Расколдуйте меня, господин следователь!

Пролог

Красота была ее оружием. Цинизм – щитом. Лиза всегда брала, что хотела, не оглядываясь назад. Пока не оказалась в старом немощном теле, в чужом мире среди фанатиков, жаждущих ее смерти.
Закоренелой стерве предстоит спасти целое королевство, но спасти себя — вот настоящее испытание. Придется стать такой, каких сама всегда презирала. А любовь? Она появится в самый неподходящий момент.

Пролог

Лиза

Красива я была и юна

Но в виде старой тетки злой

Судьба меня послала на… в мир

Другой

Я смотрела в зеркало и готова была его расцеловать. Хороша сегодня невообразимо. Все же этот изумрудный костюм в сочетании с молочной блузкой удачно оттеняет и легкий загар, и ореховые глаза, и даже выявляет рыжие блики в волосах. Кто сказал, что мужчины любят блондинок? Мужчины любят разных… А вот мечтают о таких, как я!

– Ты победитель по жизни, Лиза! – сказала я своему отражению и достала помаду. Эту купила недавно, и поразилась стойкости. Хоть кофе пей, хоть целуйся, и ничего ей не страшно.

Мой Артемушка сегодня обещал мне особый подарок. В прошлый раз, когда он говорил с такой интонацией, у меня появился новенький кроссовер. А до этого… Я отвлеклась от самолюбования и вышла в зал, залитый светом. Новые стекла немного рассеивали солнечные лучи и не давали им слепить посетителей. Над столами плыл аромат кофе и лимонного пирога.

Это заставило меня нахмуриться. Нет, запахи прекрасные. Но с кухни не должно проникать в зал ничего, кроме еды. Аромат каждого блюда может доноситься лишь до клиента, его заказавшего. В моем ресторане все должно быть идеально!

Я развернулась на каблуках в сторону дверей, на которых висела табличка «строго для персонала», и столкнулась с женщиной лет семидесяти, а может и старше. Выцветшие голубые глаза прятались под ресницами, облепленными тушью, и цепко смотрели на меня, вызывая дискомфорт. На голове у нее красовалась бабетта из седых волос, а одета она была прилично и смутно знакомо. Точно, у меня в школе в таком прикиде ходила физичка! И не только… Вот реально, учительский наряд: юбка до середины икры, туфли на низком каблуке, блузка и удлиненный пиджак.

Плечи дернулись от неприятного ощущения. Эта… Старушенция умудрилась наступить мне на ногу! На самый нос моих новых замшевых туфелек молочного цвета! Мне кажется, весь зал слышал, как я заскрипела зубами, и будь мы с ней на улице, все бы высказала, что думаю… Но, любой человек в моем ресторане это прежде всего гость. Туфли я куплю новые или отмою, а вот отстирать репутацию в случае скандала не получится.

– Прошу прощения, – процедила я, широко улыбнувшись. – Вы хотите пообедать? Присаживайтесь за любой свободный столик, сейчас к вам подойдет официант, – старуха лишь зыркнула на меня, кивнула и пошла мимо. А я прошипела ей вслед, – вот же дрянь! А говорят молодежь сейчас невежливая, на себя бы старперы чаще смотрели.

Не то чтобы я не уважала старших… Дело не в этом. Просто уважение нужно заслужить. Я уже давно выросла из того возраста, когда смотрела на мир в розовых очках. Развод родителей сыграл здесь не последнюю роль. Отец просто исчез из моей жизни, оставив нам с мамой пару кредитов и старую однушку… Да, мы справились и выбрались из той ямы. Но с тех пор я не воспринимаю мужчин, не верю им. Да и вообще людям. Люди эгоистичны, часто глупы, обманывают и предают. Собственно, я просто отношусь к ним так, как они этого заслуживают.

На кухне царил упорядоченный хаос. Вот вроде не пойми что, кто и где делает, но каждый знает свое место, и каждому хватает и разделочных столов, и конфорок, и посуды, и подзатыльника от шеф-повара. Которая практически материализовалась возле меня.

– Елизавета Сергеевна, вы быстро. Я сообщение три минуты назад вам отправила, – при всех мы были Елизавета Сергеевна и Галина Дмитриевна, а вот наедине «Лиза и Галочка», но об том мало кто знал.

– Доброе недоброе, что случилось? – я потянулась к телефону, так как сообщения не видела.

– Дальняя вытяжка полетела. Мы планировали ее отправить в ремонт на следующей неделе, но, видимо, придется сделать это раньше…

– Заявку составьте… И посмотрите, может все же брак? С какой стати ей ломаться спустя полгода после покупки? – да, тратить деньги на себя я люблю, а на все остальное нет. Хотя прекрасно понимаю, что ни один бизнес без вложений и рисков работать не будет. Загнется. – Что по меню для новогодней ночи?

– Уже отправила, – кивнула Галочка. – Заявку через полчаса пришлю на согласование.

Я, удостоверившись, что катастрофы нет, вернулась обратно в зал. И снова наткнулась на старушку. Мой взгляд автоматически опустился вниз, и я с недовольством посмотрела на испачканную обувь. Надо бы зайти в кабинет и попробовать отчистить. И где она в сухую погоду столько грязи нашла? Это же прямо земля!

Только уйти из зала мне не дала эта женщина. Она схватила меня за рукав, и ухмыльнулась.

– Ты что ли Лиза? – буркнула она. А я подумала, откуда она меня знает, и что ей может быть нужно?

Вроде с долгами давно уже расплатились, даже с самыми крупными или старыми. У меня даже кредитов сейчас не было, как и у мамы. Я сделала все, чтобы она ни в чем не нуждалась. Обиженных бывших… Ну может кто-то из них на меня и держит зло, только не настолько, чтобы напускать на меня старушку. Это просто глупо. Да даже жена Артемушки появлялась один лишь раз, между отдыхом на море и лечением на водах. И вполне себе спокойно отчалила, услышав, что я не имею матримониальных планов на ее благоверного. Все должны быть при своем и довольны. Так чего же ей нужно?

Визуалы

Дорогие читатели, хочу познакомить вас с нашей героиней:

Елизавета Сергеевна Зотова – циничная красавица, хваткая, умеющая скрывать свой характер и подстраиваться под ситуацию. В свои двадцать четыре года владелица популярного ресторана и вообще довольная собой и своей жизнью женщина.

И их эпичная встреча с судьбой в виде старухи

Как вам?

Глава 1

Глаза открыла смотрю усатый

Прошу его дать мне ответ

Сбежал он у меня на платье

Скелет

Приходить в себя было невообразимо больно. Ломило буквально все. И кожу тянуло так, словно меня засунули в глину и дали подсохнуть. Я попыталась открыть глаза, но их слепил свет. Старуха утащила меня на улицу и бросила? И никто не заметил? Кажется, я кого-то сегодня уволю… Например, администратора Ирочку, которая часто утыкается в телефон и пропускает все на свете!

Наконец, я разлепила ресницы и уставилась на окружающую меня картину. А потом снова закрыла и глубоко задышала.

– Это глюк, Лиза, стопроцентный. Бабка меня не только вырубила, но и чем-то накачала, наверное, тварь такая. Выставлю счет Артемушке за такое… Или самой Марине. Вообще офигели.

Рядом со мной послышался топот, а я снова открыла глаза. Но ничего не изменилось, разве что на фоне двух и трехэтажных зданий, с лепниной и эркерами, как у нас в историческом центре города, появилось лицо молодого человека. Он был странно одет, и на лице у него имелась скудная растительность.

– Слышь, парень, ты бы сбрил их. А то не в тренде, – буркнула я. – Что произошло? Где я? – я пощупала себя и рядом с собой, но не обнаружила ни телефона, ни сумки. Впрочем, в ресторане-то я была без нее. – Мне нужен телефон и врач.

Он с удивлением смотрел на меня. Словно я не по-русски говорю, а по-китайски. Потом взял мое запястье и походу посчитал пульс. Ну хоть что-то бестолковый сделать может.

– Претор Фолквэр, тут женщина, жива, без особых повреждений, но она находится среди улик. Прошу вас, мадам не шевелитесь несколько минут, – он сказал это и ушел.

А я попыталась подняться и обнаружила у себя на груди в куче пепла череп. И некоторое время с недоумением на него смотрела. Ну не может же он быть настоящим? Вот прямо натуральным? Нет? Ага, как и эта странная машина рядом. Вернее, то, что от нее осталось. И люди, которые ходили вокруг, но на почтительном расстоянии, по брусчатке! Как ни странно, заставил меня поверить в реальность мужчина лет тридцати. Точнее, его одежда: брюки, заправленные в сапоги, затейливо вышитая жилетка и пышное жабо. Его можно было назвать красавцем, а главное, он направлялся ко мне. Я же уставилась на него, как завороженная. Но он остановился, поднял руки, и с них слетело какое-то свечение. А дальше… Дальше все было как в фантастических фильмах, где роботы сканируют лучами территорию. Вот тоже самое сделало это свечение. И когда я следила за тем, как оно скользит по мне, поняла, что на мне лежит не только череп, но и кости…

Представляете, какой у Лизы был шок?

Глава 1.1

Этот не пойми откуда появившийся сканер втянулся в руку красавчика, а мой мозг закончил анализировать происходящее и выдал самую нормальную реакцию.

– А-а-а! – эхом по улице разлетелся мой визг. И я попыталась встать снова, только ноги не особо держали, а свалившийся с меня и покатившийся по мостовой, череп запустил новый виток истерики. – А-а-а! Это… Это, – не могла я найти слов и только указывала пальцем на чьи-то останки подошедшему мужчине.

– Мадам, возьмите себя в руки, вашему спутнику уже не поможешь, – сказал он и подал мне руку. – Давайте отойдем в сторону… И позвольте? – он посмотрел мне туда, куда приличные мужчины позволяют себе смотреть или после десерта, или после пары бокалов. Причем, выпитых мной.

Вот только в его глазах не было ни обычной похоти, ни даже крохотного мужского интереса, с которым на меня обычно смотрели все мимо проходящие представители сильного пола. Я опустила глаза, подумав, что же он такого там увидел, и обнаружила себя в странном розовом испачканном платье. Я же вроде не переодевалась?

Но он махнул рукой, и вся грязь слетела с меня и сформировалась передо мной в небольшой шарик, который отлетел по воздуху в сторону усатика и упал в небольшой мешочек, что тот держал в руках. Что за криповая фигня? Или, как говорит моя мама… Что за чертовщина?

