Рабыня владыки Самира

1

Аннотация к книге "Рабыня владыки Самира"

Меня казнили по приказу мужа — обвинили в колдовстве и измене, чтобы расчистить ему путь к трону с настоящей возлюбленной. И это не я. Но Судьба дала мне второй шанс.
Я оказалась в прошлом,там, где начался мой путь к гибели. Те же стены, те же интриги… и брат мужчины, чьи холодные пальцы когда-то подписали мой смертный приговор.
Месть и свобода или… Выбор за мной.
Но в этот раз я не проиграю.

*** *** ***

Дворцовая площадь заполнена до отказа.

Я хочу обхватить себя за плечи ладонями. Съёжиться, спрятаться от палящего солнца и любопытных взглядов. Пекло такое, что плавится воздух и дрожит маревом горизонт. Но толпе все равно: она гудит, как потревоженный улей, а её жадные глаза изучают моё выставленное напоказ тело.

Тонкая льняная рубаха неприятно липла к коже. Плевать! Пусть мои руки скованы за спиной тяжёлыми кандалами — я, Тамина дель Джавхар, не склонюсь перед сбродом. Даже на помосте буду стоять с гордо поднятой головой.

–... Самир Растан аль-Зейд, владыка Аль Ханси, одержим демонами. Мы – борцы за ваши права, о великий народ! Мы проявили недюжинную смелость и в попытках захватить...

На самом высоком помосте стоит Неаз и зачитывает приговор, важно надувая грудь. За его спиной отполированная плаха.

Сегодня Неаз мой палач. Это старший брат владыки Самира и... Мой бывший муж.

Кто бы подумал, что предателем окажется именно он.

Я облизала пересохшие губы и невольно скривилась в горькой усмешке - расхохотаться бы в голос, но я сдерживаю этот порыв.

Ублюдок. Захватить трон, ты забыл сказать?!

Неаз давно мечтал о нём, да только живой наследник стоял на его пути.

Самир.

Кожей чувствую его обжигающий взгляд.

Высокий и широкоплечий, он стоит с истинно королевской осанкой и не склоняет головы даже перед лицом смерти.

Владыка осунулся и похудел. У него под глазами залегли тени, но его это не портит. Он далеко, но я точно помню, что у него глаза как у матери-северянки. Зеленые.

— Приговор – смертная казнь! – голос Неаза предательски дрогнул и визгливой нотой взлетел вверх, выдернув меня из странного оцепенения.

Люди зароптали. Зашумели, выкрикивая ругательства.

В меня полетели острые камни. Я сжала зубы, чтобы не вскрикнуть от пронзительной боли.

Толпа — это страшно.

Я гордо вскинула голову и еще сильнее, насколько это возможно, свела лопатки. Выпрямилась, задрала подбородок.

Чтобы Тамина дель Джавхар склонила голову? Я?! Да перед этими шакалами, что казнят без суда?!

Не дождутся!

Уши заложило от тока крови и ладони безбожно вспотели. Меня трясёт. Несмотря на палящее солнце я мёрзну. Мёрзну и чувствую, как мир заволакивает серая пелена.

Вот и всё.

Силюсь устоять на подгибающихся ногах и в последний раз смотрю на Самира.

Как же так?

Я не делала того, в чём меня обвиняют. Не изменяла.

Не колдовала и не чинила вреда владыке!

А Самир? Сколько времени его изводили? Сколько магии применили, чтоб избавиться от него?!

Как удобно! Я - навязанная жена и расплачусь за все злодеяния, которые совершил Неаз на пути к власти.

— Последнее слово... – кто-то выкрикнул из толпы и на него тут же зашикали.

Неаз недовольно нахмурился.

Я уверена, «крикуна» непременно найдут и он вряд ли выживет. Сто палок — это не шутки.

Толпа пугливой волной отхлынула в стороны и оставила смельчака на обозрение.

Перед нами застыла фигура, облаченная в темный плащ и гойру -- тюрбан с куском ткани, закрывающей лик. Лишь яростный взгляд антрацитово-чёрных глаз сверкает на побледневшем смуглом лице.

Выдыхаю сквозь зубы – Огрей!

Верный слуга и бессменный охранник Самира жив, но даже он сейчас не в силах помочь. Он выполнял задание и опоздал, к сожалению.

— По законам Аль Ханси приговорённый имеет право на последнее слово, – упрямо сказал он и Неаз свел брови на переносице.

После коротких раздумий он кивнул самому себе и сделал знак рукой, Стражи схватили Самира и потащили на помост с плахой.

— Народ требует, народ нужно уважить, – Неаз скривил тонкие губы.

Самир резко вырвал руки и стражники, словно обжёгшись, отпустили бывшего владыку. Он опалил меня взглядом.

Я не могу удержать слёзы и они катятся по щекам, расчерчивают горячие дорожки.

Даже вытереть их не могу.

Я стою напротив Самира на таком же помосте и вокруг меня сложен костер. Ведь именно я та ведьма, что опоила и опорочила владыку, как представил всё дело Неаз.

Над огромной площадью звенящая тишина.

Визуал

Дорогие читатели, добро пожаловать в новую историю!

Хочу показать вам наших героев.

Юная, ранимая, но сильная героиня. Тамина

Владыка Самир

Других героев увидим немного позже🙌

Дорогие друзья!

Моя книга “Рабыня владыки Самира” стартовала

в рамках горячего литмоба “Рабыня любви”

Остальные книги литмоба “Рабыня Любви” вы можете прочесть, нажав на тэг литмоб_рабыня_любви около обложки книги

2

Резкий толчок в бок заставил вздрогнуть.
Открыла глаза и заворочалась, оглядываясь — не могу понять, где нахожусь.

Вместо залитой солнцем площади — полутёмное помещение с низкими серыми потолками и зарешеченным окном. За ним - хмурое утро.

Пахнет пылью, затхлостью и немытыми телами. Откуда-то издалека доносится тошнотворный запах подгнивших фруктов.

Устало провела рукой по лицу - какой жуткий сон…

Но... ощущения реальны. Тело ноет и кожу зудит и колет - я лежу на жёстком тюфяке, набитом колючей соломой. Рядом, вдоль стены — несколько скрюченных женских фигур. В грязных, местами рваных, простых холщовых рубахах на таких же лежанках.

Память услужливо подбрасывает картинки: языки пламени, лижущие ноги, адская боль, удушливый дым... Суетливо задрала подол — ни малейшего следа от ожогов.

— Эй ты, рыжая! Хватит разлёживаться! — грубый голос режет слух.

Попыталась сесть, но голова закружилась, к горлу подкатила тошнота, и я без сил упала обратно.

В глазах двоится, словно от удара. Я растерянно оглядела свои руки, ощупала лицо, голову... Зашипела от боли - откуда у меня такая большая шишка?!

— Просыпайтесь, курицы! — раздался раздражённый окрик, и сверху неожиданно окатило волной ледяной воды. Во же с...скотина! Прищурилась и смерила надменным взглядом из под полуприкрытых ресниц. Я его запомнила. Стражник подхватил второе ведро и окатил моих дальних «соседок».

Хочу огрызнуться: я не рыжая! Но глаза нещадно слезятся, будто от едкого дыма, а в горле до сих пор першит.

В нашу каморку вошёл грузный мужчина с хлыстом на поясе и недовольно рыкнул:
— Всем встать! - и тут же бросил куда-то за спину, - Нам сегодня везет - владыка желает обновить свой гарем.

Остальные девушки послушно поднялись, боязливо склонив головы и бросая настороженные взгляды на мужчину. На нем несвежая гойра, подпоясанная рубаха, подчеркивающая объемное пузо, и длинный жилет, Я машинально последовала их примеру, всё ещё не веря своим глазам. Работорговец... невольницы...

Но как?

Ноги подкосились, и я невольно схватилась за холодную шершавую стену.
В лицо бросилась кровь. Выпрямилась, расправила плечи.

В голове туман. Что явь, а что сон?

Мне снилось, что, пронизанное страхом, томительное ожидание во власти этого толстяка научили меня быть осторожной - плеть нещадно жалила пятки за любую оплошность.

Нужно проверить.
— Знаешь, что будет, когда мои люди найдут меня? — выплюнула я, глядя ему прямо в глаза. — Они сожгут этот притон дотла....

Удар наотмашь обжёг лицо. От неожиданности голова мотнулась в сторону и я прикусила язык — во рту ощутила металлический привкус. Перед глазами заплясали черные мушки и языки пламени.

«Огонь очищает душу».

Болезненный возглас потонул в грубом хохоте воинов, толпящихся за дверями. Все они одеты в разные доспехи и их принадлежность какому-либо дому сложно определить.

— Да кому ты нужна? — неприлично заржал высокий воин, протиснувшийся ранее с ведром в руках. — Ишь ты, принцесска выискалась. А ну, пошевеливайся!

И тут новые, болезненные воспоминания накрыли с головой — отец, раскинувший руки, летящий вниз с самой высокой башни. Мама, прижимающая меня к себе в последний раз, верные охранники, что пали один за другим. Улицы, залитые кровью и усеянные телами.

На нас напали после визита Неаза и отказа отца.

Меня словно молнией поразило: я действительно вернулась! Каким-то невероятным образом оказалась в прошлом. Только... в прошлый раз всё было иначе: когда войска открыто подошли к границам, я вышла замуж за Неаза ради мира между нашими странами. А теперь...

Отец погиб, пытаясь спасти подданных, а я в плену.

Толстый — Рашид. Он и правда работорговец.

Но отец старался искоренить торговлю живым товаром!

Яркими вспышками пронеслись перед глазами картинки, как Рашид дергал за цепь, которой были скованы наши руки и я машинально потерла запястья. И... Появилось еще одно горькое осознание - с момента нападения на дворец прошло две безумно долгих недели.

Кивнула, не слушая больше чужую брань. Сердце колотилось, как безумное. Мне действительно выпал второй шанс.

Нас согнали в убогое помещение с двумя длинными столами и рядом узких грубо сколоченных лавок вдоль них. Место мне не знакомо - как в казарме для военных. Я украдкой осматриваюсь и не могу понять, в какой части города нахожусь — из-за давно немытых окон и узорчатых решеток на них — машрабии - улицу почти не видно.

Где-то вдалеке послышались хриплые крики зазывал— начало базарного дня. Значит, я недалеко от рынка.

На стол водрузили исходящую паром кастрюлю, наполненную до краев, и вооружившись большим черпаком Рашид лично наливал каждой из нас в плошки варево.

Сцепив зубы, через силу проглотила мутную похлёбку до последней капли. Судя по «новым» воспоминаниям и ноющей боли в желудке в прошлый раз кормили... день? Два назад?

После «завтрака» нас тычками и резкими окриками загнали в общественную «купальню» - грязное помещение с облупленными стенами.

В затхлом воздухе висела удушливая смесь запахов немытых тел и плесени.

Если бы нас оставили одних, можно было попытаться бежать. Разбить окно, уверена, что не я одна об этом думаю — пара девушек тоже покосилась на мутные стёкла. Но... Машрабия. Узорчатые ставни закрыты на висячий замок изнутри, а в волосах — ни одной шпильки.

Под гогот и похабные шутки пленителей нас заставили мыться из одной бочки с мутной застоявшейся водой.

Меня передёрнуло от отвращения, когда я опустила в неё руки — вода ледяная. Охранники швырнули на пол охапку поношенного тряпья, и девушки, забыв о достоинстве, принялись жадно расхватывать обноски, выбирая, что поярче и поцелее. Я стояла в стороне, обхватив себя руками за плечи, и чувствовала, как по коже бегут мурашки — то ли от холода, то ли от унижения.

