Рапунцель из вечерней школы

Пролог

Тик-так. Тик-так. Массивные настенные часы в кабинете директора гимназии отсчитывали секунды до моей официальной казни. Воздуха не хватало. Плотный, насыщенный эмоциями моих родственников, его можно было резать ножом. Пахло дорогим парфюмом, полированным деревом и тотальным провалом.

Я сидела на кожаном диване, уставившись на носы своих идеальных белых кроссовок, и физически ощущала, как от отца исходят волны чистого, неразбавленного гнева. Мама слева молча комкала ремешок брендовой сумки.

— Кира, мы всегда гордились тобой. Староста класса, олимпиады, — директор Маргарита Павловна, поправила очки в золотой оправе. Ее голос сочился приторным сожалением, но в глазах горела табличка «ВЫХОД»,

— Но то, что произошло в пятницу… Это не просто подростковый бунт. Это катастрофа.

— Это лютый зашквар, — ехидно вставил отец, даже не глядя на меня.

— Эдуард Викторович, я понимаю ваши эмоции, — мягко продолжила директор. — Угнать вашу машину, протаранить витрину алкомаркета... Но снимать при этом кружочки в Телеграм на фоне полицейских мигалок и танцевать? Видео уже разлетелось по всем городским пабликам.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не огрызнуться. Да, треш. Да, эпик фейл. Но если бы они хоть раз спросили, почему я сорвалась, а не орали про свои сорванные контракты...

— Наша гимназия — это бренд. Репутация, — Маргарита Павловна сложила руки домиком. — Родительский комитет в ужасе. У нас учатся дети мэра. Мы не можем позволить себе культуру отмены из-за одной... оступившейся ученицы.

— Ближе к делу, Маргарита, — ледяным тоном бросил отец. — Вы нас вышвыриваете?

— Мы предлагаем вам забрать документы по собственному желанию. Тихо. Без скандалов в прессе.

Повисла мертвая тишина. Я наконец-то подняла взгляд. Мама тихо всхлипнула. Отец медленно кивнул, его челюсть напряглась.

— Куда ее теперь возьмут с таким волчьим билетом в середине года? — процедил он. — В колонию для несовершеннолетних?

— Зачем же так радикально, — директор натянула на лицо дежурную улыбку и пододвинула по столу глянцевую брошюру.

— Есть так называемые «Альтернативные образовательные центры».

Отец взял бумажку, брезгливо пробежался глазами по строчкам и хмыкнул.

— Вечерняя школа? Куда списывают весь сброд?

— Там она сможет закончить одиннадцатый класс и сдать ЕГЭ. А главное — они не задают лишних вопросов.

Отец повернулся ко мне. В его глазах не было ни жалости, ни понимания. Только разочарование, от которого внутри всё стянуло тугим узлом.

— Ты всё слышала, Кира? — тихо, с расстановкой произнес он.— Собирай свои манатки. Твоя элитная жизнь закончилась. Добро пожаловать в реальный мир.

Я вздернула подбородок, нацепив свою фирменную, непробиваемую ухмылку. Режим «дединсайд» активирован.

— Отлично. Хоть где-то не будет ваших душных правил.

Я резко встала и первой вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Корона не упала. Но дно было официально пробито.

Глава 1. Добро пожаловать на дно

Родители назвали это «Альтернативным образовательным центром». Мой бывший директор — «последним шансом перед колонией».

А по факту — это старая-добрая вечерка. Место, куда по-тихому сливают весь школьный неликвид, чтобы не портить статистику элитным гимназиям. Я стояла перед облупленным зданием из серого кирпича, которое выглядело так, будто пережило зомби-апокалипсис и парочку жестких рейвов.

Время - 17:30. Нормальные подростки сейчас чилят дома, скроллят ленту или зависают на фудкортах. А у меня тут только начинается «учебный день».

— Ну что, принцесса, готова грызть гранит науки? — папа даже не заглушил мотор своего «Рендж Ровера».

Его голос звучал ровно, но в глазах плескался чистый, неразбавленный лед.

— Мог бы и до дверей проводить, — огрызнулась я, накидывая на плечо брендовый рюкзачок — единственный шмот из прошлой жизни, который предки не успели конфисковать в качестве наказания. — Скажи спасибо, что вообще везу тебя, а не отправил на метро, Кира. И помни: еще один залет, и карманные деньги урезаются до нуля. Удачи.