– Слушайте… Как вас звать?

– Претор Фолквэр, мадам, – да почему мадам-то? Я ж не глупая, мадам это женщина в возрасте, мне же больше мадмуазель подходит. Чего-то он попутал. И что за претор? Впервые это слово слышу…

– Отлично, претор Фолквэр. Можете мне ответить на вопросы: где я, что я здесь делаю, и что тут происходит?

– Я бы рад, если бы вы сами ответили мне на эти вопросы. Но раз вы находитесь в некоторой растерянности, предлагаю вам проехать в Бюро до выяснения обстоятельств.

– В Бюро? – это он так полицию что ли назвал? Странный какой-то. С другой стороны, все равно нужно на ту бабку написать заявление. И забрать его только после того, как Артемушка откупится. И вообще, на этой ноте с ним расстаться! Ох, как же все болит… И колени, и поясница, да и в висках стучит неприятно. А еще перед глазами расплывается… Видимо, неплохо я приложилась, упав. – Что же, поехали в ваше Бюро.

Голова закружилась, ноги держали слабо, но мужчина оказался джентльменом, подставил локоть и почти на себе доволок меня до старинного авто. Настолько старинного, что мне стало стыдно за то, что я называла бричкой машину соседа, а ведь она-то всего лишь моя ровесница.

Но усевшись внутрь, я удивилась. Ни что в салоне не выдавало, что я сижу в столетнем, а то и больше, раритете. Машина словно после реставрации: на кожаных сидениях ни трещинки, деревянная панель отлакирована и блестит, так как она инкрустирована какими-то кристаллами.

Я еще раз посмотрела на своего спутника. Вот не похож он на обычного полицейского. Да и вряд ли у наших есть средства на подобные автомобили. И одежда… Кто так одевается? Стильно. Конечно, ему очень идет, но вайб такой, словно я оказалась на страницах романа о Шерлоке Холмсе. И пока я об этом думала, машина тронулась. Абсолютно бесшумно, разве что заиграла тихая мелодия, в такт которой мигал один из кристаллов.

Дорогие друзья! Книга пишется в рамках Литмоба Из молодушки в старушку! Будем рады видеть вас в наших историях! (Все книги 16+)

https://litnet.com/shrt/F9Ks

Глава 2

Тут новый мир открытий полон

А я для них всего лишь папка

С делом свидетель жертва да и

бабка

Лиза

Машина бесшумно скользила по брусчатке, и я, прижавшись лбом к прохладному стеклу, пыталась привести в порядок разбегающиеся мысли. За окном пролетали улицы города, словно сошедшего со страниц учебника по истории. Если бы они описывали альтернативные реальности. Широкие чистые улицы, фасады с лепниной, похожие на те, что в нашем историческом центре, но без единой трещинки или граффити. Все было настолько ухоженным, что казалось просто нереальным. Нет, были в них следы износа зданий, все же я, пока выбирала место под ресторан, изучила немало помещений. И теперь подобные вещи не ускользали от моего взгляда. Но тут были даже канавки для стока воды и решетчатые люки. Такое даже у нас есть далеко не везде. Зато на перекрестках я не увидела ни одного светофора. Да даже знака! А ведь я сдавала на права сама и учила их. И еще рядом с нашим раритетом двигались такие же ретро-автомобили, и именно они убедили меня, что все это не глупая шутка. Это какой-то другой мир, немного отстающий во времени!

Хотя, при этом я видела многих женщин в брюках! Да, это не скинни и не бананы, да даже не классические прямые. Скорее палаццо. Некоторые были в платьях, но я не заметила никаких корсетов или излишней пышности, что очень порадовало. А главное никаких косых взглядов в их сторону. А то помнится, лет сто пятьдесят назад у нас так вольно не было. И я тихо порадовалась, что этот странный мир не похож на мой.

Но эта радость быстро угасла, сменяясь леденящим осознанием. Это другой мир! Тут другие вывески, другие здания, другие люди, нет привычной суеты. Даже воздух, наполненный сладковатым дымком и ароматом неизвестных цветов, здесь был чужим.

Мой спутник, претор Фолквэр, молчал, и его молчание с одной стороны давало мне время обдумать ситуацию, в которой я оказалась, а с другой, давило сильнее любых вопросов. Он смотрел вперед, его профиль был строг, выражение лица не читаемо. Я краем глаза заметила, как его взгляд на секунду скользнул по мне. Но не с мужским интересом, к которому я привыкла, а холодно и словно оценивающе. Так смотрят на вещь, на улику. Или на подозреваемого.

Нет, Лиза, говорить правду, что я не из этого мира, что я не та, за кого меня приняли, было бы чистым безумием. Меня точно сочтут сумасшедшей, либо, что гораздо страшнее, вообще обвинят в смерти того черепка. Учитывая кости в пепле и светящиеся сканеры в руках у этого человека, второй вариант казался весьма вероятным. А значит, лучшее, что я могу сейчас сделать, это притвориться слабой, беспомощной и без памяти. Это даст время осмотреться, оценить обстановку и, главное, понять, как здесь можно извлечь выгоду. В конце концов, я не для того так усердно обустраивала свою жизнь, чтобы попасть за решетку в другом мире, из-за какой-то сумасшедшей старухи.

Я тихо вздохнула, откинулась от стекла и прикрыла глаза, изображая истощение и растерянность. Пусть думают, что я в полуобморочном состоянии и ничего не соображаю. Ведь так и есть, в самом деле, у меня ломило все тело, особенно поясница. И в висках стучали маленькие молоточки.

Машина плавно остановилась у внушительного здания из темного камня, больше похожего на дворец правосудия, чем на полицейский участок. Оно смотрела на улицу высокими арочными окнами, украшенными витыми решетками. А вход в это здание охраняли две скульптуры похожие на грифонов, в глазницах у которых были большие зеленые камни. Интересно, драгоценные или нет? Если да, то почему никто до сиз пор не утащил, ведь тут ни одной видеокамеры нет? Или боятся реакции служителей закона?

Я бросила взгляд на спутника и невольно съежилась. Он такой серьезный, что если там все такие, то понятно, почему камни до сих пор на месте.

Глава 2.1

Дверь со стороны водителя беззвучно открылась, и Фолквэр вышел. Он обошел машину, и помог выйти мне. Его движения были точными и экономными. Я таких мужчин раньше и не видела. Хотя… Может это должность обязывает? Он снова подал мне руку, помогая идти. Мои ноги лишь немного подкашивались, но я сделала вид, что держусь исключительно благодаря его поддержке. И чуть сильнее, чем было нужно, оперлась на его локоть.

– Ой, простите, – снова натянула я свой самый беззащитный и немного виноватый голос, глядя на него снизу вверх. – Ноги совсем не слушаются. Вы так сильны, претор, просто чудо, что вы рядом.

Он лишь коротко кивнул, его лицо оставалось невозмутимым. Мужчина не отстранился, но и не поддался на лесть. Мы двинулись к массивным дубовым дверям.

– Ваше Бюро… очень впечатляет, – продолжила я, стараясь наполнить голос искренним восхищением, и широко улыбнулась, расфокусируя взгляд, пока мы шли по широким ступеням. — Никогда сюда не попадала. Наверное… Чувствуется такая мощь, такая надежность. Тут можно почувствовать себя в полной безопасности. Интересно, дело в самом здании или в людях в нем работающих?

Он бросил на меня короткий взгляд.

– Не знаю, мадам, но надеюсь, это чувство вас не обманет, – произнес он нейтрально. Вот же бронебойный! Может женатый?

Я скосилась на его ладони, но колец не обнаружила. Вот только глубоко задуматься, почему этот мужчина не реагирует так, как надо, мне сильно мешала простреливающая через весь позвоночник боль.

Внутри здание оказалось не менее внушительным. Высокие потолки, пол из полированного темного камня, а по стенам странные светильники в виде закованных в бронзу шаров, излучавших ровный белый свет. Я таких ни в одном магазине не видела, ведь искала что-то подобное в свое время. Мы прошли через просторный вестибюль, где несколько человек в униформе что-то оживленно обсуждали. Они замолкли и вытянулись по стойке «смирно» при виде Фолквэра. Он же коротко кивнул на их приветствие и повел меня дальше. Лифта тут не было, только лестница, огороженная ажурной решеткой. Когда мы начали подниматься, я не удержалась и снова «испугалась», инстинктивно и совсем немного прижавшись к его руке.

– Простите, мне нехорошо.

– Ничего страшного, скоро вы сможете присесть, – ага, главное, что не за решетку.

– Это было бы замечательно, — сказала я, заглядывая ему в глаза и стараясь, чтобы мой взгляд сиял наивным доверием. А потом и вовсе добавила в него намек на обожание.

– Нам предстоит работа, мадам. Лучше сосредоточьтесь.

Наконец, мы поднялись по лестнице, показавшейся мне бесконечной, и вышли в длинный коридор. Стены были украшены какими-то гербами и дипломами в тяжелых рамах, а из открытых дверей доносились отрывистые фразы, звон, похожий на звук будильника у бабушки, и шелест бумаг.

Фолквэр повел меня к одному из кабинетов. В нем оказалось несколько столов. За парой сидели сотрудники. Один из них, молодой парень, тот самый, что считал мне пульс на месте происшествия, увидев нас, поднял бровь и обменялся многозначительным взглядом с очень смазливым коллегой. Я тут же поймала его взгляд, позволила губам дрогнуть в слабой, застенчивой улыбке, а потом быстро опустила глаза, изображая смущение. Он тут же выпрямился и подмигнул мне. Уверенный в собственной неотразимости идиот. Такими проще всего манипулировать.

Кабинет претора оказался продолжением общего помещения, отгороженный тонкой перегородкой с большими окнами, на которых висели тканевые жалюзи. Он был таким же строгим, как и его владелец. Минимум украшений, стопки аккуратно разложенных бумаг на столе, карта города на стене, испещренная значками. Он указал мне на жесткое кожаное кресло перед столом, а я уставилась на карту.

– Присаживайтесь. Секунд Асмунд принесет вам чаю. Это поможет прийти в себя, – он прошел за стол и сел, уставившись на меня пронзительным взглядом. Я же игнорируя мурашки, пробежавшие по спине, и новую порцию боли, подошла к столу с другой стороны.

