Рарки. На грани вызова

Пролог

Грохот над головой оглушал. Сиденье подрагивало и вибрировало, идеально попадая в ритм работающих с перегрузкой двигателей. Датчики контроля за состоянием щита истерично мигали, пытаясь донести до меня степень той ужасающей огневой мощи, что сейчас лавиной обрушивалась на корабль. Я же учащённо дышала и неотрывно смотрела лишь на один — тот, что показывал уровень затрат энергии.

Семьдесят процентов. Для работы защитного экрана хватит и десяти. Так что терпимо, кабы не одно «но». Уменьшается столбик катастрофически быстро. И если скорость расхода не изменится, то...

Быстро завела в программу вильюрера параметры и ужаснулась: полчаса — это в лучшем случае, с большей вероятностью — минут пятнадцать, в худшем... Лучше не думать.

— Медея, — отвлёк от расчётов строгий голос отца. Удивительно спокойный для ситуации, которая вовсе не была рядовой. Впрочем, как и ожидаемой. — Иди к матери.

— Зачем? — возмутилась я, вцепляясь в подлокотники кресла, словно меня из него уже выдёргивали. — Папа, я здесь нужна! Это моё место! Я же всегда тебе помогала. Ты один не справишься!

— Мне встать и тебя отвести? — охладил мою горячность жёсткий ответ.

Посмотрела на лицо, закрытое непроницаемым щитком шлема, на напряжённую фигуру, склонившуюся к соседней консоли, и сникла. Бесполезно. Отец у меня непробиваемый, особенно если что-то окончательно решил.

Да и мы сейчас не в том положении, чтобы вести дискуссии — обзорный экран не просто так подёрнут мертвенно-сиреневой плёнкой защитного покрытия. За ним, почти неразличимые, видимые лишь смутными тёмными силуэтами, но от этого не менее страшные, корабли рарков. И та самая огневая мощь, которую едва сдерживает щит нашего дискоида, идёт именно от них, появившихся так неожиданно, что сформировать синхро-канал и вывести нас из-под удара папа просто не успел. А теперь он лавирует на крошечном кусочке космического пространства, отыскивая среди окруживших нас крейсеров слабое звено, которое можно разорвать и выбраться из западни. Мешать ему и отвлекать — чревато.

Расстегнув ремни, удерживающие меня в кресле, я встала и тут же вцепилась в спинку. Пол кренился, вибрация из мелкой, тряской, превратилась в резкую, рваную. Дойти до выхода из рубки и удержаться на ногах оказалось делом непростым. Впрочем, путь по коридору тоже не был лёгким и прямолинейным. Я дважды приложилась плечом к ребристым стенам, прежде чем добралась до лаборатории.

— Всё плохо? — встретил меня беспокойный голос мамы и руки, поддержавшие как раз в тот момент, когда я готова была упасть, перешагнув через порог.

— Ага, — вздохнула я и, пробираясь следом за родительницей между, к счастью, накрепко зафиксированным на полу оборудованием, удивилась: — Мы куда?

— Папа приказал залезть в стабилизационную капсулу.

Ответ оказался настолько ошарашивающим, что я остановилась, глядя в затылок с собранными в пучок седыми, когда-то каштановыми волосами.

Капсулу? Она же герметична и неразрушима, а это значит... Просто страховка или другого способа спастись нет?

— Медея? — обернулась мама, хватаясь одной рукой за ближайший агрегат, чтобы не упасть от нового толчка, а другой вцепляясь в моё предплечье. — Идём!

— Мы не можем его оставить! — рванула я обратно, однако пальцы держали крепко.

— Прекрати истерику! — прикрикнула родительница. — Твой отец просто не хочет волноваться за нас. Он справится! Не смей даже сомневаться.

Я бы с радостью, да только паника, почти не заметная в начале и нарастающая по мере осознания происходящего, сводила на нет все мои усилия под грохот, теперь напоминающий бомбовые удары.

Сдвинув внешнюю обшивку, мама отстранилась, непререкаемым жестом приказывая мне залезать. Если у меня и были возражения, кому из нас идти первой, то они разбились о суровый карий взгляд и плотно сжатые губы. Слова застряли в горле, руки послушно раздвинули внутренние листки капсулы, тело протиснулось сквозь эластичный материал.

Оказавшись в темноте, я включила подсветку наручного коммуникатора и обернулась.

