Ракита и Вереск

Сон первый

Длинные ветви дерева печально склонялись над тёмной водой, в которой не отражалось даже звёздное небо. Вода представала перед ней живой тьмой, толщей теней, украшением которым служила лишь лёгкая рябь на поверхности. Казалось, ничего живого там нет и быть не может. Лёгким серебром были покрыты листья на ветках, что осмеливались слегка прикоснуться к кромке ледяного мрака.

У края берега стояла девушка в белой рубахе в пол. Вода ласково омывала её стопы, и от накатывающих волн подол насквозь пропитался холодом. Распущенные волосы цвета дубовой коры украшал тяжёлый еловый венок, в котором то тут, то там вспыхивали красные огоньки болотной клюквы.

Её шеи коснулось лёгкое морозное дыхание. Почти невесомое, словно ласка лебединым пером. Дева медленно обернулась и подняла взгляд тёмных глаз на того, кто осмелился украсть её одиночество.

Её лица коснулись грубые, но весьма искусные длани. Искусные в бою, в лечении, в соблазнении. По ланитам мягко скользнули персты, даря всё тепло и ласку, на которую только мог быть способен этот незнакомец. От приятной неги дева прикрыла глаза, полностью вверяя себя этому ощущению. Она изо всех сил старалась рассмотреть его лицо, запомнить хоть малость, чтобы было что вспомнить в особо тоскливые вечера. Но образ любимого ускользал, стоило только отвести очи в сторону.

Руки хлопца скользнули ниже, баюкая любимую прикосновениями, проводя по шее, будто рисуя кистью шедевр всей жизни.

И его пальцы сжимаются на её шее.

Девушка хрипит, пытается разжать его руки, отчаянно хватает капли воздуха, но всё тщетно. Лицо начинает гореть от крови, зрение сужается. Сужается до пронзительных серых глаз. Ей безумно страшно, а взгляд любимого мужчины полон ненависти. Да, всё ещё любимого, ибо любовь — единственное вечное в этом мире. Равно как и её сестра ненависть.

Всплеска не было слышно. Тёмный омут принял мёртвую не-невесту и вновь стал ровным чёрным зеркалом, и только ветки ракиты бередили его поверхность.