– Вы так заботливы, – прошептала я, присев на столешницу и позволяя нелепому платью эффектно обрисовать линию бедра. – Я вам чрезвычайно признательна. Не знаю, что бы без вас со мной случилось. Я подалась чуть вперед, к нему.

– Мадам, – начал он, и его голос прозвучал тихо, но с такой стальной твердостью, что я внутренне замерла. – Давайте, вы не будете усложнять ни мою, ни вашу жизнь. Смерть вашего спутника не случайность, и способ его умерщвления очень эксцентричный. Может, попробуем сэкономить время друг другу? И не будем тратить его на этот дешевый спектакль? Мне, конечно, в кратчайшие сроки дадут полную информацию по вам и вашему спутнику, но будет проще, если вы сами расскажете прямо сейчас, кто вы, где вы были и что делали сегодня утром до нападения? И что произошло на дороге? – вот только я не слушала мужчину. Я смотрела на зеркало, стоящее в шкафу за столом.

– Претор, зеркало! – выкрикнула я и протянула трясущуюся руку. – Дайте зеркало!

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую, но дал требуемое. Я схватила его и только сейчас обратила внимание… Не было на ногтях практичного повседневного нюда, который я сделала позавчера, а кожа ладоней оказалась сухой, сморщенной и в пигментных пятнах. Такой, словно мне лет семьдесят, а то и больше. А потом я подняла взгляд на отражение, и молоточки в висках ускорились. Будто я с танцпола лаунджа на техно перешла.

На меня смотрело незнакомое лицо старухи. И это выглядело жутко. Я потрогала щеку, и эта старуха повторила за мной. Я выпучила глаза и высунула язык, и она сделала тоже самое.

– Мадам, с вами все в порядке? – поинтересовался мужчина, глядя на мои кривляния.

– Нет… Быть не может! – я повернулась к нему. – Это что, я? – сердце ухнуло в пропасть от его ответа.

– Да, а кто же еще? Это же зеркало, – удивился он, а я почувствовала, как отключаюсь второй раз за день. И последней мыслью было, что может, это все глюки и сейчас я окажусь в себе?

Глава 3

Лежу на кожаном диване

А где я кто я как зовут

Что попаданка не признаюсь

Сожгут

Лиза

Тьма была густой и такой желанной, но на этот раз я провалилась в нее всего на несколько секунд. Даже не успела испугаться, как резкий, терпкий запах вернул меня в реальность. Что-то жгло ноздри, заставляя морщиться и кашлять. Я дернулась и открыла глаза. Вот только представленная реальность снова оказалась не моей.

Прямо надо мной, держа в руках маленький пузырек со слегка дымящейся жидкостью, склонился претор Фолквэр. В его глазах я прочитала скорее досаду, чем беспокойство. И это, если честно, выбесило. Я страдаю, а он… Точно взглядом зашеймить меня пытается, тоже мне, нестрадамус.

– Не делайте резких движений, мадам. Вы упали в обморок, – сказав это, он убрал пузырек.

Я лежала на жестком кожаном диване, стоявшем у стены напротив окна. Как я сюда попала? Хозяин кабинета перенес? Ну да, было бы странно, если бы я в обмороке валялась на столе или на полу.

В горле першило, голова гудела, но самое главное, я вспомнила, почему вырубилась. И волна паники накатила с новой силой. Я медленно подняла руку перед лицом. И она была все такая же: сухая, в пигментных пятнах и с тонкими, синеватыми жилками. Не моя.

Дверь кабинета тихо открылась, и внутрь вошел секунд Асмунд. В руках он держал папку и несколько листков. Это что за бумага такая толстенная? Ой, ну не надо на меня так смотреть. Видимо, я все же скривилась, когда парень бросил на меня быстрый, полный любопытства взгляд, прежде чем обратиться к претору. Потому что он сразу повернулся к начальнику.

– Претор Фолквэр, предварительное заключение от стражей, сделавших осмотр места происшествия, и мой отчет, — он положил папку на стол. – И куратор Девер уже лично поинтересовался ходом расследования. Просил держать его в курсе.

Претор кивнул, его взгляд стал еще более сосредоточенным. Владелец имени «Девер» явно непростой человек, судя по реакции Фолквэра. Я прикрыла глаза, сделав вид, что слаба, а сама полностью обратилась в слух.

– Быстро же до него доходит информация. И что у нас есть по жертве? – спросил претор, листая папку.

– Аксель Сандемус, глава градоустроительного депортамента, – четко отрапортовал Асмунд. – Виконт, шестьдесят лет, женат, есть двое сыновей и дочь. Влиятельная фигура. Близок к советнику Магнусу Делагарди. Нападение, судя по всему, было тщательно спланировано. Использовалось крайне редкое и опасное заклинание, усиленное артефактом-катализатором. Эффект – мгновенное старение.

Мое сердце бешено заколотилось. Сандемус… Эта фамилия мне не знакома. Но как старуха из ресторана могла знать, что на него нападут? И как она меня подсунула сюда? Вот же ведьма. Интересно, это все-таки мать Артема или его теща? Хотя, какая разница, если я уже здесь?

– Заклятье было нацелено на лорда Сандемуса, – продолжил секунд. – Но из-за мощности выброса его могло зацепить и его спутницу. По предварительным данным, ею являлась Элизабет Лейфсон, двадцать один год от роду.

Я застыла. Элизабет Лейфсон. Двадцать один год. А на меня смотрела в зеркале семидесятилетняя старуха. Значит, это не глюк. Та самая спутница – это я. Это не галлюцинация. Меня состарили. Чем? Заклятием? Что за мистический бред? И главное, такой серьезный претор даже не заржал ни разу. Но даже если это так, то почему этого Акселя состарила буквально до костей, а я почему-то выжила? Вернее, не я. Судя по платью, выжила девица Элизабет. И я вселилась в ее тело. Как так? И где она теперь? Поток мыслей закружился с новой силой, сметая все на своем пути, кроме панического: «Какого острого овоща со мной происходит?»

Я тихо застонала, привлекая внимание. Оба мужчины повернулись ко мне.

– Мадам? – Фолквэр посмотрел на меня без всякой жалости, и вот это напрягло. Неужели он такой пенек бесчувственный?

— Я… — мой голос звучал хрипло и старчески. А я ведь только сейчас это поняла и меня аж передернуло. — Я ничего не помню. Только удар… и боль. И… — я снова подняла свою старушечью руку, и голос дрогнул уже без всякой игры, от реального ужаса. — Я не должна быть старой! Я не могу быть старой! Понимаете? – а после натурально разревелась. Даже притворяться не надо было. Меня и так трясло в истерике.

Глава 3.1

Фолквэр и Асмунд обменялись взглядами. Секунд выглядел растерянным и немного сочувствующим. Претор же устало вздохнул.

– Мадам, постарайтесь взять себя в руки. Сейчас это очень важно.

– Я понимаю… И знаю, что сейчас не до того, — прошептала я, смахивая слезы тыльной стороной ладони. И мрачно представляя, как выгляжу сейчас со стороны. — Но… не могли бы вы… рассказать про нее? Про Элизабет Лейфсон? Может, это что-то прояснит мне?

Фолквэр молча кивнул Асмунду, позволяя тому говорить.

– Что я могу рассказать, – секунд немного смутился, открыл папку и уставился в бумаги. Да-да, парень, кринжовая ситуация. – Род Лейфсон – обедневший баронский род. Отец леди Элизабет умер несколько лет назад, оставив значительные долги, в упалту которых ушло все оставшееся небогатое имущество рода. Мисс Лейфсон получила неплохое образование, но замуж выйти не смогла. Не было приданого. И вот уже около двух лет она являлась постоянной спутницей лорда Сандемуса. Так как супруга его предпочитает светской жизни отдых на водах. Кхм…

В воздухе повисло неловкое молчание. Я увидела, как губы Оливера Фолквэра сжались в тонкую линию. Его взгляд, скользнувший по мне, стал на мгновение откровенно брезгливым. Презрительная гримаса на его красивом лице кричала: «Содержанка!».

И вот это меня выбесило окончательно. Сквозь шок, отчаяние и страх прорвалась такая знакомая и отрезвляющая волна злости. Ах, ты вот какой! Чистоплотненький! Весь такой благородный, белопальтовый! Да кто тебе позволил смотреть на меня свысока, будто сам никогда не поступал так, как тебе удобно. Весь из себя идеальный и благородный. Иди, блин руки помой, а то мало ли, заразишься моей, вернее Лейфсонской беспринципностью. Да и вообще, чем ты лучше-то, а? Да ничем! Просто у тебя, наверное, нет таких возможностей, как у моего Артемушки или у этого покойного Сандемуса. Или просто боишься испачкать свой безупречный мундир. Знаем мы таких «праведников». Под маской добродетели всегда прячется тот же самый грязный инстинкт, просто ему не дают хода. Средств не хватает или страх быть пойманным. Вот же…. Моралист хренов!

Я опустила глаза, чтобы никто не увидел вспыхнувшую в них ярость, и снова изобразила слабость.

– Понимаю, – прошептала я с наигранной покорностью. – Значит, я никто. Просто Элизабет. Просто содержанка. С неудачным прошлым. А теперь еще и без будущего.

Внутри же все кипело. Мне почему-то резко захотелось доказать этому напыщенному индюку, что я не та, за кого он меня принимает. И что он и рядом со мной не стоял. Я найду способ все исправить. Как-нибудь…

Глава 3.2

Попытка поменять позу на диване обернулась невообразимой болью в коленях и пояснице. Я чуть не вскрикнула и не разревелась снова. Ломота в суставах была невыносимой, будто кто-то вогнал в них раскаленные гвозди. К этому добавилось еще одна неприятность – глаза словно затянуло легкой, мутной пеленой. Я поморгала, но четкость не вернулась. Черт, неужели я еще и видеть в этом старом теле стала хуже? Отчаяние снова охватило меня, к горлу подступил ком, но я его проглотила. Нет. Истерики ни к чему не приведут. Нужно думать, что делать.

В этот момент Оливер Фолквэр, закончив просмотр бумаг, обратился ко мне с видом человека, решившего неотложную проблему.

– Мадам Лейфсон… Простите, мисс, но сейчас к вам так логичнее обращаться, – правильно, стремно тебе старуху «мисс» звать. – С вас снимут показания, но, учитывая ваше состояние и пробелы в памяти, вряд ли это будет продуктивно. Так что, считайте это простой формальностью. Вас отвезут домой. И мы вызовем вас, когда вы придете в себе. В любом случае, вы еще понадобитесь для уточнения некоторых деталей.