— Мама? — позвала, когда вместо ожидаемого движения следом увидела неподвижные сомкнувшиеся створки. — Мама! — рванулась обратно, наталкиваясь на сопротивление плёнки, закрывшей ставшую герметичной обшивку. Царапая упругую массу и падая на колени, всхлипнула: — Мама...

— Ты права, дочка, — донёсся до меня её голос из коммуникатора. — Я твоего отца не оставлю. Если всё обойдётся, то не о чем было и переживать. Если нет... Я разделю его судьбу. Да и смерти я не боюсь — мы долго прожили и много видели в своей жизни. А ты молодая, тебе надо жить.

— Нечестно! — выкрикнула я в отчаянии, в десятый раз пытаясь достучаться до датчика разблокировки двери, который упёрто отказывался срабатывать. — Неправильно! Выпусти меня! С ума сошли?! Я всё равно погибну в этом герметичном «гробу». Лучше уж с вами...

— Глупая, — оборвал мои причитания не то вздох, не то хриплый смешок. И это был уже не мамин голос. Отца. — Не погибнешь. И вообще, лучше умереть поздно, чем рано... Лидея, — неожиданно позвал маму, — таймер на замок поставь, и ко мне.

— Не дрейфь, дочурка, — отозвался теперь уже её голос. — Иду, Эд.

Я без сил рухнула на покрытие. Ну вот. Теперь мне не выйти, пока не сработает счётчик. Даже в таких экстремальных условиях родители всё просчитали, включая то, что я ни за что бы их не оставила и добровольно не пошла бы в капсулу одна.

Обман... Ради спасения. Разумом это можно было понять, чувствами — нет. Потому, борясь с жутким коктейлем надежды, злости, отчаяния и ожидания, я прислушивалась к себе. Звуки сюда не проникали, а коммуникатор выключился, более не сообщая о происходящим снаружи. Амортизаторы гасили удары. Для анализа мне оставались лишь ощущения положения тела и веса. И пока они не менялись, можно было верить, что всё закончится хорошо.

ГЛАВА 1 Смертельная ловушка

— Плотнее друг к другу. Не пропускать его. Держать окружение!

Приказы — резкие, жёсткие, не оставляющие надежды тем, кто невольно стал объектом для атаки, — срывались с губ командора Лейса, гулким эхом отражались от экранов и стен рубки флагманского крейсера, уходили в эфир и послушно исполнялись капитанами флотилии. Они с той же фанатичностью, что и их главарь, жаждали лишь одного — уничтожить попавших в западню. Раздавить. Смять. Испепелить...

— Какой же у него запас прочности? — рыкнул стоящий рядом с командором офицер, не отрывая взгляда от диска — уворачивающегося от искрящих залпов, озаряющегося призрачным сиреневым светом при косых попаданиях и отчётливо содрогающегося при прямых.

— Какой бы ни был, — презрительно хмыкнул адьютант и предрёк с предвкушением: — Навечно его не хватит. Спечётся.

Судя по одобрению, которое читалось в глазах находящихся в рубке, полагал так не он один. Лишь сам командор щурился, приподняв верхнюю губу и обнажив белые зубы. Видимо, были у него какие-то сомнения. Подозрения. Предчувствия. И они оправдались.

Загнанный в ловушку диск неожиданно резво, набирая скорость, рванул в сторону одного из кораблей, стоящих на траверсе флагмана.

— «Зигар», обходной манёвр. Третье звено, сомкнуться! Остальным прикрыть брешь! — мгновенно отреагировал Лейс, рассчитывая вынудить добычу снова оказаться на линии огня.

Однако у тех, кто управлял диском, планы были иными. А когда суть и смысл манёвра стали ясны, предпринимать ответные действия было поздно — разогнавшийся корабль на полной скорости протаранил идущий на перехват крейсер. Огненный шквал рванул из изувеченного борта, куски обшивки полетели в стороны, двигатели полыхнули максимальным по силе всплеском — ходовая часть среагировала на удар активацией.

— Идиот, — процедил сквозь зубы командор. И осталось непонятным, то ли он имел в виду командира-неудачника, допустившего столкновение, то ли бесстрашного пилота, решившего пойти на таран, то ли самого себя, не предотвратившего потерь.

