Ради тебя, Землянка!

Глава 1

Меня разбудил не звук, а свет. Мягкий, голубоватый. Он струился по стенкам криокапсулы, растворяя остатки искусственного сна.

— Добро пожаловать в реальность, капитан Стоун, — прозвучал голос искусственного интеллекта корабля. — Стыковка со станцией Арекс завершена. Показатели вашего организма в норме, если не считать лёгкой аритмии. Поздравляю, вы пережили 58-й криосон.

Я приподнялась, и крышка с шипением раскрылась, выпуская струю тёплого воздуха. Протокол пробуждения сработал как надо, но когда я выбралась из криокапсулы, мои ноги предательски дрожали. Несмотря на слабость, я всё же сделала шаг в сторону иллюминатора. Назвать мои движения уверенными язык не поворачивался. Хорошо, что рядом никого не было.

За толстым стеклом иллюминатора виднелись конструкции станции. Сама космическая станция Арекс напоминала гигантскую металлическую гусеницу, которая обвивала массивный астероид, и где-то в её чреве мигали огни доков, а среди них тускло светился корпус моего корабля.

— Сколько времени у меня есть? — спросила я, снимая с крючка свой форменный комбинезон.

— Ровно 47 минут, пока док-контроль не запросит подтверждение личности. Рекомендую не опаздывать. Реганы известны… нетерпением.

В углу каюты на столе мигал мой личный коммуникатор. Я сунула его в кейс с биометрическим замком.

— Свяжитесь с Землёй, — приказала я, застёгивая магнитные застёжки на ботинках. — Стандартный код. Сообщи, что я на месте и сделаю всё, чтобы подписать мирный договор с расой шаари.

— Выполнено. Удачи, капитан Стоун.

Полностью одевшись, я подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела молодая женщина со светлыми волосами и карими глазами. Правда, бледность кожи и впалые щёки всё же выдавали недавний криосон.

Оценив в зеркале свой строгий внешний вид, я взяла кейс и направилась к стыковочному шлюзу.

Дверь с шипением отъехала в сторону, и в лицо ударил поток стерильного воздуха. Но дыхание перехватило не от этого.

Передо мной предстала картина, от которой кровь застыла в жилах. По обе стороны коридора стояли реганские воины в матовой силовой броне цвета воронова крыла. Они казались статуями, древними стражами. Настолько неподвижными и величественными они выглядели.

Свои шлемы они держали в руках. А на их лицах читалось абсолютное безразличие к окружающему миру.

Но больше всего меня поразили их волосы. Это были не просто дреды. Это были сложные, туго переплетённые жгуты, и в них поблёскивали металлические кольца. Никто толком не знал, что означают эти странные украшения. Возможно, это фамильные реликвии или особые знаки отличия.

Но таковы были реганы — столпы Галактического Альянса. Древняя, гордая и невероятно могущественная раса. А мы, люди, были для них лишь шумными детьми, случайно нашедшими ключи от взрослой галактики. «Молодая раса»... Вот самый мягкий эпитет, который они использовали в наш адрес. И сейчас эти «взрослые» смотрели на меня с холодной вежливостью.

Я сглотнула вставший в горле ком и сделала шаг вперёд.

Один из воинов молча указал рукой вглубь коридора. И столько презрения в этом жесте. Если бы он счёл меня достойной своего внимания, возможно, процедил бы сквозь зубы какое-нибудь подобие вежливого приглашения. Но нет! Его гордость не позволяла тратить слова на того, кого он считал недостойным даже простого «пожалуйста».

— Следуйте за мной, — всё же соизволил сказать стоявший рядом с ним воин.

Я поспешила следом за ним.

Дальше по обе стороны коридора тянулись огромные иллюминаторы, за которыми раскинулась величественная туманность Эклипс-7. Её холодные мерцающие облака напомнили мне о том, как далеко я от дома. Тысячи световых лет отделяли меня от родной Земли с её зелёными лесами и шумными городами.

Здесь, на краю известного пространства, в самом сердце Галактического Альянса, я чувствовала себя до нелепости маленькой и беззащитной. Я словно крошечная бабочка, залетевшая в огромный стальной улей...

Ох нет, Кира! Это опасные мысли. Нужно выбросить их из головы.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять внутреннюю дрожь. Забудь о презрении, с которым они смотрели на тебя. Соберись! Здесь решается не только твоё будущее, но и будущее всего человечества. Ты здесь не для того, чтобы тебя оценивали. Ты здесь, чтобы оценивать, чтобы защищать интересы своей расы, чтобы отстаивать право людей на место в этом огромном космическом сообществе.

С этими мыслями я расправила плечи и пошла дальше, стараясь не показывать своего волнения. Впереди ждали важные переговоры. И я должна быть сильной не только ради себя, но и ради всех тех, кого я представляла.

Мой провожатый остановился перед массивной дверью, украшенной странным гербом.

— Командор Роук ждёт, — сказал воин, открывая передо мной дверь.

Кабинет командора оказался огромным. Но первое, что бросилось в глаза, это полное отсутствие индивидуальности. Интерьер словно кричал о том, что здесь правит только дело, никаких личных привязанностей и эмоций.

Голые стальные стены без единого украшения или намёка на уют создавали ощущение холодной пустоты. В воздухе парили голограммы с тактическими схемами. Их призрачные проекции медленно вращались, демонстрируя стратегические планы и расчёты. Всё здесь говорило о работе, о власти и контроле.

И в самом центре этого пространства, словно воплощение этой холодной эффективности, стоял он. Командор Кейджан Роук.

Он стоял ко мне спиной, изучая карту звёздного сектора. Этот реган был ещё больше, чем его подчинённые. Его броня не скрывала, а подчеркивала мощь широких плеч и спины. А его дреды… они были сложнее, массивнее, переплетены с тёмным, почти чёрным металлом. Они лежали на его доспехах, словно грива хищника.

Глава 2

Первое моё утро на станции Арекс началось с едва уловимой вибрации под подушкой. Там лежал мой личный коммуникатор. Единственное устройство, не зарегистрированное в сети станции. Это была моя последняя связь с моим миром, и сейчас он тускло светился синим огоньком.

Я зевнула и потянулась к устройству. Но увидев на экране опознавательный код Земли, сон как рукой сняло. Сообщение было от доктора Артура Шоу, моего наставника и единственного человека, чьё мнение имело для меня значение.

«Кира, дорогая. Надеюсь, ты хорошо перенесла криосон. По твоему первому отчёту видно, что ситуация сложная. Не позволяй высокомерию реганов сломить тебя. Помни, их грубость это лишь маска. Они боятся, что наша "молодая" дипломатия окажется эффективнее их тысячелетних догм. Ты наш лучший аргумент. За тобой стоит не просто Земля, а сама идея, что разум важнее силы. Не дай им убить эту идею. Удачи. Артур.»

Я перечитала сообщение несколько раз, ощущая, как слова наставника придают мне сил. После чего отправилась собираться.

Зал для совещаний нельзя было назвать уютным. Холодный свет голографических проекторов отражался от длинного полированного стола, за которым сидели представители рас Альянса.

Я чувствовала себя ужасно неуютно и неловко. Моя земная униформа казалась здесь простоватой или, скорее, убогой на фоне расшитых символикой мундиров реганов, мерцающих одеяний сильванов и безупречного делового костюма барторианца.

Вдохнув поглубже, я попыталась взять себя в руки. Настала моя очередь говорить. Я поднялась со своего места и мгновенно оказалась в центре всеобщего внимания. Десятки пар глаз устремились на меня, изучая, оценивая, анализируя.

Но среди всех этих взглядов был один, который ощущался особенно остро. Командор Роук. Он сидел в тени, откинувшись на спинку кресла. Его массивные руки скрещены на груди. Он смотрел на меня с тем же выражением, с каким, вероятно, смотрел на тактическую карту перед атакой.

— Члены совета… — начала я, активируя проектор. В воздухе вспыхнула сложная схема дипломатического протокола с расой шаари. — Как вы знаете, коммуникация шаари основана на ритме световых частот и точности пауз. Мой план состоит из трёх этапов…

Я погрузилась в объяснения, в свои цифры и схемы. Это была моя стихия. Здесь, в мире логики и предвидения, я была сильна. Я говорила о тонкостях первого контакта, о поэтапном построении доверия, о создании общего семантического поля.

И вот я подошла к ключевому моменту.

— …Таким образом, на третьи сутки мы предлагаем провести церемонию обмена Каплями Восприятия. Это невербальный акт высшего доверия, который…

— Довольно!

Голос командора Роука прогремел, словно удар грома, мгновенно заглушив все остальные звуки.

Он медленно поднялся. Его тень накрыла мою голограмму, исказив её. Он не смотрел на меня. Он смотрел на совет.

— Уважаемые члены совета. Мы слушаем красивые слова о доверии и «каплях». — Последнее слово он произнёс с такой язвительной насмешкой, что у меня похолодело внутри. — Но я предлагаю посмотреть на реальность.

Он провел рукой по интерфейсу, и моя схема исчезла. Вместо неё появился план станции с красными зонами оцепления.

