечью выдохнула я. – А ты – мой персональный, безумно дорогой, совершенно бесполезный и красиво упакованный слон. Мне тебя не прокормить, не вылечить как следует, но и выбросить нельзя – подарок вождя. Только и остается, что плясать вокруг с бубном.

«И надеяться, что ты не затопчешь меня в припадке благородного гнева», – добавила я про себя.

Эльф смотрел на меня с таким выражением лица, будто я только что прочитала древнее пророчество, сделав пять грамматических ошибок и чихнув в кульминационный момент. А потом он вдруг... усмехнулся.

– Белый слон, – повторил эльф, продолжая трапезу. – Так меня еще не называли.

Он внезапно оживился. Ложка в его руке задвигалась очень быстро. Опустошив миску, мой слоняра взял грязную посуду, отнес ее в угол, где недавно умывался, и там ополоснул в лохани с водой. Я протерла глаза. Зрелище было сюрреалистичным: словно я наблюдала за единорогом, подметающим конюшню. Все, теперь точно пора баиньки.

Посчитав мысль разумной, я погасила огонь и поползла на свой топчан.

Из темного угла донесся уже сонный, но все такой же едкий голос:

– И, шаманка?

– Что?

– Если в следующий раз захочешь кого-то напугать, не роняй ложку. Это разрушает образ.

Я простонала и накрылась шкурой с головой.

Белый слон. С острыми ушами и еще более острым языком.

Боже, как же я облажалась!

Приглашение

Друзья, если вы немножко садисты и любите, когда героям не валятся плюшки с неба, то у меня для вас хорошие новости. Глядите, здесь собирается целый литмоб про неунывающих попаданок без суперспособностей. Как Кира, ага. У них своя банда. Строго рекомендую к ознакомлению!

ПОПАДАНКА НЕ ПО ГОСТУ

https://litnet.com/shrt/aLWr

Глава 5. Разбор полетов

Утро началось с тяжелого стука в дверь, от которого посыпалась труха с косяка. Так стучали только орки – будто дверь была их личным врагом. С полки снова упала баночка со священной грязью и покатились по земляному полу, словно дурное предзнаменование.

– Шаманша! Вождь зовет! Немедля!

Я потащилась встречать гостей, на ходу протирая глаза. На пороге стоял Хырщ, молодой орк с серьгой из грифоньего когтя в ухе. Он нервно переминался с ноги на ногу.

– По какому вопросу? – прохрипела я спросонья.

Голос вышел что надо. Будто всю ночь вела переговоры с духами.

– Вождь хочет знать, как проссегирует... прорессирует... как идет работа с подарком! – выпалил Хырщ, украдкой заглядывая за мою спину. – Пленника велел с собой захватить!

Я обернулась. Эльф уже стоял посреди комнаты, будто и не ложился. Спина прямая, взгляд холодный. Он выглядел отдохнувшим, что было возмутительно несправедливо. Я же чувствовала себя так, словно меня молотили цепом по голове.

– Веди, – кивнула я, накидывая на плечи свой самый потрепанный плащ из волчьих хвостов. Чем больше выглядишь как заправская отшельница, тем меньше задают вопросов.

Мы вышли. Утренний воздух ударил в нос знакомой смесью запахов: дым костров, коптящееся мясо, аромат влажной земли и немытых тел. Деревня орков просыпалась.

Наше селение раскинулось в широкой горной долине, по которой петляла серая лента реки. Жилищами служили полуземлянки, сложенные из грубых камней и прикрытые дерновыми крышами, отчего вся деревенька выглядела как скопление внезапно выросших зеленых холмиков. Из дырок в кровлях вился сизый дымок.

Между холмиками бегали орчата – лохматые, большеухие, с огромными для их роста ступнями. Один тащил за хвост ящерицу, другой с визгом носился с палкой, изображая воина. Увидев меня, они замерли и, разинув рты, уставились на эльфа. Один даже пальцем показал – на его уши, конечно. У самих орков они хоть и были заостренными, но все же не такими впечатляющими.

– Не пялься! – беззлобно сказала я и кивнула на орчиху, которая с ожесточением трепала каменным скребком шкуру болотного быка. – Иди лучше мамке помоги!

Мы пошли по улице, утоптанной до состояния глиняного кирпича. Она вела прямо к главной площади – широкому пятну земли перед самой большой полуземлянкой Горбука. На деревянном щите, воткнутом перед входом, красовались победные трофеи: треснувший череп, зазубренный клинок и почему-то очень большой, явно не местный ракушечник.

На площади уже собралась небольшая толпа. Видимо, новость о том, что вождь вызывает шаманку, разнеслась быстро. Орки оставили дела и пришли поглазеть. Они толпились, перешептывались, тыкали пальцами в нашу процессию, ничем не отличаясь от собственных отпрысков. Эльф шел рядом со мной, не опуская глаз, с таким видом, будто это не его ведут на позорище, а он инспектирует особенно убогое поселение дикарей.

Горбук ждал нас, стоя на двух пластах плоского камня. Рядом, опираясь на посох, пристроился старый Угх, его советник. Лицо Угха было похоже на высохшую грушу, а глаза – на две черные бусинки, которые все видели и обо всем судили.

– Ну что, шаманша? – прогремел Горбук, не дожидаясь, пока мы подойдем вплотную. – Солнце уже как жернов над головой! Где результаты? Где покоренный раб?

Я остановилась в паре шагов, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.

– О вождь! – начала я, расправляя плечи. – Покорение духа – не забивание гвоздя. Его защитные барьеры… эээ… основаны на резонансной матрице лунного света!

Выпалив эту ахинею, я широким взмахом указала на эльфа. Утреннее солнце превратило его в живое доказательство моих слов. Серебристые волосы мягко сияли, тонкие черты отливали фарфоровой белизной, а глаза, казалось, впитали в себя весь рассеянный свет неба. «Ну да, – говорил его гордый вид, – я питаюсь лунным светом и плююсь звездной пылью. Есть вопросы?»

– Мат-ри-ца?

Горбук нахмурился. Его могучий лоб сморщился в усилии понять что-то слишком эфемерное. Стоявшие в первом ряду Хырщ и его брат Гракх переглянулись с глуповатым выражением лиц.

– Истинно так, о вождь! – Я снова всплеснула руками, зазвенев браслетами. – Это как… как лук! Много слоев! Нужно ослабить внешний энергетический кокон и только потом браться за ядро воли. Для этого нужны особые условия.

– Условия? – Горбук перевел взгляд на эльфа, потом на меня. – Раньше тебе не нужны были условия! Помнишь, как ты наслала мор на крыс в амбаре, шепнув что-то зерну? Как спасла целый лагерь от кровавого поноса? Или как нашла воду в засуху, ударив посохом о камень?

– Да, но…

– Тебе хватало одного взгляда, чтобы раны заживали! Одного слова, чтобы гоблины отступали! А теперь ты носишься с каким-то тощим ушастиком, как курица с яйцом!

Краем глаза я заметила, как эльф напрягся. От моего послужного списка, наверное. Или от того, что его сравнили с яйцом.

– Силы разные бывают, вождь, – попыталась я выкрутиться, но голос предательски задрожал. – Тогда... тогда была прямая атака. А тут нужно тонкое вмешательство. Ювелирная работа, как с алмазом!

– Ювелирная? – Горбук фыркнул, и из его широких ноздрей вырвалось два клуба пара. Утро было прохладным. – Не вижу я никаких алмазов! Вижу, что ты тянешь! Или... Или сила твоя ушла?!

Глава 6. Фаза позора

– Никуда моя сила не ушла! – выпалила я, чувствуя, как по спине ползут мурашки. – Она... она в покое. Цикл такой.

– Цикл? – Горбук скрестил свои руки-бревна, покрытые синей татуировкой в виде спиралей. – Ага! Понял! Это все из-за мужика!

Я почувствовала, как уши наливаются жаром.

– Что? Какого еще мужика?

– Какого! Это ты мне скажи какого! Твоя магия девичья, чистая! А если девица с мужиком возляжет, сила уходит в землю. Всем известно! – Горбук ударил себя кулаком в грудь и обернулся к своим воинам. – Кто? Кто посмел? Ты, Гракх?

Зеленоватые щеки здоровенного орка слегка побледнели.

– Я?! Да я ее боюсь, как огня! Она мне в прошлый месяц бородавку вывела страшным зельем! Я с тех пор и близко не подхожу!

– Ты, Хырщ? – Горбук ткнул пальцем в моего провожатого. Тот затряс головой так, что серьга едва не выскочила из уха.

– Я... я иногда смотрю, как она травы сушит... У нее руки такие ловкие... – Он замолчал, получив от Гракха затрещину. – Да я издалека только, зуб даю! Может, старик Угх? Он мудрый! Он мог!

За спиной вождя послышался старческий голос:

– Да чтоб мне пусто было! У меня жена как пещерная медведица! Она мне ребра пересчитает, если я на шаманку хоть глазком гляну!

Горбук задумался, ища взглядом следующую жертву. А я стояла и беззвучно хватала ртом воздух. Рядом раздался ехидный смешок: эльф увлеченно наблюдал за происходящим, наслаждаясь незапланированным представлением. Ему, видите ли, весело! В самый мой черный день!

Из толпы начали сыпаться имена новых кандидатов, за которыми тут же следовал град опровержений. Старый Угх кашлянул в кулак, привлекая внимание.

– Может, она не с нашими возлегла, – проскрипел он. – Может, с волкодлаками с соседней долины? Ходила же она за редкими травами к границе.

– Хм, а надо ли далеко ходить? Что если… – задумчиво произнес Горбук и впился глазами в эльфа.

Улыбка с лица ушастого тут же сползла.

– Ни с кем! – заорала я, хватаясь за голову. – Ни с кем я не возлегала! Сила при мне! Просто... ей нужно правильное время! Фаза! Фаза луны!