Дверь хлопнула. Внедорожник плавно отъехал, оставив меня глотать пыль.

Токсично? Максимально. Но, честно говоря, я сама виновата. Один угнанный отцовский спорткар, разбитая витрина круглосуточного маркета и вирусный кружок в Телеграме, где я танцую на капоте под вой сирен. И всё. Ты больше не гордость семьи и не староста 10 «А». Ты — ходячий кринж для репутации успешного юриста.

Я поправила кожанку, нацепила на лицо маску полного равнодушия — режим «дединсайд» активирован — и толкнула тяжелую входную дверь. Внутри пахло дешевым кофе, мокрым бетоном и безнадегой. Никаких тебе плазменных расписаний и белоснежных шкафчиков, как в американских сериалах. Тусклый свет мигающих люминесцентных ламп делал коридор похожим на локацию из хоррора.

Я зависла в телефоне, пытаясь чекнуть номер нужной аудитории, когда на полном ходу в кого-то врезалась. Телефон чудом не улетел в стену.

— Эй, глаза разуй! — выкрикнул я, поднимая взгляд.

Передо мной стоял парень в объемном черном худи. Высокий. Темные волосы в художественном беспорядке, в ухе поблескивает серебряное кольцо, а на шее виднеется край татуировки. Он смотрел на меня сверху вниз с такой снисходительной ухмылкой, будто я только что пыталась пробить головой кирпичную стену.

— А ты, видимо, та самая новая VIP-персона? — Его голос был низким, с легкой хрипотцой.

Он скользнул взглядом по моим идеальным белым кроссовкам, потом по рюкзаку, и хмыкнул.

— Навигатор сбился, Рублевка в другой стороне.

— Очень смешно. Прям разрыв, — я закатила глаза, всем своим видом показывая, что его панчи меня не трогают.

— Отойди с дороги. Мне нужен 204-й кабинет.

Парень даже не шелохнулся. Засунул руки в карманы и наклонился чуть ближе. Пахло от него сигаретами с вишней и чем-то неуловимо резким, похожим на озон перед грозой.

— 204-й — это наш. Соболезную, Барби. Ты попала в самый отбитый класс.

— Переживу как-нибудь, — фыркнула я, пытаясь обойти его.

— Ну-ну. Меня, кстати, Дан зовут, — он сделал шаг в сторону, пропуская меня, но в последний момент бросил в спину:

— Спрячь свой гламурный рюкзачок в парту, Кира. Тут чужие понты не любят. Сгрызут и не подавятся.

Я резко обернулась.

— Откуда ты знаешь мое имя? Дан только усмехнулся, развернулся и неспешной походкой направился в сторону лестницы.

— У нас тут своя локальная сетка. Твой видос с мигалками уже все заценили, — донеслось до меня.

Я стиснула зубы так, что челюсть свело. Вайб оценили. Добро пожаловать на дно! Отлично. Просто шикарно. Моя репутация бежит впереди меня даже в этой дыре. Я поправила лямку рюкзака, гордо вскинула подбородок и пошла искать 204 кабинет. Если они думают, что тепличная девочка сломается в первый же день, то они крупно ошибаются. Я им тут устрою свои правила игры.

Глава 2. Экосистема местной фауны

Дверь с облупившейся табличкой «204» слегка вибрировала от глухих басов, кто-то внутри врубил на колонке хип-хоп. Я толкнула дверь плечом и шагнула внутрь. Музыка не стихла, но разговоры оборвались мгновенно. Десяток пар глаз уставились на меня, как на свежее мясо, которое бросили в вольер к гиенам.

Воздух в классе был ужасен, он пах энергетиками, электронными сигаретами и дешевым ягодным парфюмом. Никакой школьной формы. Никакой дисциплины. Кто-то сидел прямо на партах, кто-то залипал в телефон, закинув ноги на стул. Я на секунду замерла на пороге, сканируя класс.

Как бывшая староста, я привыкла сходу считывать расстановку сил. В любой школе есть своя иерархия, и здесь она была нарисована крупными, агрессивными мазками.

У окна, раскинувшись сразу на двух партах, обосновалась местная «элита». Центром композиции была девица с кислотно-розовыми косичками, пирсингом в брови и взглядом, которым можно было замораживать воду. Ее свита — парочка парней в спортивках, тут же перестали ржать и уставились на меня.