3

Через ту же «столовую» и лабиринт извилистых грязных улиц нас провели в неприметную харчевню, внутри которой оказалась светящаяся арка. Когда я проходила под ней, то на краткий миг возникло ощущение, что я попала в вязкий мёд – настолько замедлились собственные движения. Сморгнула видение и поняла — вот оно! Магический путь!

Так вот, значит, как к нам незамеченными попали войска... Значит.. В городе должны быть еще «проходы». И тут же с горечью осознала: среди «верных» подданных отца затесались предатели. Такое не скрыть без помощи!

Магические порталы – роскошь, доступная лишь властителям и богачам. Странно, что за всю свою недолгую жизнь в Аль Ханси я ни разу не слышала о подобном.

Секретное оружие?

Мы очутились в светлой просторной комнате, залитой ярким полуденным солнцем. Я невольно поразилась контрасту: после убогой каморки и грязных трущоб здесь было чисто и царила свежесть, напоенная ароматами цветущего сада. Прохладный ветерок из приоткрытого окна колыхал тончайшие шелковые занавески на высоких стрельчатых окнах.

Нас, как выставочных кобыл, выстроили вдоль стены, — десять девушек разного возраста и все - едва ли старше меня.

Я украдкой рассматривала соседок: бледные, испуганные лица, опущенные плечи, дрожащие руки. Некоторые явно из благородных семей — их выдавали прямая осанка и отчаянные попытки держаться с достоинством. Другие — простолюдинки, захваченные во время набега Жмутся друг к другу, как испуганные птицы.

Тяжелая дверь со скрипом открылась, впуская высокого полного мужчину в богатых шелковых одеждах. Его лицо лоснилось от пота, маленькие поросячьи глазки жадно скользили по нашим фигурам.

По спине пробежал холодок и короткие волоски на руках встали дыбом — Варох. Главный евнух дворца Неаза собственной персоной.

Я помню его по прошлой жизни, и это воспоминание заставляет меня внутренне содрогнуться — к счастью, сама я с ним лично общалась всего лишь раз, но и этого мне хватило. И не скажу, что много о нем знаю, но моя служанка шепотом рассказывала страшные вещи.

За Варохом следовали двое помощников с непроницаемыми лицами.

— Та-ак, что у нас тут? — брезгливо протянул он высоким, почти женским голосом. — Новенькие для гарема?

Он подошел ближе, бесцеремонно схватил за подбородок первую девушку, заставляя поднять голову. Та вздрогнула, но промолчала.

— Хм, неплохо, неплохо... — пробомотал евнух. — Зубы покажи!

Девушка послушно открыла рот. Варох удовлетворенно кивнул и перешёл к следующей - высокой черноволосой красавице. Кажется, это Зейна. Я видела ее только раз или два — она прислуживала за столом Неазу. В прошлом она попала во дворец, но через месяц сбежала с одним из стражников. Им несказанно повезло - беглецов так и не нашли, а Варох неделю срывал свою злость на джаси.

Я стою последней, и пока он занят осмотром, лихорадочно соображаю. В прошлой жизни я попала во дворец как невеста и жена, а не как наложница. Теперь же придется пройти через все унижения отбора в гарем.
Когда я вышла замуж, то узнала, что у моего мужа десятки красавиц из разных мест. Многих приходится учить языкам и другим наукам. Вряд ли повелителю поведут необразованную шиаси.

Не скажу, что тогда меня наличие наложниц удивило — статус сына владыки позволял это. Но и не обрадовало.

Мой отец женат был один раз и больше других жен брать не захотел, а до свадьбы его наложницами было всего три женщины, которые не пожелали покинуть дворец и выходить замуж. Остались нянчить меня и прислуживать маме. В родных семьях им было хуже, чем в гареме, и они были довольны своим положением.

Я была глупа и наивна, считая, что не каждая сможет найти место в постели и в сердце мужчины, старалась смириться с тем, что разные законы и нравы... Мне отчаянно хотелось, чтобы у меня была такая же любовь, как у родителей.

Но ошиблась — в отличие от своего брата Неаз был ненасытен до женщин.

До всех, за одним исключением...

— А это у нас кто? — Варох остановился передо мной и цокнул языком. — Золотые волосы, серые глаза... Редкое сочетание. Слишком молода. Сколько лет?

— Скоро девятнадцать, господин. - я вышла замуж через три месяца после своего дня рождения. Если я не ошиблась во времени, то и сейчас я только перешагнула порог совершеннолетия.

Его пухлые пальцы, усыпанные перстнями с драгоценными камнями, больно впились в щеки. Я едва сдержалась, чтобы не укусить. Нельзя показывать характер, придется притвориться покорной. И, как бы ни было противно, придется искать с ним общий язык, - в его власти сделать жизнь невыносимой.

— О, это жемчужина нашего улова! - оживился Рашид и подленько захихикал. - Говорят, она называет себя принцессой Таминой.

С запозданием до меня дошло, что евнух и работорговец говорят на родном мне санхосийском, а это значит, что языком врага наши пленители не владеют.

— Вот как? — евнух прищурился. — И правда похожа... Только по донесениям принцесса погибла при штурме дворца.

Не удивлена, что меня «знают». Долг каждой дочери составить хорошую партию своему мужу и принести пользу своей семье и стране, поэтому портреты рассылаются кандидатам.

В груди защемило от воспоминаний о близких и я тяжело сглотнула.

— Она не выжила, — тихо произнесла. Не знаю, что меня дёрнуло, но говорила я на родном языке. — Погибла вместе со слугами...

4

Я пыталась осмыслить происходящее и не могла. Величество? Так мы для гарема Самира?! Но... Варох управлял у Неаза... Как же так?

Ничего не понимаю. Все, что в данный момент ясно - мы уже в Аль Ханси.

Я шла и украдкой, с любопытством, озиралась, За все время, что провела в стенах дворца «той своей жизни», я мало что видела.

Горечь воспоминаний накатила удушливой волной и я до боли сжала пальцы в кулак, сдерживая желание растереть грудь.

В прошлой жизни муж сразу очертил мне границы дозволенного — дворцовый сад да парадные залы на официальных приемах. И то, под неусыпным надзором стражи или верного пса Вароха. Иногда - самого Неаза, если ему вдруг приспичило изобразить заботливого супруга.

Если учесть, что одной «прогулки» с Варохом мне хватило, то понятно, что оставались Неаз и охрана, которая каждый раз мне отказывала в сопровождении — таков приказ господина. Тьфу!

Первый месяц нашего «брака» Неаз еще пытался сохранять видимость почтительного отношения. А потом... потом я словно растворилась для него. Превратилась в досадную помеху, пустое место, которое приходится терпеть по долгу статуса.

День за днем, словно по списку, меня лишали привычных вещей и привилегий. Медленно и по одной, чтобы не бросалось в глаза.

За малейший проступок — сразу на месте и без обсуждений. Он хотел, чтобы я унижалась. Ползала на коленях и умоляла. Я?!

Да еще в присутствии посторонних?!

Жалкий шакал!

Даже общение с наложницами оказалось под запретом!

Я, хоть отец и баловал меня и дозволял больше положенного, выросла почти оранжерейным цветком в окружении добрых отцовских шиаси. Не знала ни дворцовых интриг, ни женской злобы. Ни я, ни мать никогда не сталкивались с их подлостью.

Раньше мне и в голову бы не пришло лезть в то, что должны решать мужчины. Я опомнилась слишком поздно, когда петля уже затягивалась на шее. Неопытная в придворных играх и женском коварстве, я не смогла противостоять подковерной грызне за власть и влияние.

По запутанным переходам нас довели в купальни. Горячая вода смыла грязь, но не смогла смыть позор и унижение. Служанки — джаси (самая низшая ступень в гареме) – старательно растирали кожу жесткими мочалками до красноты, умащивали тело пряными благовониями..

— Такая красивая, — прошептала молоденькая джаси. Она бережно расчесывала спутанные волосы и любовалась шелковыми длинными прядями. — Как солнце на закате...

От неожиданного чужого восхищения я вздрогнула и джаси засуетилась. Рассыпалась в извинениях, что причинила ненароком боль. Я молча отмахнулась и сглотнула колючий ком. Разве это боль, девочка?

Потеря близких и предательство — это боль. Смотреть на свое отражение и знать, что я сильно похожа на маму и никогда её не увижу...

Джаси с легким поклоном выдали нам по комплекту нижнего белья, украшенного кружевными оборками - короткие шортики и бюстье, полупрозрачные двойные шальвары и короткий верхний топ, искусно расшитый мерцающим бисером — традиционный наряд наложниц.

В таком же я была на первой встрече с Неазом в прошлой жизни, только тогда это было мое решение.

Смелое, безрассудное и... бесстыдное.

Правда, поверх этого наряда на мне тогда было энтери из тяжелого темно-синего шелка, расшитого золотой нитью – традиционное платье до пят с рукавами до кончиков пальцев и высоким воротом. Оно эффектно облегает спину и не стесняет движений — ведь спереди, от самого ворота до подола, разрез, который фиксируется тремя изящными пуговицами на талии.

Тогда Неаз был моим женихом и правила это дозволяли...

И я была на своей территории. Дома.

Сейчас на моих плечах энтери из струящейся ткани и оно лишь подчеркивает соблазнительные изгибы тела. А два дополнительных высоких разреза по бокам, до самой талии, вызывающе открывают ножки.

Как только оделись, я, и две мои подруги по несчастью, вышли в широкий коридор.

Там нас дожидались молчаливые дворцовые стражи, облачённые в черную форму и гойры,

Яркий свет лился сквозь высокие окна, затянутые легкой узорчатой решеткой, рассыпаясь золотистыми бликами по мозаичным стенам и белым плитам каменного пола.

Лишь легкий шелест наших одежд нарушал гнетущую тишину.

В скором времени мы достигли развилки с двумя массивными дверями из темного дерева. На первой - двустворчатые половинки соединяются, образуя изысканный орнамент в виде спелого, сочного яблока.

На второй - тот же фрукт, но надкушенный.

Скривила губы в легкой усмешке - я прекрасно понимаю смысл этих символов.

За этими дверями обитают наложницы, уже познавшие ложе «хозяина»

В той, прошлой, жизни я обитала в роскошных покоях с отдельным входом, положенных мне по статусу, как законной жене брата владыки. На моих дверях был цветущий розовый бутон. Такая ирония!

К счастью или нет, я, несмотря на то что была женой Неаза, так и осталась тем самым «целым» плодом.

Невольно коснулась груди рукой и тут же ее отдернула - сердце сжало словно тисками. Глупо, но воспоминания о прошлом все еще терзают душу. Я долго гадала, чем же я не угодила Неазу, что он не пришел ни в первую ночь, ни во вторую...

5

В тот роковой день, перевернувший всю мою жизнь... Я точно помню - пила только воду за ужином.

Мы с Самиром действительно оказались в одной постели, но между нами ничего не было. Очнувшись в полумраке спальни, я едва сдержала крик — мужчина! И с ужасом осознала всю двусмысленность ситуации: я — в тонкой, почти прозрачной сорочке, он — в одних низко сидящих узких шальварах, не скрывающих великолепного тела...

Я и сам Владыка! На одном ложе!

О Равноликие, в чем я перед вами провинилась?! Рядом лежал мужчина, от одного взгляда на которого перехватывало дыхание.

До того дня я даже Неаза видела лишь полностью одетым и в присутствии других. А тут — протяни руку и коснешься обнаженной кожи...