— Реальность такова, что шаари трижды за последний цикл отправляли корабли-разведчики в запретную зону вокруг станции Арекс. Реальность такова, что их «паузы», как называет это капитан Стоун, можно истолковать как подготовку к энергетическому залпу. Я не буду рисковать жизнями своих воинов, охраняя «поэтапное построение доверия».

Он повернулся ко мне, и наши глаза, наконец, встретились. В этот момент я оцепенела, настолько пронзительным и холодным оказался его взгляд.

— Ваш план, капитан Стоун, это детская игра в песочнице. Пока вы будете обмениваться каплями, мои солдаты будут держать их на прицеле. И если хоть один шаариец сделает враждебный жест, мы ответим. Не словами, а плазмой. Потому что мы здесь для того, чтобы предотвратить войну. А не танцевать вокруг костра.

В зале воцарилась тишина.

Я видела, как представители расы реганов одобрительно закивали. Сильваны стали перешёптываться. Их тонкие пальцы нервно перебирали складки одежд.

Я стояла и чувствовала, как горит моё лицо. Роук не просто раскритиковал мой план. Он выставил меня наивной, глупой девочкой, не понимающей суровых законов реальности.

— Командор Роук, — мой голос прозвучал чуть хрипло, и я тут же прочистила горло. — Дипломатия это танец. Это тончайший инструмент, который…

— Инструмент, который ломается при первом же столкновении с грубой силой, — перебил он меня, снова обращаясь к совету. Его презрение было оголённым и неприкрытым. — Мой план прост. Жёсткий периметр. Чёткие правила. Нарушат, выносим предупреждение. За повторным нарушением последует нейтрализация. Без исключений. Без «световых частот».

Он сел. Обсуждение было окончено.

Мои аргументы, мои месяцы подготовки были сметены одной лишь его уверенностью и грубой силой.

Председатель совета, пожилой реган по имени Аксель Торн кивнул и добавил:

— План командора Роука представляется более… практичным в текущей обстановке. Капитан Стоун, вы будете координировать свои действия с его командой.

Не помню, как я села на своё место. Голограмма погасла. Члены совета стали расходиться. Роук поднялся и, проходя мимо моего кресла, на секунду остановился.

— Не принимайте это на свой счёт, — произнёс он так тихо, что слышала только я. — Просто оставьте взрослым решать взрослые проблемы.

Он ушёл. Я сидела одна в огромном, внезапно опустевшем зале, сжимая под столом руки в кулаки. Унижение жгло меня изнутри. Он публично растоптал меня, выставил дурочкой перед всем советом.

Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что в его глазах я увидела не просто злобу. Я увидела убежденность. Командор Роук искренне верил в то, что говорил. И эта мысль показалась мне страшнее любой насмешки. Потому что с предубеждением бороться гораздо сложнее, чем с грубостью...

Глава 3

После шумного зала переговоров и гула коридоров станции, тишина в моих апартаментах показалась мне настоящим благословением. Я закрыла за собой дверь, скинула ботинки и, ощущая босыми ногами прохладный пол, направилась к иллюминатору.

Там, за стеклом, в вечной космической ночи неспешно плыла туманность Эклипс-7. Такая же холодная и равнодушная, как и лицо командора Роука, который только что одним движением стёр месяцы моей работы.

«Детская игра в песочнице...» — всплыли в памяти его слова.

Я сжала кулаки, отвернулась и направилась к репликатору.

— Чай. С лимоном, — сказала я.

Машина с гудком выдала кружку с дымящейся жидкостью. Я обхватила её ладонями, пытаясь согреться и успокоиться. Но чай оказался безвкусным. Он не согревал и не успокаивал. Он был просто ещё одним напоминанием, что здесь, на станции реганов, даже самые простые земные радости всего лишь жалкая пародия.

Отставив кружку, я достала коммуникатор и быстро набросала официальный отчёт и сообщение для наставника. Хотелось как можно точнее передать ему все детали произошедшего, чтобы он понял ситуацию целиком.

Закончив с отчётом, я на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. Впереди ждала работа, и нужно было сосредоточиться. Глубоко вздохнув, я села за консоль и вызвала голографическую клавиатуру.

— Итак... План действий. Приоритеты. Контакты с шаари... — начала я, но пальцы зависли над клавишами. На экране пульсировал курсор.

Но вместо плана в голове отчётливо звучали слова командора Роука:

«Оставьте взрослым решать проблемы».

Вновь накатило бессилие, и я ударила по клавише отмены.

Оставалось только бегство от реальности, а точнее просто лечь спать. Я надела свою любимую пижаму, слегка выцветшую, но невероятно удобную.

Но когда я легла в кровать и потушила свет, перед глазами возникло лицо командора.

— Ненавижу! — в сердцах прошептала я и в порыве гнева швырнула подушку через всю комнату.

Я понимала, что это детский поступок, лишь доказывающий правоту Роука. Но ничего не могла с собой поделать. Злость продолжала клокотать внутри, на него, на совет, на всю эту стальную крепость высокомерия. Но сильнее всего я злилась на себя. За то, что позволила себя унизить, за то, что не смогла найти нужные слова в тот момент.

Долго ворочалась, пытаясь уснуть, а через пару часов поняла, что это бесполезно. Я накинула халат и выскользнула из апартаментов. Станция жила своей ночной жизнью. Системы гудели ровным успокаивающим гулом. Я брела без цели, пока не оказалась на обзорной палубе. Здесь не было искусственных голограмм, только высокие, слегка выпуклые иллюминаты, открывающие вид на бездну.

Звёзды здесь были ярче. Они не мерцали, как на Земле, а горели холодными яркими точками. Я обхватила себя руками, пытаясь найти хоть каплю утешения в этом величественном безразличии.

Внезапно я услышала тяжёлые и уверенные шаги. Мне не нужно было оборачиваться. Я знала, кто это. Адреналин ударил в кровь, смешивая злость с чем-то острым и запретным.

Командор Роук остановился у соседнего иллюминатора. В отражении стекла его фигура казалась огромной и тёмной, словно часть космоса. Он не смотрел на меня. Он смотрел на звёзды.

Мы оба молчали. И это напряжённое молчание хранило отголоски нашего сегодняшнего противостояния и невысказанных обид.

Почему-то я ожидала от него очередной колкости, замечания о том, что мне не следует быть здесь ночью. Но Роук молчал. И в этом молчании было что-то новое. Не враждебность. Не презрение. Что-то вроде… усталости. Та же самая усталость, что грызла меня. Усталость от масок, от ролей, от необходимости всегда быть настороже.

Я рискнула. Медленно повернула голову и посмотрела на него. Свет мягко падал на его лицо, выделяя суровую линию подбородка и высокие скулы.

Без привычной маски высокомерия он выглядел иначе. Более человечным, что ли. Пожалуй, командора можно назвать красивым, и это красота взрослого сильного мужчины. Но сейчас к этой красоте примешивалось нечто новое. Усталость. Глубокая, въевшаяся в черты, которую не смыть. Возможно, это груз командования, и бремя заботы о жизнях подчинённых давило на него, оставляя отпечаток в виде глубокой складки между бровями и чуть опущенных уголков глаз.

Он почувствовал мой взгляд, повернул голову и посмотрел прямо на меня. И вот что странно, сейчас в его взгляде не было ни гнева, ни привычной насмешки.

Теперь он изучал меня так же пристально, как я рассматривала его минуту назад. Словно невидимый маятник качнулся, и роли в этой безмолвной дуэли взглядов поменялись. Охотник стал добычей, а наблюдатель объектом наблюдения.

Это длилось всего несколько секунд. Но этих секунд хватило, чтобы у меня внутри что-то перевернулось.

Внезапно командор резко отвернулся. Его дреды качнулись от резкого движения. Он зашагал прочь и даже не оглянулся. Ещё некоторое время его шаги эхом разносились по пустому коридору.

Я осталась одна, но одиночество теперь ощущалось иначе. Оно больше не было таким всепоглощающим.

Я снова посмотрела на звёзды. Даже злость медленно таяла, оставляя после себя странную щемящую пустоту...

Глава 4

На следующее утро мой личный коммуникатор неожиданно завибрировал дважды. Это был особый сигнал, означающий, что пришло сообщение по зашифрованному каналу. Даже сердце на мгновение замерло. Я открыла сообщение.

«Капитан Стоун. Ситуация на Земле накаляется. Фракция "противников Альянса" в Совете Безопасности набирает очки. Они требуют отозвать тебя и разорвать все контакты с "враждебным Альянсом". Твои последние отчёты о блокировке твоего плана... они играют им на руку. У нас осталось мало времени. Следующая сессия Совета через 10 дней. Им нужен результат. ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ. Шоу.»

Сообщение пришло без привычного обращения «Кира дорогая». Лишь сухие факты, от которых у меня внутри всё заледенело.

"Любой ценой"... эти слова повисли в воздухе. Десять дней. У меня есть всего десять дней, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу.

Я опустила коммуникатор, ощущая, как земля уходит из-под ног.

Всё оказалось напрасным: и мои старания, и тщательно выверенный план. А теперь этот безжалостный ультиматум «любой ценой». Что это значит? Какие жертвы от меня потребуют? На что мне придётся пойти?