Его тон не обещал мне ничего хорошего. «Отвезут», «вызовут». Словно я не пострадавшая, а преступница, не имеющая право на сострадание. Словно от меня так просто можно отделаться, упаковать в эту старую шкуру и выбросить на свалку прежней жизни этой девицы. И все это пока он тут будет задирать нос в своем уютном кабинете, свысока судя обо всех и вся? Дудки! Сфига ли ему так хорошо живется?

– Ага, как же, бегу, волосы назад, – хрипло выдохнула я, с трудом поднимая на него взгляд. Голос звучал старчески, но в нем появились те самые нотки, после которых Артемушка обычно был готов везти меня хоть на другой конец света. – То есть, меня, как пострадавшую сторону, превращенную в это, – я с отвращением махнула рукой на свое тело, – расколдовывать и возвращать к нормальному виду не будут? Оставят в таком виде?

Фолквэр нахмурился.

– Мадам, лекари осмотрят вас, но заклинание такой силы… Это не простой морок, который можно развеять щелчком пальцев. Это изменение самой ткани тела, ускорение времени. Это достаточно сложное и вряд ли поддающееся обратному действию, – сказав это, он вдруг замер. Точно только осознал, в какой …опе я очутилась.

– Я ничего не помню, это правда! – перебила я его, вкладывая в слова всю свою искреннюю боль и страх, которые тут же, как по мановению волшебной палочки, превратились в оружие. — Но я ведь могу что-то знать, да? И даже если я не помню, то те, кто устроил это нападение, могут решить, что я что-то видела? Что я могу их опознать? И придут за мной, чтобы добить? – я посмотрела на него прямо, и в моем взгляде теперь не было ни капли восхищения им. – Нет уж, претор Фолквэр. Не смотря на внешний вид и отсутствию памяти, я в своем уме. Спасибо за гостеприимство и заботу, – сарказм засунуть глубоко не получилось, – но я не намерена сидеть в своей конуре и ждать, когда за мной придут убийцы, превращающие людей в пыль. Я требую защиты. И раз уж вы – представители закона, то вы и обязаны мне ее предоставить.

Пока я это говорила, под левой лопаткой как-то странно запекло, отдавая в руку и шею. Еще какой-то сюрприз от этого проклятого дня? Может быть… Но фиг с два я дам ему мне помешать!

Глава 3.3

А едва я закончила свою короткую, но яростную речь, как дверь кабинета распахнулась, и внутрь буквально влетел еще один стражник, запыхавшийся, с лицом, полным тревоги. Он что-то сжимал в руке.

— Претор! Срочное донесение из наружного наблюдения!

Хозяин кабинета взял у него небольшой, свернутый в трубочку листок все той же плотной бумани. Его глаза побежали по тексту, и я увидела, как мышцы на его лице напряглись, еще бы чуть-чуть и, наверное, мужчина бы заскрипел зубами. А потом он поднял на меня взгляд, но теперь в нем не было ни брезгливости, ни раздражения. Только холодный расчет.

– Обстоятельства изменились, мадам Лейфсон, – произнес он. – Ваша просьба о защите будет удовлетворена. Предварительные данные указывают, что за лордом Сандемусом велось наблюдение со стороны представителей одной организации... И есть все основания полагать, что именно они являются исполнителями. И вы можете быть в опасности, – ага, если не откинусь от старости, то добьют члены этой организации, как ненужного свидетеля. Обрадовал. – До выяснения всех обстоятельств и в связи с прямой угрозой вашей жизни, – продолжал Фолквэр, – вы остаетесь здесь, под охраной моего отдела. Секунд Асмунд, организуйте караул и подготовьте комнату для допросов. Мадам Лейфсон пока не покидает здание Бюро.

– Да вы издеваетесь? – не сдержалась я. – То есть вы меня в таком виде еще и в застенках держать собираетесь? Вот вы бы своей бабушке или матушке такое предложили бы? По глазам вижу, что нет! А чем я хуже? Я старая! Мне нужен комфорт! Я пережила стресс, у меня все болит! – да, истерика начинала обороты. А в глазах присутствующих мужчин уже не было ни интереса, ни презрения. В них плескались жалость и растерянность.

И где-то глубоко внутри, под грузом старческого тела, под страхом и болью, шевельнулось знакомое, острое чувство – азарт. Вы, мальчики не знаете, с кем связались. Вы отстали на полтора века. И пусть я дряхлая старуха, но у меня есть цель, и я по головам дойду до нее.

– Мадам, я понимаю ваше беспокойство, но что же вы предлагаете?

– Чтобы кто-то из ваших людей охранял меня. Посменно, естественно. Заодно появится возможность поймать преступников, если они решаться напасть, – я пожала плечами. – Или вы предполагали, что я останусь жить в вашем Бюро? Пожалейте старую немощную женщину, – да, противно было это говорить, но сейчас нужно использовать те козыри, которыми я обладаю, раньше я использовала свою красоту… Теперь вот собственную старость.

– Не уверен, что Бюро сможет выделить вам круглосуточную охрану, – мужчина нахмурился.

– Значит, моя смерть будет на вашей совести, – хмыкнула я. – Все. Везите меня домой… Ведь вы знаете, где он находится? – я вперила свой взгляд на усатого секунда. – Сбрил бы ты их все же…

– Что вы себе позволяете! – воскликнул парнишка.

– В каждом возрасте свои прелести, в моем остается лишь сарказм, – я широко улыбнулась, встала и вышла из кабинета. Нет, конечно, это только звучит легко. На самом деле у меня скрипело и болело все. И я не встала, а восстала. Но просить еще какой-то помощи не стала, пусть их совесть помучает.

Глава 4

Стою я значит на пороге

Летает все вокруг меня

И чьи-то руки держат крепко

Дразня

Лиза

Решение отвезти меня лично претор Фолквэр, судя по всему, принял в одно мгновение и без особой радости. Видимо, мои слова насчет его совести и саркастический выпад в сторону его подчиненного сделали свое дело. Оставлять меня в Бюро стало хлопотнее, чем взять под личный контроль. Да и я, так-то, свободный человек. Не подозреваемая, не задержанная, могу идти куда хочу. А он, кажется, не желал, чтобы меня прибили за первым же поворотом. Надо же, какой благородный.

Мы ехали в гробовой тишине. Я уткнулась в окно, стараясь запомнить дорогу. Улицы были все такими же чистыми и ухоженными, но теперь, зная, что где-то тут рыщут преступники, способные превратить человека в прах за пару минут, а то и секунд, я смотрела на прохожих с подозрением. Каждый темный переулок казался ловушкой, каждый подозрительный человек потенциальным убийцей, а каждый человек – подозрительным.

Наконец, машина, или как его назвал претор, движ, свернула на тихую, престижную улицу, где стояли аккуратные двухэтажные особняки, утопающие в зелени. Вокруг каждого дома свой маленький садик, подстриженный газон, калитка. Словно сошли с картинки из журнала о благополучной жизни. Мы остановились у одного из таких домов из белого камня, с темно-зеленой дверью и вьющимся по стене плющом. Фолквэр молча вышел и, не глядя на меня, открыл мою дверь.

– Вам сюда, – спасибо, капитан очевидность, а то я сама бы не догадалась.

Внутри пахло медом, воском и немного лавандой. Дверь открыла моя ровесница, вернее, меня настоящей. Как оказалось это горничная Молли. Она же позвала кухарку. В прихожую навстречу нам вышла полная женщина в белом фартуке. Она назвалась Аделаидой. Потом выяснилось, что лорд Сандемус, оказывается, оплатил содержание дома и их жалованье на год вперед. Щедрость, достойная моего Артемушки. Вот только мысль о том, что я и здесь оказалась на содержании, вызвала горькую усмешку. Ничего не меняется. С другой стороны, сейчас мне это только на руку. За год я что-нибудь придумаю, а пока есть более насущные вопросы, мне нужно научиться жить здесь, да еще и в этом теле.

Оливер, быстро оценив обстановку, коротко кивнул.

– Кажется, вы здесь в хороших руках. И у вас есть все необходимое. Я приставлю снаружи одного из своих людей. Он будет присматривать.

Он развернулся, чтобы уйти, не дожидаясь моего ответа. Какой же он противный и невежливый. Но об этом думать я не могла. Я просто посмотрела по сторонам, и что-то в моем сознании дрогнуло. Кажется, психика сдалась и перестала бороться за здравомыслие. Стены этого красивого, чужого дома вдруг стали сжиматься. Каждая тень в углу зашевелилась, приняв очертания той самой старухи с электрошокером или преступников в черных балахонах. Воздуха стало не хватать и дыхание перехватило, сердце заколотилось с бешеной скоростью, застучало в висках. Ломота в суставах, терзавшая меня все это время, куда-то исчезла, смытая ледяной волной панической атаки.

И тут же в прихожей началось непонятное. Коврик на полу затрепетал и взлетел в воздух. Зонтики выдернулись из подставки и зависли в центре комнаты. Напольная ваза зазвенела, подпрыгнула и замерла сантиметрах в тридцати от пола, а ее крышка плавно поплыла в сторону, описывая круги. Все, что нас окружало, оторвалось от своих мест и закружилось в странном хаотичном танце.

Глава 4.1

Я с ужасом наблюдала, как комната оживает против моей воли. И кажется начала верить, что у них существует магия. Потому что настолько глючить не может… Я же ничего крепче кефира не пью! Вообще считаю, что мое тело достойно заботы и разменивать его на вредные привычки я не собираюсь… Не собиралась.

— Что это? Остановите это! — мой собственный визг прозвучал в оглушительной тишине. И единственным безопасным местом мой усталый мозг счел претора. На кого я и забралась, обвив его руками и ногами, как обезьяна, вцепившаяся в ствол дерева во время урагана. И сделала это очень прытко, не смотря на преклонный возраст тела.

— Остановите это! — снова закричала я, зарываясь лицом в его жилетку. Она пахла чем-то травяным и дымным.

На секунду воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием и тихим звоном летающих в воздухе предметов. Я чувствовала, как напряглось все его тело. Он не оттолкнул меня. Его руки медленно, почти нехотя, поднялись и схватили меня за талию, чтобы стабилизировать нашу неустойчивую конструкцию.