Помню, как смотрела, не в силах отвести взгляд от мощного торса, как завороженно следила взглядом за тонкой дорожкой темных волос, спускающейся к кромке штанов на сильном теле Самира. Щеки пылали от смущения, когда двери в опочивальню с грохотом распахнулись, являя разъяренного Неаза с толпой прихвостней.

Неаз орал, точно базарный осел, изображая оскорбленного супруга. Раздувал ноздри от праведного гнева, не желая слушать никаких объяснений. Если бы Самир не был одурманен и смог оказать хоть малейшее сопротивление... Возможно, мы оба избежали бы страшной участи.

Я долго, целую неделю, думала. Думала, пока сидела в ледяных подземельях дворца, пока дрожала от холода в промозглой камере. Пока стражники издевательски хохотали, швыряя черствые корки хлеба.

Греховные, безумные мысли посещали мою бедовую голову... Может... Лучше бы я согрешила?

Тогда обвинения в измене были бы правдивы. А так...

Я тряхнула головой, прогоняя вереницу мрачных воспоминаний.

Та невинная девочка умерла под ударами плети в подземельях. Осталась лишь я - с обожженной костром душой.

Женские покои «целого яблока» встретили нас тяжелым ароматом благовоний, приглушенным щебетанием и взрывами задорного смеха. Пара десятков шиаси разных возрастов праздно проводят время — кто-то играет в кости, кто-то вышивает, некоторые просто лежат на подушках.

Тут же со всех сторон раздались заинтересованные возгласы: «Новенькие!»

К нам подошла статная женщина средних лет — скорее всего, это старшая шиаси. Она цепким взглядом одарила каждую из нас.

— Я — Азаара, — представилась она. — Здесь я главная. Будете слушаться — жизнь будет сносной. Ослушаетесь — пожалеете.

Девушки, с которыми я пришла. испуганно закивали. Я же почтительно склонила голову, пряча за волосами злой блеск в глазах:

— Прошу прощения, я не понимаю, — произнесла я на родном языке, делая вид, что совершенно не владею местным наречием.

Азаара недовольно поджала бесцветные губы. Я старательно натянула рукава на пальцы, делая вид, что нервничаю.

— Ясно. Дикарка, — процедила она сквозь зубы и перешла на упрощенный торговый язык, которым пользуются купцы: — Ты. Слушать. Подчиняться.

Кивнула с самым простодушным видом. Краем глаза заметила «знакомые» лица — в гостях Малика, любимица Неаза в прошлой жизни и она же - шиаси Самира. Была. Скакать между постелями, да ещё без последствий... За такой «талант» в Санхоссии ее забили бы камнями на площади.

Малика лениво, из-под опущенных ресниц, окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног и обратно. Надо узнать, какой у неё статус сейчас... Та ещё гадюка, с ней лучше не спорить. Пока.

Азаара отрывисто бросила приказ разместить нас в дальнем крыле гарема. Что ж, мне только на руку — подальше от местных змей, поближе к тишине и возможности собраться с мыслями. И... так спокойней.

В спину полетели любопытные шепотки, но я даже бровью не повела -— чем меньше знают о моём знании языка, тем лучше.

— Слышали — эта, светловолосая, вроде княжна...

— Надо же! — с восторженным придыханием произнесла другая. — Говорят, сам владыка Неаз её пленил.

Делаю вид, что не понимаю. Информация — главное оружие. Посмотрим, как можно использовать их болтливость. Но титул «владыка» царапает слух. Когда я знала Неаза, он был всего лишь наследным принцем.

Я определенно попала в прошлое, но, похоже, временной поток искривился, а с ним - ход событий.

Что изменилось?

Пока шла по роскошным покоям, устланным коврами, бросала осторожные косые взгляды по сторонам, стараясь запоминать повороты и двери.

Мне отвели маленькую комнатку, где едва помещались низкая кровать, застеленная шелковым стеганым покрывалом. Изящный столик с большим зеркалом, обильно уставленный разнообразными флаконами для притираний.

Не то что мои прежние покои, но сейчас это даже к лучшему — из окна, затянутого машрабией, прекрасно видны все входы и выходы. Ох, а ставни то открываются!

Сопровождавшая меня джаси с легким поклоном сообщила о скором ужине и удалилась, оставив меня одну.
Торопливо осмотрела кровать и заглянула под неё, и даже под матрас. Проверила пустой шкаф и все флакончики. С облегчением выдохнула.

Интриги в гареме — как круги на воде, а теперь я прекрасно знаю, чем они могут закончиться.

Тяжело опустилась на постель, только сейчас поняв, как же на самом деле устала. Меня стала бить крупная дрожь — сказывалось напряжение последних часов, внезапное воскрешение и новые наслоившиеся воспоминания. Чересчур много для одного дня.

6

Дверь распахнулась без стука, и на пороге застыла Азаара. Окинула меня быстрым взглядом, метнулась к шкафу и, обнаружив его пустым, едва слышно выругалась:
— Все растащить успели, порождения джиннов!

Схватив меня за руку, она потащила меня за собой. От неожиданности я едва не упала, запнувшись о низкий порожек у выхода.

— Ай, да что ж ты такая неловкая! За что мне такое наказание? — простонала она, не замедляя хода даже на мгновение.

Азаара привела меня в просторную светлую комнату с высокими потолками, украшенными тонкой лепниной. Пока я с любопытством осматривалась — впервые довелось увидеть женскую половину дворца Аль Ханси — она спешно перебирала одежду. Выбрав несколько платьев, кинула их на широкую кровать, приложила ко мне по очереди каждое и, отобрав подходящее, сунула в руки.

— Ты одевать быстро! — произнесла она на торговом наречии и махнула в сторону ширмы. - Кыш!

Пока я переодевалась, Азаара нервно заламывала пальцы, металась из угла в угол и кусала губы, бормоча:
— Что ж так не везет-то... - внезапно шиаси резко остановилась, хлопнула себя по лбу и подлетела к столику, уставленному шкатулками. Азаара выбрала несколько украшений и, едва я застегнула последнюю пуговицу, сразу усадила меня на пуфик.

Она вооружилась двумя гребнями и принялась быстрыми, рваными движениями расчесывать мне волосы.
— Ты молчать и смотреть в пол. Ты понимать? — строго спросила шиаси.

Я послушно кивнула, но вдруг не сдержалась и шикнула: Азаара слишком сильно дернула меня за волосы.

Старшая шиаси закрепляла в моих волосах последнюю ленту с бусинами и крохотными монетками, когда в дверь коротко стукнули, и на пороге появился Варох.

— Сколько? — выдохнула Азаара. Я едва удержала лицо, переводя взгляд с Вароха на Азаару — она что, боится?
— Сегодня пять. — Варох бросил на меня короткий взгляд и добавил: — Владыка изволит гневаться. В печенках уже...

— Варох, ты забываешься!
— А ты сдай меня. Опостылело уже, — он покосился на меня. — Ты прекрасно все понимаешь, Аза, но что я могу?
— Она не понимает. Дикая, — скривила губы Азаара.

— Лучше бы понимала. Хоть знала бы, что ее ждет, — он сочувственно вздохнул и раздраженно продолжил:

— Какая-то трещотка донесла о новых прелестницах и так расхвалила их красоту, что он, — Варох воздел указательный палец кверху, — пожелал их видеть и утолить свой... огонь. - Последнее слово он выплюнул с ненавистью и дернул бедрами в характерном жесте, что при его комплекции могло бы выглядеть забавно. Если бы так не пугало.

Азаара тяжело вздохнула и покачала головой.
— Следи за своим «садом», Аза. Узнаю, кто проболтался...

— Пощади, — она сложила руки перед грудью в молитвенном жесте. — Я накажу виновных.
— Если это не сделаешь ты... — Варох угрожающе нахмурился и перевел оценивающий взгляд на меня. — Подготовь что-нибудь... чтоб облегчить муки, Что-то мне подсказывает, именно она сегодня станет главным... блюдом.

Когда мы остались одни, Азаара вытащила из-под платья маленький ключик на шнурке и отперла одну из шкатулок. Достала два флакона, вытащила из одного пробку и протянула мне:
— Ты - зажать нос. Пить.. - она «показала», что именно ждет от меня. – Да быстрее!
Я, не спеша принимать в руки флакон, осторожно принюхалась — запах был странный, травяной.

— Пей же! — она нетерпеливо поднесла флакон к моим губам. — Потом спасибо скажешь.

* ** * * *

Дорогие мои, пока эта замечательная книга пишется, предлагаю вам заглянуть в другие мои книги, они полностью закончены!

"Невеста из другого мира" - легкая сказочная история о попаданке, она по этой ссылке https://litnet.com/shrt/r7hM

"Жена поневоле. Замуж за предателя" - история о встрече через время и вынужденном браке со счастливым концом. История живет тут - https://litnet.com/shrt/r7lM

С любовью, Ваша Тайра 🥰

7

Зажав нос, я залпом проглотила жидкость и закашлялась. Вытерла краешком рукава набежавшие слезы. Гадость какая!

Азаара с сомнением посмотрела на второй флакон, на меня, отсчитала десять капель в стакан с водой и протянула мне:
— Выпей. Так не будет больно.
— Что это? — едва не забыв про "незнание языка" прошептала я, уже догадываясь об ответе. Для пущей достоверности вопросительно подняла брови и потыкала пальем в склянку.
— Ночь хозяина, — она сочувственно погладила меня по руке. — Не бойся. Так будет легче...

Я подрагивающими пальцами приняла стакан. Под взглядом Азаары, в котором мелькнуло и тут же исчезло сожаление, допила все, до последней капли, прежде чем вернуть стакан на столик.

— Всё, теперь иди, - Азаара подтолкнула меня в торону выхода и поджала губы.
Я понятливо закивала и поспешила в комнату, куда меня привели изначально.

Я торопливо шла по расширяющемуся коридору и никак не могла собраться с разбегающимимся мыслями. Что происходит? Сначала Азаара одолжила мне платье из личных вещей, потом эти зелья... При всём желании отказаться я бы не смогла — не в том положении. Не знаю, почему, но эта шиаси не вызывает у меня опасений.

В любом случае., хотели бы отравить — сделали бы это тихо.

Девушки тут же окружили меня, перешептываясь и презрительно кривя губы:
— Смотрите-ка, в обносках щеголяет!

— У нее были бы свои вещи, если бы вы их не растащили, мерзавки! — раздался гневный голос вошедшей следом Азаары. — Увижу хоть одну ее вещь на ком-то из вас — пеняйте на себя! А ну брысь отсюда и живо все принесли..

Не успели воришки выполнить поручение, как двери с грохотом распахнулись.

Я едва не подпрыгнула на месте, когда в комнату ворвался разъяренный Варох. На темном шелке его одежд местами проступили влажные пятна. Лицо Вароха покрылось красными пятнами, а маленькие глазки метали молнии.

— Великий Неаз ждет! Вы что, совсем обезумели?! — прошипел он, размахивая пухлыми руками. — Живо построились! Все до единой!

По комнате пронесся испуганный шепот. Девушки заметались, торопливо поправляя наряды и украшения. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. По моим воспоминаниям Неаз был ласков только вначале. Это потом, позже, наружу вылезла его жестокость и не терпимость — промедление могло стоить не просто наказания, а жизни.

— Госпожа Азаара, — елейно протянул Варох, но в его голосе все равно сквозило раздражение, — вы же знаете правила. Если великий Неаз будет недоволен...
— Знаю, Варох, — спокойно ответила Азаара, но я заметила, как дрогнули ее пальцы, теребящие край искусно расшитого рукава. — Юные шиаси готовы.