А на самой камчатке, в темном углу, сидел Дан. Он лениво крутил в пальцах зажигалку и смотрел на меня с невыносимо бесящей ухмылкой. Рядом с ним сидел здоровый парень с татуировкой на шее, который выглядел так, будто на завтрак ест первоклассников.

— О, а вот и звезда Телеграма прилетела, — протянула девица с розовыми косичками, демонстративно громко щелкнув жвачкой.

— Чё, в элитке больше не наливают?

Кто-то на задних партах хохотнул.

Спокойно, Кира. Не дай им почуять страх. Я проигнорировала её панч, медленно прошла между рядами и скинула свой рюкзак на единственную свободную парту в среднем ряду — как раз на границе между зоной Розовой и территорией Дана.

— Слышь, Барби, — голос Розовой стал резче. Она слезла со стола и сделала шаг в мою сторону.

— Это место занято. Тут сидит мой парень. Сдвинулась на первый ряд к доске, пока я твой шмот в окно не выкинула.

Она нависла надо мной, пытаясь задавить авторитетом. От нее пахло химозной клубникой и агрессией. Класс замер в предвкушении забива. Я медленно подняла на неё взгляд.

— Твой парень невидимка? Или просто стесняется с тобой рядом сидеть? — мой голос звучал ровно, почти скучающе.

— Парта пустая. Если у тебя проблемы со зрением, могу оплатить тебе окулиста. А теперь отвали.

Воздух в классе резко стал тяжелым. Розовая задохнулась от возмущения, её лицо пошло красными пятнами. Парни из её свиты уже начали подниматься, когда с задней парты раздался ленивый, хрипловатый смех.

— Остынь, Рита. Она тебя съест и не подавится, — Дан закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула. — Оставь новенькую в покое. Пусть сидит.

Рита резко обернулась к нему.

— Дан, ты чё, блядь, крышуешь её? Она вообще-то берега попутала !

— Я сказал — остынь, — голос Дана не повысился ни на децибел, но в нем вдруг звякнула такая сталь, что Рита мгновенно захлопнула рот.

Она злобно зыркнула на меня, процедила «мы еще не закончили» и вернулась на свое место. Я повернулась к Дану.

— Я в адвокатах не нуждаюсь, — бросила я ему.

— А я тебя не защищал, принцесса, — он подмигнул мне. — Просто хочу посмотреть на этот цирк с первого ряда.

Прежде чем я успела придумать ядовитый ответ, дверь с грохотом распахнулась. В класс ввалился мужчина лет сорока в помятом пиджаке поверх футболки с принтом группы Nirvana.

У него были мешки под глазами такого размера, что в них можно было носить картошку, и взгляд человека, который познал всю тщетность бытия.

— Так, колония строгого режима, пасти захлопнули, — хрипло гаркнул он, бросая на стол классный журнал, который выглядел так, будто побывал в мясорубке.

Музыка мгновенно вырубилась. Он обвел класс потухшим взглядом и споткнулся на мне.

— О, новая жертва системы. Ланская Кира Эдуардовна. Ну здравствуй. Я Виктор Павлович, ваш проводник в мир русской литературы и по совместительству классный руководитель. И пока вы на моих уроках, мне плевать, кого вы там грабили, били или угоняли. Здесь вы будете страдать от Достоевского. Вопросы есть? Класс молчал.

— Шикарно. Открываем тетради. Тема: «Преступление и наказание». Очень символично, не находите?

Я достала тетрадь, чувствуя, как спину сверлит чей-то тяжелый взгляд. Я скосила глаза и поймала отражение Дана в темном стекле окна. Он не сводил с меня глаз, задумчиво крутя в руке черную ручку. Что ж. Добро пожаловать в ад. И кажется, у меня уже есть персональный дьявол.

Глава 3. Она со мной

Уроки в вечерке заканчивались в девять. К этому времени мой мозг превратился в кашу из цитат Раскольникова и попыток не дышать слишком глубоко, чтобы не словить передоз от чужого химозного вейпа.

Я вывалилась на крыльцо, чувствуя, как ледяной осенний ветер забирается под кожанку. Вокруг темень, лишь пара фонарей мигает с частотой стробоскопа. Достала телефон и открыла приложение такси, привычно тыкая в тариф «Бизнес».

«Поиск машин займет больше времени...» — выдало приложение.

Зашибись. Видимо, на эту окраину цивилизации нормальные таксисты не суются даже за тройной прайс.

— Собралась ливнуть, принцесса? — раздался тягучий голос из темноты.