В этот момент раздался щелчок, и из технического люка в стене выехал один из дроидов, обслуживающих станцию. В механических руках он держал поднос, на котором лежал изящный свиток из материала, похожего на шёлк.

— Капитан Кира Стоун приглашается на неформальный вечерний приём в честь делегации Сильванской Лиги… — зачитала я и в голове мгновенно щёлкнуло.

А ведь это мой шанс! Не официальная арена, где правят грубые реганские законы, а светское мероприятие. А на светских мероприятиях ценятся иные качества, такие как умение вести беседу, эрудиция и обаяние.

— Здесь я буду на своей территории, — сказала я, впервые за утро ощущая, как уверенность возвращается ко мне.

Весь день я провела не за изучением отчётов о расе шаари. Я погрузилась в изучение культуры сильванов. Эта древняя цивилизация ценила гармонию знания и утончённое искусство. Они были прирождёнными исследователями, мудрыми философами и талантливыми творцами. Война казалась им дикостью, достойной лишь вежливого сочувствия. Идеальные союзники.

Я открыла базу данных по галактическому этикету и внимательно изучила раздел о сильванском костюме. Их традиционная одежда это многослойные одеяния пастельных тонов, символизирующая связь с природой их родного мира, богатого биолюминесцентными лесами. Цвет имел значение. Бежевый, розовый и персиковые оттенки означали открытость к диалогу и дружелюбие.

У меня как раз было подходящее платье. Шелковое, розового цвета, в пол и с открытыми плечами. Я взяла его на всякий случай, но теперь оно могло сыграть решающую роль в переговорах.

Вечером я стояла перед зеркалом. Отражение было обманчивым. Хрупкая молодая женщина в нежном, струящемся платье, чьи движения были плавными и грациозными. Ничего общего с тем существом, что сжимало кулаки от бессилия сутки назад. Хотя внутри у меня всё кипело. Но это была моя тихая декларация войны. Войны, которую я собиралась выиграть изяществом.

Дверь в банкетный зал бесшумно открылась, впуская меня внутрь. Помещение было оформлено в мягких золотистых тонах, что резко контрастировало с коридорами станции. В воздухе витал лёгкий цветочный аромат. Члены совета и их супруги рассредоточились по всему залу, собравшись в небольшие группы.

Мой взгляд скользнул по присутствующим. Вот представители расы сильванов. Высокие со светлой кожей и большими, бездонными глазами.

Рядом с несколькими реганскими военачальниками, чьи массивные фигуры и шрамы на лицах говорили о боевом прошлом, стояли их жёны. Женщины-реганки в тёмных строгих платьях и без единого украшения, не считая тонкого обруча на голове. Их взгляды опущены в пол. Они почти никогда не говорили и были тенью своих мужчин.

В дальнем углу зала и в гордом одиночестве стоял посол Зулук, представитель барторианцев. Внешне барторианцы тоже походили людей, но вместо зрачков в их глазах мелькали крошечные иероглифы, постоянно сменяющие друг друга. Посол Зулук, как и я, был единственным представителем своей расы на этой станции.

Ещё несколько мгновений я продолжала осматриваться, но вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и, повернув голову, встретилась взглядом с ним.

Командор Кейджан Роук в парадном мундире реганских офицеров стоял чуть в стороне, держа в руке массивный бокал. Он буквально сканировал меня взглядом с головы до ног. На его лице на мгновение промелькнуло что-то неуловимое, не удивление, скорее… раздражение. Как будто я нарушила некий негласный кодекс, появившись здесь не в униформе, а в этом розовом облаке.

Я глубоко вдохнула, расправила плечи и демонстративно перевела взгляд на других гостей. Среди них я заметила того, кого искала, и направилась к нему. По пути ловко подхватила бокал с подноса дроида-официанта, который как раз проезжал мимо.

Но не успела я сделать и несколько шагов, как путь мне преградил реган в мундире, украшенном куда большим количеством инкрустаций, чем у командора Роука.

— Капитан Стоун, если не ошибаюсь? — произнёс он. — Генерал Малрок. Рад, что человечество прислало своего лучшего представителя.

Генерал Малрок. Один из высших военачальников реганов. Его имя упоминалось в досье в контексте «ястребов», выступавших против расширения Альянса. Он был ещё крупнее командора Роука. Но больше всего меня поразил его взгляд. В его глазах не было знакомого ледяного фанатизма. Вместо этого там таился какой-то странный хищный интерес, от которого по спине пробежал холодок.

Но я изо всех сил постаралась удержать на лице вежливую улыбку.

— Генерал, — я слегка склонила голову, ровно настолько, чтобы это сошло за вежливость, и не каплей больше. — Для меня честь познакомиться...

— Честь нужно заслужить, капитан, — перебил он. И хотя его улыбка стала немного шире, она не стала от этого теплее. — Ваша миссия… сложна. Шаари народ с непростым характером. Надеюсь, ваше рвение не затмит вам взор. Молодые расы часто путают упорство с безрассудством, а цена такой ошибки в галактике может быть высока.

Визуалы

Эти герои без труда спасут галактику,

но признаться в любви для них окажется слишком сложно...

Капитан Кира Стоун

(и то самое розовое платье)

Глава 5

Резкий, оглушительный скрежет металла где-то наверху заставил меня замереть на месте. Я подняла голову и увидела, как прямо надо мной с потолка сорвалась массивная вентиляционная решётка.

Сама не знаю почему, но я застыла на месте.

Мысли были ясными и чёткими: «Увернуться. В сторону. Сейчас!»

Вот только тело не слушалось. А ведь я прошла курсы экстренного реагирования. Но почему-то в этот момент я могла лишь наблюдать, как этот кусок металла летит прямо на меня.

Вдруг кто-то толкнул меня в спину, и я полетела на пол. А в следующее мгновение раздался грохот. Решётка рухнула туда, где я только что стояла.

Пыль и осколки оседали вокруг, а я лежала, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось в груди. Только через пару секунд я поняла, что меня что-то, точнее кто-то прикрывает.

Это был Кейджан Роук. Его тело защищало меня. Но его лицо…

Далеко не ярость искажала его черты, а нечто куда более глубинное, какое-то первобытное инстинктивное напряжение. Но особенно пугающими были его глаза. Зрачки расширились от адреналина и потемнели настолько, что почти слились с радужкой.

Он всё ещё держал меня, сжимая мои плечи руками в силовых перчатках, так сильно, что мне должно было быть больно. Но я не чувствовала её. Я ощущала лишь невероятное облегчение.

— Вы целы? — хрипло спросил он.

В ответ я смогла лишь кивнуть. Тогда он медленно, будто с неохотой, ослабил хватку и одним плавным движением встал на ноги.

Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, пока он осматривал место, откуда упала решётка. Взгляд скользил по каждой детали. Он изучал всё: положение обломков, угол падения… будто составлял в голове точную схему произошедшего.

Закончив осмотр, командор повернулся ко мне.

К этому моменту я, наконец, обрела дар речи.

— Что это было? — спросила я, рассматривая искорёженную решётку.

— Неисправность, — коротко ответил он, затем протянул мне руку и спросил, — встать сможете?

Я ухватилась за его ладонь. Мышцы дрожали от напряжения, но я сделала над собой усилие и приподнялась. Тут же лодыжку пронзило болью. И тихонько застонав, я рухнула обратно.

— Нога... Кажется, я её подвернула.

Его взгляд переместился с моего лица к моей ноге. Зрачки сузились.

И прежде чем я успела что-либо сказать, он просто подхватил меня на руки.

— Командор, я... я могу сама...

— Молчите, — отрезал он и зашагал прочь от места происшествия. — Отнесу вас в медблок. Ближайший.

Я замолчала, чувствуя, как жар стыда заливает лицо. Никогда прежде я не ощущала себя настолько беспомощной, и это чувство было невыносимо острым.

Его парадный мундир под моими пальцами казался твёрдой и ледяной бронёй. Меня слегка потряхивало, но я понимала, что это не страх и не слабость. Просто адреналин, бушующий в крови после пережитого, не давал телу успокоиться.

В медблоке командор осторожно усадил меня на диагностическую кушетку. Затем отступил и занял позицию возле двери, сцепив руки за спиной. Теперь он напоминал мрачного стража, охраняющего вход в помещение.

А дальше флегматичный врач-реган приступил к осмотру моей ноги. Его движения были спокойными и уверенными, что немного успокаивало.

Он провёл сканером над моей лодыжкой, и на голографическом экране рядом появилась трёхмерная модель связок с подсвеченными участками микроразрывов.

— Растяжение связок. Незначительное, — наконец произнёс он.

Затем он наложил на мою лодыжку холодный регенерирующий компресс, который с мягким шипением прилепился к коже. После чего вколол мне обезболивающее.

— Избегайте нагрузок 12 часов. Компресс снимете утром.

Я кивнула, а он вдруг добавил:

— Я наблюдаю у вас замедленную моторную реакцию и временную потерю координации. Это типичные последствия длительного криосна вашей человеческой технологии, — констатировал он, глядя на показания датчиков. — Нейронные связи, отвечающие за баланс и мгновенные физические реакции, восстанавливаются дольше всего. Нашим воинам незнакомы такие проблемы. Наши криокапсулы вводят в состояние, близкое к стазису, а не в искусственную кому. Пробуждение происходит мгновенно, и боеготовность сохраняется на сто процентов.