Варох указал по очереди пальцем на переминающихся с ноги на ногу девушек, что бросали на него из под ресниц перепуганные взгляды:

— Ты, ты и ты. Построились попарно! — рявкнул. — И чтоб ни звука! Великий Неаз не любит ждать! Еще раз напомню: если господин предложит вам есть с его руки, значит его выбор пал на вас. Ваш долг – стать усладой для господина!

Я облизала губы и с нервно сглотнула. Зелье, выпитое несколько минут назад, словно растеклось по венам жидким огнем. Сердце колотилось как безумное – почему мне так не везёт?! Не успела прийти в себя, как снова попала в лапы к этому мерзавцу!

Взгляд Вароха скользнул по мне оценивающе, задержавшись на одолженном платье.

— Ты чего застыла? Приглашение нужно?! На выход! — рявкнул он на санхоссийском и стремительно вышел.

Я непонимающе посмотрела на Азаару и она прогоняющим жестом махнула мне «иди, мол». Встала позади двух пар девушек, самой последней, чувствуя, как подгибаются колени.

Коридор впереди казался бесконечным, а каждый шаг давался с трудом. В висках стучало, губы пересохли от волнения.

В прошлый раз Он не тронул меня, не влюбился. О, Разноликие! Пусть хоть в этом история повторится. Нет, только не так!...

Не с ним...

8

Тихая музыка и взрывы громкого смеха, раздающиеся в личных покоях повелителя, действуют мне на нервы, заставляя виски пульсировать тупой болью.

В воздухе повис аромат мускуса и сандала, смешанный с запахом пота и алкоголя.

Где-то в углу тихо звенят струны лютни и уда, но их нежные переливы тонут в пьяном хохоте гостей. В приемной комнате, расположенной в преддверии личных покоев Неаза, мужчин всего пятеро, включая его самого, а шуму от них — как от пары десятков!

Руки с непривычки ныли от тяжести подносов, а босые ступни — нас заставили снять обувь перед входом в личные покои «владыки» - зудели от беготни по прохладному каменному полу, украшенному затейливой мозаикой.

В роскошных хоромах царил интимный полумрак, лишь десятки ароматических свечей отбрасывали причудливые тени на стены, обтянутые темно-бордовым шелком. Дорого, вычурно, безвкусно.

Сам Неаз восседал во главе стола, небрежно развалившись в резном кресле и закинув ногу на подлокотник. Его темные глаза опасно поблескивали - он явно был навеселе.

Тяжелый запах благовоний смешался с ароматом жареного мяса и пряных вин, создавая дурманящую атмосферу. Все присутствующие мужчины расположились кто где, пренебрегая огромным обеденным столом из дорогого красного дерева.

Кто-то вальяжно раскинулся на расшитых золотом подушках прямо на полу, скрестив ноги, другие полулежали на низких оттоманках, лениво потягивая вино из хрустальных бокалов и обычных посеребренных кубков и лениво перебирали экзотические фрукты, выбирая кусочки послаще.

Каждый из гостей считал своим долгом облапать прислуживающих девушек. Не миновала эта участь и меня. Я в очередной раз почтительно склонилась перед гостем Неаза, удерживая на вытянутых руках тяжелый поднос с яствами, ожидая, когда он соизволит выбрать угощение. Воспользовавшись моментом, он бесцеремонно оттянул вырез моего платья свободной рукой и больно сжал грудь.

Я прикусила губу и замерла, боясь пошевелиться. Сердце гулко стучалось о ребра, а в горле встал горький ком. Если сейчас выказать хоть малейшее недовольство - плетей не миновать. Я — наследная княжна Санхоссии! Дома я имела право даже развестись с мужем, а тут...Зажмурилась, борясь с подступающими слезами.

Мне же суждено было стать единственной женой, а не очередной шиаси в гареме. Боже, такой позор!..

Массивное серебряное блюдо на подносе угрожающе накренилось, фрукты посыпались на дорогой ковер.

– Оставь её, Хаим, недовольно протянул Неаз. Он все время, как только я появилась в комнате, пристально за мной наблюдал. Я спиной чувствовала его обжигающий взгляд

Грудь отпустили и я шарахнулась в сторону по новый дружный гогот.

– Положил глаз на пташку, а? - спросил Хаим, откидываясь головой на оттоманку и присасываясь к кальяну.

– Не забывайся, друг, - прищурился Неаз и щелкнул пальцами, подзывая меня.

– Подойди-ка сюда, красавица.

Я послушно приблизилась, склонив голову.

– Налей-ка мне еще вина. И не только мне - мои дорогие гости тоже не должны страдать от жажды, - он лениво кивнул на бокал, стоящий перед ним. - Служить. Быстро!

Я принялась обходить гостей, наполняя кубки. Краем уха я невольно прислушивалась к разговору.

– Караваны с зерном благополучно достигли места назначения? - спросил один из гостей, седовласый мужчина с хитрым прищуром.

Хаим усмехнулся:

– О да, достигли. Мои люди позаботились об этом.

– И куда же они направились? - поинтересовался другой гость, поглаживая холеную бороду.

– Скажем так - в более прибыльном направлении, - Неаз отхлебнул вина. - Мой драгоценный братец будет весьма недоволен.

По залу прокатился приглушенный смех. Я старалась сохранять бесстрастное выражение лица, хотя внутри все кипело от возмущения.

– А что если он пришлет проверяющих? - спросил кто-то.

– Пусть присылает, - Неаз небрежно махнул рукой. - Все документы в полном порядке. Караваны были атакованы разбойниками в горах. Очень печально, не правда ли?

Новый взрыв смеха. Неаз схватил проходившую мимо наложницу за талию и усадил к себе на колени. Девушка испуганно замерла.

- Выпьем же за удачу в делах! - провозгласил он, поднимая кубок. - И за веру в мою преданность.

9

Я поспешила отойти подальше, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Владыка всегда в неурожай отправлял в пострадавшие подселения провиант. А эти люди обрекали на голод целые деревни, и все ради наживы! Видимо Неаз свято верит в собственную безнаказанность. И, судя по всему, здесь только его приспешники.

Можно было бы прямо сейчас бежать к Самиру и пасть ему в ноги, поведать о слышанном. Только я здесь никто. Девушка для услады взора.

Да и кто поверит простой шиаси?! Слова без доказательств — пусты. Внутри всё кипело от негодования — здесь, в святая святых, все прикормлены.

Что Неаз им наобещал? Должности? Деньги?
–- А что насчет торговых путей через санхоссийские земли? - спросил один из седых мужчин в форме военачальника и я замерла, вытянувшись в струну и навострив уши

Рука дрогнула и несколько капель вина упали мимо бокала. Кинула вороватый взгляд на лысого, словно колено, мужчину, которого я обслуживала, и с облегчением выдохнула — к моему счастью он не обратил на это внимания.
– Там ведь тоже можно... подкорректировать маршруты?

– Всему свое время, друг мой, - Неаз погладил наложницу по спине и смял её ягодицу, отчего та вздрогнула. - Сначала посмотрим, как разрешится ситуация с караванами. Не стоит торопиться.

– Мудрое решение, мой господин, - закивал седовласый. - Нужно действовать осторожно, чтобы не вызвать подозрений.

Я подошла к столу, чтобы забрать пустые тарелки. Неаз внезапно схватил меня за руку:

- Что-то ты слишком внимательно прислушиваешься к нашей беседе, красавица. Надеюсь, ты помнишь о том, что бывает с излишне любопытными?

– Моя не понимать, господин, - тихо ответила я и я притворно вздохнула, опустив глаза. Прикусила до боли изнутри щеки, чтобы не выдать своего состояния.

- Вот и прекрасно, - он отпустил мою руку и я с трудом подавила желание тут же брезгливо потереть кожу. - Продолжай в том же духе. И принеси-ка нам еще вина. Вино. Много. Мы пить! Кыш! - взмахом ладони указал направление.

Я поспешила выполнить приказ, мысленно проклиная его и всех его прихвостней. Старалась держаться естественно, хотя внутри все дрожало. Руку, к которой прикасался Неаз, нестерпимо жгло. Добравшись до безопасного угла, я передала посуду ожидавшим джаси и украдкой вытерла ладонь о платье, но ощущение гадливости не проходило.

Остальные наложницы тоже старались держаться подальше от захмелевших гостей, которые становились все более шумными и развязными.

Глубоко вздохнув и нацепив самое тупое выражение лица, я подхватила очередной кувшин с подноса, краем глаза поймав на себе сочувствующий взгляд служанок, и понесла вино к столу.

Руки предательски подрагивали, но на этот счет я не переживала — остальные девушки трясутся ещё больше.. Главное - продолжать играть роль глупой шиаси.

- А что если твой брат все-таки что-то заподозрит? - спросил один из советников, с трудом ворочая языком.

- У меня достаточно верных людей, - ответил Неаз и оторвал крупную виноградину. - Они позаботятся о том, чтобы определенные слухи не дошли до лишних ушей. К тому же, - он криво усмехнулся, - мой брат слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как караваны.

- За твое здоровье, господин! - воскликнул кто-то.
Снова подняли бокалы. Я украдкой взглянула на Неаза - он явно наслаждался всеобщим вниманием и лестью.

Наложница на его коленях выглядела совершенно несчастной, но не смела пошевелиться — Неаз коснулся виноградиной ее сомкнутых губ и она, с блестящими от слез глазами, покорно ее взяла губами.

Неаз впился в неё грубым поцелуем:
– Сладкая! – Спихнул ее с колен и она упала на пол от неожиданности. – Иди в мою спальню, ожидай.

Я замерла, глядя на это, и очнулась только тогда, когда в мою спину прилетело что-то мягкое и шлепнулось на пол позади — кусок жареного мяса.

– Эй, ты! - окликнул меня один из гостей. - Где обещанное вино?

Скрипнула зубами. Тва-арь!... Дома за подобное неуважение ко мне ему выдали бы тридцать плетей и отрубили руки!
Я поспешила подойти с кувшином. Пока я наполняла его кубок, мужчина попытался ухватить меня за талию, но я ловко увернулась. Это вызвало новый взрыв хохота.

- Какая строптивая! - восхитился кто-то. - Неаз, где ты находишь таких?
- Если я раскрою все секреты, то мне самому ничего не останется, - лениво усмехнулся тот. - Но эта действительно красавица. Иди ка сюда. - он поманил меня пальцем.

Еле переставляя деревянные ноги, приблизилась и застыла изваянием, уставившись в пол перед ногами. В мои губы внезапно ткнулась переспелая инжирина и брызнула соком, стекающим по подбородку. Я вздрогнула.

– Ну?! Ешь, кому говорят! – раздраженно прошипел Неаз и вцепился в мои щеки, заставляя раскрыть рот. Пальцы впились в кожу с такой силой, что на глазах выступили слезы. Грубо пропихнул фрукт мне в рот, и я почувствовала, как сладкая мякоть прилипает к нёбу. От прикосновений Неаза тошнота подступила к горлу.

– Все! Убирайтесь! Я устал! Остальных можете забрать, они ваши!

Он подхватил меня за локоть и потащил за собой, не слушая доносящиеся в след благодарности.

Хватка Неаза была железной, а шаг — стремительным. Я спотыкалась, пытаясь поспевать за ним.

10

Неаз скинул со своих плеч тонкий халат прямо на пол. Ткань легко соскользнула с его тела и темной лужицей легла у ног.

Впервые я видела «бывшего» мужа так близко и то, что открылось моему взору... Не впечатлило.

В той, прошлой жизни, Неаз казался мне привлекательным: правильные черты лица, темные густые брови, нависающие стрелами над глубоко посаженными карими глазами, настолько тёмными, что они казались почти чёрными. Идеально прямой нос...