Слова сорвались с языка раньше, чем мозг успел их обдумать.

Горбук замер.

– Луны? – переспросил он.

– Да! – Я ухватилась за эту соломинку, как утопающий. – Моя сила связана с ночным светилом! Пик в полнолуние! Вот тогда я и покажу настоящую мощь! Сломаю его волю, как сухую ветку!

Я говорила громко, уверенно, стараясь убедить всех и в первую очередь себя. Горбук молчал, обдумывая новую информацию. Толпа затаила дыхание. И тут Угх снова кашлянул.

– Полнолуние, значит, – проскрипел он, плюнув на землю. – А полнолуние-то, девка, завтра.

Руки и ноги мигом похолодели.

– За... завтра? – выдавила я.

– Ага, – кивнул Угх, и в его маленьких глазах блеснула зловредная искорка. – Сам видел, как ночью светило набухало. Завтра – полный круг. Жди.

Лицо Горбука расплылось в широкой, довольной ухмылке.

– Ну что ж, так тому и быть! Завтра на закате здесь соберется все племя! Покажешь, на что способна, шаманша. Или… – Его взгляд стал тяжелым, как камень. – Или узнаешь, на что способен Горбук, когда его обманывают.

Вождь развернулся и скрылся в своей землянке. За ним поплелся и старый Угх, бросивший на меня последний проницательный взгляд. Толпа стала расходиться. Кто-то из орчат, проходя мимо, скорчил рожу эльфу. Тот даже не повел бровью.

Он пристально смотрел на меня с холодным расчетом шеф-повара, который прикидывал, есть ли смысл возиться с тощей курицей или проще бросить ее на корм собакам. По всему выходило, что игра не стоит свеч. Эльф медленно поднял руку, изящным жестом смахнул со своего плеча невидимую пылинку и бросил:

– Что, шаманка? Какие-то проблемы с лунным циклом?

Я не нашлась с ответом. Мне было не до слов. Мне нужно было бежать.

Сегодня же. Ночью.

______________________

Друзья, приглашаю вас в следующую историю нашего литмоба!

ДРАКОН ДЛЯ ОЧЕНЬ (НЕ)СТАНДАРТНОЙ ПОПАДАНКИ от автора Аллу Сант

https://litnet.com/shrt/lNnl

Глава 7. Священная заначка

День после объявления ультиматума превратился для меня в сплошное упражнение на скрытность и многозадачность. Нужно было подготовиться к побегу, не вызвав подозрений, и при этом делать вид, что я активно готовлюсь к великому ритуалу.

Я начала с хижины. Разложила на столе все свои сокровища: сушеные грибы, корешки, пучки трав, глиняные горшочки с непонятной дрянью. Выглядело внушительно, словно я затеяла варку зелья вселенского масштаба. А сама тем временем, отгородившись от эльфа бубном, рассовала по карманам своего старого рюкзака с выцветшей надписью «Adidas» походный арсенал: пару яблок, плоскую лепешку, мешочек соли, огниво, нож и любимую баночку зеленки. От последней остались жалкие капли, но бросать жаба душила.

Эльф сидел в своем углу и шарил взглядом по лачуге. Казалось, он мысленно составлял каталог инструментов для моих казней.

Предмет №1: тупая ложка. Возможное использование: выковыривать глаза или рыть подкоп. Альтернативное использование: сначала выковырять глаза, а затем вырыть подкоп.

Предмет №2: веревка для сушки трав. Прочность: низкая, но для удушения сгодится.

Объект применения: шаманка. Уровень угрозы: пока неясен, но пахнет отчаянной импровизацией.

Особенно меня напряг момент, когда он взял со стола деревянную ступку. Повертел в длинных пальцах, оценивающе взвесил на ладони, пощупал закругленный конец пестика, явно прикидывая его ударную силу и удобство хвата. Потом бросил на меня взгляд, в котором читался безмолвный, но совершенно отчетливый вопрос: «А если вот так? По теменной области?» Я поспешно выхватила у него из рук орудие убийства, отвернулась и, изображая сосредоточенность, принялась громко толочь в нем ни в чем не повинный мох.

– Шаманка, – раздался голос эльфа, от которого я вздрогнула и чуть не выронила пестик. – Эта субстанция… Она для ослабления воли?

– Ага, – буркнула я, не оборачиваясь. – Особый рецепт. Отшибает память и чувство собственного достоинства. Проверено на орках.

– Понимаю. А тот сосуд с зеленым эликсиром? Он тоже?

Я замерла. Черт, он заметил, как я прятала зеленку!

– Это для рисования защитных кругов, – выдохнула я. – Теперь, если причинишь мне вред, рука отвалится.

– Ясно, – протянул он так сладко, что у меня заныли зубы. – В таком случае без кругов никак.

Вот же мерзкий… слон! Белый слон! Была у меня идея с ним договориться, но, похоже, тут ловить нечего. Прирежет, как только я распишусь в собственной несостоятельности. Нет уж, спасибо. Справимся собственными силами.

Эльф продолжал наблюдать.

Чувствуя, что мою любительскую игру вот-вот раскусят, я решила расширить поле деятельности. Недовольно зыркнула в сторону пленника, вооружилась бубном для солидности и, прикрываясь им, аки щитом, вышла из хижины. У меня подготовка к обряду горит, между прочим.

Деревня жила своей обычной жизнью. У костра несколько воинов с мрачным усердием точили секиры. Мерный, зловещий скрежет стали о точильный камень, казалось, соскабливал последние остатки моего самообладания. Наверное, такими блестящими железяками очень удобно рубить головы заигравшимся попаданкам. Я прошла мимо, кивая с мудрым видом, и свернула к амбару – большому полуподвалу, где хранились припасы.

Там царили полумрак и прохлада. На полках грудились мешки с зерном, в углу висели связки лука и чеснока, а на столе возлежал внушительный, покрытый копотью окорок. Прикинув, что такой мне не утащить при всем желании, я уже положила глаз на скромный, но аппетитный круг сыра в тряпочке и несколько палок вяленой оленины. Отложив бубен, сунула их за пазуху, добавила маленький мешочек с овсяной мукой и повесила на шею охапку иван-чая для отвода глаз. Пусть думают, что я пришла сюда за травами.

Я уже собралась уходить, когда мой взгляд упал на тень в углу. Из-за бочки с солеными огурцами, семеня и поскальзываясь на рассыпанном зерне, выбежала… Наверное, это была курица. Но не простая, а героическая. Вид у нее был боевой и совершенно несчастный: верхнюю половину тушки украшали пучки перьев, на нижней кожа была уже чисто выщипана, а одна нога подвязана тряпочкой. Она явно сбежала с кухни, находясь на середине пути между двором и супом.

Мы замерли, глядя друг на друга. В ее глазах-бусинках читался немой вопрос: «Ты тоже отсюда сваливаешь?»

– Цыпа-цыпа-цыпа… – зашептала я, приседая и медленно протягивая руку. – Давай, иди сюда, красавица…

Мысль созрела мгновенно. Я увидела в курице ценный ресурс в виде свежего яйца или, на худой конец, двух килограммов мяса. Курица, судя по всему, увидела во мне родственную душу. Иначе я не знаю, почему она позволила себя схватить, издав лишь короткое, неодобрительное квохтанье.

Быстро оглянувшись, я подтянула свой бубен и отщелкнула застежку на ободе. А вот засунуть туда слегка ошалевшую птицу оказалось задачей не из легких. Она отбивалась, теряя остатки оперения и гордости, но все же проиграла. Мне наконец удалось запихнуть ее внутрь и прикрыть отверстие гладкой кожей, зафиксировав застежки. Бубен ожил и начал тихо подрагивать под ритмичное «кво-кво-бум». Звук получился приглушенным, почти мистическим. Отлично! Теперь у меня будет мобильный запас провизии на случай долгого пути.

– Шаманша? – раздался робкий бас за моей спиной. – Что это у тебя? Живой бубен?

Глава 8. Сердце бантиком

Открытие дня: подготовка к побегу – это высший пилотаж лицемерия.

Под видом очищения артефактов от скверны я перетряхивала и пересчитывала все свои травяные запасы. Под предлогом зарядки кристалла лунным светом следила за дозорными, то и дело маячившими у окна. Каждые пять минут взгляд невольно натыкался на эльфа в углу, который с аристократическим апломбом делал вид, что спит. Но я-то видела, как его уши подрагивали от каждого шороха.

Когда тени стали густыми, с улицы раздался храп Гракха, приставленного вождем то ли от заботы, то ли от недоверия. Пора. Я накинула самый темный плащ, под которым спрятала рюкзак, взяла в руки бубен с притихшей курицей и выскользнула наружу. На эльфа даже не оглянулась. Не хватало еще спасать тех, кто мечтает меня прирезать.

Возле порога, рядом с храпящим братцем, дежурил Хырщ. Он действительно вымылся, натерся каким-то маслом с запахом прогорклого сала и надел набедренную повязку с тремя вышитыми горами. Стоило мне выйти, как он вскинул голову и его лицо озарилось клыкастой улыбкой.

– Шаманша! Не спится?

– Духи ночи зовут, – мрачно процедила я, пытаясь обойти его. – Нужно набрать папоротника до прихода зловредных сущностей.

– Э, тут такое дело… – Орк смущенно поскреб коротко стриженый затылок. – Угх сказал, глаз с тебя не спускать. Ты же наша главная шаманша! Беречь надо!

Глаз не спускать. Вот оно что.

– Я ценю заботу советника, – сказала я с нотками почтения в голосе. – И твою, Хырщ. Ты единственный, кто действительно понимает, насколько хрупки связи с духами.

– Да? – переспросил он польщенно.