Сказанное звучало не как упрёк, а скорее как простая истина. Но эта истина ранила меня ещё сильнее.

То, что я сейчас испытывала, не просто физическая слабость. Это было наглядное доказательство технологического отставания моей расы. Признак, который бросался в глаза каждому здесь присутствующему. И от этого становилось ещё тяжелее.

Роук всё это время хранил молчание. Но я остро чувствовала на себе его тяжёлый взгляд. Он, конечно же, слышал объяснения врача. Теперь он знал, что моя неловкость это не врождённая особенность и не повод для оправданий. Это был своеобразный штамп «молодой расы».

Когда врач закончил, я осторожно спустилась с кушетки. Обезболивающее уже действовало, и я могла ходить, хоть и немного прихрамывая.

— Я дойду сама, — сказала я, больше из упрямства, чем из уверенности, когда Роук сделал шаг ко мне, явно намереваясь взять меня на руки.

Он не стал спорить. Просто взял меня под локоть. Его хватка была твёрдой, но не грубой.

Мы снова зашагали по коридорам, но теперь шли медленнее. Молчание между нами тоже преобразилось. Оно больше не было таким тяжёлым, как раньше.

Когда мы дошли до моей двери, я повернулась к нему лицом и открыла рот. Но слова вдруг застряли в горле. Я не знала, что должна сказать. Поблагодарить за спасение или приписать ему вину за то, что так сильно толкнул меня.

Он тоже молчал. Просто возвышался надо мной, закрывая собой свет. Его дреды создавали на лице причудливую игру теней, делая черты ещё более резкими.

— Доброй ночи, — наконец произнёс он. После чего развернулся и ушёл…

Глава 6

Утро началось с резкого, но делового тона, который донёсся из моего коммуникатора, когда я приняла входящий вызов.

— Капитан Стоун, через пятнадцать минут будьте готовы к инспекции на место вчерашнего инцидента!

Кейджан Роук произнёс это абсолютно равнодушно, будто зачитывал сводку погоды. Но именно в этой отстранённости и безразличии я вдруг уловила странную надежду. Со мной не собирались обращаться как с капризным ребёнком. Со мной говорили как с полноценным участником расследования, чьё мнение имеет значение.

Воодушевлённая этим, я решительно поднялась с кровати и наступила на травмированную ногу, будучи готовой к вспышке знакомой тупой боли в области лодыжки. Но её не последовало. Только лёгкое, едва заметное тянущее ощущение. Я поражённо замерла. Аккуратно повернула ступню. По-прежнему ничего. Никакой боли.

Значит повязка, наложенная доктором, помогла. Она запустила какой-то невероятный, стремительный процесс регенерации. На Земле такое растяжение заживало бы от нескольких дней до нескольких недель. Здесь же… за ночь…

Осознавать это было немного пугающе. Какие ещё сюрпризы таила в себе медицина реганов?

С этими тревожными и одновременно волнующими мыслями я принялась собираться. Надела брюки, ботинки и свой форменный китель.

Ровно через пятнадцать минут командор в полной боевой экипировке стоял возле моей двери. Его лицо скрывал шлем с зеркальным визором, в котором отражалась я. Такая маленькая и одинокая. За его спиной два инженера в рабочих комбинезонах и с чемоданчиками инструментов.

— Капитан Стоун, — произнёс Роук, и его голос, пропущенный через модулятор шлема, прозвучал неестественно, словно принадлежал не ему, а машине. — Пройдёмте.

По коридорам станции мы шли молча. Я ощущала себя словно на торжественном параде, сопровождаемая своим личным эскортом. Но вместо ожидаемого раздражения с каждым шагом во мне разгоралось любопытство. Мне было интересно, что же они обнаружат в результате своих поисков?

Вскоре мы подошли к тому самому злополучному коридору. Теперь он был огорожен жёлтой лентой с реганскими рунами, означающими «Опасность». Искорёженная решётка всё ещё валялась на полу, словно мрачный свидетель произошедшего.

Командор отдал короткий приказ инженерам, и они приступили к делу. Пока реганы осматривали панель и саму решётку, щёлкали приборами и тихо переговаривались на своём языке, Роук неподвижно стоял, внимательно следя за каждым их движением.

Я отошла на шаг назад и тоже осмотрела место происшествия. Высокие потолки, гладкие стены… Идеальное место для подстроенного «несчастного случая». Но я тут же отогнала эту пугающую мысль прочь.

Наконец один из техников передал командору небольшой планшет с результатами. И тот склонился над экраном, внимательно изучая данные. Несколько минут Роук стоял неподвижно, но вдруг его плечи напряглись.

— Командор… — не выдержала я. — Это ведь несчастный случай?

Он резко повернулся ко мне, нажал кнопку на шлеме и снял его. И мне совершенно не понравился его взгляд.

— На станции Арекс не бывает несчастных случаев, капитан Стоун, — произнёс он. — Есть невыявленные угрозы и халатность. А халатность здесь приравнивается к измене.

От его тона по спине пробежали мурашки.

— Решётка удерживается четырьмя магнитными замками с резервным питанием, — продолжил он. — Но вероятность одновременного отказа... равна нулю.

До меня не сразу дошёл смысл сказанного. Но когда это произошло, я побледнела.

— Хотите сказать... это было преднамеренно? — прошептала я, сама не веря в то, что говорю.

В этот момент второй инженер что-то пробормотал и протянул командору свой планшет. Роук взял его. Он просматривал данные несколько секунд. Потом медленно повернулся ко мне, и теперь в его глазах вспыхнул гнев.

— Сканеры показывают микроскопические следы фазового резца на двух креплениях, — сообщил он. — Замки были подпилены.

Его слова заставили кровь похолодеть, а он добавил:

— Капитан Стоун, до выяснения обстоятельств протокол вашей безопасности изменён, — несмотря на ровный тон, каждое его слово звучало как удар молота. — Вам будет предоставлен подробный график перемещений. На все официальные мероприятия вас буду сопровождать я или мой первый помощник, лейтенант Корв. Ваши несанкционированные выходы в технические и жилые сектора запрещены. Все ваши коммуникации будут проходить через защищённый канал и архивироваться.

Это не было проявлением тирании. Таковы были единственно верные правила безопасности при подобной угрозе. И что самое ужасное, я осознавала правильность этих мер. Сопротивляться в этой ситуации было не просто глупо, это было самоубийством.

— Да, конечно. Я… согласна, — тихо сказала я, возвращая ему планшет.

В его взгляде промелькнуло едва заметное удивление, будто он ожидал от меня чего-то другого. Например, истерики или протестов.

— Хорошо, — наконец кивнул он.

Инженеры ушли, забрав с собой решётку, как вещдок. Мы с командором остались одни в оцепленном коридоре. Тогда я решилась задать вопрос:

— Командор, но кому я могла помешать?

Роук отвёл взгляд и некоторое время молчал. Впервые за всё время я заметила в его поведении неуверенность.

— Пока рано делать выводы, — наконец сказал он. — У многих есть причины не желать союза с расой шаари. Сильваны опасаются смещения баланса сил. Барторианцы видят в стабильности угрозу своей прибыли. — Тут он пристально посмотрел мне в глаза. — А есть те, для кого выгодна эскалация. Ваша смерть здесь, на Арексе, стала бы для них безупречным поводом, чтобы развязать войну.

Подобное откровение удивило. Неужели в этот момент командор видел во мне не противника, а союзника? Пусть и вынужденного.

— Выходит, моя работа здесь своего рода мишень, — прошептала я, с трудом выговаривая слова.

— Ваша работа здесь катализатор. Мишенью стали вы, — поправил он.

Он снова надел шлем и добавил:

Глава 7

Роук пришёл за мной за десять минут до начала мероприятия. В руке он держал небольшой браслет из матового тёмного металла.

— Это для вас, — он протянул его мне.

— Что это?

— Трекер особого назначения. Наденьте и не снимайте.

Я взяла браслет. Он был лёгким и холодным.

— Что в нём особенного? — спросила я, застёгивая его на запястье.

— Он будет отслеживать ваши биометрические показатели. Учащение пульса, выброс адреналина, признаки резкой боли. В случае аномалий я получу сигнал.

Я посмотрела на тонкий металлический ободок на своём запястье. Это не был знак внимания или заботы. Напротив, браслет служил мрачным напоминанием о моей слабости и уязвимости.

— Понятно, — тихо сказала я.

— Идёмте, капитан.

Мы направились мимо массивных шлюзовых дверей, отмеченных реганскими рунами, мимо наблюдательных постов, где воины в броне стояли неподвижно, словно изваяния.

Наконец двери в зал распахнулись, и перед нами с командором предстала неожиданная картина. Всё выглядело совершенно не так, как во время официальных мероприятий.

Вместо того, чтобы занимать свои места за столом, присутствующие сбились в небольшие группы. Они перешёптывались между собой, обсуждая что-то.

— Инцидент с решёткой перешёл из разряда слухов в официальный факт, — тихо произнёс командор. — И вы живое доказательство этого факта.