Потом он произнес всего одно слово, тихо, но с такой концентрацией, что воздух затрепетал:
– Достаточно.

И все. Послушная его слову ваза с глухим стуком рухнула на пол, рассыпавшись на осколки. Зонтики рухнули рядом. Коврик мягко опустился на место, прекрывая это безобразие. А сверху посыпался градом мелкий хлам. В комнате воцарилась тишина. И беспорядок.

Вот только я так испугалась, что была не в силах разжать пальцы. Он, не спеша, расцепил мои руки и спустил меня на пол. Колени снова заныли, вернулась знакомая ломота, но теперь она казалась таким ничтожным пустяком по сравнению с тем, что только что произошло.

Я подняла на него взгляд, ожидая увидеть гнев, отвращение или, в лучшем случае, изумление. Но не обычную серьезность и легкую подозрительность. Он смотрел на меня не как на истеричную старуху, а как на нечто не поддающееся описанию.

– Кажется, – произнес он, наконец, – вопрос о вашем размещении снова станет предметом обсуждения. И, вероятно, вам потребуется не просто страж, а кто-то обладающий даром и полномочиями.

Тишина, повисшая после его слов. Я же судорожно начала думать, рассматривать это как помощь и защиту или ко мне приставят надзирателя?

– И кто же это будет? – выдохнула я, сосредоточив взгляд на его серьезном лице. Руки мои предательски дрожали, и я сжала их в кулаки, стараясь скрыть эту дрожь в складках надетого на меня розового безобразия.

Фолквэр стоял неподвижно, как солдат на посту. Казалось, он взвешивал каждый возможный вариант, каждую кандидатуру в своей команде, а может и не только в своей. Но все они его не устраивали.

– Я, – произнес он, наконец, и мне показалось, что такое решение ему далось непросто.

А мне вдруг стало не по себе. Это он одолжение сделал? Или боится, что от меня будет много проблем и хочет контролировать? Поэтому не доверяет меня своим людям? С другой стороны, с ним реально безопасно. Такой от кого хочешь защитит, даже от себя самой.

И тут на меня нахлынуло. В голове всплыл образ: отец, у которого я сидела на коленях, уткнувшись носом в мягкую ткань его любимого махрового халата. И его голос, такой родной и такой лживый: «Ты всегда будешь моей любимой дочкой, Лизонька. Мы с тобой навсегда». Я верила ему. А потом он ушел, и «навсегда» рассыпалось в пыль, оставив после себя мысль, что никому нельзя верить. Обманщики всегда клянутся и обещают.

Глава 4.2

Я, сама того не осознавая, сделала шаг к мужчине, заглянула ему в глаза, пытаясь разглядеть в их суровых глубинах хоть крупицу той же лжи, что когда-то видела в глазах отца.

– Честно-честно? – прошептала я, и голос мой звучал тонко и по-детски наивно, и явно совсем не вязался с внешним видом. Но мне было плевать. – Ты меня не скамишь? – Его глаза, эти пронзительные, умные глаза, смотрели на меня с недоумением. Видимо, он ожидал чего угодно — новых претензий, истерики, сарказма, — но только не этого детского лепета с незнакомыми словами. А я осознала, что совсем расклеилась, раз не контролирую речь, как обычно. Я вздохнула, сгорбив плечи, изображая досаду старухи в маразме. И уточнила уже на «нормальном» языке – Не обманываешь?

Он смотрел на меня еще несколько секунд, и я видела, как в его взгляде недоумение сменилось странным облегчением. Возможно, сначала он решил, что истерика и летающие по комнате предметы окончательно повредили мои умственные способности. А оказалось, что нет.

– Не обманываю, – произнес он четко, без тени сомнения. – Ваша безопасность теперь моя личная ответственность.

И случилось необъяснимое. Та самая буря из страха, недоверия и отчаяния, что бушевала у меня внутри, начала стихать. И не из-за того, что я поверила его словам, ведь я прекрасно знаю цену любым обещаниям. А из-за того, что я увидела в его глазах. Ту самую ответственность, о которой он сказал. А еще то, что он не врет. Он может быть суров, холоден и резок, но он сказал правду. Он вообще будет со мной честен.

И успокоившись я поняла, что у меня появился новый, более практичный и очень важный вопрос.

– А что это было? – кивнула я в сторону осколков и беспорядка.

Претор нахмурился, его взгляд скользнул по комнате, анализируя масштабы бедствия, а потом окинул оценивающим взглядом меня.

– Скорее всего, неконтролируемый стихийный выброс, – заключил он, и в его голосе впервые прозвучала профессиональная заинтересованность. Какая обычно появляется у преподавателей, когда они разговаривают с одаренными учениками. – Сильный стресс мог послужить катализатором для проявления дара.

В этот момент в дверном проеме, робко переминаясь с ноги на ногу, возникла Молли. Ее глаза были полны ужаса и сочувствия.

– Мисс Элизабет! Я так испугалась! Вы в порядке?

– Молли, – мягко, но твердо прервал ее Фолквэр. – У вашей хозяйки было магическое образование?

– О да, сэр! Леди Элизабет окончила курсы при Академии. Вот только, – она опустила глаза, словно извиняясь, – дар у вас, леди, был слабый. Стихийный. Чайник вскипятить, пыль с полок сдуть. Лорд Сандемус предлагал вам отучится на бытовом факультете, но вы сказали, что это бессмысленная трата денег и времени. Вас очень расстраивало, что сил практически нет, – она помолчала немного, словно что-то вспоминая, и добавила, понизив голос практически до шепота, – а еще, мне так кажется, был у вас и ментальный дар, хоть и крошечный. Не то чтобы читать мысли, нет! Но уж больно легко вы с людьми общались, леди. И они вам почти никогда не отказывали. Хотя вы и невероятно милая была, добрая. Всегда ко всем находила подход. – Молли вздохнула, и на ее глазах блеснули слезы. – Очень жаль, какое с вами такое несчастье произошло... Не справедливо, когда так с хорошими людьми поступают.

Я слушала ее, и во мне все замирало. Она не врала. Ни единым словом. Каждое ее было пропитано искренней уверенностью. Она абсолютно верила в то, что говорила о своей прежней хозяйке. И это проливало свет на многое. Оригинальная Элизабет Лейфсон была не просто слабой магичкой, или как тут называют? Магеркой? Магиссой? Волшебницей? Жуть… Я ведь размышляю об этом на полном серьезе. Не мир, а катастрофа! Людей одномоментно превращают в скелет или стариков, предметы летать заставляют, на драндулетах доисторических ездят. Кошмар! Так… Если принять, что это все настоящее. А как иначе? То ведь возможно, Элизабет, была обладательницей двойного дара, который тщательно маскировала, используя ментальные способности для того, чтобы устраивать свою жизнь. Ведь для молодой красивой девушки логично быть невероятно милой. Такая всегда найдет подход и никто даже и не подумает, что дело не в ней самой, а в магии.

Мои мысли прервал голос Оливера.

– До вечера вы останетесь здесь. Никуда не выходите для вашей же безопасности. Думаю вам стоит отдохнуть, привести себя в порядок, – его взгляд скользнул по моему помятому платью и растрепанным волосам. С учетом, что я еще и старуха, то вид у меня полный треш. – Я приставлю к дому одного из своих людей. Он будет дежурить снаружи. А вечером я вернусь. И мы подумаем, как быть дальше.

С этими словами он кивнул мне, коротко и деловито, бросил прощальный взгляд на Молли и направился к выходу. Я, опустошенная, но спокойная, стояла посреди разрушенной собственной истерикой прихожей и смотрела ему вслед. Эхом отозвалось в голове мое «честно-честно?». Что ж, посмотрим, претор Фолквэр, насколько я в вас не ошиблась.

Глава 5

Пройти по лестнице до спальни

Но каждый по ступеням шаг

Напоминал мне что я старый

Башмак

Лиза

Дверь закрылась за спиной претор с тихим щелчком. Шороха под колесами отъезжающего за окном движа я не услышала. Но почему-то мозг мне его услужливо подкинул в воображение, поставив таким образом точку. И заставив решиться на следующий этап. Мне пора было освоить быт в чужом теле и в чужом мире.

Пока я размышляла, Молли умудрилась прибрать учиненный мной бардак: собрать осколки вазы и вернуть зонтики на место.

Ну что, то ли мадам Лейфсон, то ли мисс, пора посмотреть, чего у тебя есть. И разобраться, как этим пользоваться. Сейчас вот, только с места сдвинусь…

Сделать шаг оказалось целой проблемой. Колени заныли с новой силой, напоминая о том, что это тело категорически против прыжков. Куда угодно и на кого угодно. Даже для самозащиты. А еще ныла спина. У меня такого не было даже после трех часов в спортзале. Да о чем я… У меня такого вообще никогда не было.

– Молли, – это мой голос? Да ржавая калитка приятнее скрипит. – Не могла бы ты показать мне, где у нас что? Я тут как в первый раз, – экскурсия мне в помощь, да?

Горничная встрепенулась, ее глаза снова засияли готовностью помочь.

– Конечно, мисс Элизабет! С чего начнем? Может, с гостиной? Там вам будет удобно присесть.

«Присесть». Волшебное слово. Какая замечательная девушка. Я кивнула, не в силах говорить, и поплелась за ней, держась за косяки дверей и спинки стульев, как настоящая старуха. Каждый шаг давался с усилием. Я вдруг с тоской подумала о своем настоящем теле. Молодом, красивом, подтянутом… Вот же… питалась же правильно, ухаживала за собой, фитнес не пропускала, и вот так меня судьба наградила за старания?

Гостиная оказалась уютной комнатой в пастельных тонах с большим камином, диваном и парой кресел. Все было дорого, со вкусом, но без вычурности. Я медленно, с тихим стоном, опустилась в ближайшее кресло. Ощущение было странным — тело благодарно утопало в мягкой ткани, но боль в суставах не утихала, и это жутко раздражало. Теперь понятно, почему старики часто такие противные. Как оставаться добреньким в таком состоянии? Да ни как!

– Спасибо, Молли. А что там дальше?

– Столовая, мисс. И комната для гостей. И, конечно, кухня.