– Конечно. Другим невдомек, но тебе я признаюсь. – Я понизила голос до таинственного шепота. – Завтрашний ритуал очень сложный. Для того чтобы все прошло хорошо, мне надо напитаться силой Священного Камня. Ты же отпустишь меня, правда? Иначе я не смогу исполнить волю нашего вождя…

– А как же папоротник? – озадаченно спросил Хырщ.

– Какой папоротник?

– Ну тот, который ты собирать хотела.

– Папоротник тоже нужен! – Я активно закивала. – И Камень, и папоротник, и много чего еще. Столько дел, столько дел! Не знаю, за что хвататься!

– О! – Хырщ живо выпрямился во весь свой двухметровый рост. – Хватайся за меня!

– Э-э…

Я недоуменно моргнула и смерила взглядом мускулистую фигуру орка, задержавшись на его набедренной повязке с горным пейзажем.

– В смысле, хватайся за руку, – уточнил Хырщ. – Я тебя сопровожу. Ночью опасно.

Фух. Ишь какой заботливый!

– Не надо, – попыталась я отстоять свою независимость и сделала шаг к тропинке. – Ритуал требует уединения. А то духи обидятся и нашлют на тебя лишай.

– Мне не страшно! У меня амулет! – Он показал на болтавшийся на шее желтый зуб, похожий на резец бобра. – От сглаза!

Я вздохнула и направилась по краю спящей деревни. Мне нужно было к западной части частокола, где прятался полузасыпанный лаз под старым пнем – моя надежда на спасение. Хырщ следовал за мной по пятам и пытался вести светскую беседу.

– У тебя, шаманша, волосы красивые, – выдавил он неловко. – Как… как смола сосновая. И глаза как два уголька. Горячие.

– Это от близкого общения с духом огня, – отмахнулась я. – Кстати, он сейчас может вырваться и опалить твои брови. Полностью.

– Я брови потом отращу! – не сдавался кавалер. – Ты вот ходишь одна, без мужчины… Холодно, наверное, по ночам?

Я удивленно посмотрела на орка. Это что сейчас было? Это он клеится ко мне, что ли? Чур меня, чур!

– У меня есть одеяло из шкуры снежного волка, – протараторила я, резко ускоряясь. – Очень теплое.

Хырщ одним гигантским шагом поравнялся со мной. Его плечо целиком заслонило луну.

– То ж не мужчина, – произнес он. – Душу не согреет. Не споет тебе на ночь песню про битву с троллями.

Внутри все сжалось. Вот только песни мне не хватало! Нет, философствующий орк – это уже перебор. Надо действовать решительно.

– Ах, Хырщ, – вздохнула я, хватая его за могучую руку. – Ты прав, совершенно прав. Душа моя действительно зябнет.

Он замер. Маленькие глазки расширились от надежды.

– Давным-давно черный колдун наложил на меня проклятье, – продолжала я, сжимая его руку с драматическим пафосом. – Заморозил мое сердце, окаянный.

– Как заморозил? – ахнул Хырщ. – Совсем?

– Напрочь, – подтвердила я, смахнув слезу. – Одна бесчувственная ледышка осталась.

– Вот это да… Как же так? А снять заклятье твое нельзя?

– Отчего ж нельзя? Можно. Да только никто до сих пор не снял, – продолжила я отчаянную импровизацию. – Все потому, что помочь мне способна только… эм… роса печали одинокой женской души. Ее можно найти на северной стороне старого валуна у реки. Ты помнишь старый валун?

– Тот, что на голову быка похож?

– Он самый! Так вот, если до него дотронется храбрый воин с чистым сердцем и набедренной повязкой, скрепленной особым узлом, то камень заплачет. – Рвавшееся наружу «от стыда» я проглотила, быстренько закруглив легенду: – И капля такой росы, добавленная в зелье, растопит мое сердце… Ты же хочешь растопить мое сердце, Хырщ?

Глава 9. Попка не дурак

С уходом Хырща я вошла в стелс-режим.

Раз уж вождь с советником приставили ко мне конвой, значит, на глаза никому попадаться нельзя. Опасно. Пришлось перебегать от тени к тени, обходя редкие костры. Пригодилось знание деревни. За кучей мусора можно переждать патруль. Высохшая рытвина идеально подойдет, чтобы проползти мимо двух орков, спорящих о том, чья дубина толще. Бубен с курицей я привязала к спине. Периодически он подскакивал и издавал сонное «квох». К счастью, местные лягушки тут же подхватывали запев и прикрывали меня дружным хором. Ну вот, а я их препарировала в десятом классе, когда в Америку по обмену ездила. Больше не буду, честно!

На горизонте, у самого частокола, показался трухлявый пень. Сердце забилось чаще. Вот она, моя задняя дверь в большой мир! Звучит не очень, но главное – результат.

На стене делили кусок мяса пара дозорных. Пока они ругались, я осторожно пробралась под низкими ветвями ивняка, где днем сушились шкуры. Прошмыгнула мимо загона для строптивых козлов, бросив им горсть ягод в качестве отвлекающего маневра. Еще пара метров – и свобода! Присев на корточки, я отодвинула в сторону шипы ежевики, обнажив узкий, но проходимый лаз под сгнившими корнями.

На самом деле, это был вход в дренажный тоннель. Но не простой! Он был устроен с хитростью, достойной лучшего применения. Когда-то орки пытались соорудить тут сток для дождевой воды, но бросили, не доведя до ума. В результате получился подземный ход в виде растопыренной буквы «Y». Две отдельные узкие норы брали начало изнутри частокола, где-то посередине сходились в один лаз и оканчивали свой путь снаружи, недалеко от лесной чащи. Кому в голову пришла эта причуда местной гидрологии, я не знала, но подозревала, что именно его черепушка была прибита к щиту на главной площади. В назидание.

Я вдохнула, втянула голову в плечи и поползла внутрь, отталкиваясь локтями от влажной глины. Бубен с притихшей курицей немного съехал вниз и теперь ритмично бил по пятой точке, напоминая о жестком графике. Из-за этого удар в лоб оказался особенно неожиданным.

Я замерла. Прищурилась. Разглядела в кромешной темноте какое-то бледное пятно, послужившее причиной ДТП. Пятно качнулось и замерло в ответ.

Во мне поднял голову дух исследователя. Сначала правая рука нащупала что-то твердое. Потом что-то мягкое. Затем наступила очередь прямого и длинного. И только после этого мозг идентифицировал все изученное как подбородок, губы, нос и – о, да! – невероятно изящное, на редкость выразительное ухо, которое дернулось у меня под пальцами.

– Шаманка, – раздался во мраке голос, в котором смешались ярость, презрение и привитые с пеленок манеры. – Немедленно прекрати меня лапать.

– Это ты? – прошептала я, не отнимая руки. – Уже сбегаешь? Не дождался торжественного закабаления?

– А сама-то!

– Я, между прочим, провожу ритуал очищения пути, – возмутилась через силу. – А ты? Инспектируешь состояние корневой системы?

– Естественно, – не моргнув глазом, соврал эльф. – И нашел критический недостаток в системе безопасности. Он ползает у меня под ногами и щупает мои уши. Отвали.

– Отвали сам! Это мой тоннель! Я его нашла, я его расчищала!

– И, как вижу, забыла повесить табличку «Занято». Неслыханная беспечность. А теперь подвинься, я не собираюсь лежать здесь в обнимку до скончания веков.

Какое-то время мы бодались, уткнувшись друг в друга лбами. Двигаться можно было в трех направлениях. Назад по моему лазу, в объятия Горбука. Назад по лазу эльфа, с той же перспективой. Или вперед, к выходу на свободу, где развилки сливались в единый, очень узкий тоннель. Выбор, в общем-то, был очевиден, но требовал некоторого взаимодействия.

– Ладно, черт с тобой! Двигай вперед, ушастый, – прошипела я, толкая его в грудь. – И не дыши так громко.

– Не дышать меня в Академии не обучали. Хотя в твоем обществе, возможно, это и полезный навык… Осторожнее с бубном! Ты мне им по почкам стучишь!

– А могу и не только по почкам! Так что держи ухо востро!

Курица, видимо, поняла, что стала центром внимания. А может, просто решила, что хватит с нее темноты и тряски. Из глубины бубна раздалось глухое, недовольное: «Куд-кудах?»

Эльф замолк. Потом спросил с плохо скрываемым отвращением:

– Что ты сейчас сказала?

– Это не я, а курица!

– Какая курица?

– В бубне!

– И зачем ты ее туда запихнула? – спросил эльф, интонацией передавая все, что не мог выразить мимикой. – На Севере принято выращивать птиц в музыкальных инструментах?

– Много ты понимаешь! Это вообще мой фамильяр!

– Понятно. Еще одна причина убраться отсюда подальше.

Мы поползли, сплетенные в восьмиконечный, шипящий и пихающийся узел. Как будто два ежа на спор втиснулись в одну перчатку. Я толкала эльфа в спину, он отбивался локтями, мы оба сопели и шептали ругательства. Он на изысканном эльфийском, я на русском, что, впрочем, звучало одинаково выразительно.

Наконец, впереди забрезжил лунный свет. Выход, аллилуйя! Мы ускорились и, разумеется, попытались протиснуться в него одновременно.

Глава 10. Беги, ушастый, беги!

Нож у горла – штука, знаете ли, мотивирующая. Но еще больше мотивирует толпа разъяренных орков, которые обступают со всех сторон, обещая сделать из твоего похитителя шашлык, а из тебя – героиню поминальных песен.

– Ни с места! – рявкнул эльф, и я кожей почувствовала, как вибрирует его грудная клетка. – Шаг – и она труп!

Орки замерли. Горбук, вырвавшийся вперед, заскрипел зубами. До ушей донесся жуткий звук, будто два валуна трутся друг о друга перед тем, как устроить камнепад.