В этот самый момент к нам приблизился посол Зулук. Он двигался абсолютно беззвучно и плавно, словно плыл по воздуху.

Теперь у меня появилась возможность как следует его рассмотреть. Барторианец отличался высоким ростом и худобой. На нём были строгие серые одежды, а кожа имела такой же приглушённый сероватый оттенок. Но внимание привлекали совсем не цвет кожи и одежды. Внимание привлекали его необычные глаза. В них то и дело вспыхивали и гасли миниатюрные зеленоватые иероглифы. Они возникали и растворялись, будто его взгляд был окном в работающий квантовый компьютер, непрерывно считывающий и анализирующий реальность. Смотреть в его глаза было одновременно тревожно и любопытно. Казалось, он видит не только меня, но и все варианты того, что я могу сказать или сделать.

— Капитан Стоун, позвольте выразить... статистическое сожаление в связи с неэффективностью местных протоколов безопасности, — произнёс он, совершенно не обращая внимания на стоявшего рядом со мной командора. — Произошедший с вами инцидент превышает допустимый порог риска для столь ценного актива.

Его слова задели. Ещё никто не называл меня так.

— Я не актив, посол. Я дипломат, — осторожно ответила я.

— Всякая сущность, влияющая на баланс спроса и предложения, является активом, — сухо ответил он. — В данный момент ваша жизнь это актив с негативной перспективой. Это создаёт нестабильность. А нестабильность это... плохо для бизнеса.

Он намеренно выдержал паузу, словно давая мне время осмыслить всю горькую иронию его слов.

— Барторианский Трейдинговый Консорциум готов предложить вам решение. Пакет повышенной безопасности. Независимые наблюдатели, собственные каналы связи, личная защита, не зависящая от реганских систем, — он слегка наклонил голову и добавил, — разумеется, за умеренную комиссию. Процент от будущих... дивидендов вашей миссии.

Я немного растерялась, но всё‑таки спросила:

— Вы предлагаете мне... охрану?

— Не только. Мы предлагаем вам застраховать свою жизнь у нас. Ваша смерть или провал миссии событие с низкой вероятностью, но высокими затратами для всех участников рынка. Наш полис минимизирует убытки.

Я на миг лишилась дара речи и удивлённо моргнула пару раз.

— Подумайте над моим предложением, — добавил он, после чего развернулся и направился к своему месту за столом.

Как только Зулук удалился на достаточное расстояние, командор Роук слегка наклонился ко мне и произнёс:

— Даже не думайте соглашаться.

— Почему? — удивилась я. — Разве дополнительная защита не могла бы...

— Нет, — отрезал он. — Барторианцы измеряют всё в кредитах и рисках. Для них вы высокодоходная, но нестабильная ценная бумага. Они получат доступ к вашим коммуникациям, смогут отслеживать каждый ваш шаг под видом наблюдателей.

— Вы думаете, они заодно с тем, кто пытался меня убить?

— Не думаю. Они заодно с прибылью. Ваша смерть или ваша жизнь для них просто разные статьи дохода. Но под их «защитой» вы превратитесь из дипломата в ценный пакет акций. А пакеты акций, капитан Стоун, не имеют собственной воли.

От его слов меня пробрала дрожь.

— Значит, одни хотят меня убить, а другие купить. Замечательно… — вздохнула я, ощущая, как к тревоге и страху примешивается ещё и раздражение на всю эту ситуацию.

Командор посмотрел на меня изучающе и уже с некоторым любопытством.

— Добро пожаловать в большую политику, капитан. Каким будет ваш следующий шаг?

Я расправила плечи, ощущая на себе взгляды присутствующих, после чего твёрдо ответила:

— Остаться тем, кого нельзя ни купить, ни убить. Дипломатом.

Уголки его губ дёрнулись, будто он хотел улыбнуться, но сдержался.

— Идёмте, капитан, — произнёс он, после чего направился к длинному столу.

Я пошла следом за ним.

Дальнейшая встреча с техническим комитетом проходила в гнетущей обстановке. Я сидела и изо всех сил старалась сосредоточиться на обсуждении частот для связи с шаарийцами. Но в голове всё ещё крутились слова посла Зулука.

То, что я увидела за фасадом величественной галактической цивилизации, было совсем не тем, чего я ожидала. Барторианцы оказались не мудрыми правителями, не благородными воинами, а холодными, расчётливыми существами, которым не было дела до судеб отдельных планет и народов.

Всё это время командор Роук неподвижно стоял за моей спиной. Он хранил полное молчание. Но я постоянно чувствовала на себе его пристальный взгляд, который, словно радар, отслеживал каждое моё движение. Это одновременно и сводило с ума и, как ни странно, придавало уверенность. Никто здесь не осмелился бы напасть на меня, пока он рядом.

Глава 8

Мы шли по бесконечным коридорам Арекса. Но командор Роук не шёл рядом. Он всегда держался на полшага впереди, словно указывая путь.

Наш маршрут был насыщенным. Мы спускались на лифтах в тёмные нижние ангары, заходили в приёмные отсеки, где он быстро просматривал учётные журналы, поднимались на командный мостик, где он изучал данные с внешних датчиков.

Кейджан Роук почти не разговаривал со мной, лишь изредка отдавал короткие приказы своим подчинённым. Я же следовала за ним как тень, молча наблюдая за его повседневной работой. И в этой рутине не было ничего впечатляющего или героического. Это была бесконечная, изматывающая работа, требующая полной концентрации и внимания к каждой детали.

Наконец мы оказались в главной док-станции. Это было огромное пространство, в котором слышался гул работающих механизмов и отголоски команд. В воздухе витал характерный запах металла и топлива.

Я набралась смелости и наконец-то спросила командора, который делал очередную пометку в своём планшете.

— Командор... Вы ввели жёсткие правила, запрещающие мне появляться в технических секторах. Но весь день водите именно там. Это проверка на послушание? Или я что-то упускаю?

Он не спешил отвечать. Просто внимательно смотрел на меня. Пауза затянулась, и я невольно занервничала, ощущая, как внутри нарастает тревога.

— Капитан Стоун, протокол пишется для стандартных угроз, — наконец произнёс он. — Но то, что происходит сейчас это не стандарт.

Он отложил свой планшет и продолжил:

— Я могу заблокировать вас в ваших апартаментах. А потом кто-то, у кого есть доступ в инженерные сети и технические зоны отключит жизнеобеспечение, впустит нервно-паралитический газ или просто взломает дверь. Разумеется, я сразу об этом узнаю, — он кивнул на браслет на моём запястье. — Но что, если в этот момент я буду на другом конце станции?

От его слов по спине побежали мурашки.

— Запертая дверь — это ловушка, капитан. Самое безопасное место для вас... там, где я могу видеть угрозу и немедленно на неё отреагировать... То есть рядом со мной.

Его рассуждения были настолько логичными и убедительными, что я не нашлась, что ответить. Просто согласно кивнула. А он повернулся и зашагал к группе техников, стоявших неподалёку.

Я же осталась на месте. В голове ещё звучала его фраза «рядом со мной». Оказывается, решение командора взять меня с собой не было проявлением заботы. Это был всего лишь холодный расчёт. Но как ни странно, именно этот расчёт делал его ещё более надёжным в моих глазах.

Чтобы подумать над сложившейся ситуацией, я отошла к иллюминатору. За толстым бронестеклом в кромешной тьме висел корабль. Но это был не грузовой и не пассажирский лайнер. Это был реганский военный корабль. Дредноут «Коготь Вальдиры», если я правильно помнила классификацию. Бронированный, усеянный орудийными портами, он был воплощением мощи и угрозы. Рядом с ним мой маленький дипломатический корабль выглядел игрушечным.

— Объективная красота, не находите? — раздался голос командора совсем рядом.

Я вздрогнула от неожиданности и повернулась к нему лицом.

Командор Роук стоял в шаге от меня.

— Что простите? — растерялась я.

Он взглядом указал на иллюминатор.

— Я спросил: вы видите корабль? Видите цельность? Силу? Здесь нет никаких намёков и никаких полутонов.

Я снова повернулась к иллюминатору и посмотрела на корабль.

— Он создан для разрушения, командор. Моя работа создавать нечто противоположное.

Роук сделал один бесшумный, но стремительный шаг и оказался прямо за моей спиной. Он не касался меня, но его присутствие было осязаемым, почти физическим давлением.

Я не могла пошевелиться. Сердце заколотилось где-то в горле. Его дыхание было ровным, глубоким и слегка щекотало волосы у меня на макушке.

В отражении стекла я увидела, как его рука в силовой перчатке поднялась и легла на алькантаровую раму иллюминатора слева от моей головы. Он не пытался обнять меня, но его рука словно отгораживала нас от всего мира, создавая маленькое интимное пространство, где были только мы вдвоём и бескрайняя тьма космоса за стеклом.

Это было настолько неожиданно, что я не знала, как на это реагировать. Поэтому просто стояла. А он медленно наклонился.

— Ваша работа, капитан Стоун… — прошептал прямо возле моего уха, — это играть в слова, пока такие корабли, как этот, обеспечивают вашу безопасность для этих игр. Не забывайте об этом.

И тут же резко выпрямился. Его рука опустилась. Он отступил на шаг, а потом и вовсе развернулся и зашагал к выходу.