Я была свято уверена, что должна любить его, как написано в заветах Равноликих. Сколько ночей я провела в молитвах, прося богов помочь мне стать хорошей женой! Столько дней потратила, пытаясь угодить ему, заслужить хотя бы тень одобрения, вызвать улыбку на этих надменных, по-девичьи, пухлых губах с капризным изгибом. А потом... потом он сделал всё, чтобы я стала избегать его общества. Чтобы со страхом ожидала каждого его слова.

Неаз медленно обошёл меня вокруг, как хищник изучает свою добычу перед тем, как наброситься. Его взгляд... Он ощупывал, раздевал, препарировал меня. Каждый сантиметр кожи горел под этим взглядом, словно меня клеймили раскалённым железом.

Я упёрлась взглядом в его поджарый торс с впалой грудью. На светлой коже, лишённой растительности, тёмными пятнами выделялись плоские коричневые соски. «Смазлив» — шёпотом говорили о нём бывшие шиаси моего отца. Я силилась и не могла понять, что такого они в нём нашли?

Нет, уродом он не был. Физически.

Если бы они знали, какое чудовище скрывается за этой привлекательной оболочкой...

Неаз неожиданно рванул в стороны вырез платья, обнажая мою грудь. Я попыталась стянуть ткань в жалких попытках прикрыться, но он недовольно цыкнул и хлестнул по пальцам:

— Не сметь!

Я бессильно уронила руки вдоль тела.

Склонила голову, до боли кусая губы. Что в прошлой жизни, что сейчас. Его слово — закон. Лучше бы и сейчас не обратил на меня внимания!

Неаз остановился передо мной и погладил костяшками пальцев по щеке, спускаясь на шею и ниже. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но каждое из них оставляло на коже пылающий след.

А пальцы-то нежные. Кожа мягкая. Видимо, ничего тяжелее бокала и вилки в руках не держал. Уголок моих губ дёрнулся и я подняла подбородок, пытаясь сохранить хоть крупицу достоинства.

Он пробежался пальцами по моим ключицам, а затем резко зарылся ими в волосы на моём затылке и с силой потянул голову назад, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза.

Тот же взгляд я видела в последний раз перед казнью — холодный, безжалостный. Но сейчас в нём было что-то ещё.

Взглядом, полным тёмного, незнакомого мне огня, он рассматривал моё лицо, словно видел впервые. На краткий миг меня захлестнул страх – может быть, Неаз пытался найти что-то знакомое? Судорожно попыталась найти в слое новых воспоминаний хоть что-то, хоть какую-то зацепку, и не смогла — в этой реальности мы раньше не встречались.

Меня стала колотить мелкой дрожью. Страх перед человеком, который однажды уже отнял мою жизнь. Волнение от близости того, кто когда-то был моим мужем. Ожидание... чего? Я облизала пересохшие губы и с трудом сглотнула. Попыталась прогнать вязкий туман, что начинал затягивать сознание и не могла.

Неаз наклонился ближе, кончиком носа прочертил линию вдоль скулы вниз и лизнул шею. Запах сандала и мускуса, исходящий от его тела, вызвал во мне странную реакцию — неприязнь и притяжение одновременно.

Неаз довольно усмехнулся, заметив моё смятение. В его глазах читалось удовлетворение, словно он видел мою внутреннюю борьбу и наслаждался ею. Он наклонился ближе и опалил дыханием мои губы, а затем впился в них жадным, властным поцелуем. Одной рукой он всё также удерживал мои волосы, а вторая легла на мою грудь и грубо сжала её. Неаз ущипнул за сосок, потянул его, и я жалобно всхлипнула.

Вопреки моему собственному отвращению к Неазу и ненависти, выросшей на прошлых обидах, моё тело горело, словно в лихорадке, а сознание разрывалось между отвращением и непривычной, незнакомой мне ранее жаждой.

Неаз с силой огладил меня по талии, скользнул рукой ниже и вцепился в мою ягодицу, жадно сминая. Вжал меня в своё тело. С голодным урчанием потёрся об меня пахом.

Животом я ощутила, как в меня начинает упираться его каменеющий член. Я пыталась сопротивляться, но мои руки, вместо того чтобы оттолкнуть мужчину, сами собой легли на его плечи.

Силясь разобраться в собственных чувствах, я с ужасом поняла, что во мне зарождается... предвкушение? Жар разливался по венам, пульсировал в висках. Моё дыхание участилось, а кожа стала болезненно чувствительной к движению воздуха.

Мой разум кричал: «Нет! Я не могу ждать этого от Неаза! Я не хочу его!», но я с болезненным удовольствием отзывалась на каждое прикосновение.

Замелькали панические мысли — это не могли быть мои настоящие чувства. Точно! Демоново зелье! Что Азаара заставила меня выпить?!

Я застыла, боясь пошевелиться. Но тело предало меня окончательно. По нему разливалась истома и жидкий огонь, поднимаясь от кончиков пальцев к самому низу живота.

Каждый удар моего заполошно стучащего сердца отдавался пульсацией в каждой клетке, скручиваясь спиралью в жаркий, болезненно пульсирующий узел между ног.

11

Неаз медленно повернулся к мужчине, и на его лице появилась ленивая усмешка:

— А, Самир... Вернулся наконец. Накормил всех голодающих?
— Кто-то должен работать, пока ты здесь развлекаешься, — процедил Самир, делая шаг в комнату.

Его взгляд на мгновение скользнул по мне, и я увидела в нем что-то похожее на сострадание. Это было так странно — видеть человеческое чувство в глазах того, кто принадлежал к семье моего мучителя. Сердце болезненно сжалось, а кожа покрылась мурашками.

— Я проверил провинции, привез провиант, но этого недостаточно. Ты должен созвать совет, немедленно.
— Ночью? Ты с ума сошел? Совет подождет, — Неаз небрежно махнул рукой. — Я занят.
— Вижу. — Самир окинул комнату презрительным взглядом. — Тратишь казну на вино и женщин!

Я застыла. Съежилась. Сгорбилась, пытаясь стянуть на себе останки платья и хоть как-то прикрыться. От стыда готова была провалиться сквозь землю, стать невидимой. Действие зелья ослабло – видимо, страх перед происходящим немного прояснил разум, но тело всё ещё горело, словно в лихорадке и прикосновение ткани к коже ощущалось с невыносимой остротой.

Каждый вдох давался с трудом, словно воздух стал густым и тяжёлым.

Я наблюдала за братьями, понимая, что стала свидетельницей чего-то большего, чем просто семейная ссора. Мы не должны были этого видеть. Но кто будет слуг брать в расчет? Сейчас я – то же самое, что и мебель...

В таких случаях прислуга обычно пряталась по углам, чтобы не отхватить потом хозяйской «щедрости» за увиденное.

Расслабленная поза Неаза сменилась стойкой хищника перед прыжком:

— Не смей указывать мне, что делать в моих покоях! Ты можешь быть повелителем для этих... - он неопределенно взмахнул рукой в сторону, – Не для меня! Не забывай, Самир — старший сын - я!

— Ты позоришь нашу семью, — голос Самира стал тише, но от этого мне стало еще страшнее, мороз пробежал по коже. — Отец доверил тебе управление внутренними делами дворца, а ты превратил его в место для своих утех. Где отчеты министров? Где решения по налоговым сборам? Где...

— Хватит! Здесь я решаю, что делать!

— Не в этот раз, — Самир сделал еще один шаг вперед. — Я жду. И ты подготовишь требуемое. Сейчас же.

— А если я откажусь? — с вызовом спросил Неаз и выпятил тощую грудь.
Самир тонко улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз:

— Старший сын не способен выполнять даже простейшие обязанности? И, поверь мне, на этот раз я не буду так снисходителен.

Неаз побледнел. Впервые я увидела на его лице что-то похожее на испуг. Это должно было принести мне удовлетворение, но вместо этого я ощутила лишь странную пустоту внутри, смешанную с тревогой. Поджала губы, с сожалением вспоминая, как я пыталась добиться его внимания. Я была такая... дура.

Неаз гневно рыкнул, дернулся и швырнул в брата первое, что попалось под руку. Меня. Он с такой силой толкнул меня, что я не устояла и рухнула прямо к ногам владыки. Больно ударилась об пол и подавилась собственным всхлипом — кажется, я стесала кожу на ладонях и на коленях. Боль пронзила тело, но странным образом смешалась с волной жара от зелья. Я уперлась на дрожащие руки, чувствуя, как бешено колотится сердце и пульсирует кровь в висках.

За нашими спинами раздался судорожный, едва слышный женский выдох.

Закон!

В голове забилась мысль — не знаю, почему она пришла в голову именно сейчас, но очень кстати — закон! Равноликие, если про него вспомнят... Древний закон дарения в Аль-Ханси — если один мужчина бросает раба или рабыню к ногам другого, он становится собственностью того, к чьим ногам упал.

Конечно, никто не делал больно нарочно, толчки были больше наигранными, и этот закон канул в лета. Но сейчас я боялась даже дышать, чтобы не спугнуть этот шанс. Надежда, острая и болезненная, смешалась со страхом.

— Ты не посмеешь, — прошипел Неаз, глядя на брата с ненавистью.
— Посмею, — жёстко отрезал Самир.

Неаз бросил на меня злобный взгляд, словно я была виновата в появлении его брата. Затем резко наклонился, схватил халат и накинул его на плечи.

— Хорошо. Но это не конец, Самир. Ты зашел слишком далеко.
— Нет, брат, — покачал головой Самир. — Это ты зашел слишком далеко. И пора тебе вспомнить о своих обязанностях. Хочешь голодных бунтов?! Твои планы на вечер — сущая мелочь, по сравнению с тем, что может захлестнуть страну.

– Убирайся!

- Кстати, какая щедрость! - насмешливо протянул повелитель. - Неаз, ты решил искупить вину подарком? - Самир опустил взгляд на меня и заломил бровь.

Я судорожно вцепилась в остатки ткани, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства.
- Мой повелитель... - прошипел Неаз, его лицо исказилось от бешенства. - Эта девка моя собственность!

Я поспешила опустить взгляд и уткнуться лбом в пол.
Собственность. Вещь. Игрушка. Снова эти слова, от которых внутри все сжималось. В прошлой жизни я была его женой, а теперь — просто вещью, которую можно швырнуть, сломать, выбросить. Горечь поднялась к горлу, смешиваясь с отвращением к себе за то, что тело все еще реагировало на действие зелья, посылая волны неуместного жара по венам.

- Была твоей. До того момента, как ты сам швырнул ее мне в ноги. Закон есть закон? Мм? - в голосе Самира звенела сталь.

- Но... Свидетелей нет!

12

Я послушно семенила следом за Самиром. Мы миновали череду коридоров и поднялись по лестнице с резной балюстрадой. В голове царил туман, а сердце все еще колотилось как безумное. Каждый шаг давался с трудом — ноги словно налились свинцом, а в висках пульсировала кровь.

Плащ, который мне даровал владыка, все время норовил сползти с плеч и волочился за мной следом. Удерживать его одной рукой оказалось невыносимо сложно.

Я, то и дело путаясь в длинных полах, наступала на ткань, и когда в очередной раз едва не упала, Самир недовольно зыркнул на меня, рвано выдохнул, подхватил на руки и широкими шагами понес прочь.

На руках меня носил только отец. В детстве. Сейчас ощущение горячих сильных рук, охвативших тело, всколыхнуло что-то глубоко внутри. В крови снова вспыхнул едва угасший неуместный огонь. Даже сквозь слои одежды на мне я чувствовала жар тела владыки, и это заставляло сердце биться еще быстрее.