– Отпусти шаманшу, раб! – Вождь сжал дубину, аж костяшки пальцев побелели. Ну, насколько может побелеть зеленая кожа. – И я дам тебе умереть быстро. Честное орочье!

– Очень щедро, – хмыкнул эльф, пятясь к ольховой рощице. – Но я, пожалуй, рискну и поживу еще.

Он продолжал отступать к лесу, а я, как приклеенная, шла задом наперед, стараясь не зацепиться за собственную юбку. Одного эпичного мордоприземления на сегодня достаточно. В следующий раз буду падать с достоинством и намеком на грацию.

– Нож не устал держать? – спросила я свистящим шепотом. – Можем поменяться, если хочешь.

– Молчи, – прошипел эльф, обжигая мое ухо горячим дыханием. – Ты теперь мой пропуск.

– Если ты о пропуске в загробный мир, то давай без меня, – ответила я так же тихо, после чего заголосила, играя на публику: – ОСТАНОВИТЕСЬ, ДОБЛЕСТНЫЕ ВОИНЫ! ВЕРНИТЕСЬ В ДЕРЕВНЮ, СПАСАЙТЕ ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ! ПУСТЬ МОЯ ЖЕРТВА БУДЕТ НЕ НАПРАСНОЙ!

От чего следует спасать мирное население, я придумать не успела. В запале пафоса эффектно вскинула голову и, перестаравшись, напоролась на нож. Лезвие черкануло по коже. Больно, между прочим! По рядам орков пронесся судорожный вдох, а глаза Горбука, вперившись в эльфа, и вовсе налились кровью. Тот что-то процедил на эльфийском – судя по интонации, ругательство, которое не учат в приличных Академиях.

– ДА Я ТВОИ УШИ НА ШЛЕМ ПРИШЬЮ! – взревел вождь что было мочи. Его слюна веером разлетелась в свете факелов, орошая землю. – ПОЙМАТЬ ПЛЕННИКА! СПАСТИ ШАМАНШУ!

Упс.

Мы побежали. Точнее, побежал эльф. Я же через секунду висела у него на плече и наблюдала за тем, как мир стремительно меняет ракурсы. Бубен за моей спиной отбивал отчаянную дробь, петухокурица внутри издавала возмущенное квохтанье, волосы хлестали по лицу так, будто пытались выпороть за идиотскую идею с побегом.

– Эй, поаккуратнее! – взвизгнула я, вцепившись эльфу в спину. – Я тебе не рюкзак! И не мешок! И не... Куда ты скачешь, дальше болото!

– Направляй! – рявкнул он, перепрыгивая через корягу и приземляясь так, что у меня клацнули зубы.

– Левее! Там тропа между валунами, орки на конях не пройдут!

– У них нет коней!

– Это ты так думаешь!

Сзади стремительно приближались трое всадников на низкорослых лохматых лошадках. Судя по скорости, питались кобылки исключительно грибами-стимуляторами. Смирившись с ситуацией и подперев голову кулачком, я любовалась верховыми орками: зрелище само по себе эпичное, особенно учитывая, что ноги у них практически волочились по земле, но скорость развивалась при этом недетская. Просто картина маслом. В свете факелов мелькнули оскаленные морды, по опушке пронесся боевой клич.

– А-А-А-А! – Горбук рванул вперед, не давая коняшкам возможности проявить себя. – Я ИЗ ТВОЕЙ ШКУРЫ КОВЕР СДЕЛАЮ! СТОЯТЬ, КОМУ СКАЗАНО!

Эльф ускорился. Топот нарастал. Воодушевленные предводителем, орки ломились за нами, как стадо разъяренных бизонов, у которых сожгли любимое пастбище. Гракх бежал первым, размахивая дубиной и сшибая молодые деревца. То ли тактически расчищал путь, то ли просто не вписывался в повороты. Хырщ несся следом с выражением лица героя, который спасет деву, даже если она этого не хочет. Его набедренная повязка с тремя горными пиками развевалась на ветру как победное знамя. Вдалеке ковылял старый Угх, пытаясь на ходу натянуть тетиву, но лук то и дело норовил ткнуть его в глаз, а стрелы – вонзиться в землю.

– Через пятьсот метров поверните налево, – пропела я эльфу сладким голосом автоматической помощницы. – Если возможно, смените маршрут во избежание экстренного погружения в растительный массив.

– Чего? – опешил эльф.

– Ничего. Шевелись давай, нас догоняют!

Эльф двигался так, будто законы физики писаны не для него, а для каких-нибудь неудачников вроде меня. Там, где я бы споткнулась, он делал неуловимое движение корпусом и проскальзывал. Там, где я бы врезалась в дерево, он изгибался, обходя ствол по невидимой траектории. Его ноги пружинили при каждом прыжке, выбрасывая нас вперед. Ни одного лишнего жеста, ни одного сбоя в ритме. Даже с моей тушей на плече он умудрялся сохранять эту проклятую эльфийскую грацию, от которой меня одновременно бросало в жар и захлестывала дикая зависть.

Хищник. Чистокровный хищник, выпущенный на охоту.

– ШАМАНША-А-А! – орал Хырщ, летящий на крыльях любви. – ДЕРЖИСЬ! Я ТЕБЯ ОСВОБОЖУ! ИЛИ ОТОМЩУ ЗА ТВОЮ СМЕРТЬ!

Звучало вдохновляюще, но почему-то не придавало оптимизма. И все же внимание льстило. В знак признательности я послала вырвавшемуся вперед Хырщу воздушный поцелуй. Самый настоящий, с чмоканьем и многообещающей улыбкой. Эффект превзошел все ожидания.

Глава 11. Остановка по требованию

Стрела воткнулась в дерево в паре метров от нас. Вторая, выпущенная явно наугад, прошелестела где-то над головой и напугала ночную птицу. Та разразилась возмущенной трелью. Эльф дернулся, прибавляя ходу, а я вжалась в его спину, мысленно обещая всем духам леса годовое подношение сухарей, если сегодня не превращусь в решето.

– Шаманка, твоя магия не может сделать так, чтобы орки бежали в другую сторону? – недовольно пропыхтел эльф, петляя между деревьями. – И перенести меня в какой-нибудь тихий трактир в Тарзасе?

– А полцарства в придачу тебе не отвалить? – возмутилась я. – У меня магия узкоспециализированная. Могу предложить бесплатный подзатыльник и петуха в бубне. Остальное за отдельную плату.

Горбук ломился прямо на нас, снося подлесок как небольшой бульдозер. Дубина в его руках описывала восьмерки, сшибая ветки, листья и случайных ночных бабочек.

– Быстрее! – подгоняла я эльфа. – Он догоняет! У него ноги длиннее!

– Что? С чего это у него ноги длиннее?!

– Не знаю! Компенсация от природы за уши! – крикнула я в панике. – Прыгай вправо! Там заросли!

Эльф прыгнул. Мы проломились сквозь стену ежевики, колючие ветки вцепились в мои ноги, как голодные пираньи. Я заорала от боли и несправедливости. Эльф даже не пискнул. Регенерация, чтоб ее.

Неподалеку раздался чей-то душераздирающий вопль: ближайший орк влетел в те же кусты, но с разгона и без нашей маневренности. Раздался треск, мат и звук падения чего-то тяжелого и обиженного.

– Еще один готов! – отрапортовала я. – Так держать!

– Рано радуешься! – Эльф выскочил из кустов и припустил по редколесью. – Куда дальше?

– К оврагу!

– И где он?

– Должен быть прямо! Метров… то есть ширков через двести!

– Должен или есть?

– Я что, по-твоему, топограф? По созвездиям не ориентируюсь! – проворчала я и подняла голову к небу. – Ой, кстати, вон то на елочку похоже, видишь?

– При чем тут созвездия?! Я вижу только факелы, которые приближаются с каждой секундой!

– Значит, беги быстрее, чтобы факелы отстали!

– КУ-КА-РЕ-КУ!

– Да чтоб тебе пусто было! – выругался эльф. И в этот раз я была с ним согласна.

Петух (точно петух, теперь я в этом не сомневалась) решил, что драма достигает апогея и пора заявить о себе во весь голос. Реализовал он это так, что у меня заложило уши, а эльф споткнулся на ровном месте.

– Он нас демаскирует, – прошептала я в ужасе.

– Он нас уже демаскировал! – рявкнул эльф. – Проклятье!

Преследователи действительно зашумели громче и энергичнее. Видимо, петушиный крик придал оркам сил. Мол, раз птица орет, значит, добыча близко.

– В овраг! – заорала я, когда, изогнувшись, увидела впереди просвет. – Скорей! Прыгай!

– Там же обрыв!

– А ты думал, нам парковку предоставят? Давай!!!

Эльф выдохнул, видимо прощаясь с надеждой на достойную смерть, и рванул к краю. Но немного не рассчитал. В темноте нога соскользнула на мокрой глине, и мы вместо красивого кульбита изобразили кучу-малу из рук, ног, бубна и орущей птицы.

– КУ-КА-РЕ-КУ-У-У!

Мы катились по склону, собирая грязь, листья, мелкие камни. Эльф пытался меня удержать. Я пыталась не задохнуться от паники. В какой-то момент лямка бубна предательски лопнула, и многострадальный инструмент покатился отдельно, задорно подпрыгивая на кочках. Крышка отлетела, и оттуда, хлопая крыльями и источая праведный гнев, вывалился петух. Голосил он так, будто его режут. Что, в общем-то, учитывая обстоятельства, было недалеко от истины.

Мой переносной обед встряхнулся, оглядел происходящее с высоты своего птичьего величия и принял судьбоносное решение. Развернувшись, петух со всех ног рванул обратно вверх по склону, откуда мы только что рухнули. Не могу его осуждать.