Из-за угла школы, где не доставал свет фонаря, вынырнули три силуэта. Рита и два ее цепных пса в спортивках. Они отрезали мне путь к воротам, выстроившись полукругом. Рита выплюнула жвачку и натянула на лицо хищную улыбку.

— У нас тут, знаешь ли, свои правила, — она сделала шаг вперед. — За дерзость на уроке надо платить. И за место в VIP-зоне тоже.

Я заблокировала телефон и сунула его в карман. Пульс подскочил, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Серьезно? Гоп-стоп в стиле девяностых? — я картинно вздохнула. — Это такой кринж, Рита. Вы бы хоть сценарий обновили.

Один из парней, высокий и бритый под ноль (кажется, на уроке его называли Швед), шагнул ко мне.

— Слышь, блядь, за базаром следи. Снимай свой рюкзачок. В счет морального ущерба.

— Тронешь мой рюкзак — останешься без пальцев, — я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь звучать как мой отец на судебных слушаниях: холодно и безжалостно.

— Он стоит больше, чем твоя жизнь и почка в придачу.

Рита резко сократила дистанцию. Ее рука метнулась к моим волосам. Я среагировала на инстинктах — резко шагнула в сторону и со всей дури впечатала каблук своего ботинка прямо в белоснежный «Джордан» Шведа.

Парень взвыл, согнувшись пополам. Рита с шипением схватила меня за воротник кожанки, дернув на себя.

— Ты вообще не выкупаешь, куда попала, сука мажорная! — прошипела она мне в лицо.

Я уже сжала кулак, чтобы вмазать ей по аккуратному носу, как вдруг темноту перерезал ослепительно яркий луч света.

Оглушительный рев мотоциклетного движка ударил по барабанным перепонкам. Черный спортбайк вылетел из-за угла так резко, что Рита от испуга отпустила мою куртку и отскочила. Мотоцикл затормозил в метре от нас, обдав запахом жженой резины и бензина. Водитель заглушил мотор, небрежно откинул подножку и снял глухой черный шлем.

Дан. Он взъерошил свои темные волосы, бросил шлем на бак и оперся локтями о руль, с насмешкой разглядывая нашу мизансцену.

— Рита, солнце, — его голос звучал лениво, но в этой лени было столько угрозы, что воздух вокруг нас словно заледенел. — Ты мне весь вайб портишь.

— Дан, не лезь, — огрызнулась Рита, но было видно, что она сдулась. — Эта сука берега попутала!

— Завали, — коротко бросил Дан. Улыбка пропала с его лица, взгляд стал тяжелым, почти черным.

— Новенькая со мной. Развернулись и растворились в тумане, пока я добрый.

Швед, все еще потирая отдавленную ногу, дернул Риту за рукав: «Забей, погнали».

Розовая бросила на меня полный ненависти взгляд, процедила что-то про то, что «это еще не конец», и троица быстро растворилась в темноте двора.

Я осталась стоять, тяжело дыша и поправляя воротник куртки. Сердце колотилось где-то в горле. Дан снова взял шлем и выразительно посмотрел на меня.

— Ну и чего застыла? Садись.

— Еще чего, — я фыркнула, пытаясь вернуть себе ледяной тон. — Я не просила меня спасать. Я бы и сама справилась.

— Ага, конечно. Прямо вижу, как ты раскидываешь их приемами карате в своих модных шмотках, — он усмехнулся.

— Твое такси сюда не приедет, принцесса. Этот район вечером — черная дыра для навигаторов. Садись, пока тебя местные собаки не сожрали.

Я бросила взгляд на темный проулок, где скрылась Рита, потом на экран телефона. «Нет свободных машин».

Чертыхнувшись про себя, я подошла к мотоциклу.

— Зачем ты вообще впрягся? — спросила я, с подозрением глядя на него.

Дан протянул мне запасной шлем. Вблизи его глаза казались не карими, а цвета темного янтаря.

— Ты угнала тачку предка и разнесла витрину. У тебя явно есть яйца, Кира. Жалко будет, если тебя тут разорвут в первый же день. Мне с тобой в одном классе еще сидеть, а я не люблю скуку.

Я выхватила у него шлем из рук.

— Только попробуй гнать — я тебя убью, — предупредила я, закидывая ногу на сиденье.

— Держись крепче, Барби, — хмыкнул Дан.

— И добро пожаловать на настоящие горки.

Мотор взревел, и мы сорвались с места, разрезая фарой кромешную тьму окраины.