Выяснять это никто не рискнул. Адьютант молча пожал плечами, пилоты уткнулись в мониторы, капитан флагмана пристально следил за медленно, но увеличивающим скорость кораблём. То есть, по сути, уродливой конструкцией из двух кораблей, спекшейся в единое целое, вращающейся, но при этом неотвратимо стремящейся к наползающей на боковой обзорный экран планете.

— Щ-щ-щедар! — заорал Лейс. Резко подался вперёд, впечатывая ладони в гладкую поверхность консоли. — Шестое и пятое звено! На перехват! Стрелять! Уничтожить! На куски порвать! Не дать войти в атмосферу! Гр-р-р!...

Слова у него закончились, лицо побагровело, и командор, оттолкнувшись, упал в кресло, стоящее позади.

Причину его состояния понять было не сложно — под завязку начинённый боекомплектом, с практически не израсходованным запасом топлива на маршевых двигателях, пусть и повреждённый, но покрытый прочной бронёй крейсер имеет все шансы не просто долететь до поверхности, не сгорев в атмосфере, но ещё и взорваться, погребя в руинах не одно поселение. А за такое виновник, пусть и косвенный, может запросто головы лишиться. Если, конечно, его не пощадят.

Лейс ложных иллюзий не питал, потому, взяв себя в руки, вновь сосредоточился на командовании.

«Ускориться», «усилить огонь», «бить на разрушение» — приказы летели один за другим, а следом — заряды, которыми эскадра уничтожала собственного собрата, не думая о судьбе экипажа, который ещё мог быть жив. Куски обшивки, носовая часть, сорванные орудия — фрагменты крейсера с той же поспешностью отрывались от становящейся всё более бесформенной громады.

Однако и планета не оставалась в стороне от процесса. Массивная, огромная, она с жадностью тянула к себе всё, что оказывалось в её гравитационном поле. И этому уже не мог никто помешать. Белёсая дымка атмосферы принимала падающие куски и разогревала, заставляя вспыхивать огненными метеорами. Коричневый грунт, покрытый серыми пятнами растительности, раскрывал для них свои объятия, взмётывался вверх пылевыми тучами и опадал каменным дождём.

— Район Рагнаир. Местность почти незаселённая. Ущерб будет минимальным, — отчитался офицер, отмечавший точками места падений на виртуальной карте.

— Эвакуация? Зачистка? — коротко поинтересовался адьютант, услужливо раскрыв перед командором матрицу для связи с наземными службами.

— Не вижу смысла, — поморщился Лейс, отталкивая полупрозрачное переплетение голографических линий. — Спасать некого. Нарушитель уничтожен... А кто в Рагнаире наместник? — спохватился, оборачиваясь к адьютанту.

— Дьер Шайхот, — немедленно откликнулся тот. Шевельнул остроконечными ушами, скользнувшими по покрытым короткими светлыми волосами вискам, и предупредил: — Один из сыновей правящей тетрады. Лучше его всё же поставить в известность.

— Г-р-рашш-ш-ш, — зашипел командор. Резким движением дёрнул отворот белого мундира, ослабляя ткань. Тяжело дыша, прищурился, опираясь на консоль. Наконец, всё же подтянул к себе матрицу, а когда перед ним возникло изображение хмурого темноволосого мужчины, мрачно взглянувшего на абонента, выпрямился, закладывая руки за спину и выпячивая грудь.

— Мы у тебя намусорили, — сообщил без предисловий. — Но ситуация требовала решительных действий, дагон Дьер...

ГЛАВА 1 - часть 2

***

Тишина и темнота. Жуткое сочетание, когда итог неизвестен. Что творится там, за прочными стенками капсулы? Родители сумели вывести диск из окружения и сбежать? Или погибли, и он, разрушенный, летит мёртвой глыбой в безжизненном космическом пространстве?

Невольно всхлипнув, я скользнула пальцем по коммуникатору. Цветной индикатор вспыхнул и погас, чтобы напрасно не расходовать энергию. Однако этого хватило, чтобы понять — сижу я запертой двадцать минут.

Всего двадцать! Но они кажутся мне вечностью. И ведь ничего не происходит... Стоп.

Сила тяжести изменилась — я словно стала меньше весить, возникло ощущение невесомости. Не так уж сильно выраженное, приглушённое защитными механизмами, но отчётливое.