– КУ-КА-РЕ-КУ-У-У! – пропел он на прощание.

От этого душещипательного крика у ближайших деревьев осыпались листья, а затем донеслись вопли орков:

– ВОН ОН! СТОЙ, КОМУ ГОВОРЯТ! СКОРЕЙ, ЗА ЭЛЬФОМ!

Гвалт покатился за петухом. Мы с эльфом замерли на дне оврага, боясь даже дышать. Петух несся по краю склона и уводил погоню в глубь леса. Орки, ослепленные яростью и жаждой крови, ломились за ним, не разбирая дороги.

Минута, другая. Крики удалялись, таяли в ночи, пока не стихли совсем.

– Ушли.

– Он увел их? – прошептала я, не веря своему счастью.

– Твой фамильяр только что спас мне жизнь. – Голос эльфа был чуть хриплым после долгого бега. – Ты наложила на него чары иллюзии?

– А… ага. – Я рассеянно кивнула. – Разумеется, наложила. Не могли же они сами эльфа с петухом перепутать, а-ха-ха!

Смех получился малость натянутым. Я села, огляделась. Мы лежали в углублении под корнями огромного дерева. Получалась естественная нора, прикрытая сверху дерном и корнями. Здесь было сыро, темно, пахло прелыми листьями. Зато безопасно. На удивление безопасно.

Глава 12. Серенада для двоих

Сердце долбануло по ребрам и ушло в пятки. Эльф навис надо мной, поймав в ловушку: сзади дерево, спереди длинноухое искушение с серебристым взглядом, по бокам никаких вариантов отступления. Его пальцы легли на шею, поглаживая ранку, а потом скользнули выше и провели по губам. Моя романтическая натура, разомлевшая от происходящего, вступила в борьбу с санитарно-гигиенической, которая помнила, что этими пальцами он десять минут назад цеплялся за коряги, полз по грязи и, кажется, трогал лягушку. Романтика побеждала с разгромным счетом. Мозг окончательно отключился, оставив только ощущение его дыхания на губах. Воздух между нами наэлектризовался до состояния грозового фронта.

– Скажи... – прошептал эльф, наклоняясь еще ближе. – А с чего это ты решила бежать?

И тут за его спиной, в темноте леса, загорелись три пары желтых глаз. Потом еще две. И еще. Они переливались в лунном свете, гипнотизировали, и в каждой читалось одно: «Мясо. Свежее. Очень хочется кушать».

– Э-э-э... – выдавила я, глядя ему за плечо.

– Что? – Эльф усмехнулся, явно принимая мои круглые глаза на свой счет. – Не ожидала такого поворота?

– Ну как сказать...

Эльф насмешливо приподнял брови. Если он рассчитывал, что после такого у любой девицы подкосятся ноги, то его ожидания оправдались. Но по совсем другой причине: желтые глаза начали приближаться.

– Я жду ответа, шаманка.

– Т-ты... – Голос невольно перешел в писк. – Т-там...

– Я, – протянул он самодовольно. – Боишься, что я сделаю что-то неподобающее? Или, наоборот, надеешься?

Я попыталась сглотнуть, но в горле застрял ком.

– З-з-за тобой...

– Что ты лепечешь? – Эльф недовольно нахмурился. – Говори нормально! Почему побег? С твоим статусом. Магией. Орки тебя уважали.

– В-волки! – наконец взвизгнула я, тыча пальцем ему за спину. – Там волки! Много! С глазами! И зубами! Огромными!

Эльф застыл. Потом как-то недоверчиво, не убирая рук, повернул голову.

Волки были размером с телят и явно не разделяли идей вегетарианства. Они стояли плотной группой и смотрели на нас с интересом дегустаторов, которые пришли в ресторан за новыми впечатлениями.

– Проклятье! – ругнулся эльф и тут же рванул в сторону.

Рванул вместе со мной, потому что я чисто инстинктивно вцепилась в него мертвой хваткой. Руки обхватили шею, ноги сами обвились вокруг талии, и через секунду я обнаружила себя висящей на эльфе, как детеныш лемура на маме-путешественнице.

– Ты что творишь?! – рявкнул он, пытаясь меня отодрать.

– Спасаюсь! – честно призналась я, зажмурившись.

– Спасайся своими руками!

– Руки не слушаются!

– А ноги?

– Ноги тем более!

Сзади раздалось угрожающее рычание. Самый крупный волк – видимо, вожак стаи – сделал шаг вперед и облизнулся. Причем сделал это с таким смаком, что я почувствовала себя фирменным блюдом в ресторане «У бабушки-людоедки».

– На дерево! – заорала я, махнув на дуб, росший за нашими спинами.

– С тобой на шее?!

– А ты предлагаешь меня скормить волкам для облегчения веса?!

Эльф издал звук, средний между рычанием и стоном, и прыгнул, ухватившись за нижнюю ветку. На месте, где только что была моя левая пятка, клацнули волчьи зубы.

– Ой, мамочки! – заверещала я.

Руки еще крепче обвились вокруг шеи моего потенциального спасителя. Раздался сдавленный хрип.

– Отцепись, – с трудом просипел эльф.

– Не могу!

– Заду… шишь…

– Я потом за тебя духам помолюсь, обещаю!

Волки внизу оживились: представление им явно нравилось. Двое даже сели на задние лапы и склонили головы набок. Местный Акелла подошел ближе, понюхал эльфийский сапог, болтавшийся в воздухе, и с сомнением потрогал его лапой. Видимо, с таким отчаянным сопротивлением он в своей практике еще не сталкивался.

Поняв, что дальше ждать нельзя, эльф напрягся, подтянулся и, перекинув ногу через ветку, кое-как вскарабкался наверх. Немыслимым акробатическим этюдом забрался повыше. Я по-прежнему висела на нем, как клещ, и только когда мы оба оказались в относительной безопасности, позволила себе чуть-чуть разжать руки.

– Слезай, – прошипел он.

– Не могу.

– Это еще почему?

– У меня шок.

– У меня тоже! Впервые сталкиваюсь с такой идиоткой!

– Тю! Это ты просто среди орков не жил. Опыта маловато.

– Моего опыта на десять таких, как ты, хватит!

Остальные волки тоже расселись в кружок, задрав морды. У всех был вид эстетов, которые купили билеты в театр и теперь ждали второго акта. Самый крупный зевнул, продемонстрировав впечатляющий набор клыков, и положил голову на лапы. Мол, никуда вы не денетесь, я подожду. Заодно об эльфийском опыте послушаю.

Глава 13. Одинокая женщина желает… не этого

Ночь прошла продуктивно: я выяснила, что эльфы не храпят, пахнут хвоей и умеют делать вид, будто не замечают, как ты мерзнешь и прижимаешься к ним всем телом. Утро же преподнесло новый сюрприз: эльфы умеют исчезать. Бесшумно, быстро и без прощальных записок. Прямо как утренний туман.

Я потянулась и болезненно поморщилась. Тело затекло, шея затекла, даже, кажется, ресницы затекли. Протерев глаза, посмотрела на землю. Внизу тоже было пусто: ни волков, ни эльфа. Только мох, листья и предательское чувство, что меня совершенно по-свински кинули, свалив в закат. То есть в рассвет. Какая разница! Главное – свалив.

– Тэрин? – позвала я. Шепотом, на всякий случай.

Тишина. Даже птицы молчали, решив воздержаться от комментариев.

– Ладно. – Я решительно размяла кисти, покрутила плечами и начала аккуратно спускаться. – Спасибо за сопровождение. Больше не увидимся. Удачи в твоем Тарзасе или куда ты там собрался.

Спуск с дерева без эльфа оказался тем еще испытанием на ловкость. Юбка цеплялась за сучки, ноги скользили по коре, а в голове крутилась мысль, что если я сейчас грохнусь и что-нибудь себе сломаю, то меня даже пожалеть будет некому. Разве что белка прибежит посмотреть, как я лежу и переосмысливаю жизненные ценности, глядя на небо Аустерлица.

До земли оставалось метра два, когда ветка под моей ногой предательски хрустнула и я эффектно шлепнулась на пятую точку.

– Охренеть, – простонала я, ощупывая ушибленное место. – Приземление года. Зрители аплодируют, аплодируют, кончили аплодировать.

Вокруг были видны остатки вчерашнего представления: клочья шерсти, примятая трава и… следы, ведущие в разные стороны. Одни – четкие, человеческие, то есть эльфийские – уходили в глубь леса. Другие – волчьи, многочисленные – вели в противоположную сторону. Уставившись на эту картину, я попыталась применить дедуктивный метод.

– Ну-ка, ну-ка… – протянула я, чувствуя себя героиней детектива, в котором мне досталась роль трупа. – Ножки потопали налево, лапки – направо. Получается, они не за ним? Или это не он? А может, все вообще не так?

На ум приходило несколько вариантов. Согласно самому оптимистичному сценарию, Тэрин героически сразился со стаей и, распугав всех хвостатых, подался в отшельники. В более реалистичной версии хищники догнали и сожрали эльфа, а потом вежливо разошлись по своим делам. В голове еще крутился сюжет, где эльф оказывался тайным повелителем волков, но я подавила фантазию на корню. От нее уже попахивало паранойей.

– И вообще, на голодный желудок плохо думается. Да и какое мне дело до ушастого?

Логика торжествовала, но ответов не давала. Я вздохнула, подобрала валявшийся неподалеку бубен, подтянула лямки чудом уцелевшего рюкзака и прикинула стороны света. Мох, сволочь такая, рос со всех сторон, как будто деревья специально готовились запутать бедных путников. Поколебавшись, я выбрала направление аккурат между звериными и гуманоидными следами и пошлепала вдоль оврага. Будем считать это математической интерполяцией.