О, кухня! Кухня это то что надо! Сейчас бы раф на кокосовом молоке... Интересно, а у них вообще как с продуктами? Насколько они похожи на наши? Мысль о еде вызвала не только небольшой переворот в желудке, но и удивление – я неожиданно поняла, что понимаю язык, говорю на нем и называю вещи вроде знакомыми мне именами, но у людей вопросов по значению не возникает. Разве что к сленгу.

– Пойдем на кухню, – сказала я и заставила себя подняться. Сразу вспомнились сцены из фильмов, где зомби вылезает из могилы: хрип, скрип, напряжение, медленное, острожное выпрямление. И музыка нагнетающая обстановку. Ладно… У меня такой не было. Но я и не зомби. Пока.

Дорога до кухни через столовую показалась мне такой же длинной и мучительной, как полет из Москвы в Тайланд. Я останавливалась каждые пару шагов, делая вид, что рассматриваю свои «владения». И кажется, горничная даже немного утомилась от такой прогулки.

Кухня оказалась просторной и светлой, пахнущей свежей выпечкой и травами. Аделаида, увидев нас, отложила нож и укоризненно покачала головой.

– Мисс Элизабет, вам бы отдыхать, а не по дому шляться! Я вам сейчас чаю с имбирным печеньем принесу, оно вам суставы полечит.

– Спасибо, Аделаида, – искренне поблагодарила я. – Я просто освежаю память. Костьми гремлю, песочком пол посыпаю, чтобы Молли было чем заняться.

– Ох, мисс, как я рада, что вы не теряете присутствия духа. Держитесь. Все наладиться. А юмор… Он всегда полезен. Хорошее настроение любую неприятность пережить поможет.

Я благодарно улыбнулась, а потом мой взгляд упал на неприметную дверь в дальнем углу.

– А это куда?

– Это в нашу, служебную часть, мисс, – пояснила Молли. – Там наши комнаты, кладовые и отдельный вход на улицу, чтобы вам, извините, под ногами не путаться.

Отдельный вход? Интересно. И отдельная калитка. Возможность приходить и уходить, не привлекая внимания. Надо запомнить. Возможно, когда-нибудь это пригодится.

Я попыталась заглянуть в приоткрытую дверь, но глаза вдруг подвели. Все поплыло в мутной дымке. Я зажмурилась, потерла переносицу, и зрение понемногу вернулось. Близорукость? Дальнозоркость? Блин, у меня даже у бабушки проблем со зрением не было. Я не знаю, что за болячки бывают и как с ними бороться. А магией? Если она может так эффектно гробить интерьер, то и лечить, наверное, может. Надо бы спросить у кого-нибудь… Но лучше, наверное, у претора.

Глава 5.1

Осмотр первого этажа занял у нас почти час. Каждый метр мне давался с боем. Я кряхтела, опиралась на стены, делала паузы, чтобы отдышаться. Молли терпеливо ждала, смотря на меня с неподдельным сочувствием. Меня это одновременно злило и трогало. Вот такое комбо. А что? Жалость это не то чувство, которое может порадовать. Но с другой стороны, если кто-то может мне сочувствовать, значит, есть шанс, что я не останусь в этом мире вредной одинокой старухой.

– А на второй этаж поднимемся, мисс? – спросила Молли, когда мы вернулись в прихожую.

Я посмотрела на лестницу. Второй этаж показался мне вершиной Эвереста. Недостижимой вершиной. Преодолевать высокую, крутую лестницу, когда тебе за семьдесят, а может и все девяносто… Да, блин! Мне же двадцать четыре, в моем возрасте и пятидесятилетние кажутся глубокими стариками… Если у них на счету нет красивой многозначной цифры. Короче… Подниматься в таком состоянии наверх… Нет… Меня к такому жизнь не готовила.

– Лифта, случаем, нет? – пошутила я устало.

Молли смотрела на меня с недоумением.

– Лифта, мисс?

– Шутка, – махнула я рукой. – Идем.

Подъем стал издевательством над самой собой. Каждая ступенька отзывалась болью в коленях и шумом в ушах. Я дышала, как загнанная лошадь, хватаясь за перила двумя руками. Голова кружилась. Вот честное слово, если выживу и избавлюсь от старости, то никогда больше не буду жаловаться на лишние пару килограмм и целлюлит. Они по сравнению с тем, что я сейчас ощущаю, ничто.

Но подъем того стоил. На втором этаж оказался кабинет и несколько спален, у каждой из которых имелась своя ванная комната. Я заглянула в хозяйскую спальню. Оценила большую кровать с балдахином, туалетный столик, заставленный флакончиками, гардероб. Все говорило о том, что девушка старалась взять от жизни все возможное. Ни и от своей градоустроительной шишки. И тут меня осенило. Я обернулась к Молли.

– А третий этаж? Ты говорила, там библиотека и зимний сад?

– Да, мисс. Но туда редко кто поднимается. Вы чаще просили принести книжку ей в спальню, – ох, ну и ленивой же девицей «я» была.

Но сейчас-то я не я. А значит, меня ждет еще одна лестница, на этот раз поуже и покруче. Я преодолевала ее, как альпинист последние метры перед вершиной, на чистом упрямстве. И не зря.

Третий этаж был другим миром. Половину его занимала просторная библиотека с дубовыми стеллажами до потолка, забитыми книгами в кожаных переплетах и обычные томики с картонными обложками. И запах… Этот особенный запах книг смешивался с ароматом влажной земли и цветов. Потому что на другой половине, залитой светом, находился сад. Стеклянная крыша пропускала лучи послеобеденного солнца, освещая его. Здесь цвели незнакомые цветы, зеленели причудливые растения. А в центре бил маленький фонтанчик, и рядом с ним стояло плетеное кресло-качалка. Место-шик, блеск, мечта!

Я медленно прошла между стеллажами, дотронулась до корешка случайной книги. Какой-то любовный роман. Да уж… С другой стороны, хоть прочитаю и пойму, чем они тут живут. Потом подошла к окну зимнего сада и посмотрела вниз, на маленький, ухоженный садик перед домом. Там, у калитки, стоял невысокий мужчина в форменном плаще – страж, оставленный Фолквэром. Замечательно. Но что дальше?

Восторг от дома сменился страхом. Любовник Элизабет оплатил это все на год вперед. Но год это так мало. А что потом? Чем платить за этот дом? За еду? За жалованье Молли и Аделаиды? У меня нет профессии в этом мире. Я не умею делать ничего, что может быть востребовано здесь и сейчас. Ресторанный бизнес? Сомневаюсь, что в мире, где есть магия, мои знания о современном общепите и управлении персоналом кому-то интересны. Да и кто даст денег дряхлой старухе на открытие бизнеса? Вот если бы я была здесь сама… Или Элизабет не попала под удар и не стала старухой.

Даже не представляю, как здесь жить. Как просыпаться каждое утро в этом немощном теле? Как жить с болью, которая, похоже, станет моим постоянным спутником? Как смотреть в зеркало и видеть не себя, а старуху? Это не жизнь…

И самое ужасное то,что я не хотела здесь оставаться. Этот дом был красивой, но золотой клеткой на ограниченный срок. Я очень хотела обратно. К своим духам на полочке в ванной, к своей подборке в музыкальном приложении, к своему ресторану, к своему молодому, здоровому телу. Даже к Артему… И к маме, которая, наверное, уже забила тревогу. Как же она там без меня? Нет, конечно, она справится с рестораном, и у нее есть своя работа, друзья, даже молодой немолодой человек. Тот еще скуф, но вроде ее любит. Но мы с ней друг для друга все… И как теперь жить в мире, где нет ее?

Я опустилась в кресло-качалку в зимнем саду, закрыла глаза и расплакалась. Если я попала сюда из-за какого-то проклятия, значит, должен быть способ вернуться. Обратный ритуал. Противоположное заклятие. Портал. Что-то! Да хоть что-то!

Мысли закрутились, как листья в вихре. Нужно искать информацию. Я ничего не знаю о магии, а вот претор явно в теме. А значит, мне нужно держаться его любой ценой.

У меня начал вырисовываться смутный план и слезы сразу высохли. Во-первых, мне нужно не позволить себя убить и освоиться в этом мире. Во-вторых, научиться контролировать свой дар. В-третьих, придумать, как продержаться рядом с Фолквэром подольше и найти информацию о способах возвращения домой.

Я не знала, возможно ли это. Но это же не повод сдаться? Потому что иначе мне останется только медленно стареть и умереть в этом чужом теле, в этом чужом мире. А вот и фиг, я так играть не желаю.

Глава 5.2

Я открыла глаза. За стеклянной крышей небо окрасилось в багровые и оранжевые тона. Неужели я уснула? Уже закат. Скоро вернется Фолквэр. «Честно-честно?» – снова прошептало что-то внутри.

Нет. Никому нельзя верить. Доверять можно только себе. И даже себе иногда с оговорками.

Я откинулась на спинку кресла, оно тихо скрипнуло. Рядом словно из ниоткуда возникла Молли. Она держала в руках поднос.

– Вы задремали, мисс. Я не стала вас будить, утомились же. Поэтому пришлось греть еду несколько раз.

Она опустила ношу на столик в библиотечной половине. В глубокой тарелке дымился аппетитно пахнущий суп, рядом лежал ломтик свежего хлеба, несколько печений и стоял небольшой кувшинчик с бокальчиком. За стеклянной крышей сада небо догорало последними алыми всполохами, окрашивая все вокруг в багровые тона. Красиво. Тело затекло, но общая разбитость отступила, уступив место зверскому голоду.

– Спасибо, Молли, – Я с трудом поднялась с кресла. – Я вниз спущусь.

– Да что вы, мисс! Здесь так уютно. Может, покушаете тут? – она посмотрела с такой заботой. И было приятно, что девушка не упомянула о моей немощности, а оправдала ужин в библиотеке располагающей обстановкой.

Спуск в столовую же показался мне настолько непривлекательной идеей, что я тут же сдалась.

– Ты права. Здесь и, правда, чудесно.

Пока я ела наваристый куриный бульон с перетертыми овощами, пусть простой, но показавшийся мне божественным после всего пережитого, Молли незаметно прибралась среди растений. Тут поправила веточку, там протерла пыль с листа, здесь полила, где-то прорыхлила землю. Ее движения были привычными, видимо, она постоянно ухаживает за садом. Тогда понятно, почему он такой цветущий. И все это время она тихо ворковала, обращаясь то ли к самой себе, то ли к растениям.