— Пора возвращаться, — бросил через плечо и уже совсем другим тоном.

Мне оставалось только пойти за ним.

Всю обратную дорогу я молча шла следом, обдумывая случившееся. И чем больше я размышляла, тем отчётливее понимала, что его близость не напугала меня. Странным образом она подарила чувство защищённости, которого я не ощущала с момента своего прибытия на станцию...

Глава 9

Моё следующее утро на Арексе началось не с сигнала от командора Роука, а с едва уловимой вибрации моего личного коммуникатора. На экране отобразилось сообщение от неизвестного отправителя. Послание было коротким:

«Он спас вас, чтобы завладеть вашим доверием. Следующая его попытка будет выглядеть как трагическая небрежность».

Я едва не выронила коммуникатор из рук. Потом снова и снова перечитала сообщение. Всё, что произошло вчера вечером, близость Роука возле иллюминатора, то странное чувство защищённости, которое он вызывал во мне... Всё это вдруг предстало в совершенно ином свете.

Что, если всё это было не случайным порывом? Вдруг это тщательно продуманная часть плана? Может, он специально приблизился ко мне, чтобы усыпить мою бдительность?

К тому же он так яростно отговаривал меня от страховки барторианцев... Да он просто не хотел, чтобы независимые наблюдатели мешали. Чтобы некому было засвидетельствовать ту самую «трагическую небрежность», о которой говорилось в сообщении.

Но нет! Ведь Роук спас меня. Его реакция тогда была искренней, инстинктивной, почти животной. Хотя… Хотя разве опытный актёр не способен убедительно сыграть свою роль? И разве настоящий защитник стал бы отвергать дополнительную помощь, если бы его намерения были чисты?

Сомнения терзали меня, заставляя сомневаться в собственных выводах и чувствах. Разум подсказывал одно, а интуиция нашёптывала совсем другое.

Когда в мою дверь постучали, за порогом оказался не Кейджан Роук. Передо мной стояла группа из трёх реганов во главе со своим командиром. Он выглядел чуть моложе Роука, но такой же мощный и крепкий. Его взгляд был внимательным и изучающим, но в нём не было той пронзительной глубины, которая отличала взгляд командора.

— Лейтенант Корв, — представился он. — Командор Роук занят расследованием. Сегодня вашу безопасность обеспечиваю я.

Тревога сдавила горло. Что они расследуют? Инцидент со мной или что-то другое? Почему именно сейчас всё изменилось?

Но я не подала виду. Просто кивнула и пошла следом, ощущая себя ещё более уязвимой. Без него… Без его молчаливой подавляющей силы… я чувствовала себя беззащитной мишенью.

Или, может быть, это всё же часть плана командора? Отдать меня под опеку подчинённого, чтобы потом было проще переложить на него всю ответственность?

Я шла по коридорам станции в сопровождении реганских воинов и размышляла об этом. Мысли крутись в голове, и каждая следующая страшнее предыдущей, а сердце с каждым шагом колотилось всё сильнее.

На очередном совещании я действовала словно на автопилоте. Дипломатические фразы слетали с моих губ сами собой, пока мой разум был занят разгадкой анонимного сообщения.

«Кому это выгодно?» — спрашивала саму себя.

Командору? Может, он хочет сорвать переговоры, которые явно презирает? Но тогда зачем он вызвался меня охранять? Чтобы сначала продемонстрировать свою силу, а потом показать провал? Нет, это слишком запутанная схема.

Лейтенант Корв, мой сегодняшний охранник действовал профессионально. Он ни на мгновение не ослаблял бдительность и выполнял свою работу с пугающей точностью. Всё было выверено до мелочей. Наш путь был расписан по минутам. Мы передвигались только по главным коридорам станции, где всегда светло и людно. Никаких лишних остановок, ни единого отклонения от маршрута и уж тем более никаких «случайных» заходов в технические отсеки, куда заводил меня командор.

После одного из совещаний мы шли по длинному и, как нарочно, абсолютно безлюдному коридору. Здесь было тихо, и я не выдержала этой тишины.

— Лейтенант, вы действуете иначе, чем командор... — заметила я, пытаясь подобрать подходящее слово, — строже.

Корв замедлил шаг и повернул голову в мою сторону.

— Я действую строго по протоколу, капитан. Командор Роук... действует иначе. Он позволяет себе... отступления. Иногда это даёт результаты.

Он не осуждал и не одобрял его действия. Просто сообщил мне факт без каких-либо эмоций.

— А что эффективнее? — рискнула спросить я.

Лейтенант на несколько секунд задумался, а потом добавил:

— Протокол защищает от девяноста пяти процентов угроз, капитан. Командор Роук... — он сделал небольшую паузу, подбирая слова, — ...он чувствует оставшиеся пять. Те, что не вписаны в правила. С ним вы в большей безопасности. Это факт.

«Чувствует угрозы...» Эта мысль преследовала меня на очередном официальном совещании. Я ловила себя на том, что машинально киваю собеседникам, в то время как мой мозг вновь и вновь прокручивал фразу лейтенанта Корва.

Когда официальная часть завершилась, нас всех пригласили на фуршет. Я заняла место за столиком в стороне, делая вид, что наслаждаюсь экзотическим фруктовым десертом, когда ко мне подошёл Эландир. Его одеяния серебристого цвета издавали едва уловимый шелест при движении. А на лице играла вежливая улыбка.

— Капитан Стоун, вы выглядите… озадаченной. Надеюсь, тревожные события не омрачают ваше пребывание на Арексе?

Я подумала, что сильванам чужды грубые методы вроде падающих решёток. Их оружие информация, ну или тонкие манипуляции. А значит, Эландир либо нейтрален, либо... потенциальный союзник. А если так, то мне стоит с ним поделиться.

— Командор Роук обеспечивает мою безопасность... — начала я, осторожно подбирая слова. — Но иногда я задаюсь вопросом… Насколько глубоко его личное участие? Что движет реганом, который добровольно берёт на себя такую ответственность?

Эландир внимательно посмотрел на меня своими бездонными глазами. Мне показалось, что он видит меня насквозь.

— Командор Роук фигура… знаковая, — произнёс он почти шёпотом. — Многие в Совете считают его влияние чрезмерным.

Сильван сделал паузу, давая мне время осмыслить его слова.

— Гибель земного дипломата под его личной охраной… стала бы безупречным предлогом для его отставки. Или для чего-то более радикального. — Он мягко положил свою руку на стол рядом с моей, не касаясь меня. — Иногда, капитан, тень падает не от того, кто стоит на свету, а от того кто прячется за его спиной, готовый нанести удар. Ваш враг… я почти уверен, не командор. Будьте осторожны. Опасность может прийти с самой неожиданной стороны.

Глава 10

Я смотрела вслед Эландиру, а сердце в груди тревожно сжималось от понимания того, что анонимное сообщение было не предупреждением. Оно было частью заговора. Его цель — не предупредить меня, а направить моё подозрение на командора.

И это понимание было как удар под дых. Я едва не превратилась в марионетку в борьбе за власть. Но гораздо хуже то, что я чуть не позволила своим страхам и недоверию разрушить отношения с единственным, кто, возможно, искренне пытался меня защитить.

Вечером, когда лейтенант Корв провожал меня до каюты, я была поглощена одной мыслью. Мне нужно увидеть командора. Не для того, чтобы обвинить. А для того чтобы предупредить. Враги были не где-то там. Они были здесь. И они играли против нас обоих.

— Лейтенант Корв... — начала я, когда мы остановились перед дверью в мои апартаменты, — вы бы не могли связаться с командором и сказать ему, что я хочу с ним поговорить.

— Командор сейчас занят, но я передам ему, — ответил реган и занял пост снаружи.

Настаивать я не стала. Вежливо поблагодарила, после чего вошла в свои апартаменты. Внутри царила тишина. Несколько мгновений я просто стояла, пытаясь избавиться от накопившегося за день напряжения.

В голове всё ещё крутились тревожные мысли: утреннее анонимное сообщение, разговор с Эландиром … Всё это слилось в бесконечную карусель беспокойства. Мне срочно нужно было прийти в себя. А ещё лучше выпить чаю, чтобы собраться с мыслями.

Я начала снимать форменный китель, собираясь переодеться. И вдруг мой взгляд упал на низкий столик возле дивана. На нём лежала небольшая изящная коробочка из матового материала. Но её не было здесь, когда я уходила. Сердце тревожно сжалось. Что это такое?

Я осторожно приоткрыла крышку. Внутри на чёрном бархате лежал браслет из кристаллов и тонких серебряных нитей, искусно сплетённых между собой в замысловатый узор, напоминающий морозные разводы на оконном стекле. Безупречная работа и явно в стиле сильванов. Потому что на запястье Эландира я видела похожее украшение. Рядом с коробочкой лежала записка.

«Капитан Стоун, примите этот подарок в знак уважения к вашей стойкости. Ваш друг Эландир».

Первой моей реакцией была благодарность. После тяжёлого дня, наполненного подозрениями и скрытыми угрозами, этот неожиданный жест показался глотком свежего воздуха. Я уже было потянулась к браслету, чтобы примерить его, но…

Но в последний момент моя рука застыла всего в нескольких сантиметрах от холодного серебра.