Лес встретил меня утренней сыростью и полным равнодушием к моей драме. Где-то вдалеке стучал дятел, будто отбивал азбуку Морзе для таких потеряшек, как я. Пахло прелыми листьями и тем особенным воздухом, который в книгах описывают как бодрящий и свежий. Лично я ни бодрости, ни свежести не ощущала – только отчаянное желание поесть и помыться. А вот после можно наслаждаться лесной романтикой. Желательно на диване, включив «Animal Planet». Эх, мечты…

На ходу перекусив сухарями, я обнаружила, что приготовленный с вечера бурдюк забыт на предыдущем месте жительства. Печалька. Но река Блудиха, берущая начало в орочьей деревне, оправдывала свое название, а значит, у меня были все шансы на нее набрести. Я упрямо шла вперед, старательно переступая коряги и не менее старательно делая вид, что знаю, куда иду. Солнце светило где-то слева, поэтому я заключила, что направляюсь на юг. На этом мои познания выживальщика заканчивались. А нет, я еще знала, что в любой непонятной ситуации надо искать воду. Вода – это жизнь. Вода – это путь к цивилизации. Вода – это, в конце концов, возможность умыться и не вонять как мамонт, перезимовавший в болоте. Пожалуйста, водичка, найдись! Ты ведь точно должна быть где-то рядом!

Она и была рядом.

Спустя примерно час ходьбы деревья внезапно расступились, будто их раздвинул невидимый великан, и я вышла на небольшую поляну. Посередине, сверкая на солнце, вилась пресловутая речка. Ну как речка – скорее, очень глубокий ручей. Но после ночи на дереве и утра без чистки зубов для меня это был как минимум Ниагарский водопад.

Я замерла, боясь спугнуть прекрасное видение. Вода журчала, перекатывалась через камушки и блестела так соблазнительно, что у меня свело скулы от желания в нее нырнуть. Две лягушки на берегу проводили меня подозрительными взглядами и, видимо решив, что такая чумазая девица опасности не представляет, продолжили греться на солнышке.

– Извините, девочки, что вторгаюсь в ваше личное пространство, – сказала я им, скидывая рюкзак. – Обещаю не задерживаться и не мусорить.

Лягушки синхронно квакнули: то ли приняли извинения, то ли послали куда подальше. Буду думать, что первое.

Присев на корточки, я горстями зачерпнула воду и припала к живительной влаге. Она была чистой, прозрачной и такой вкусной, что я едва не застонала от удовольствия. Я пила до тех пор, пока в животе не забулькало. Отдышавшись, подняла голову и огляделась.

Глава 14. Та, кого ждали

Надо было срочно что-то делать.

Что говорят в таких ситуациях нормальные люди? Извините, я, кажется, ошиблась купальней? Ой, это реклама фитнес-клуба «Лесной хищник»? Вы не подскажете, где здесь выход к цивилизации? Ага, конечно. Когда отступать некуда, а нападать нечем, остается только одно – брать пафосом.

Я выпрямилась, сама вся такая вперед, волосы все такие назад, и вперила в них взгляд, полный величия и легкого презрения.

– О вы, обитатели этих берегов! – начала я голосом, которым когда-то вещала оркам про гнев духов. – Знайте же, что перед вами не просто заблудшая путница! Я – Кира, Владычица Потоков, Хранительница Воды и Огня, Великая Преобразовательница Материи! Я пришла к вам в этом скромном обличье, чтобы испытать ваши сердца и помыслы!

Пауза. Тишина. Только лягушки квакнули где-то за спиной. Не ржать, предательницы!

– Ибо сказано в древних свитках: явится та, что благословит избранных водой и пламенем! – продолжила я, входя в раж. – И спутником ее будет священный крылатый вестник, нареченный именем великого мудреца… Архимеда!

Я ткнула пальцем в сторону петуха, который при этих словах поперхнулся собственным возмущенным квохтаньем. В круглых глазах-бусинках читалось паническое: «Серьезно? Архимед? Ну, допустим, я гений, но не до такой же степени! Хотя…»

Мужчины переглянулись. Этот взгляд я уже видела однажды, когда мои одногруппники поняли, что преподаватель забыл закрыть лаборантскую. Предвкушение, смешанное с азартом и легким безумием. Один, самый крупный, со шрамом на плече, прищурился, окинул меня взглядом с головы до пят и вдруг повернулся к остальным.

Они зашептались. Закивали. Посмотрели на меня. Снова закивали. У того, что со шрамом, глаза загорелись неприкрытым восторгом, от которого мне стало не по себе.

– Это она, – выдохнул он. – Точно она. Ки-ира, Речная Дева. Та, кого мы искали.

Остальные заулыбались, будто им только что пообещали гору золота и вечную жизнь в придачу. Вожак решительно шагнул в мою сторону, подхватил с берега плащ и, войдя в реку, рухнул на колени. Прямо в воду. Прямо передо мной.

– Прости нас, Великая! – произнес он с подозрительной искренностью. – Мы не сразу признали Спасительницу. Позволь приветствовать тебя в нашем клане и предложить тебе кров, пищу и защиту!

Остальные тоже попадали на колени. Восемь мускулистых мужчин склонили головы, будто я была сошедшим с небес божеством.

Я попятилась, осторожно нащупывая ногами дно.

– Э-э-э... – выдавила я, пытаясь вспомнить, что там дальше по сценарию божественного откровения. – Вообще-то я ненадолго. У меня, понимаете, миссия... Воды там освящать, духам докладывать... График, знаете ли...

– Мы проводим тебя, Великая! – Вожак поднял на меня сияющие глаза. – Но сначала позволь нам принять тебя как гостью. Мы не смеем отпустить тебя, не выразив почтения.

– Да мне, в общем-то, непринципиально, – зачастила я, мысленно прикидывая, позволит ли глубина недоречки нырнуть от греха подальше. – Вы тут сидите, отдыхайте, а я поплыву... Я хорошо плаваю, между прочим...

Но меня уже не слушали. Вожак встал, подошел ближе и со священным трепетом накинул на мои плечи плащ. Я даже пикнуть не успела: через секунду он подхватил меня на руки и, закутав в плащ, понес к берегу.

– Вы что творите! – пискнула я, но меня уже несли. Торжественно, медленно, с чувством выполненного долга.

Процессия тронулась. Впереди, раздвигая кусты, топали двое разведчиков – видимо, проверяли, не подстерегает ли богиню какая опасность. За ними гордо вышагивал вожак, бережно прижав меня к своему горячему телу. Я, к слову, уже почти привыкла к новому статусу ручной поклажи. Следом тащили мои вещи: рюкзак, бубен и жалкие остатки одежды. А замыкал шествие Архимед. Его несли отдельно, на вытянутых руках, как священный Грааль, и петух явно наслаждался зенитом славы. Сзади для порядка пристроились еще двое. Видимо, чтобы богиня случайно не сбежала или злоумышленники не покусились на священную птицу.

Я обреченно откинулась на мускулистую грудь и закрыла глаза.

Ладно. Несете – и ладно. Руки свободны, ноги в тепле, а до встречи с новыми проблемами я хотя бы немного отдохну. В конце концов, мечта любой женщины – чтобы ее носили на руках. В моем мире для этого надо замуж выходить, а тут просто повезло.

Архимед одобрительно кукарекнул. Процессия продолжила путь.

______________________

Приглашаю вас в следующую историю нашего литмоба!

БОЛЬШОЙ КУСЬ. ИГРА ВНЕ ПРАВИЛ от автора Ирина Колка

https://litnet.com/shrt/x61c

Глава 15. Богиня на районе

Покачиваясь в сильных мужских руках, я чувствовала себя туристкой, которая здорово переплатила за все включено и теперь требовала доставку до номера. Но раз уж так получилось, надо пользоваться моментом. Наслаждаться бесплатным трансфером, местным колоритом и, возможно, легким курортным романом. С таким настроем я прибыла в незнакомую деревню, где меня ждала теплая встреча и смутное подозрение, что обратный билет не входит в стоимость тура.

Впечатления были смешанные. С одной стороны, классическое поселение лесных жителей: хижины из бревен, котелки над кострами, мускулистые аборигены с длинными волосами. С другой стороны, детали вызывали тревогу. Слишком пристальное внимание, слишком острые взгляды, слишком много желтого в глазах.

А потом я увидела детей, которые играли в догонялки. Обычные дети, лет семи-восьми, с визгом носились по поляне. Один мальчишка споткнулся, покатился по траве и... на бегу превратился в волчонка. Мелькнула серая шерсть, задрался хвост, а через секунду он снова обернулся человеком, догонявшим приятеля.

Я моргнула. Потом еще раз. Картинка не менялась.

– Оборотни, – прошептала я одними губами. – Конечно, оборотни. Почему бы и нет. В моей жизни уже были орки и эльф, теперь будут волки.

Мой носильщик, которого я мысленно окрестила Гафнием, вдруг наклонил голову:

– Госпожа что-то сказала?

Я приосанилась, насколько позволяло положение полулежа, и придала лицу выражение глубокой мудрости.

– Говорю, племя ваше благословлено духами леса. Чувствую в вас силу... древнюю, дикую, очень пушистую!

Гафний просиял. Кажется, я снова вписалась.

Меня торжественно внесли на центральную поляну, где возвышалось нечто, напоминающее святилище. Огромный дуб, увитый лентами и костяными подвесками, раскинул ветви над круглой площадкой, выложенной камнями. В центре горел костер – не для готовки, а явно ритуальный, судя по тому, что вокруг него были разложены камни, исцарапанные какими-то странными символами. Среди них были даже синие минералы, подозрительно похожие на халькантит. Хм, интересно, получится захватить парочку с собой? Медный купорос мне бы ох как пригодился!

Гафний аккуратно опустил меня на траву возле дерева, поклонился и отошел в сторону, смешавшись с толпой зевак.