Очередная волна паники родилась в груди, скрутила живот, мелкой дрожью ушла в мышцы. Сердце суматошно заколотилось, заставляя дышать чаще и цепляться холодными потными ладонями за складки упругой стабилизационной массы — набухшей, вязкой, в которую меня неожиданно сильно вжало... и отпустило.

М-м-м... Что произошло?

Строить гипотез не стала. Изводить себя можно до бесконечности, но будет ли от этого лучше? Потому я просто лежала, пока не поняла, что пространства в капсуле стало больше. Покрытие сдулось, освобождая доступ к консоли, и я поднялась, чтобы до неё добраться.

Сработал механизм не сразу, может, заклинило его, а может, время на таймере не вышло. Однако, наконец, струя свежего воздуха рванула в щель раскрывающейся обшивки, и я, растянув складки внутренней оболочки, высунула голову наружу.

Ой-ёй...

Едва удержалась, чтобы не спрятаться обратно, потому что прямо перед моим носом раскачивалась гибкая коричневая ветка, покрытая мелкими серыми листьями, а на ней, глядя на меня огромными глазами, сидел... сидела... в общем, жуткое что-то сидело, тёмно-серое, тонколапое, пушистое, размером с ладонь.

Узрев меня, существо ещё сильнее выпучило глаза, противно крякнуло, оттолкнулось, расправило необычные гофрированные крылья и рвануло в воздух. Подальше от потенциальной опасности в моём лице. Испугалось, видимо. А я так и не поняла, птица это была или насекомое. Впрочем, я же не биолог, мне простительно. Это моя мама могла с одного взгляда принадлежность любой тварюшки определить. Она-то в этом спец... Была...

Водная пелена размыла картинку. Я зажмурилась, чувствуя, как слёзы покатились по щекам, но всё же взяла себя в руки и, судорожно вдохнув, их размазала. Нельзя мне раскисать, не для того родители собой жертвовали, чтобы я, как клуша, сидела и ревела. Тем более не факт, что я в безопасности!

Последняя мысль оказалась действенной: забыв о слезах, я полезла наружу, костеря куст, который закрывал собой путь. Веток старалась не касаться — может, они и безопасные, но лучше не рисковать, — потому пробиралась осторожно. Сползла с покрытой копотью обшивки, ещё горячей, но, к счастью, уже не обжигающей. Перелезла через изуродованный оплавленный кусок невесть чего. Спрыгнула на рыхлую коричневую почву, оказавшись в яме, оставленной ударом. Чертыхаясь, выбралась наверх по осыпающемуся склону и лишь тогда позволила себе осмотреться.

И снова ой...

Планета, на которую мне «повезло» приземлиться, глаз не радовала. Небо — белёсо-голубое, туманное, без облаков. Местность холмистая, с парой-тройкой гор на горизонте, местами пустынная, местами заросшая серолистными кустиками и толстоствольными деревьями с широкими кронами. Совсем недалеко, за грядой валунов, поднимается вверх столб чёрного дыма — видимо, там горит что-то. А буквально в паре метров от меня ещё один небольшой кратер, в котором наполовину зарылся в грунт кусок обшивки. В общем, не я одна сюда падала.

Я невольно обернулась. Капсула, ничуть не изменившая своей сферической формы, лежала в яме. Тот самый куст, через который я пробиралась, оказался уцелевшей частью кроны поваленного дерева — оно не так уж близко от места падения росло, корни цеплялись за самый край воронки. И такое растение тут было не одно, просто большинство остальных превратилось в щепки и древесный мусор. Удар был не слабым.

В растерянности я опустилась на землю. Села, ничуть не заботясь о чистоте комбинезона, потому как тот и без того уже испачкан в саже. Непроизвольно зарылась пальцами в рыхлый грунт, напоминающий песок, набрала горсть и пересыпала из руки в руку.

Вот и что мне теперь делать? Да, я жива, но... Сколько я тут протяну без воды и пищи? Ладно, хоть температура приемлемая, комфортная даже. Однако достаточно ли этого для выживания? Тем более помощь я вызвать не могу — для дальней связи мой коммуникатор не предназначен, а в пределах его действия банально некого звать. Мы одни летели, без страховки.

Но даже если найду способ себя обеспечить, что меня ждёт? Какое будущее? Эта планета не необитаема, тут заправляют рарки, а от них ничего хорошего ждать не приходится, судя по тому... гм.. приёму, который они нам оказали. Ведь стрелять начали без предупреждения!