– Беда-то какая… Леди наша, такая цветущая… И за что же ей такое наказание? Сердцу больно смотреть, – пауза. Звякнула лейка о каменную плитку пола. – Стихии помогите… А может, оправится еще… Но как вернуть молодость? – Еще пауза. Вздох. – Как? И я ничем помочь не могу, – я молча прислушивалась и анализировала, и даже не сразу поняла, что Молли говорит эти слова не вслух. Она не открывала рта! А еще она была искренней в своих мыслях. И тут я вспомнила слова Молли о ментальном даре. «Уж больно легко она с людьми общалась. И они ей почти никогда не отказывали».

Внутренне я ухмыльнулась, отламывая кусочек хлеба. Судя по всему, это правда? И этот дар не исчез вместе с прежней душой, так же как и способность поднимать предметы в воздух? Это было одновременно пугающе и завораживающе. Собственную дряхлость можно использовать точно так же как красоту. Просто в этом случае вместо любования и желания обладать окажутся желание помочь, уважение к старости и так презираемая мною жалость. Красота приедается, у нее много завистниц и даже завистников, а вот старость… Ей никто завидовать не будет. И раз уж так вышло, придется использовать то, что имею. Я-то у себя еще осталась, руки-ноги пусть и плохо, но двигаются, а значит, не все потеряно.

Закончив то ли обед, то ли ужин, я почувствовала прилив сил. Слабость никуда не делась, но усталость ушла.

– Молли, я думаю, мне нужно привести себя в порядок. И переодеться.

– Конечно, мисс! В вашей спальне все готово. Воду в ванную сейчас пущу, и она сбегала на второй этаж пока я допила что-то похожее на фруктовый компот.

Путь в спальню на втором этаже снова дался нелегко, но теперь я шла с конкретной целью. Я мечтала отмыться от дневного кошмара. Ванная комната, примыкавшая к хозяйским покоям, оказалась роскошной: медная ванна на львиных лапах, раковина с позолоченным краном, множество баночек с разными мыльными средствами, солями и маслами. К моему счастью, тут было центральное водоснабжение и даже аналог душевой лейки. Как бы я пережила поливание из ковшика в таком теле не представляю. Для меня и так процесс мытья стал отдельным испытанием. Поднять руки, чтобы вымыть голову. Нагнуться, чтобы достать мыло. Вылезти из скользкой ванны. Каждое движение требовало невероятных усилий и сосредоточенности.

Но когда я, наконец, завернулась в мягкий, пушистый халат и посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале, стало немного легче. Чистая кожа, влажные, уложенные насколько это возможно волосы. Я все еще была старухой, но уже не бабой Ягой.

Молли помогла мне переодеться в ночную сорочку длинной до колена, созданную для соблазнения, а не для демонстрации морщинистых коленок и пеньюар. Последний уже оказался до щиколоток, чем меня сильно порадовал. Я опустилась на краю огромной кровати, и в этот момент горничная, словно по какому-то сигналу, протянула мне книгу. Тот самый любовный роман с картонной обложкой, который я листала в библиотеке.

– На ночь, мисс, как вы любите, – сказала она с мягкой улыбкой.

Я взяла книгу. Ирония ситуации заставила меня усмехнуться. Правда, мысленно.

– Спасибо, Молли. Ты очень внимательна.

Она потушила основную лампу, оставив гореть лишь небольшой ночник на туалетном столике, и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна. В тишине чужой спальни, на чужой кровати, с чужой книгой в руках. И откинувшись на груду подушек, ощущая их прохладу. Открыла книгу на случайной странице и прочитала: «…его взгляд пылал темным страстным огнем, а пальцы сжали ее запястье с такой силой, что на нежная кожа покраснела…»

– База, блин. Классика, – фыркнула я. Но не стала закрывать. Вместо этого я почувствовала странное дежавю. На секунду ощутила себя Элизабет. Вот так же она лежала, читала эти глупые романы, строила планы.

Я уснула с книгой в руках, и мои последние мысли были не о магии, не об убийцах любовника Элизабет и не о возвращении домой. А о том, как играть свою роль. Роль слабой, безобидной, немного чудаковатой старухи. И как сделать так, чтобы мне поверили все? А может, просто не нужно играть, а быть собой и этого достаточно?

Глава 6

Оливер

Движ плавно тронулся с места, оставляя за спиной аккуратный особняк с темно-зеленой дверью. Оливер Фолквэр сжал руль, и его пальцы побелели от напряжения. Он редко позволял себе чрезмерные проявления эмоций. Но сейчас в салоне находился лишь он, и можно было не скрывать раздражения, кипевшего где-то глубоко в груди.

– Строит из себя невинность. «Честно-честно?», – передразнил он то ли мадам, то ли мисс Лейфсон, а перед его мысленным взором встало испуганное, испещренное морщинами лицо и совсем неподходящий к нему детский, наивный взгляд.

В подобных ей он давно уже научился видеть расчет. Охотницы за чужими кошельками и статусом. Неважно, семьдесят им или восемнадцать – суть одна. Прикинуться слабой, запуганной, нуждающейся в защите, лишь бы заполучить покровителя побогаче, повлиятельнее. А эта даже в таком виде умудрилась вцепиться в него похлеще иного боевого пса. И ведь добилась своего. Теперь он, претор отдела особо опасных преступлений, будет личным телохранителем старухи, которая не старуха.

Он мысленно представил, как она довольно потирает морщинистые руки. Цинизм и жажда наживы их вторая натура, считал Оливер. Они не меняются, лишь приспосабливаются.

Продолжая накручивать себя, он въехал в знакомый квартал, где располагалось здание его отделения Бюро. Оставив движ на стоянке, Оливер направился в кабинет. Он нуждался в фактах. В доказательствах, которые расставят все по своим местам и вернут ему привычный контроль над ситуацией.

В кабинет он зашел уже немного остывшим, все же коридоры Бюро всегда действовали на него успокаивающе. Да и минималистичная обстановка заставляла трезво взглянуть на ситуацию, разложить мысли по полочкам

Он снял форменный плащ, повесил его на вешалку и, не присаживаясь, взял с угла стола две папки. «Сандемус, Аксель. Дело о смерти». И «Лейфсон, Элизабет. Досье».

Первым он открыл дело Сандемуса. И отцепил изображения жертвы. Первое запечатлело живого мужчину лет пятидесяти, с приятной, располагающей к себе внешностью. Мужчину в личной жизни себя мало чем ограничивающего, но на работе кристально честного. Странное сочетание смущало Оливера, он не понимал, как можно быть таким двуличным. Но изображение того, во что превратили главу градоуправления, заставили забыть его о смущении. Злость захлестнула Оливера с новой силой. Не на убийц, к их существованию он привык и смирился с ним. А на сам метод. Аксель Сандемус был не просто убит. Его превратили в пыль за считанные секунды. От человека, занимавшего высокий пост, человека со связями, амбициями, недостатками, осталась лишь небольшая кучка пепла да костей. Немалую силу приложили фанатики, чтобы уничтожить его.

Оливер отложил фотографии. Он не питал к Сандемусу особых симпатий, но такой смерти не пожелал бы и злейшему врагу. Исчезнуть. Не оставив даже тела для прощания. Одно дело превратить тело в пепел во время похоронного обряда. Совсем другое так… Какое дерево вырастет на ним?* Как переживут это родственники? Это было за гранью его понимания.

_____

*в этом мире принято тело превращать в пепел с помощью стихий, хоронить пепел в специальном месте, и над ним сажать растение. Через три года после этого родственники могут решить, пересадить ли растение в собственный сад или оставить на том же месте

Глава 6.1

Взгляд Оливера упал на вторую папку. Он открыл ее с предвкушением найти там подтверждение своим мыслям – список подарков, вымогательств, отчеты о ее расточительности.

Первой же строкой, выведенной аккуратным каллиграфическим почерком клерка, был год рождения. Оливер замер. Он пересчитал мысленно. Двадцать один. Ей был всего двадцать один год.

– А ведь Ивор говорил об этом… А я… Не придал значения и забыл, – мужчина сел в кресло и откинулся на спинку, и внезапная тяжесть сдавила ему виски. – Двадцать один. Почти ребенок. Всего на год старше кузины Айвори. А ведь Ай тоже не вышла еще замуж, живет с родителями и никуда не спешит. Разве что на учебу. – Оливер схватился за голову. – И этой девушке, такой юной, была уготована та же участь, что и Сандемусу? Обратиться в прах?

Направь заклятие чуть точнее, он бы сейчас изучал дело о двойном убийстве. И в папке лежали бы не отчеты об ее жизни, а фотографии еще одной кучки пепла. И это позволило претору откинуть предрассудки.

Внутренняя буря, что кипела в нем по дороге, внезапно утихла, сменившись льдом, сковавшим суть. Он вдруг подумал, что разве есть смысл винить ее? В чем? В том, что она не пожелала умереть гордой, но голодной аристократкой? Он, выросший в семье преподавателей, где ценность человека определялась его знаниями и умением ими пользоваться, всегда с презрением смотрел на эти устаревшие аристократические условности.

Он снова взглянул на досье. Род Лейфсонов, обедневший род баронов, имеющий славную многовековую историю, но не произведший за последние сто лет ни одного сколь-либо значимого мага или государственного деятеля. Ее отец умер, оставив долги, а у девушки слабый, на уровне бытового применения. И образование соответствующее: курсы при Академии, этикет, музыка. Никакой реальной профессии.

Оливер тяжело вздохнул, представив себе дилемму, стоявшую перед юной Элизабет. Работать прачкой или посудомойкой? Для девушки ее круга это немыслимый позор. Выйти замуж за не-аристократа? Та же история, пусть даже этот «простой» человек был бы честным ремесленником или преуспевающим купцом. Нет, только равный по крови. А равные по крови, видя ее положение и отсутствие дара, разворачивались к более выгодным партиям.

Оставался один путь. Тот, что она и выбрала. Стала содержанкой влиятельного и богатого мужчины. В высшем свете на это смотрели сквозь пальцы. Да, дамы при встрече могли пренебрежительно пожать плечиками и сказать что-нибудь язвительное за ее спиной, но это была узаконенная, понятная всем социальная ниша. Аксель Сандемус давал ей кров, еду, статус, защиту. Возможно, со временем он действительно мог бы пристроить ее замуж за какого-нибудь небогатого, но родовитого дворянина, нуждающегося в деньгах, или устроить на условно подходящую для ее положения должность у себя в министерстве. В ее случае это была не жажда роскоши и легких денег. Это был единственный шанс на выживание в обществе, которое давно прогнило изнутри своими предрассудками.