Над ухом раздался тихий смешок и я замерла испуганным зверьком, попавшим в силки:

— Поверь, чистым я пахну намного приятнее.

К своему стыду я даже не заметила, что почти уткнулась носом в мужскую шею - аромат горячей кожи, смешанный с ароматами степных трав, оказался настолько притягательным, что я с упоением втягивала его в себя, положив голову на плечо владыке.

Крепко зажмурилась, сгорая от стыда и боялась даже дышать.

Покои повелителя оказались просторными и на удивление простыми — никакой вычурной роскоши.

Самир осторожно поставил меня на пол и я застыла у входа, не зная, как себя вести. Украдкой, стараясь не выказать любопытства, оглядывалась по сторонам.

— Не стой на пороге, – хмыкнул Самир, расстегивая на ходу рубашку и отбрасывая в сторону гойру.

Я старалась смотреть куда угодно, только не на него, но взгляд сам возвращался к широким плечам и точеному профилю.

— Я не кусаюсь.

Сделала робкий шаг вперед и едва не застонала от облегчения. Мягкий ворс ковра, в котором утонули ноги, приятно обласкал сбитые за вечер ступни. Полупрозрачные занавески колыхал ветерок, проникающий в распахнутые окна от пола до потолка.

Комната плыла и плясала перед глазами.

Оттоманка манила лечь, потереться о стеганый бархат сытой кошкой. Я поспешно отвела от нее взгляд – мысль о любом прикосновении к разгоряченной коже невыносима. Боюсь, что окончательно лишусь самообладания.

Стол и несколько кресел вокруг. Комод. Фигурная ваза с одиноким цветком. Пальцы сами потянулись к нему. Самир заметил мой жест и едва заметно дернул бровью.

Неаз считал, что достоин самого лучшего, а значит - самого дорогого. Утварь, благовония, ткани... В его покоях вырвиглазные ковры и цветастая обивка громоздкой мебели. На стенах мечи. Не припомню, чтобы он занимался с ними — окна моих апартаментов выходили на общую часть сада с тренировочной площадкой, где он часто наказывал провинившихся.

Неаз любил плети и хлысты. Часто носил их, закрепляя на поясе.

Как можно жить там, где все настолько безвкусно? Где нет души?

Здесь же всё приглушенных оттенков, лишь яркими пятнами выделялись пара ваз, картины и несколько подушек.

Невольно поймала себя на мысли, что здесь даже дышать легче и плечи расправились словно сами собой, а ещё…

Сквозь распахнутые двустворчатые двери в опочивальню я заметила её. Кровать. В моих старых покоях ложе было немалых размеров, но «это» поражало воображение! Да на ней поместится несколько человек и за ночь не встретятся!

Я широко раскрыла глаза и в ужасе перевела взгляд на Самира, что к этому моменту красовался лишь в штанах, низко сидящих на бедрах. Уткнулась взглядом в широкий разворот плеч, и взгляд сам опустился на выемки над ягодицами.

Оценила крепкий подтянутый зад и гулко сглотнула.

Я словно разделилась на две половины. Одна «я» все еще цеплялась за остатки гордости, из последних сил, вторая... Стиснула бедра и стало только хуже.

Прикусила губу до крови, надеясь, что боль прояснит рассудок, но вместо этого вкус металла на языке лишь обострил чувства. Сжала пальцы с силой,впиваясь в кожу ногтями. Наверняка останутся следы.

Воображение тут же нарисовало развратные картинки обнаженного мужчины и я вновь застыла, ощущая как холодок, бегущий по позвоночнику, сменяется приятным теплом и томлением.

Перевела взгляд на владыку. Шиаси в покоях мужчины, которая не имеет права отказать. Опоенная зельем. И этот мужчина очень, очень привлекателен…

Вторая «я» жаждала прикосновений. Объятий. Страсти. Она была готова на коленях умолять о ласке.

Все это вихрем пронеслось в голове, смешиваясь с непонятным жаром, который разливался по телу.

— Распорядись насчет ужина, – бросил Самир слуге. – И пусть приготовят воду для омовения.

Я замерла у стены, не зная, куда себя деть. Повелитель опустился в кресло и смерил меня внимательным взглядом:

— Как тебя зовут?

Я хотела было ответить на родном языке, но вспомнила, что уже ненароком выдала себя. Но вдруг еще не поздно попытаться исправить ошибку?

— Тамина, мой повелитель, – прошептала, опустив глаза. Собственный голос казался чужим, надломленным.

— Что ж, Тамина. Раз ты здесь, поможешь мне с омовением. И не смотри так затравленно – я не имею привычки обижать тех, кто волей случая оказался под моей защитой. – усмехнулся он и ленивым взглядом прошелся по мне сверху вниз, задерживаясь на губах и груди. – И можешь не притворяться, что не понимаешь ни слова. Я тебя не выдам, но и обманывать себя не позволю.

Руки задрожали. Кожу на щеках и шее опалило жаром. Внутри все сжалось от противоречивых чувств – страх смешался с неестественным, навязанным зельем влечением.

— Что с тобой? – его голос, низкий и бархатный, заставил меня вздрогнуть.

— Ничего, – поспешила ответить, но голос предательски дрогнул.

Демоново зелье! Вот тебе и «облегчение первой ночи с господином»! Хотя если задуматься, Азаара не желала мне зла, она по-своему пыталась облегчить мне жизнь в своем понимании. Но что мне делать сейчас? В крови гудел пожар, сравнимый разве что с неукротимой стихией, которая пожирает все на своем пути. Я боялась, что после этой ночи не смогу собрать себя по частям и потеряю то, что у меня еще осталось и не смогли забрать – уважение к себе самой. Гордость.

13

Я прикрыла глаза и с тихим вздохом потянулась за лаской. В самый краешек, в уголок моих губ ткнулся кончик носа. Прочертил линию по щеке к виску и я рвано, с коротким всхлипом, втянула воздух.

Тело предало разум и каждый вдох наполнял легкие его запахом. Каждый удар сердца, отбивающего бешеный ритм, разгонял отравленную зельем кровь по телу.

Самир тихо выругался и внезапно мне стало холодно. Я распахнула глаза, уставившись на владыку — он уже успел отступить назад, давая мне пространство и сейчас, скрестив руки на мощной груди, разглядывал меня из под длинных пушистых ресниц:

— Отзывчивая. Мне нравится. Отдохни пока, — сказал он, указывая на широкую оттоманку у окна.

Я смотрела на него с недоверием, не понимая, почему он не пользуется моим состоянием. Ведь я теперь его собственность, его шиаси.

Что-то в словах владыки, в том, как он держался — с достоинством, но без высокомерия — заставило меня взглянуть на него по-новому. Возможно, Самир не такой, как Неаз? Ведь, по сути, я ничего не знаю о нем.

В зеленых глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Садись, — с нажимом повторил он.

— Но... — начала я.

— Ты едва на ногах держишься.

Я на цыпочках прошла к оттоманке и опустилась на нее. Самир отошел к окну. Я украдкой, с легким недоумением, посмотрела на него — играет? Даёт время прийти в себя?

Тяжкий дурман, вызывающий жажду близости, все еще бурлил в моей крови. Странно, но сейчас я испытывала нелепое и нелогичное ощущение безопасности, которое словно окутывало меня, позволяя почувствовать, как напряжение постепенно отпускает.

В тусклом, интимном полумраке мужской профиль казался высеченным из камня — четкие линии, гордая осанка. Я поймала себя на мысли, что любуюсь им, и это было... Волнующе.

Вскоре слуга сообщил, что ванна готова и заверил, что как только господин закончит водные процедуры, подадут ужин. Самир взмахом руки отпустил слугу и скрылся за ранее не замеченной мною дверью.

— Тамина! Долго тебя ждать? — раздался властный голос.

— Иду, господин, — хрипло отозвалась я и поспешила на зов.

Самир уже сидел в огромной ванной чаше, исходящей паром. От воды доносился приятный запах лаванды и еще каких-то трав. Вода доходила владыке до пояса и совсем ничего не скрывала.

— Разденься, — потребовал Самир, окидывая меня пристальным взглядом. — Ты же не собираешься погрузиться сюда в одежде?

Я в сотый раз за вечер вспыхнула и переступила с ноги на ногу. Чувствуя себя неуютно под его потемневшим взглядом, подрагивающими пальцами распустила уцелевшие завязки на платье и, неловко, спустила его до талии.

Вдруг подол моего платья взметнулся колоколом, меня обдало тысячами мелких песчинок, а ткань с глухим треском разлетелась в стороны на лоскуты, вместе с песком укладываясь полукругом у моих ног.

Я ахнула и поспешила прикрыть себя руками.

— Устал ждать, — пожал плечами Самир. — Давай, залезай. И прихвати мочалку, — он указал рукой направление, и я, рискуя поскользнуться, рванулась к полкам, уставленным банными принадлежностями.

Подняв ногу над высоким бортиком, я с запозданием поняла, куда смотрит Самир — бортик ванной чаши был высок, и для того чтобы сесть в нее, требовалось высоко поднять ногу. Я поймала его темный взгляд, устремленный на мою раскрытую промежность. Смутившись, я аккуратно села на край ванны и разом перенесла обе ноги через ее край.

Вода сомкнулась на уровне моей груди, и я с облегчением выдохнула.

Самир отвернулся от меня и потребовал потереть ему спину. Я взбила крутую шапку пены и несмело коснулась его широких плеч. При ближайшем рассмотрении оказалось, что спина повелителя усеяна тонкими, уже посветлевшими полосками шрамов. Я осторожно провела по коже мочалкой, опасаясь причинить лишнюю боль.

— Что ты там гладишь? — недовольно фыркнул Самир. — Три сильнее.

— Но господин, там...

Он понимающе хмыкнул:

— Они старые, Тамина. Уже не болят. Так что можешь касаться их без опаски.

Откуда у него столько шрамов? У Неаза кожа была чиста, без единого следа повреждений — несмотря на испуг я это заметила. Вскоре я поймала себя на том, что осмелев, не столько мою, сколько с удовольствием исследую мышцы, перекатывающиеся под золотистой кожей.

Я переползла вперед, слегка плеснув водой на пол, и, после того, как почти весь повелитель был вымыт, оставалось только...

— Что смотришь? Действуй нежно. - усмехнулся владыка и широко расставил ноги.

— Да чего там мыть то? - буркнула я, опасаясь прикасаться к тому, что отцовские шиаси и мама смущенно называли «копьем наслаждения», когда рассказывали мне, что происходит между мужчиной и женщиной. В учебниках по анатомии это называли «членом», но я ни за что в жизни не смогла бы так назвать его вслух.

Мама напутствовала, что член мужа стоит называть не иначе, как «жезл страсти» или же «мужской гордостью».

Было бы чем гордиться! Я аккуратно, двумя пальчиками взяла мягкий член и пока осторожно намыливала, ошарашенно наблюдала, как он твердеет и становится больше. И это «Копье» оказалось весьма внушительным...

14

Самир перенес меня и бережно посадил на широкую банкетку, обтянутую тканью. Вода стекала по телу, а я сидела, обнаженная и беззащитная, дрожа не столько от прохлады, сколько от смеси страха и странного, незнакомого предвкушения.

Пока владыка меня вытирал, как малого ребенка, каждое прикосновение ощущалось обжигающей лаской. Мое сердце билось с такой силой, что, казалось, его стук слышит даже Самир.

— Держи, — Самир протянул шелковый халат. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое. — От твоего платья ничего не осталось.