Перед глазами снова возникли подрагивающие звёзды, какими они всегда становились, когда дискоид выныривал из временной ямы. Тёмные силуэты кораблей, которые оказались в той же точке пространства и времени, что и мы. И леденяще-синяя вспышка, озарившая нос ближайшего корабля и рванувшая к дискоиду — тот самый первый залп, который поразил меня до глубины души.

— За что?! — сорвалось тогда с моих губ возмущённое восклицание. — Мы же ничего им не сделали!

Искрящий разряд растёкся по защитному экрану, который развернулся за долю секунды до удара.

— Видимо, сделали, раз они стрелять начали, — пробормотал папа, сосредотачиваясь на управлении. — И, скорее всего, счёты давние.

— А поговорить хотя бы для начала? Ситуацию прояснить? — растерялась я, не понимая, какие претензии могут быть у рарков к тем, кого они в глаза никогда не видели.

ГЛАВА 1 - часть 3

— Я сделала, — торжествующе улыбаясь, протянула отцу накопитель и села в кресло напротив. Дожидаясь, когда он подключит флеш и развернёт над столом экран, окинула взглядом кабинет — вроде привычный, однако в нём всегда можно было найти что-то новое.

Вот и сегодня на полочке, которую обычно занимала коробка с микросхемами, стояла широкая ваза с маленькими голубыми цветочками, обрамлёнными столь же крошечными веточками зелени. Ну а о том, кто именно мог вырастить для папы такую красоту, для открытого космоса, несомненно, экзотическую, можно было даже не спрашивать.

— Нравятся? Забери к себе, — заметив моё внимание, предложил отец. — Мама не обидится.

— Нет, что ты! — замахала я руками. — Они, конечно, изумительные, но ты же знаешь, что я больше люблю...

— Технику, — опережая меня, кивнул папа, разворачивая на экране карты, которые я составила по его просьбе. — Так, посмотрим.

Между нами сформировался виртуальный куб, заполненный яркими точками-звёздами. Несколько минут я следила, как уверенно руки отца совмещают с ними сделанные мной плоскостные изображения и постепенно рождается единая картина.

— Любопытно... — рассматривая её, сощурились серые глаза. Папа откинулся на спинку кресла, потирая рукой подбородок.

— Что? — заинтересовалась я, едва ли не носом утыкаясь в границы изображения, а в ответ получила весёлый смех:

— Ты не вблизи смотри, издали лучше видно.

Издали так издали. Я послушно отодвинулась. Оценила размер временных деформаций, похожих на рельефные воронки, зависшие между звёздами, ухватилась за их подозрительную регулярность, обнаружила явную тенденцию к угасанию и снижению временных промежутков...

— Ничего не напоминает? — подтолкнул меня папа.

— Круги на воде, — высказала я предположение. — Чем дальше, тем «яма» больше диаметром, но менее глубокая. Получаются прерывистые волны, которые расходятся по нарастающей от исходной точки. Действительно интересно, — поняла, наконец, реакцию родителя, — мы же думали, что такие деформации явление спонтанное и между ними связи нет, а выходит наоборот?

— Выходит, так. А точка... — рука отца потянулась к виртуальной панели, увеличила изображение и коснулась звезды, которая визуально попадала в центр, свободный от временных искажений. — Звезда Лидвот, — прочитал он пояснение, появившееся на боковой панели экрана.

— И чем же эта звезда такая особенная?

— Вроде как ничем. Обычная звезда спектрального класса G. Таких в Галактике миллиарды, и временных провалов около них не наблюдается.

— Но ведь эта система обитаема, — встрепенулась я, углядев рядом с названием звезды значок заселённости. — Кто нам мешает полететь к местным жителям и спросить напрямую? Мол, так и так, тут у вас вот такие непонятные штуки. Может, они сами их изучают.

— Там живут рарки, — вздохнул отец, — С ними трудно налаживать контакт. Задаёшь, казалось бы, нейтральный вопрос, а они его воспринимают как претензию и прямое обвинение. В указаниях совета по контактам с внеземными расами рекомендовано к ним не соваться. Так что просто продолжим изучение. У нас ещё один сектор остался незакрытым. Видишь, вот здесь. — Палец обвел область девственно чистого космического пространства, действительно смазывающего цельную картину. — Вдруг зависимость не совсем кольцевая, а, например, эллиптическая. Или параболическая. Есть же варианты. Тогда и рарки ни при чём окажутся.