Что-то было не так. Где-то на задворках сознания настойчиво щёлкал тревожный сигнал.

Эландир… Существо, для которого церемониальность и соблюдение всех протоколов это основа существования. Разве мог бы он, с его безупречными манерами, так преподнести подарок? Не вручив лично, а тайком подбросить в апартаменты. Нет! Это было бы немыслимым нарушением этикета, практически оскорбление!

Внезапно пришла мысль, а что если это не любезность. Вдруг это ловушка? Например, взрывчатка или куда более изощрённая. Что если при тактильном контакте мои апартаменты заполнятся нервно-паралитическим газом...

Подумав об этом, я тут же отшатнулась от столика. Мне стало страшно. Я не могла оставаться с этой штукой наедине.

Я поспешила к двери. Когда она открылась, лейтенант Корв стоял по стойке смирно. Я вышла в коридор и на всякий случай закрыла за собой дверь.

— Лейтенант, — позвала я слегка севшим голосом. — Мне срочно нужно увидеть командора.

Корв внимательно посмотрел на меня, после чего сказал:

— Командор крайне занят. Возможно, я смогу помочь?

— Нет, — твёрдо сказала я. — Мне нужен именно командор Роук. И скажите ему, что дело не терпит отлагательств.

На долю секунды в его глазах промелькнуло что-то странное, то ли тень раздражения, то ли беспокойство. Но, думаю, он видел, как решительно я настроена, и поэтому уступил. Он активировал свой ком-линк и произнёс:

— Командор, это Корв. Капитан Стоун настаивает на встрече с вами. Говорит, дело срочное.

Ответ, судя по всему, был мгновенным. Корв снова посмотрел на меня.

— Командор будет здесь через две минуты...

Глава 11

Время тянулось медленно. Я не могла отвести глаз от конца коридора, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Но я не чувствовала боли. Я ощущала лишь предательскую дрожь в руках и тяжёлый взгляд лейтенанта, прожигающий спину.

Наконец, из-за поворота появилась высокая фигура в броне. Это был Кейджан Роук. За ним вооружённая охрана. Командор не бежал, но разделявшее нас расстояние он преодолел будто за мгновение.

Его дыхание было чуть более тяжёлым, чем обычно, а цепкий взгляд просканировал пространство за считаные секунды. Сначала меня, затем лейтенанта, потом переместился на закрытую дверь.

— Откройте, — коротко приказал он.

Я провела ладонью по сканеру, и дверь ушла в стену.

Он даже не спросил меня «что случилось?», просто шагнул внутрь и быстро осмотрелся. Его внимание привлекла та самая коробочка с браслетом. Она по-прежнему лежала на столе.

— Командор… — начала я и мой голос предательски дрогнул, выдавая волнение. Но я быстро взяла себя в руки и продолжила, — когда я вернулась, браслет и записка уже были здесь.

Он не наклонялся, только скользнул взглядом по изделию. На его лице не отражалось ни единой эмоции, но когда взгляд остановился на записке, он с такой силой сжал челюсти.

— Капитан Стоун... — произнёс он спокойным тоном, но в глазах полыхал гнев. — Вы отвлекли меня от дел, чтобы я оценил знак внимания, оказанный вам послом Эландиром?

Признаться, я опешила. Но быстро опомнилась.

— Нет! Дело не в этом. А в том, что Эландир — сильван, а для них протокол всё. Он бы никогда не позволил себе подбросить подарок, как ночной вор. Это… это неправильно. Это подозрительно.

Я говорила торопливо, а сказав, замолчала, стараясь отдышаться. Сделала глубокий вдох, потом медленный выдох. Нужно было собраться и с мыслями, и с силами, чтобы продолжать убеждать его.

В этот момент он молча смотрел на меня. И вдруг его лицо изменилось. Исчезала привычная стена отчуждения и появилось понимание.

Он достал планшет и принялся пролистывать отчёт. Его лицо оставалось непроницаемым. Но я уже научилась читать его состояние по едва заметным признакам, по тому, как напрягались мышцы на его шее, как чуть сужались глаза.

— Когда вы покидаете свои апартаменты, двери блокируются. Это стандартная процедура, — произнёс он и поднял на меня взгляд. — Но это касается только гуманоидов.

А потом он повернул ко мне экран планшета. На нём отображался схематичный план станции с мигающей точкой в районе моего жилого сектора и лог доступа.

— Служебный дроид-уборщик, модель «НАТ-7», — произнёс командор. — Он вошёл в ваши апартаменты сегодня в 19:03 по стандартному звёздному времени. Покинул — в 19:07.

Я уставилась на запись, ощущая, как по спине бегут мурашки. Я помнила этого дроида. Невысокий, на гусеничном ходу, бесшумный.

— Но... он же просто убирается. Он запрограммирован объезжать препятствия, не касаясь личных вещей...

— Его базовые поведенческие алгоритмы были изменены, — перебил меня Роук, после чего свернул голограмму и сделал шаг к столику. Он не смотрел на браслет, а изучал пол и пространство вокруг. — Именно этот дроид доставил подарок.

Командор присел на корточки.

— Смотрите, — он указал на едва заметные следы на полу от гусениц. — Он подъехал сюда не по стандартной траектории уборки. Его маршрут был прямым. Точечным. Он подъехал к столу, выполнил манипуляцию и ретировался. Для систем контроля это не взлом. Это плановое обслуживание. Дроид имел на это право. А его новый «функционал» остался невидим для сканеров угроз, потому что физический объект, то есть браслет, не является оружием.

Я сглотнула.

Роук больше ничего не сказал. Он достал из-за пояса небольшой плоский контейнер из металла. Ловким движением, не прикасаясь к браслету, накрыл им коробочку, защёлкнул замок и повернулся к двери, где стоял лейтенант Корв и двое других реганов.

— Доставьте в лабораторию, — приказал он, протягивая им контейнер. — Полный биологический и химический анализ. Приоритет ноль. Я жду результатов.

— Так точно, командор! — отчеканил Корв.

Они взяли контейнер и выскочили в коридор.

Дверь закрылась, и мы с командором остались одни. Но атмосфера в комнате изменилась. И его взгляд тоже. Теперь он смотрел на меня совершенно по-другому, всё так же пристально, но теперь ещё и как-то изучающе.

— Вы поступили правильно, капитан Стоун, — наконец произнёс он. — Хорошо, что не бросились примерять украшение, а позвали меня.

— На это они не рассчитывали, — ответила я.

— Что вы имеете в виду? — не понял он.

И тогда я решилась всё ему рассказать. Я собралась с духом, стараясь унять предательскую дрожь в руках.

— Есть кое-что ещё. Сегодня утром... на мой личный коммуникатор пришло сообщение, — сказав это, я выдохнула, — там говорилось, что это вы... хотите меня убить.

Я замерла в ожидании бурной реакции. В голове проносились картины того, как он сейчас взорвётся от ярости, начнёт всё отрицать и кричать, а может обвинять меня. Но Кейджан Роук стоял неподвижно, как скала.

— Продолжайте, — тихо произнёс он.

— Скорее всего, они хотели, чтобы я боялась вас, — добавила я. — Чтобы действовала в одиночку, скрывала это от вас. Возможно, чтобы побежала к Эландиру с этим… этим браслетом. Но я уверена, они не ожидали, что я просто покажу его вам.

Он шагнул ближе, сокращая расстояние между нами. Но в этом сближении не было агрессии или давления, это больше походило на защиту.

— Объясните мне, капитан, почему вы, получив прямое указание видеть во мне врага, всё же позвали именно меня?

Что же, командор задал правильный вопрос, и с логикой у него всё в порядке. Что касается меня, то под его проницательным взглядом все мои тщательно выстроенные барьеры рухнули. Вся моя осторожность, все дипломатические уловки растворились в воздухе, сметённые волной накопившегося страха и острого чувства одиночества.

Глава 12

На долю секунды мне показалось, что я ослышалась.

— Что прости?

— Капитан Стоун, здесь небезопасно, раз они так легко смогли оставить это, — Роук кивнул в сторону стола, где лежала теперь уже только записка.

И тут до меня дошло. А ведь он прав. Абсолютно прав. Если заговорщики смогли проникнуть в мои, казалось бы, охраняемые апартаменты, то никакая дверь не спасёт меня ночью.

Я лишь кивнула в ответ, не рискуя заговорить. После чего направилась к шкафу. Пальцы всё ещё мелко подрагивали, но теперь это происходило не от страха, это были последствия выброса адреналина после пережитых эмоций.

Вещи я собирала быстро. Брала только самое необходимое: комплекты одежды, нижнее бельё, базовый гигиенический набор и любимую пижаму.

Закинув сумку на плечо, я повернулась. Кейджан Роук уже стоял возле двери. Я сделала шаг в его сторону, намереваясь пройти мимо, но он протянул ко мне руку ладонью вверх.

— Ваш личный коммуникатор, капитан. Я изымаю его до выяснения обстоятельств.

— Но...

— Я свяжусь с вашим правительством по защищённому каналу и объясню, что в целях безопасности оперативная связь с вами будет приостановлена на неопределённый срок.