Вспыхнула, вспомнив, как магия разорвала мою одежду на лоскуты.

— Благодарю, Владыка, — пробормотала, утопая в ткани, пропитанной его запахом – терпким, будоражащим, от которого по коже пробегали мурашки.

Мне всунули в руки еще одно полотенце. Просушила, как могла, волосы и заплела их, разбирая пальцами, чувствуя на себе взгляд, от которого внутри всё сжималось.

К тому моменту, как я закончила заплетать косу и она мокрой тяжелой змеей легла на плечи, владыка уже исчез.

Стянула полы халата руками – пояса для халата не нашла, - и на цыпочках вышла из ванной комнаты.

Самир нашелся в той же комнате. Он сидел за уже накрытым столом, и что-то в его позе заставило меня замереть на пороге.

При моём появлении он свернул лист бумаги и спрятал его в карман:

— Сядь и поешь.

— Я... не голодна, — солгала я, опуская глаза. – Владыка...

— Подойди.

Сделала несколько неуверенных шагов, крепче запахивая халат на груди.

— Лжешь, — спокойно сказал он, завязывая пояс на моей талии — оказывается он его закинул себе на шею! — Самир. Когда мы одни, я — Самир.

Я опустилась на кресло напротив него. Халат распахнулся, обнажая ноги. Попыталась прикрыться, но он остановил меня.

— Не стоит, — усмехнулся он. — Я уже видел тебя всю. И буду видеть еще не раз.
— Я думала... — начала я, глядя на виноград в своей тарелке, — что после ужина вернусь в...
Самир улыбнулся, но глаза остались серьезными.

— Ешь.

Под пристальным взглядом заставила себя взять кусочек мяса. Первый же кусочек пробудил зверский голод.
Когда с ужином было покончено, Самир поднялся и протянул мне руку:

— Ночь только начинается.

Сердце забилось где-то в горле.

— Я не готова, — прошептала.

Вдруг сжалится и меня отпустят?

— Твое тело говорит иное, — Самир провел пальцем по моей щеке. — Не бойся, Тамина. Я Владыка, но не чудовище.

Я хотела ешё вкусить тех ласк, что дал мне Самир — внутри тлели голодные угли, но хотела не так.

Та наивная часть меня, что спряталась глубоко внутри, хотела любви. И без действия зелья. Я бы навсегда запомнила и первую боль единения, и первую страсть. В прошлой жизни пыталась полюбить своего мужа, да не смогла. Может, он чувствовал это, и поэтому вышло так? В этой же и выбирать не приходится.

Решительно вздернула подбородок и скинула халат. Легла на кровать и уставилась в высокий потолок, украшенный замысловатой мозаикой. Массивная кровать, застеленная темно-синим шелком, казалась островом.

Как бы мне не хотелось отсрочить первую ночь с мужчиной, к сожалению это не в моей власти. Что ж... Лучше пусть будет он, чем Неаз. Надеюсь Азаара не соврала и больно не будет.

15

Прикрыла глаза и ощутила, как рядом прогнулся матрас под тяжестью тела. Мягкие губы коснулись виска, прочертили линию до уголка губ.

Длинные чувствительные пальцы слегка царапали кожу, оставляя за собой дорожки мурашек и невидимые огненные следы. Лениво огладили мой живот, заставляя что-то внутри непроизвольно сжиматься от предвкушения. Ладонь скользила медленно, словно наслаждаясь каждым моментом, собирая мои тихие вздохи, а затем спустилась ниже, накрыв гладкий лобок полностью.

Я сжала бёдра, чувствуя, как волна стыда и желания накрывает меня с головой, превращая мысли в вязкий мед, а дыхание — в рваные, прерывистые вздохи.

Самир убрал пальцы и я едва сдержала вздох разочарования, прикусив нижнюю губу. Тело предательски выгнулось, требуя продолжения. Он снова коснулся соска, сжал и слегка потянул его, заставив меня вздрогнуть от острого удовольствия, и вновь скользнул рукой ниже, между бёдер, туда, где горело и пульсировало от нетерпения.

Несдержанно ахнула, когда его пальцы нашли самую чувствительную точку. Бёдра сами приглашающе распахнулись и качнулись навстречу его пальцам, словно действовали отдельно от моего сознания, повинуясь лишь инстинктам.

Владыка низко рассмеялся и от этого бархатного звука вдоль позвоночника пробежала дрожь. Он шепнул, едва касаясь губами моего уха:
— Торопыжка.

— Сами-ир... — простонала, не в силах сдержаться, растворяясь в ощущениях, теряя последние крупицы контроля.

Мягкие, слегка заветренные губы покрыли поцелуями живот и спустились ниже, оставляя влажные следы на разгоряченной коже.

Дыхание согрело внутреннюю поверхность бедра, заставляя меня задержать воздух в легких и замереть в сладостном ожидании.

Он легонько укусил, заставив меня вздрогнуть, а затем медленным, длинным движением лизнул место укуса. Цепочкой быстрых поцелуев переместился к промежности, поймал мой взгляд, словно в капкан, и не отпуская его, обжег дыханием набухшие складки.

Потрясённо уставилась на него — он же не собирается…

— А-ах! — Самир накрыл губами плоть и легонько укусил. Лизнул клитор, сжал губами и втянул его в себя. Обессиленно откинулась на подушку и нетерпеливо заёрзала. Внизу живота тянуло, скручивало от желания. Хотелось еще, больше.

Короткими, рваными вдохами пыталась втянуть воздух, которого отчаянно не хватало. Сердце часто билось о ребра. Я горела от прикосновений.

То, что делал владыка, было... Невозможным, но настолько приятным, что пальчики на ногах поджимались от удовольствия, а по телу разливалась истома. Самир дарил блаженство, от которого кружилась голова и темнело перед глазами.

Не знаю, что во мне сейчас говорило — зелье или пробудившаяся страсть, но я уже не могла остановиться. Жар растекался по венам, затуманивая разум настолько, что я бесстыдно подавалась бедрами навстречу губам и рукам, и хотелось еще, еще больше и быстрее. Каждая клеточка тела молила о продолжении этой пытки.

Испытываемые ощущения были совершенно новыми, а то, что делал владыка, казалось постыдным. Запретным. И от этого ощущения казались еще более сладкими. Сладкими и желанными настолько, что я упиралась в ложе пятками, стараясь приблизиться к лицу владыки – так хотелось ускорить получение даримой им ласки, раствориться в огне, что пожирал меня изнутри.

С губ сорвался несдержанный порочный стон, полный желания и отчаянной мольбы о большем:
— А-а-а... Ещё-ё-о... – в ужасе распахнула глаза, внезапно осознавая происходящее. Это что? Это я?! Голос, полный неприкрытой страсти, принадлежит мне?

— Коснись себя, — приказал он, и его голос, низкий и хриплый, отозвался дрожью во всем теле.

Недоуменно уставилась на него, приподняв голову, чувствуя, как щеки заливает краска.

Самир опёрся на локти и поцеловал внутреннюю поверхность бедра, вызвав новую волну мурашек, разбегающихся по коже.

— Я-а? — нелепо пискнула, едва справляясь с голосом.
— Никогда себя не касалась здесь? — спросил он, сверкнув потемневшими глазами, в которых плескалось что-то первобытное.
— Н-нет… — замотала головой, чувствуя, как пульсирует в висках. — Э-это должен делать…
— Мужчина? — перебил, усевшись на колени между моих ног, оглядывая меня с таким жадным восхищением, что захотелось одновременно и закрыться, и раскрыться еще больше.

Он взял мою ладонь в свои руки и положил свои пальцы поверх моих на «тот самый бугорок» («остров желания» прозвучало в голове голосом мамы) и погладил его, направляя мою руку. Жар его прикосновения словно плавил кожу.

— Вот так…

Поспешила отдернуть пальцы, но он жёстко прижал их,. Закусила губу, сдерживая новый порочный стон, рвущийся из горла.

— Я не разрешал. Я говорю — ты делаешь. – его тон не допускал возражений и, странным образом, это лишь усилило возбуждение.

Робко коснулась пальцами скользкого бугорка и тело прострелило незнакомым прежде удовольствием, ярким и острым. Самир направлял мои пальцы, не выпуская их, и каждое движение отзывалось внутри горячей пульсацией.

— Не торопись, да, вот так… — прикрыла глаза, страшась встретиться с ним взглядом. Боги! Как же стыдно… И как невероятно приятно.

— Сожми грудь, — повинуясь, послушно положила руку на грудь, ощущая, как напряженно затвердел сосок.
— Нежнее. Как сделал бы это я... — голос Самира обволакивал, проникая под кожу.

16

Дождался, когда хрупкая фигурка в моих объятиях полностью расслабится, и осторожно, стараясь не потревожить сон златоволосой красавицы, встал. Накинул халат и вышел в переднюю комнату.

Стоило переступить порог спальни, как женщина, ожидавшая моего появления, тут же подскочила и присела в поклоне.

Жестко усмехнулся, глядя на покорно склонённую голову.
— Зачем пришла? — холодно спросил, позволяя недовольству просочиться в голос.

Малика вздрогнула и склонилась ещё ниже. В вызывающе глубоком вырезе её платья соблазнительно вздымалась полная грудь.

Я одарил незваную гостью раздражённым взглядом и обошел её, едва задел плечом склонённую фигуру. Плеснул вина в бокал. Терпкий вкус напитка смешался с горечью, внезапно появившейся на языке.

— Соскучилась... Разве этого мало? — дернула она плечиком, ослабила застёжки на платье, и сочная грудь тут же оголилась до сосков.

В паху мгновенно потяжелело.

Хороша мерзавка и знает об этом. Знает и пользуется.

Раньше я бы уже сжимал Малику в страстных объятиях, теряя голову от её смелости. Срывал платье, жадно вдыхая пряный аромат кожи. Когда-то её дерзость заводила до безумия, но сейчас вызывала лишь раздражение.

— Тебя не звали.

— Вы совсем перестали мне уделять внимание... — мягко посетовала она.

Криво усмехнулся и пригубил вино.
— Ты сама его избегала. Довольно успешно, — бросил, пристально наблюдая за её реакцией сквозь стенки бокала.

Встать так и не разрешил. В позе Малики не было ни капли покорности. Когда-то это заводило меня, но сейчас вызывало лишь тошноту. Дерзкая сучка. Пытается играть со мной, как кошка с мышью.

Стиснул зубы до боли в челюсти и растянул губы в улыбке.

Когда-то я хотел жениться на ней, но получил отказ: молодой. едва вступивший в права ладир был незавидной партией. До меня доходили слухи, что самые смелые делали ставки, сколько усижу на троне и смогу ли удержать границы. Первые годы правления дались непросто, но я выстоял. А потом судьба извернулась так, что Малика попала ко мне в гарем.

Сначала во мне говорила задетая гордость, а по прошествии времени понял, что не готов назвать ее своей женой.

С ней было хорошо и она была моей единственной шиаси за последние… сколько? Пять лет?

Все. что осталось от чувств — благодарность за проведенное вместе время. Но... Зачем жениться, если я могу получить желаемое без особых усилий? Из-за привычки и благодарности?

Возможно, если бы не наглость Малики, она давно стала бы моей ашиаси. Заигралась девочка. Слишком много стала позволять себе. Все, что спасает ее — положение её отца. Он нужен мне вместе со своими связями.

Сжал ножку бокала, представляя, как наматываю длинные волосы на кулак и...