— Ну да... — согласилась я, прикидывая, насколько должно быть сильным напряжение сингулярности, чтобы временной дефект существовал в пространстве так долго. В тот момент меня куда больше интересовала природа необычного явления, нежели те, кто невольно оказался в его эпицентре.

ГЛАВА 1 - часть 4

Невольно?

Нехорошее предчувствие, в общем-то ни на чём конкретном не основанное, заставило ахнуть и ужаснуться собственной несообразительности.

А вдруг эти временные ямы имеют искусственное происхождение? Вдруг рарки нашли способ искажать течение времени в локальных точках пространства! И все эти ямы — их рук дело! Тогда понятно, почему они нас обстреляли — не хотели, чтобы об их открытии узнал кто-то ещё. И это они каким-то неведомым способом накачивали энергию, чтобы ямы не схлопнулись!

Хлоп!

Я вздрогнула, испуганно оглядываясь. Вот и реальность о себе напомнила, заставляя отвлечься от воспоминаний и предположений.

К счастью, ничем страшным звук не оказался — просто летучая тварюшка вернулась. С хлопком, как оказалось, у нее крылья складываются, а вместо веток поваленного дерева на этот раз в качестве посадочной площадки выбрала она прогалину между невысокими кустарничками. Покосилась на меня, изумлённо выпучив глаза, и принялась склёвывать маленькие чёрные ягодки.

Я же заметку сделала — возможно, они и для меня съедобные. Правда, проверять совсем не хочется, но, если выбора не останется, и на это решусь. Мне же есть совсем нечего, так какая разница от чего умирать: от отравления или голода?

А вот воду добыть можно. В стабкапсуле несколько блоков работают на водородном топливе, а его получают из воды фотолизом. Так что...

Так что я поднялась, осторожно сползла обратно в воронку, добралась до технологического люка, едва заметного на гладкой, путь и покрытой копотью поверхности. В коммуникаторе отыскала электронный ключ — сама же прошивки к капсуле делала. Через несколько секунд уже закачивала обратно в бак драгоценную влагу, ушедшую из топливной системы. Отсоединила канистру, поболтала, прикидывая, на сколько же мне её хватит.

Два литра. Значит, пару суток продержусь. Если буду экономить, то неделю. М-да, негусто... И все же это лучше, чем ничего.

Осталось хоть какую-то жизненную стратегию выработать. Решить, куда идти — ведь просто сидеть и ждать, когда меня найдут, точно не вариант. Не факт, что найдут до того, как я умру с голоду, — это раз. А если найдут и поймут, кто я такая, то или убьют, или заточат где-нибудь навечно — это два. Мне же жить хочется. И вернуться домой тоже.

Да, Лидвот от Солнечной системы в трёх тысячах парсек, это невообразимо далеко, но ведь рарки в космос летают! И двигатели у них, пусть менее мощные, уступают земным в скоростях, но мне этого хватит. Главное — найти такой корабль. И угнать! А уж как именно на нём лететь, разберусь. Я всё же техник.

Аккуратно закупорила канистру и положила на рыхлый грунт. На всякий случай залезла снова внутрь капсулы. Пусть она и не предназначена для длительного пребывания, потому в ней нет неприкосновенного запаса, но, возможно, мама успела положить внутрь хоть что-то. Пару упаковок пищевого концентрата. Или оружие какое.

Я знала, что это маловероятно. Спешка. Отсутствие в лаборатории еды. Да и оружие хранилось в сейфе — мы же не на войну летели, у нас исследовательская миссия была. Но неистребимое «а вдруг!» не давало покоя.

Увы, сколько бы я ни перебирала мягкие складки, подсвечивая для верности фонариком коммуникатора, ничего не нашла. Зато поняла, что снова плохо вижу из-за новой порции слёз — паника и отчаяние накатили с новой силой, словно не я пять минут назад убедила себя в бессмысленности душевных терзаний.

Я поспешила обратно. Меня не учили быть сильной, не готовили к выживанию в экстремальных условиях, но всё же я не настолько глупа, чтобы не найти правильной стратегии самостоятельно.