Вокруг уже собралось, кажется, полдеревни. Статные охотники, женщины с длинными косами, старики с посохами – все пялились на меня с таким интересом, будто я была не мокрой девушкой в старом плаще, а как минимум сошедшим с неба божеством. Ах да, я и была! Ну тогда ладно, пусть смотрят.

Меня укутали в мягкие шкуры, усадили на почетное место у костра, вернули вещи и вручили миску с ароматным мясом. Старейшины кланялись, женщины подносили ягоды, дети тянули руки, чтобы дотронуться до края моей одежды. Архимед, которого нарядили в яркие ритуальные ленточки и посадили на расшитую подушечку, так надулся от важности, что впору было опасаться за его психику.

Я уже начала входить во вкус, когда толпа вдруг зашевелилась, зашепталась и расступилась, будто море перед Моисеем. Сквозь живой коридор, не спеша, словно у него было в запасе все время мира, шагал Главный. Высокий, светловолосый, с золотистыми глазами и таким количеством харизмы, что хоть отжимай. На крепкой шее висел кулон в виде клыка, размером с мой указательный палец. Красивый. Оборотень, в смысле. До зубного скрежета красивый. Таких в моем мире показывают по телевизору и застают в постели с моделями. Я мысленно добавила его в свою коллекцию длинноволосых красавчиков, которая после эльфа и Гафния начинала походить на трофейную галерею. Назову его Аргоном, ему идет.

Аргон оглядел меня с ног до головы (благо плащ скрывал некоторые нюансы) и улыбнулся. От этой улыбки хотелось немедленно разузнать про семейный статус ее владельца.

– Мне сказали, ты Речная Дева, – произнес он голосом, которым в рекламе озвучивают самые дорогие товары. – Та, кого мы ждали.

Он нагнулся ниже, прекрасный в своей полуобнаженной мускулистости. Я облизнулась. В горле просто пересохло.

– Я… эм-м…

«Соберись, Кира, – одернула я себя. – Богиня ты или где? И вообще, у тебя есть эльф. Ну, был эльф. Ладно, проехали».

– Так и есть! Дева почтила вас своим присутствием! – Я театрально указала на себя, словно приглашая оценить подарок небес. – Вопрос в другом: готовы ли вы к тому, что пришло?

– Не стоит доверять чужестранке! – раздался резкий женский голос, от которого у меня мурашки побежали по спине.

Из тени дуба выступила женщина. Или оборотница, как правильно? В общем, судя по длинному темному платью, расшитому костяными бусинами, местная шаманка. Высокая, с черными как смоль волосами, заплетенными в тугую косу, с острыми скулами и глазами, метавшими молнии. Почему-то в меня. Конкуренцию, что ли, почуяла? Я машинально подтянула поближе свои вещи. Архимед, заподозрив неладное, встревоженно заквохтал.

– Не торопись с выводами, Рагнар, – продолжила дамочка, сверля меня взглядом, будто я была очень подозрительным грибом в ее корзине. – Иначе пожалеешь!

Рагнар. Значит, его зовут Рагнар, а не Аргон. Ну и ладно, мне мой вариант больше нравится.

– Ты сомневаешься в пророчестве, Ингрид? – В голосе вождя послышались рычащие нотки. – Или во мне?

Глава 16. Чудеса в решете

Ингрид наклонила голову и зло оскалилась.

– Я сомневаюсь в том, что ты видишь дальше своего... – Она запнулась, бросив красноречивый взгляд на тело вождя. – Носа! Пророчество говорит о Речной Деве, а не о мокрой девице, которую выловили в реке! Пусть докажет! Пусть покажет силу или я лично скормлю ее Великой Волчице!

Толпа загудела.

– Да, покажи! – крикнул кто-то за спиной.

– Ингрид права, мы не можем верить ей на слово! – подхватили другие.

– Пусть докажет! Пусть явит силу!

Я поняла: если я сейчас быстренько не смотаю удочки, меня либо съедят, либо просто прирежут. А я как бы это… жить хочу. Даже Лермонтов погиб в двадцать шесть. Кто я такая, чтобы опережать его на три года!

– Ингрид, – обратился Аргон к шаманке и тоже показал клыки, – твоя забота о племени трогает. Но не кажется ли тебе, что порой ты переходишь границы?

– Я лишь выполняю свой долг, – процедила она в ответ. – А ты стал слишком наивен. Раньше ты проверял любого, переступившего ворота нашего дома. Теперь же поверил первой встречной!

– Я не верил, – спокойно ответил Аргон. – Я слушал.

– Слушал? – Ингрид криво усмехнулась. – Ты смотрел. И я прекрасно видела, куда именно ты смотрел. Так что давай не будем делать вид, что дело в пророчестве.

Аргон неожиданно улыбнулся. Широко и открыто, сверкнув клыками.

– А даже если и так? – спросил он. – Что в этом плохого? Богиня должна быть прекрасна. Или ты предлагаешь мне искать посланницу духов среди дряхлых старух?

Пока эти двое препирались, рыча друг на друга, я незаметно, чисто по-партизански, подобрала с травы свои пожитки. Бубен – под мышку, одежку – под вторую, рюкзак прижала к груди. Все, я готова к эвакуации. Теперь главное не привлечь внимание публики. Я сделала шаг назад. Потом еще один. Со стороны ничего необычного: ну стоит девушка, задумалась, просто слегка покачивается. Покачивается в сторону леса.

– Однако ты права в одном. Слова ничего не стоят без доказательств! – Вождь вдруг повернулся ко мне, блеснув золотистыми глазами. – Что скажешь, Речная Дева? Явишь нам свое могущество?

Я нервно сглотнула и заозиралась. Что-то лес ни фига не приблизился!

– О вы, мудрые люди… то есть волки… то есть оборотни! – начала я почти велеречиво. – Я понимаю ваше нетерпение, но божественные особы не обязаны развлекать публику по первому требованию! У нас, между прочим, протокол! Сначала жертвоприношения, потом молитвы, потом уже демонстрация чудес! А вы даже цветов не постелили!

Ингрид слушала мою ахинею с презрительной усмешкой. Аргон стоял рядом, сложив руки на груди, и с интересом наблюдал за тем, как плащ потихоньку начал сползать с моих плеч. Толпа затаила дыхание.

– Тебе нужно жертвоприношение, Великая? – уточнил он, не сводя с меня взгляда. – Хорошо, это можно устроить.

От такого заявление я резко дернулась, и незаметное отступление превратилось в откровенное бегство. Пятка наступила на что-то мягкое, теплое и крайне возмущенное.

– КУ-КА-РЕ-КУ-У-У!!!

Архимед взлетел в воздух, как реактивный снаряд, задев крылом мою ногу. Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но добилась лишь того, что все мои пожитки посыпались в разные стороны. Бубен жалобно звякнул и покатился по траве. А рюкзак, описав красивую дугу, приземлился прямо в ритуальный костер.

– Ой, – сказала я. – Сейчас будет бум.

Я надеялась, что ошибаюсь. Но химия, как известно, дама неумолимая.

Сначала костер зашипел, будто удивившись такому нежданчику. Потом оттуда вырвался фонтан искр. Припасенные мной сода и лимонная кислота, смешавшись с золой, устроили такое бурление, что головешки запрыгали по поляне, как живые. А пластиковая бутылочка, трепетно оберегаемая мной два года, начала плавиться и издавать запах, от которого у всех защипало в носу.

Волкодлаки попадали на землю. Кто-то завыл, кто-то закрыл голову руками, а один мужик на заднем плане начал истово молиться, стуча лбом о землю так, что искры из глаз, наверное, летели не хуже, чем из костра. Ингрид отшатнулась и побледнела. Однако на этом шоу не закончилось. В дело вступило она. Зеленка.

Выкатившийся из рюкзака пузырек лопнул с тихим, но очень довольным пшиком. Спирт вспыхнул, добавив пламени яркости и жара, а затем облизнул синие камушки, на которые я сразу положила глаз. Так и есть, халькантит! Нагревшись, они стрельнули в воздух мельчайшими кристаллами. Пламя вздрогнуло и медленно, но уверенно начало зеленеть. Сначала по краям, робкими бирюзовыми язычками, а потом вспыхнуло целиком – ярким, сочным, неестественно-зеленым цветом, какой бывает только у божественных посланцев.

Отрабатывая имя гения, Архимед приземлился на мое плечо, гордо расправил крылья и огласил поляну победным кукареканьем. Оборотни трепетали. Дети заплакали, женщины прижались к мужчинам. Я же стояла столбом и смотрела на фейерверк, который устроило мое барахло.

– Э-э-э… – выдавила я, когда искры начали гаснуть. – Можно, в целом, и без жертвоприношения. Авансом, так сказать.

Аргон с достоинством опустился на колено, глядя на меня с благоговением, смешанным с восторгом.

Глава 17. Пророчество с побочным эффектом

Пир гремел на всю долину. Костры полыхали так, что искры улетали в небо и гасли прямо среди звезд. Длинные столы ломились от жареного мяса, а брага лилась рекой. В прямом смысле, потому что кто-то из молодых оборотней опрокинул целую бочку и теперь по траве действительно тек пенный ручеек – к большой радости местных детей, которые тут же принялись в нем валяться.

Я сидела на почетном месте, обложившись ворохом шкур и мягкими подушками. Местные нарядили меня в длинное шерстяное платье с вышивкой, изображающей бегущих волков, разрисовали лицо белыми и красными узорами, а волосы заплели причудливым косами. В результате я чувствовала себя героиней исторического фильма про викингов, только без викингов.

Архимед, кстати, тоже был при параде. Местная детвора напялила ему на полуощипанную шею какое-то немыслимое ожерелье из рябины. Петух с важным видом восседал по мою правую руку, клевал халявные ягоды и наслаждался благосклонностью судьбы, которая наконец решила повернуться к нему лицом.