Вспомнил широко распахнутый взгляд Тамины... Что-то цепляло в нежданном «подарке». Что именно — пока не понял. Неподдельный страх? Безуспешные попытки сохранить гордость, балансируя на краю похоти? Глядя на неё, я испытывал то, что, как мне казалось, уже не способен чувствовать — желание. Настоящее. Жгучее, заставляющее плавиться, оно пульсировало во всём теле. Отдавалось в висках.

Сильное, болезненное настолько, что хотелось рычать.

Терпкий вкус страсти Тамины до сих пор перекатывался на языке. Вкусная. Сладкая. С трудом удержался на краю, чтобы не овладеть девчонкой. Лишь осознание того, что её желание было густо замешано на мерзком зелье, которое — а я абсолютно уверен в этом — ей влили, остановило меня.

Моя женщина должна знать, кому отдаётся. Страх. Похоть, ненависть... Чистые, незамутнённые чувства гораздо слаще.

Прохладная узкая ладошка скользнула по моей груди, вторая сжала напряженный член и скользнула вверх-вниз. Мягкие губы прижались к влажной коже. Едва сдержался, чтобы не отшвырнуть Малику прочь.

Хотя...

Умелая и услужливая любовница. И навязчивая в своем жужжании муха.

Малика прикусила губами сосок, и член болезненно дёрнулся, напоминая о неутолённом желании.

Пусть делает то, что умеет лучше всего.

Я надавил на её плечо, пока она смело покрывала мою грудь поцелуями. Губы Малики были мягкими, но их прикосновение не вызывало ничего, кроме глухой досады . На этот раз сойдёт.

— На колени, — скомандовал, вставая широко расставив ноги.

В тёмных глазах скользнула тень недовольства, но Малика подчинилась, опустившись передо мной. Я прикрыл глаза, слегка запрокинув голову, и отдался её умелым ласкам. Уж что-то, а в этом она была мастером.

Но даже сейчас, когда её губы скользили по моей коже, я не мог избавиться от мысли, что её появление не бескорыстно.

Малика остановилась, подобострастно посмотрела на меня и медленно облизала головку покачивающегося перед ее лицом члена. Потянулась рукой к собственному паху. Наблюдая за тем, как она себя распаляет, несдержанно толкнулся вглубь ее рта. Сгреб густые волосы, с силой сжал и надавил на ее затылок, не щадя горла женщины.

Наконец мысли покинули голову, удовольствие жаркой волной прострелило молнией тело.

17

– Ладир, вызывали? - Огрей, верный охранник и моя правая рука, за годы службы стал мне другом. В делах я доверял ему больше, чем собственному брату и своре советников.

Огрей в легком поклоне склонил голову и хлопнул кулаком по груди.

– Перестань, - махнул я рукой на соседнее кресло. Кивнул на стол, который успели накрыть до его прихода. - И мне чай налей.

Принял чашку, дождался, пока Огрей присядет, пару часов слушал сжатый доклад о том, что происходит в стране.

Увы, тех, кому я мог доверять, слишком мало, а некоторые дела требовали моих частых отлучек.

Внимание самого ладира помогало сглаживать возникающие конфликты.

После проверки бумаг и кучи приказов я спросил:

— Что ты знаешь о разгроме Санхоссии?

Огрей в общих чертах обрисовал ситуацию, и пока он говорил, я старался не раздавить хрупкий фарфор в своей руке.

Мне уже давно нужен был наследник и дипломатический брак, который бы укрепил связи, о чем в оба уха заливали в совете.

Я долго перебирал списки возможных союзников, пока не остановился на Санхоссии. К своему стыду за годы своего правления я ни разу там не был, несмотря на близкое соседство и общие границы. Да и с правителем встречался еще при жизни отца.

К концу доклада Огрея у меня ныла челюсть. Казалось, что я раскрошил все зубы.

Хотелось прибить Неаза. Размазать по стенке. Выбить дурь лично, чтоб ему пусто было!

Позорный ш-шакал!

Все, что от него требовалось — попросить для меня руки единственной дочери, которую старик дель Джевхар берег, как зеницу ока.

Мирное, удачно расположенное - на сплетении торговых путей - княжество. Горные хребты на его границах богаты на залежи, выход к морю, и это лишь малая часть выгоды, которую можно было извлечь их этого брака!

— Что именно нужно?

Я излишне аккуратно поставил чашку на столик и заложил руки за спину, прохаживаясь по комнате.

Отец говорил, что в побежденной стране нельзя оставлять в живых прежних хозяев. В том, что там теперь только враги, сомнений не оставалось. Будут мстить. Если кто выжил — я должен знать.

И кого ставить наместником?!

— Собери мне всю информацию и узнай, что с правящей семьей дель Джавхар. И приставь кого-нибудь к моей новой шиаси.

Огрей удивленно вскинул бровь.

— Еще… - я рухнул в кресло и побарабанил по подлокотнику пальцами, - проверь соседние покои.

–- Вы собираетесь ее поселить там?

Я криво усмехнулся:

— Внезапный «подарок» Неаза сожрут в гареме. – что с ним делать, решу позже, но вслух говорить этого не стал.

— Сделаю. Караваны дошли до Нирда. Завтра вечером войдут в город, - Огрей с глухим стуком поставил чашку на блюдце и выпрямился. - Могу идти?

Легким кивком головы я отпустил Огрея и устало откинулся на спинку кресла. Запрокинул голову. В глаза словно песка насыпали. По хорошему лечь бы и выспаться, но из вредности хочу проверить, что там наворотил Неаз. Давно пора его щелкнуть по носу.

Внезапно почувствовал на себе чужой взгляд и скосил глаза в сторону спальни - проснулась. птичка. Стоит, подглядывает в узкую щель.

Ночь на исходе, отправить бы ее назад, Но... не хотелось.

В дела гарема я не вмешивался. Не до того мне было, чтобы лезть в женские разборки. Тут я полностью полагался на Вароха - евнуха, что начинал юнцом еще при моем отце. В то время он только поступил на службу молодым стражем. А позднее, когда «положил» глаз и осквернил одну из шиаси, его оскопили.

После смерти отца гарем объединили, и моих шиаси там было намного меньше, чем девушек Неаза.

Их тетки, кормилицы, куча служанок... Лишние траты казны.

Тех, кого преподносили мне в дар, старался быстрее спихнуть замуж. Для тех, кто не хотел, находилась работа.

Как ни крути - все эти — «бывалые». Воротит от них.

А я хочу видеть рядом с собой чистую деву, чья душа и тело не опорочены. И не испорчены Азаарой, что обучает «премудростям» в угоду Неазу.

— Заходи, не бойся. – тонкая, робкая и пугливая, как газель, Тамина вошла на цыпочках, кутаясь в мой халат и встала передо мной, потупив глазки.

18

– Рановато ты встала. До рассвета еще время есть. - хрипло произнес Самир. - Надеюсь, ты выспалась?

Я кивнула, старательно разглядывая пол под ногами. Не скажешь же повелителю, что не терпится побыстрее уйти.

Кинула осторожный взгляд из-под ресниц, и почувствовала, как предательский румянец заливает щеки: Самир шевельнул плечами и халат распахнулся. Владыка потянулся, демонстрируя рельефный торс.

Память услужливо подкинула воспоминание о том, как ночью Самир бесстыдно ласкал меня, а я цеплялась в сильные плечи. Жадно проводила пальцами по литым мышцам...

– Составь мне компанию, Тамина. — он указал на стол, уставленный блюдами.

Самир что, не спал всю ночь? Что послужило тому причиной? Визит Малики?

В груди шевельнулось холодное, мерзкое чувство и я поспешила задавить его в зародыше. Нельзя привязываться ни к кому. Если все получится, то надолго я в Аль Ханси не останусь.

Я с легким скрипом отодвинула тяжелый стул и присела на самый краешек. Хотелось поджать ноги - в комнате гулял сквозняк и ступни замерзли. Но это же неприлично, сидеть в такой позе перед владыкой.

Самир посмотрел на мои ноги и нахмурился. Налил мне чай, положил на тарелку несколько пирожков и пододвинул ко мне.

–- В женскую половину ты не вернешься. - вдруг произнес он. — Отправлю за твоими вещами. Займешь покои рядом с моими. Прикажу Азааре, чтобы отправила их туда.

— Но... это же покои жены! - вырвалось у меня. Под тяжелым взглядом поспешила прикусить язык. Сжала подрагивающими пальцами тонкую ручку чашки из полупрозрачного фарфора.

Да меня же заклюют!

Я рассчитывала тихо отсидеться в гареме, пусть даже прислугой, простой джаси! Если бы никто не обратил на меня внимания, то через несколько лет, а может и раньше, я была бы свободна!

— У меня нет жены. - он пожал плечами и хмыкнул. – Я сам решаю, кто там будет жить. Пока будешь ты.

Я подавилась куском, вытерла выступившие слезы. и не сводя глаз с Самира шумно отхлебнула остывший чай.

— Это неправильно… Я не могу принять такие роскошные покои, - с трудом проглотив непрожеванный кусочек пробормотала, и скомкала пальцами полы халата.

Самир надменно заломил бровь и отрезал:

— Займись там уборкой, если нужно. Переставь по своему вкусу мебель. Комнаты давно пустуют. Я пришлю Вароха, пусть он выделит тебе джаси в помощь.

Я склонила голову, кусая губы. Отдельные покои - это хорошо, можно не опасаться что выстригут волосы или подкинут в кровать какую-то гадость. Да и крыло владыки хорошо охраняется.

Но было одно «но» - Малика. Она меня со света сживет! От неё здесь можно ожидать любой подлости. Если она — единственная из шиаси, кто сюда может беспрепятственно заходить, — а ночью подглядывала она, - то и сделать может все, что угодно.

А мне даже вознаградить стражу или прислугу нечем - ни одного украшения, ни монетки!

— Как прикажете, мой повелитель, - произнесла, поднимаясь из-за стола. - Разрешите оставить вас?

— Ничего не хочешь мне рассказать?

Я застыла. Мама говорила, что после проведенной совместной ночи нужно уверить мужчину, что он был на высоте.

Даже если это не так. Какой мужчина не любит лести?

Но мне на самом деле было хорошо. Я даже не подозревала, что близость может доставить столько удовольствия, поэтому с чистым сердцем ответила:

— Ночью я была счастлива, владыка. - кинула на на него взгляд из-под ресниц. Лицо и уши пылали. - Вы весьма искусны в любви...

Самир усмехнулся:

— Я не об этом Ты что-то пила накануне? Верно?

Покаянно опустила голову и кивнула.

— Азаара?

— Она не желала мне зла и не заслуживает наказания. Как вы поняли, владыка?

— Самир, - мягко напомнил. - Мы же одни. Больше не пей.

— Вы поэтому не стали… – невольно поежилась.

Самир одарил меня усталым взглядом, сжал двумя пальцами переносицу и пододвинул к себе стопку бумаг, лежащих на краю стола: Я проследила за его жестом и змея, до этого притаившаяся в груди, словно исчезла — так вот причина его бессонницы!

С языка готовы были сорваться вопросы, но пока не время. Да и стоит ли влезать в эти дела? Пусть я дочь побежденной страны, но этой дочерью я и останусь.

— Тамина... Скажу один раз и больше повторять не буду: я не беру женщин против их воли. Даже если они формально принадлежат мне. А теперь иди. Нет. Подойди.

Я приблизилась и Самир рывком усадил меня к себе на колени. Сжал волосы на затылке и впился в губы властным поцелуем. Он целовал меня жадно, терзая припухшие губы. До сбившегося дыхания.

Потом прижался к мне пылающим лбом и прохрипел:

— Иди сразу в покои. Потом обсудим, что тебе дозволено.

Я склонилась в поклоне, но Самир уже погрузится в изучение документов.