Итак. Первое. Никто не должен предположить, что на планету проник нелегал. Значит, капсулу придётся уничтожить — она внутри целёхонькая, сразу наводит на подозрения.

Таймер на отсрочку, канистру в руки, лихорадочный подъём вверх по склону, десяток шагов в сторону для безопасности, пара минут ожидания...

Яростное шипение и искры, родившиеся в технологическом отсеке, быстро сменились гулом и белёсым дымом, повалившим из люка самой капсулы. А потом и огонь с треском вырвался наружу, напугав насторожившееся птиценасекомое, которое потрясённо крякнуло и вспорхнуло, тяжело отлетая подальше от беспокойного места кормёжки.

Проследив за её полётом, я снова вернулась взглядом к обгоревшим останкам, которые больше не выдавали моего присутствия. С этим всё.

Второе. Нужен запас потенциальной еды. Может, ягодки и ядовиты, но вдруг я даже такого пропитания больше нигде не найду? Ведь не просто так «птичка» настойчиво сюда рвётся. Вон опять вернулась и устроилась на краю делянки. А потому...

Расстегнуть верх комбинезона, снять футболку, снова надеть курточку. Завязать узлом низ, соорудив мешок с рукавами-ручками, — удобно нести будет. В него ягод набрать: плотных, сладко-пахучих, чем-то напоминающих чернику.

Наверное, мне повезло, что я пока не голодна. Мы ведь из деформации выходить начали, едва я пообедать успела. Я прямо из столовой к отцу в рубку побежала, а спустя час, когда искажение окончательно сошло на нет, стало понятно, что мы в этой точке пространства-времени не одни.

Вздохнула, поднимаясь с колен, когда ягод набралось достаточно. Осмотрела белёсое небо и открытое пространство, где по-прежнему не наблюдалось никакого движения. Тут я точно одна. А это значит, мои шансы на выживание сомнительны.

И потому третье. Самое проблемное. Карт местности у меня нет, но решить, куда идти, надо. Мне добраться до какого-нибудь поселения нужно, дальше уже действовать по обстоятельствам.

Долго я не раздумывала, побрела в сторону самого высокого холма. Если с него обзор будет недостаточный, придётся к горе пробираться через заросли растений, которые там кажутся гуще, и на самый верх взбираться, в надежде оттуда хоть что-нибудь заметить.

ГЛАВА 1 - часть 5

Голова больше не кружилась, не тошнило, чувство голода притупилось. Не исчезло, но стало менее явным. Да и я себя ощущала уже не такой уставшей. Возможно, питательных веществ в ягодах оказалось достаточно, а, возможно, сил мне придало понимание — цель, к которой я стремилась, не так уж далеко. Просто находится ниже уровня видимости.

Тянуть я не стала. Поднялась, бросив пустую канистру в расщелину между камнями. Забросила на плечи импровизированный мешок, в котором ещё оставалось немного ягод. Припомнила картинку, которая привиделась моему внутреннему взору. И направилась перпендикулярно своему прежнему маршруту. Эх, надеюсь, я не заплутаю и поселение на самом деле существует...

Сомнения у меня оставались, очень уж мистическим был эффект моего завтрака. Но я всё равно предпочла ему довериться, ведь нет у меня альтернативы. К тому же я прекрасно помнила папины слова: «Не проверишь — не узнаешь...»

Проверять пришлось долго — к обрыву я вышла, уже когда начало темнеть. Зато какое облегчение почувствовала, увидев огни! Вернее, светящуюся дымку, которая словно сползлась к домам и окутала их почти дневным светом.

Удивительное явление. Не менее интригующее, чем ягоды, связывающие сознания тех, кто совместно их дегустировал. Интересно, сколько ещё сюрпризов преподнесёт... Хм. Я ведь даже не знаю, как планета называется.

Зато теперь появился шанс это выяснить. Только для начала нужно вниз спуститься, не привлекая к себе внимания.

К счастью, сумерки ещё не лишили меня возможности осмотреться в поисках тропинки, по которой рарки поднимались на плато, — не зря же «птичка» возмущалась. Да и ягоды они только здесь могли собрать. Наверное, поэтому дорога сыскалась быстро: метрах в двухстах левее места, где я подползла к обрыву, откос был не таким крутым. И на нём отчётливо просматривалась светлая полоса, похожая на серпантин.