А слева от меня расположился Аргон собственной персоной. Вождь был прекрасен: волосы в свете костра отливали золотом, глаза горели янтарем, а улыбка обещала если не вечную любовь, то, как минимум, очень приятный вечер. Я периодически ловила себя на том, что подтаиваю от его взглядов, и мысленно напоминала о статусе богини. Нам, богиням, негоже влюбляться в первого встречного оборотня! И не в первого тоже. И не в оборотня не стоит. А с другой стороны, в кого еще влюбляться? В эльфа? Так эльфа нет, и что мне теперь, век одной куковать?

Я подумала и улыбнулась Аргону в ответ.

Вокруг кипела жизнь. Мускулистые охотники соревновались в перетягивании каната, который лопнул на третьей секунде. Женщины в длинных платьях водили хороводы вокруг костра. Старики травили байки, щедро сдабривая их такими скабрезностями, что даже я, впитавшая в себя дух раскрепощенного двадцать первого века, отчаянно краснела. Местная ребятня носилась между ног взрослых, периодически на бегу оборачивалась волчатами и превращалась обратно, не определившись, в каком обличье им удобнее хулиганить.

– Тебе нравится? – спросил Аргон, наклоняясь ко мне так близко, что горячее дыхание обожгло ухо.

– Очень, – честно сказала я, потому что, черт возьми, это было правдой. Меня кормили, поили, обожали и даже попарили в местной баньке. Красота же!

Ингрид сидела в тени дуба, метрах в десяти от нас, и не сводила с меня глаз. Если бы взгляды могли проводить электролиз, я бы уже давно разложилась на кислород и водород и улетучилась в неизвестном направлении. Но, к счастью, она только зыркала и делала вид, что пьет водичку из глиняной кружки. Я решила не обращать внимания – пусть завидует. У нее была связь с духами предков и кислая мина, а у меня – вождь, петух и полная миска мяса. Кто за что боролся, как говорится.

– Сейчас начнется представление, – сказал Аргон, тактически приобнимая меня за талию и чуть притягивая к себе. – В твою честь.

Я отложила очередную косточку и приготовилась внимать.

На поляну выбежало около десяти оборотней, все в звериных масках и с бубнами в руках. Мой, кстати, намного больше! Они закружились в диком танце вокруг костра, выбивая такой заводной ритм, что даже Архимед начал притопывать им в такт. Музыка нарастала, и вдруг танцоры расступились. В круг вышли двое: женщина в белом платье и мужчина с раскрашенным лицом.

Женщина изображала, как я поняла, богиню. Только выглядела более презентабельно, чем я во время своего пришествия. Она подходила к реке, пила воду, умывалась, а вокруг нее плясали мальчишки, изображающие журчащую водичку.

– Это ты, – шепнул Аргон. – Речная Дева.

Я заулыбалась. Как ми-ило! Они показывают мое явление. Детишки-ручейки были просто очаровательными!

Действие продолжилось. Богиня шла по лесу, к ней выходили звери в исполнении троих верзил в масках волка, медведя и лося, которые смиренно склоняли головы. Потом появлялся огонь. Его изображал мужик в красных лохмотьях, который скакал вокруг богини и рассыпал искры из какой-то палки.

– Пламя признает тебя, – прокомментировал Аргон.

Я кивнула. Неплохо, живенько так. Надо признать, в народном театре есть своя прелесть.

И вдруг представление резко изменилось. Музыка стала тревожной. Богиня замерла, когда к ней вышли трое в черных плащах. Один нес кувшин, второй – факел, третий – сеть. Они окружили богиню, и та с достоинством опустилась на колени.

Я перестала жевать.

Первый плащеносец протянул богине кувшин, и та, войдя в роль, принялась самозабвенно лить содержимое на землю. Потекла красная жидкость, в которой я опознала клюквенный морс, но смотрелось все равно жутковато. Чувствовался тонкий намек на кровавый обряд. Эффект не заставил себя ждать: вокруг тут же закружились дети с венками на головах, по-видимому олицетворявшие выросшие цветы.

– Твоя кровь напоит землю, и она станет плодородной, – пояснил Аргон.

Я сглотнула.

Второй мужик в черном разжег костерок. Богиня отдала ему обглоданную куриную ножку, которую достала со дна кувшина. Тут уже напрягся Архимед. Не зря. Косточку сожгли под торжественные завывания, а золу собрали в мешочек и развеяли над головами зрителей.

– Твой пепел удобрит поля, чтобы хлеба росли высокими.

Глава 18. Традиционные ценности

– Когда три луны сойдутся над восточным хребтом,

Явится дева, что носит воду в ладонях и огонь в глазах.

Обретет она корень и опору, ветер и щит,

И свершится истинное рождение нового века.

Кровь ее прольется на иссохшую землю –

И напоит поля, и пробудит семена, спавшие сто зим.

Кости ее сожгут в ритуальном пламени –

И пепел развеют над пашнями, чтобы хлеба колосились выше голов.

Плоть ее бросят с водопада в кипящую бездну –

И воды унесут жизнь в каждое озеро, в каждый ручей, в каждую каплю росы.

Ибо только отдав себя без остатка,

Она станет матерью нового мира,

И род наш будет процветать, пока течет вода и горит огонь.

– Погоди-погоди! – прервала я вождя и подняла голову к небу. – Три луны?

Прищурившись, пересчитала. Раз, два... нет, не два. Луна, как и следовало ожидать, присутствовала в единственном экземпляре.

– Так гласит пророчество, – с достоинством ответил оборотень.

– Аргон, то есть Рагнар, милый… Я, конечно, не астроном, но видно вообще-то только одну луну. Обычную, желтую, круглую. Может, пророчество немного того... не обо мне?

Аргон, который Рагнар, посмотрел на меня с непередаваемой нежностью.

– Конечно, видно одну, – ответил он с улыбкой. – Потому что они сошлись. Три луны – Волчья, Кровавая и Тихая – встретились и стали одной. Верный знак того, что ты избранница!

– А-а-а... – протянула я, чувствуя, как мифологическая логика кладет на лопатки мою рациональность. – То есть когда три луны сходятся, мы видим одну. А когда они не сходятся, мы видим... тоже одну. Но это другая одна?

– Именно! – Аргон просиял, явно гордясь моей понятливостью.

Я открыла рот. Закрыла. Снова посмотрела на небо. Луна безмятежно висела там, даже не догадываясь, какую подставу мне сейчас организовала. Ладно, пусть будет один к трем. К четырем у меня бы еще были вопросики, а три – это почти нормально, священное число, символизм, все такое. В балладах звучит красиво. Но умирать не хотелось даже за красоту, поэтому думаем дальше.

Строки о воде в ладонях и огне в глазах были откровенно притянуты за уши. Но так приятно льстили, что к ним я решила не придираться. Тем более что дальше шел главный козырь.

– Давай еще раз, но медленно и с выражением, – попросила я, впиваясь взглядом в Аргона. – Особенно место про корень. Я что-то не расслышала.

Тот на мгновение задумался, припоминая, и послушно продекламировал:

– Обретет она корень и опору, ветер и щит…

– Стоп! – Я вскинула руку, чувствуя, как внутри загорается надежда. – Вот! Вот оно! А ну-ка, объясни мне, несведущей, что сие означает?

Аргон моргнул.

– Как что? Корень – связь с землей, опора – сила духа, ветер – свобода, щит – защита…

– Красиво, – перебила я, подаваясь вперед. – Очень поэтично. Но позволь спросить: как я, по-вашему, стану матерью нового мира без отца? Это что у вас получается – непорочное зачатие? Я, конечно, богиня, но без мужского начала тут никак! Это же биология, с ней шутки плохи!

Вокруг нас начали собираться люди. Вернее, оборотни. Кто-то отвлекся от питья браги, кто-то перестал жевать мясо, и теперь все подтягивались ближе, прислушиваясь к разговору. Даже дети отложили игры и навострили уши. Ингрид, заметив всеобщее внимание, выскользнула из тени дуба и приблизилась, скрестив руки на груди с таким видом, будто уже выбирала эпитафию на мою могилку.

Аргон нахмурился, явно пытаясь переварить услышанное.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что мать без отца – это просто мать-одиночка, а не прародительница целого народа! – Я обвела рукой собравшихся. – Вы что, хотите, чтобы ваш новый род начался с безотцовщины? Это же неуважение к предкам! Где сакральное единение? Где великая сила клана, которая передается через оба начала?

Оборотни загудели. Одни закивали, другие почесали затылки. Старый дед с морщинистым лицом поднялся от костра и подошел ближе.

– Речная Дева верно говорит, – прошамкал он. – В нашем роду всегда почитали и волчицу, и волка. Без пары нет выводка.

Ингрид криво усмехнулась, но промолчала. Аргон задумчиво потер подбородок.

– Значит, тебе нужен… спутник?

– Точно, партнер! – Я чуть не подпрыгнула от радости. – Тот самый корень и опора! Ветер и щит! Мужское начало, без которого мое женское ну просто не вывезет! Иначе все эти ваши кровь-кости-плоть – просто бессмысленный набор ингредиентов, а не священный ритуал!

– Звучит разумно. – Аргон кивнул и повернулся к толпе. – Кто готов стать корнем и опорой для нашей богини?

Толпа замерла. И дружно, как после многочасовых репетиций, сделала шаг назад. Мужики, которые еще минуту назад гордо демонстрировали голые торсы, вдруг нашли невероятно важные дела где-то на задворках поляны. Ближайшие молодцы уставились в кружки с брагой так, будто увидели там ответ на все вопросы мироздания. Даже молодые и полные сил охотники, которые, казалось, только и ждали подвига, вдруг резко заинтересовались состоянием своих ногтей.