Раны, которые не заживают

Дневник. Часть 1.

День 1

18 мая 1943 года.
Сегодня умер отец. Я всё ещё пытаюсь это осознать. Мы никогда не были особо близки, но его смерть словно выбила землю из-под ног. Я чувствую себя дряхлым, словно все годы войны навалились на меня разом.
Я сижу у окна своего кабинета в лазарете. Дождь стучит по стеклу, тонкими струйками стекая вниз. Сквозь мутное стекло я вижу, как солдаты тащат на носилках раненого. Его лицо закрыто, но кровь не оставляет сомнений — он уже мёртв. За последние дни я видел слишком много таких сцен.
Зачем я пишу это? Наверное, чтобы остаться в чьей-то памяти. Моя рука дрожит, как у старика. Я врач, но всё чаще кажется, что я лишь наблюдатель этого безумия. Каждый день смерть становится всё ближе.
Отец всегда говорил, что в тяжёлые времена нужно держаться. Вот я и держусь. Но как долго?

День 4

21 мая 1943 года.
Я обещал себе, что буду писать каждый день, но это оказалось сложнее, чем я думал. Каждый раз, когда я беру ручку, мысли будто утекают, оставляя лишь пустоту. Сегодня всё было особенно тяжело. Жёсткий штурм — и десятки раненых. Запах крови пропитал воздух. Лазарет переполнен. Крики, стоны — они словно проникли в моё сознание.
Но я заметил странное. Когда я подхожу к раненым, они затихают. Даже самые буйные. Их глаза ищут мои, будто хотят услышать: “Ты выживешь”. Я не всегда могу это сказать, но, кажется, я всё же могу помогать им. Это... придаёт сил.
На миг я вспомнил отца. Его руки всегда были такими сильными, уверенными. А мои дрожат. Почему? Мне не хватает его. Его совета. Его силы.

День 7

24 мая 1943 года.
В воздухе стоит духота, смешанная с запахом гари и сырой земли. За окном дождь. Кажется, он никогда не кончится. Солдаты говорят, что это хорошо — меньше бомбёжек. Но дождь приносит сырость в лазарет, и мои инструменты покрываются ржавчиной. Иногда мне кажется, что ржавею и я.
Сегодня я много думал о том, что значит быть врачом. Спасать жизнь — это святое, так говорил отец. Но что, если спасённая жизнь становится проклятием? Один из тех солдат, которых я вытащил с того света неделю назад, повесился ночью. Его записка — короткая, с одним словом: “Зачем?”
Этот вопрос мучает меня. Зачем я это делаю? Чтобы что? Чтобы кто-то другой пережил это всё?

День 10

27 мая 1943 года.
Сегодня умерло трое. Двое солдат и одна медсестра. Она шагнула за порог лазарета во время бомбёжки. Её звали Катя. Молодая, добрая девушка. Я помню, как она улыбалась, раздавая воду раненым. Теперь её больше нет.
После её смерти я закрыл дверь в свой кабинет и долго смотрел в пустую стену. Там висит портрет моей матери. Она умерла, когда я был ещё ребёнком. Кажется, её лицо — единственное, что остаётся неизменным в этом хаосе.
Я не знал, что написать сегодня. Наверное, ничего. Но потом я заметил, что мои руки перестали дрожать. Вместо этого я чувствую холод. Не физический — внутри. Может, это и хорошо? Может, мне проще будет работать?

День 14

31 мая 1943 года.
Время стало тянуться странно. День сменяет ночь, но разницы почти нет. Я просыпаюсь, делаю перевязки, оперирую, пытаюсь утешить. Затем снова ночь. Могу ли я назвать это жизнью? Не уверен.
Сегодня солдаты принесли старую книгу из соседнего села. Они нашли её в разрушенной библиотеке. Это была сборная книга сказок. Среди прочего, я наткнулся на историю о Кощее Бессмертном. Эта сказка всегда казалась мне детской, но сейчас я прочитал её другим взглядом. Кощей хранил свою смерть отдельно от тела. Он искал власть над жизнью и смертью. Разве это не похоже на нас, врачей, стремящихся противостоять неизбежному?
Эта мысль меня поразила. Мы ведь тоже пытаемся раздвинуть границы возможного. Может быть, в сказках больше правды, чем я думал.

День 15

1 июня 1943 года.
Утро началось с раскатов грома. Казалось, небо оплакивает нас. В лазарете снова толпа раненых. Один из них, совсем юный, держал меня за руку, умоляя: “Доктор, скажите, я выживу?” Я не смог ответить. Он умер у меня на глазах.
После этого я долго стоял у раковины, пытаясь смыть с рук кровь. Но она всё не уходила. Может, она никогда не уйдёт.
Случайно наткнулся на знакомую строчку из книги сказок: “Только воля твоя способна изменить ход вещей”. Я задумался — а если это правда? Если разум сильнее, чем мы думаем? Может ли он победить боль, смерть? Или даже управлять другим разумом?

День 16

2 июня 1943 года.
День был тягучим, как мёд, но таким же липким и неприятным. Солдаты больше не кричат, их стоны превратились в тихое жужжание. Иногда мне кажется, что я начинаю слышать собственные мысли слишком громко.
Книга всё ещё лежит на столе, открытая на сказке о Кощее. Я начал выписывать некоторые фразы. Может быть, я просто цепляюсь за что-то, что кажется спасением. Но что, если это больше, чем сказка?

День 21

7 июня 1943 года.
Это был ад. Лазарет разбомбили. Я едва выбрался из-под обломков. Крики, запах гари и крови. Один из медиков, Лёша, умер, защищая меня. Я нашёл его под грудами камней. Улыбка всё ещё оставалась на его лице.
Я должен был умереть. Но я жив. Почему? Эта мысль преследует меня. Возможно, моя воля? Или я стал свидетелем чего-то большего?

День 22

8 июня 1943 года.
После бомбёжки нас переселили в старый заброшенный склад. Здесь холодно, сыро. Но я продолжаю работать. Все мои мысли теперь — о книге. В ней есть что-то, что я не могу объяснить. Что-то, что заставляет меня задумываться: а если разум — это ключ ко всему?