При всём моём желании побыстрее оказаться внизу, я всё же не торопилась, дождалась, когда темнота начнёт поглощать окружающий мир. Лишь после этого начался утомительный спуск.

Шаг. Второй. Держать равновесие. Следить за тем, чтобы подошвы плотно вставали на плотный песок, норовящий сползти под действием силы тяжести. Дышать равномерно. Внимательно смотреть под ноги. Не пропустить поворот. Присесть, передохнуть. Новый виток...

Я потеряла счёт времени, забыла о мыслях, ощущениях, обо всём, что могло отвлечь и лишить меня жизни, когда цель так близка! Ступив на траву, растущую внизу, вздохнула с облегчением, едва ли не бегом бросаясь к светлому пятну, окружающему постройки.

Добралась!

Радостная эйфория всё же не до такой степени завладела мной, чтобы напрочь лишить осторожности. Бежала я отнюдь не на открытое пространство, где меня могли заметить, а в обход крайнего дома, чтобы спрятаться в его тени и растущих рядом кустах. Я ведь понимала — нельзя своё присутствие афишировать. По крайней мере, до тех пор, пока не станет ясно, как действовать дальше.

Маскируясь среди веточек, дождалась, когда стихнет неразборчивый гомон, доносившийся до меня гулом и выкриками. Подобралась ближе к дому и, прильнув к горизонтальной щели, выполняющей функции окна, с любопытством принялась рассматривать внутреннее убранство дома.

Внутри, как и снаружи, всё было лаконично, просто и без излишеств. Светлые бледно-зелёные стены со штрихами более тёмных тонов. Полки с какой-то утварью — не то посуда, не то инструменты. Лестница, ведущая на второй этаж, — с широкими ступенями, но узкая сама по себе. Покрытый жёлтой скатертью стол, за которым вполоборота ко мне сидит пожилой мужчина и, набирая ложкой из тарелки, задумчиво вкушает нечто густое, оранжевое...

Провокационного зрелища мой желудок не вынес. Жалобно застонал, забурчал, напоминая о насущных потребностях. Однако я его порыв не одобрила. Да, я почти уверена, что пища будет для меня съедобна, но вот как её незаметно добыть?

Сглотнув слюну, продолжила смотреть, подмечая детали.

Мужчина русоволосый, с сединой на коротко остриженных висках, однако сзади сплетена тонкая косичка. Рубашка на нём простого кроя, объёмная, с широкими рукавами. Штаны не менее бесформенные, тёмные. Лицо морщинистое, уставшее, осунувшееся, глаза полуприкрыты веками. Он даже жуёт, едва-едва двигая челюстями, то и дело опуская и вздёргивая голову. Засыпает, видимо.

В один прекрасный момент его голова настолько сильно склонилась, что он завалился вбок и уронил ложку, испачкав скатерть. Мне не слышно, но несомненно выругался, тяжело поднялся, посмотрел на стол, вяло махнул рукой и направился к лестнице. Я же, приоткрыв от удивления рот, следила вовсе не за грузной походкой и не за тем, как пригибаются под его весом ступени, мои глаза не могли оторваться от... ушей. Они у него были заострённые!

Так вот, почему местное птиценасекомое назвало их «ушастыми»! У девушки я из-за объёмных, кудрявых волос этого не заметила.

Наконец ступни, обутые в массивную обувь, исчезли из видимости. Свет погас и, кажется, даже вокруг меня стало темнее — дымка тускнела на глазах.

Почувствовав неприятный холодок, пробежавший по спине, я обернулась, всматриваясь в ночной мрак. Ничего не заметила, но воображение услужливо нарисовало инопланетных чудищ, готовых накинуться и сожрать неосторожную землянку.

Отступила, скользнула по стене рукой и заглянула за угол. Никого не обнаружив, продолжила идти вдоль дома, неосознанно прижимаясь к нему. Наверное, именно поэтому нащупала внешне ничем не привлекающую внимание, но приоткрывшуюся даже от лёгкого нажима дверь.

Приглашением я пренебрегать не стала. Раз дом не запирается, почему бы этим не воспользоваться? Тем более я похищать ничего не буду. Только ложку каши съем. Две. Четыре. Ладно, всю съем. Надеюсь, хозяин утром не вспомнит, что он не проявил такого завидного аппетита. Как и не обратит внимания, что воды в кувшине, стоявшем на столе у окна, тоже стало меньше.