В горле встал ком, следом накатила безумная тоска. Это же моя единственная связь с домом. Но я понимала, что это часть протокола безопасности.

Когда я молча отдала ему устройство, он повернулся к панели управления и открыл дверь.

Мы вышли и пошли по коридорам Арекса. Наши шаги эхом отражались от стен, создавая странный диссонанс. Его уверенная поступь с глухим звуком, который словно отпечатывался в пространстве. Мои же шаги были лёгкими, торопливыми, выдающими внутреннее беспокойство и спешку.

В холле мы остановились, и командор нажал на кнопку вызова лифта.

Мы стояли в тягостном молчании, которое прервал еле слышный писк. Роук поднял руку и скользнул взглядом по экрану своего коммуникатора, после чего гневно сжал челюсти.

— Лаборатория подтверждает, — сказал он. — На внутренней поверхности браслета обнаружен нанокомпозитный яд. Довольно распространённый и не смертельный, но только не для землян. Для вас, капитан Стоун, токсичность в двадцать раз выше, и этот "несмертельный" яд вызвал бы полный отказ нервной системы за считаные минуты.

На какое-то мгновенье мир поплыл перед глазами, а в коленях появилась предательская слабость.

— Значит сильваны... — прошептала я в ужасе.

— Нет, — резко ответил он. — Браслет не имеет отношения к сильванам. Да, он похож на их традиционные украшения, но это подделка. Материал не тот. Этот сделан из синтетической полимерной основы вместо живого кристалла. Кто-то пытается направить подозрения в их сторону.

От этих слов стало ещё страшнее. Если не сильваны, то кто? Кто мог знать об их традициях, но не имел доступа к настоящим материалам?

Я лихорадочно перебирала в голове возможных врагов. Но на ум, как назло, ничего не приходило. Всё, что раньше казалось просто попыткой вывести меня из игры, теперь выглядело совершенно иначе. На самом деле это был хладнокровный, тщательно спланированный план по моему уничтожению.

Створки лифта открылись. Роук шагнул внутрь, но развернулся в дверях.

— Вы уверены, что не хотите вернуться на Землю? — вдруг спросил он.

Этот вопрос застал меня врасплох. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я могу организовать отбытие на первом же доступном корабле. Это будет… самый безопасный для вас вариант, — добавил он.

Внутри всё сжалось от одной мысли, что придётся вернуться ни с чем.

— Нет, — резко ответила я.— Нет, командор. Жители Земли надеются на меня. На этот договор. Я не могу их подвести. Я не побегу.

Он не двигался. Его тёмные глаза изучали моё лицо. Он словно пытался отыскать там следы неуверенности. Но не нашёл. Поэтому отступил вглубь кабины, пропуская меня внутрь. Створки закрылись, и лифт заскользил вверх.

— Командор... насчёт ваших апартаментов... — я заставила себя говорить твёрдым, сдержанным тоном. — Я не уверена, что размещать дипломатического представителя в личных покоях командора станции это хорошая идея.

Я заметила, что он весь напрягся, но не повернулся.

— Там системы безопасности... другого уровня. Они на отдельном контуре и не подключены к центральному управлению. Для взлома потребуется физическое проникновение, а это не так просто.

— Я понимаю, но... — замялась я, ощущая, как горит моё лицо. — Но это не протоколу... Остальные могут неправильно понять. Ваша репутация... моя репутация...

— Капитан Стоун, — резко произнёс он. — Час назад вас пытались убить. Кто-то свободно манипулирует системами этой станции. В данный момент ваша репутация интересует меня гораздо меньше, чем ваше сердцебиение.

От его слов мне стало не по себе. Но он прав. Ужасно, неудобно, неприлично прав.

Лифт остановился. Створки открылись, и передо мной предстал совершенно другой, более строгий коридор, в котором не было ни души. Но эта пустота была обманчива. Под потолком мерцали красные точки сенсоров и камер, на стенах матовые панели, за которыми наверняка скрывались турели быстрого реагирования. Этот коридор не просто охраняли. Его контролировали. Каждый шаг здесь, каждое движение, вероятно, отслеживалось, анализировалось и оценивалось на предмет угрозы.

Роук вышел первым, но почти сразу остановился, заметив, что я не спешу идти за ним.

— Не беспокойтесь, капитан. Я не намерен нарушать ваш покой.

— Почему вы это делаете? — тихо спросила я.

Этот вопрос не давал мне покоя с того самого момента, когда он впервые встал между мной и падающей решёткой.

Роук посмотрел на меня удивлённо, явно не понимая о чём я.

— Почему вы пытаетесь меня защитить? Я ведь просто ещё один дипломат.

Несколько секунд он молчал.

— Вы не первая... кого мне приходится охранять... — начал он, но неожиданно его голос дрогнул. А потом он будто передумал говорить, что у него на уме, и вместо этого добавил, — но это не имеет значения. Если хотите, я провожу вас обратно в ваши апартаменты и надеюсь, что ваш трекер успеет предупредить меня о следующей попытке убийства до того, как вы перестанете дышать. Решайтесь, капитан...

Глава 13

Апартаменты командора Кейджана Роука оказались недалеко от командного центра. Дверь отъехала в сторону, пропуская нас внутрь. Помещение было таким же, как и его кабинет. Огромным, бездушным, но функциональным. Голые металлические стены, стандартная мебель, голографический интерфейс, который мерцал в углу. Но здесь витал его запах, слегка мускусный и довольно приятный.

— Спальня там, — он указал на одну из дверей. — Я редко ею пользуюсь. Поэтому не испытывайте неловкости. Она в вашем полном распоряжении. Санузел вот за этой дверью.
Пока я внимательно осматривала окружающее пространство, в голове сформировался вопрос. Было ужасно неудобно, но я всё же решила спросить.

— Командор… а реганы вообще спят?

На его лице промелькнуло удивление, но тут же вернулась маска невозмутимости.

— В этом мы похожи на людей, капитан, — ответил он. — Хотя наш сон отличается. Он короче и эффективнее.

— Тогда где будете спать вы? — продолжила я, вновь ощущая неловкость от этого бытового вопроса.

— Здесь.

Он указал на широкий, но жёсткий диван.

«Ну, здесь, так здесь» — я кивнула и направилась в сторону спальни. Но тут командор окликнул меня.

— Капитан Стоун...

Я обернулась.

Роук стоял посреди комнаты, расставив ноги и заложив руки за спину. Его осанка, выправка и манера держаться настолько гармонично сочетались с обстановкой его апартаментов.

— Почему ваше правительство отправило заключать мирное соглашение вас одну? Такую… слабую, беззащитную. Без серьёзной охраны.

Несколько мгновений я смотрела на его невозмутимое лицо, пытаясь его понять. Но в его голосе не было ни тени насмешки или раздражения, только искреннее любопытство.

— А что бы изменилось, командор? — ответила я. — Если бы я прилетела не одна, а в сопровождении охраны? Вы бы стали доверять нам больше? Или просто нацелили бы на нас больше орудий?

В первый раз в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Полагаю, он понял, что моя слабость и беззащитность, как он выразился это не оплошность моего правительства. Это единственный возможный аргумент в данной ситуации.

Командор не нашёл, что ещё сказать. Поэтому просто кивнул, давая понять, что разговор окончен.

— Спокойной ночи, командор.

Я вошла в спальню и закрыла за собой дверь. Каждая клеточка моего тела расслабилась. Я почувствовала себя в безопасности. И это было не обманчивое ощущение, не игра воображения. Я действительно ощущала себя в безопасности. Ведь он был там, за дверью.

Переодевшись в пижаму, я легла спать. Однако сон не шёл. Я долго не могла уснуть на жёсткой чужой кровати. Мне казалось, что она всё ещё хранит запах командора. Какой-то терпкий мужской, но невероятно приятный аромат.

Так я лежала и вслушивалась в тишину за дверью. Но время шло, и в этой тишине я нашла странное успокоение.
Правда, когда я практически провалилась в сон, то услышала слабый сдавленный крик. Он донёсся из гостиной.
Я даже дыхание задержала, прислушиваясь.

— Нет... Кайрон... Нет! — снова послышался голос командора. И столько боли и страдания в нём, что у меня внутри всё похолодело.

Почти сразу раздался скрип дивана, будто он резко вскочил на ноги.

Я приподнялась на локтях и уставилась на дверь. В гостиной раздавались шаги, словно Роук не мог найти себе места и ходил туда обратно.

Спустя несколько томительных минут всё, наконец, стихло. Но тишина оказалась какой-то гнетущей. Она заставляла моё сердце колотиться всё чаще.

Мысли крутились в голове, не давая покоя: «Кто такой Кайрон? Почему Роук прокричал его имя во сне?». Вопросы множились, окутывая сознание тревогой.

Внезапно от размышлений меня отвлёк звук приближающихся шагов. Я едва успела рухнуть на кровать и изобразить глубокий сон, когда дверь приоткрылась всего на пару сантиметров, впуская тонкую полоску света.

В дверном проёме появился тёмный силуэт командора. Он не двигался, но явно прислушивался, пытаясь понять, сплю я или нет. И вот от этой тишины, от его молчаливого присутствия мне стало по-настоящему страшно…