И этот шанс у нее отняли, убив Сандемуса и превратив девушку в дряхлую старуху, обрекая на медленное, мучительное угасание в старом теле. Оливер на секуду представил себя на ее месте, и мороз пробежал у него по спине. Одно дело, когда к такому неприятному, но логичному концу приходишь с долгими годами, другое, если это происходит одномоментно.

Оливер закрыл папку и подошел к окну. За стеклом на парковке суетились стражи, движи заезжали и выезжали. И никому не было и дела до бедной Элизабет Лейфсон.

Он вышел в отдел и посмотрел на секунда.

– Да, претор? – тот подскочил, понимая, что его ждет задание.

– Сейчас у дома мадам Лейфсон находится патрульный, смените его. Дежурите до вечера. Потом заступлю я.

– Будет исполнено! – воскликнул подчиненный, схватил мантию и вымелся в коридор, под смешки своих товарищей.

– Я не понял, все возможные свидетели опрошены? – Оливер строго посмотрел на парней. Нет, он ни капли не сомневался в их профессионализме. Да и в лени они замечены не были. Это скорее так, видимость контроля, которого даже не нужно.

– Выезжаем в граудоуправление, претор, – отчитался Пелле, чуть ли не за шкирку схватил Матса. А Оливер перевел взгляд на нашего некроманта. Тот как обычно хмыкнул, прежде, чем начать говорить. Претор в который раз подумал, что темные маги все с особенностями, но без них работать очень трудно, поэтому остается только принимать их такими, какие они есть. Даже если по их столу бегает большая серая крыса.

– У меня сегодня два подъема в воскресной, Лорда заберу с собой, – Хакан проследил за взглядом начальника и поманил животное пальцем. Серый комок мгновенно подскочил к руке хозяина и взобрался ему на плечо. – Отчет будет через пару часов.

Темный тоже выскользнул в коридор, оставляя Оливера в одиночестве. Но он лишь покачал головой и вернулся к себе. Достал проекционный кристал и развернул уменьшенную копию места преступления. Ему нужно было время, чтобы рассмотреть все до мельчайших деталей. Только в мысли упрямо лезла мадам Лейфсон. Он уже не считал ее меркантильной дрянью. Она переквалифицировалась в жертвы, и его долг обеспечить ее безопасность. Даже если для этого придется лично терпеть ее капризы и научить ее контролировать внезапно выросший дар. Эта мысль вызвала у него на лице легкую, едва заметную улыбку. Оливер всегда любил сложные задачи.

Друзья, хочу познакомить вас с историей нашего моба:

Мотя Губина

Баба-Яга не против

https://litnet.com/shrt/_kbu

Глава 7

Оливер

Тишина, не нарушаемая ни разговорами, ни шагами по коридору, настраивала претора на работу. Он провел рукой по лицу, смахивая невидимую усталость, и принялся за гору бумаг, оставленных его командой. Предварительные рапорты, списки контактов Сандемуса, схемы передвижений в день убийства, все это нужно было прочесть, обдумать, выстроить в логическую цепь. Бумажная рутина была необходимой, но ему не нравилось сидеть на одном месте, когда внутри все требовало действия.

Изучение бумаг прервала настойчивая трель телпона. Оливер сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, прежде чем снять трубку.

– Фолквэр, слушаю.

– Претор, – голос куратора Девера на другом конце провода был напряженным, и это не обещало ничего хорошего. Начальник королевской службы ловцов, организованной относительно недавно и в чьем вторичном подчинении находился отдел Оливера, был той еще язвой. – У меня тут целый парад высокопоставленных идиотов. И как ты думаешь, что именно их интересует?

– Есть догадки, – сухо парировал Оливер, предчувствуя, о чем пойдет речь.

– Сначала меня вызвал советник Тьерн, и потребовал ежедневных отчетов по делу Сандемуса. Потом, стоило мне пложить трубку, как в мой кабинет просочился Ремер, советник советника Делагарди. Улыбается во весь рот, предлагает «помощь своих людей в расследовании», так как «дело слишком важно для королевства». А когда я сказал, что мы вполне справимся и без его помощи. То через полчаса после его ухода меня вызвал его начальник и отчитал, потому что его беспокоит ситуация с безопасностью чиновников. И попросил не отказываться от помощи, когда ее предлагают.

Оливер слушал, и его пальцы непроизвольно скомкали бумагу с собственными заметками. Он ненавидел всей сутью эту политическую возню. Но понимал, что в таком деле от нее держаться от нее подальше не выйдет.

– Советники и советники советников, – сквозь зубы процедил Оливер, – пусть занимаются своими интригами и распределением бюджетов. Что они понимают в следственной работе? В магическом почерке заклятий? В мотивах кантильских фанатиков? Их место в дворцовых коридорах, а не в моем расследовании.

– Фолквэр! – Девер сорвался на крик. Обычно куратор заменял его на ехидство и язвительность, но тут потерял самообладание. – Ты думаешь, я не знаю? Ты думаешь, я не хочу послать их всех, вместе с их секретаршами и помощниками? Я бы с радостью! Но ты хоть на секунду включи голову, Фолквэр! – Оливер молчал, давая начальнику выговориться. – Если я сейчас начну им перечить, что мы получим? Через месяц нам урежут финансирование на треть. Обоснуют нецелевым использованием средств. Еще через два сократят половину ставок в твоем отделе. Скажут, что справитесь и так. А потом, когда появится новый опасный фанатик, и нам понадобятся ресурсы, дополнительные люди, артефакты, мы будем ходить и клянчить, как нищие! Они перекроют нам воздух, Фолквэр! И это даже не смотря на то, что службу ловцов сформировал сам его величество! Понял? – Оливер знал, что Девер прав. Они были винтиками в системе, и большие шестерни могли их перемолоть, даже не заметив. – Поэтому я с ними вежлив и ты тоже будешь, если они придут или вызовут, — продолжил Девер, уже более спокойно, но с непреклонной жесткостью. — И информацию мы им тоже предоставим, урезанную, конечно. Так что будешь кивать и улыбаться, если что. Я тебя предупредил. Молчи и работай. Ясно?

Оливер закрыл глаза. Перед ним снова всплыло изображение пепла, оставшегося от Сандемуса, и испуганное, старое лицо Элизабет Лейфсон. Ради них. Ради того, чтобы найти тех, кто это сделал, и не дать им повторить нечто подобное.

– Ясно, – его собственный голос прозвучал глухо и устало. – Молчу. Работаю.

– Вот и умница, – в голосе Девера снова появились нотки привычного сарказма. — Держи меня в курсе. И, Фолквэр… постарайся не отсвечивать. Чем тише мы будем работать, тем больше шансов, что мы их найдем, прежде чем они решат, что мы им слишком близко. Нам нужен шанс для рывка.

Связь прервалась. Оливер медленно положил трубку на рычаг, словно она стала непреподъемной. Кабинет снова поглотила тишина, но теперь она стала гнетущей. Настолько, что Оливер откинулся на спинку кресла и несколько минут просто глядел в потолок, выравнивая дыхание и загоняя злость куда-то глубоко внутрь, туда, где она не могла помешать работе. Потом резко дернулся вперед и вернулся к бумагам. Перед ним лежал небольшой список. Три дела. Три фамилии.

Первым значился града Эрнст Вильгельм. Руководитель комитета по градостроительству Восточного округа Фенноса. Скончался в своем кабинете. Официальная версия – внезапная остановка сердца в возрасте сорок пять лет.

– Что ж, бывает и не такое на работе, при которой приходится общаться с людьми, – Оливер пожал плечами и пробежал дальше взглядом по строчкам. – Примечание следователя: «Тело имело признаки крайней дряхлости, не соответствующие заявленному возрасту». Ни свидетелей, ни улик, – он нахмурился, и спустился ниже, к следующей жертве. – Ленар Борва. Начальник отдела выдачи разрешений на снос ветхого жилья. Найдена мертвой в собственной ванной, несчастный случай, падение. Примечание следователя: «Свидетели, видевшие ее за день до смерти, утверждают, что она выглядела на семьдесят лет, хотя ей было 48. Лекарское освидетельствование не проводилось по требованию семьи». Что же это за семья-то такая, которая не хочет знать. Отчего на самом деле скончалась женщина?

Претор отложил листок, встал и прошелся взад-вперед по кабинету. Его раздражало, что люди, которые вели эти дела, не углубились в расследование. Спустя несколько минут он переварил прочитанную информацию и вернулся за стол. Оставалась еще одна фамилия. Это был член градостроительного совета при Ратуше. Горд Хьюберт ван Дейк. Он скоропостижно скончался во время заседания. Официально лопнул сосуд в голове. Но следователь оставил заметку, что несколько очевидцев утверждали о том, что перед смертью его лицо и руки за несколько секунд покрылись глубокими морщинами. Основание им верить было, так как мужчина едва перешагнул пятидесятилетний рубеж. А в хранилище у лекаря он выглядел так, словно дожил до ста.

Глава 7.1

Только Аксель Сандемус был убит слишком уж эффектно, на людях, тут нет, и не может быть сомнений в насильственной смерти. Возможно, убийцы торопились. Или хотели кого-то напугать. Или просто обнаглели…

Эти мысли крутились в голове у Оливера, и он пришел к выводу, что ему нужно увидеть последние проекты поданные на рассмотрение Сандемусу. Кто-то очень методично убирал ключевых чиновников в градоустройстве. Но зачем? Чтобы расчистить место для своих людей? Чтобы пролоббировать какой-то конкретный проект, который не пропускали?

Он не стал звонить. Разговор о документах такого рода мужчина не доверял телпонной связи. Вскочив с кресла, он на ходу накинул плащ и вышел из кабинета. В несколько минут добрался до движа, Оливер завел его, и аппарат, рванул с места в сторону Ратуши.

Здание, монументальное и подавляющее своим неоклассическим величием, было для Оливера таким же местом работы, как и Бюро. Он бывал здесь чаще, чем дома. Пэтому быстро миновал огромные бронзовые двери, кивком ответив на приветствие охранной стражи, и направился в крыло, где располагались кабинеты судей, ответственных за санкционирование следственных действий.

Судья Хальдорссон, пожилой, невозмутимый низкий мужчина с окладистой седой бородой, выслушал его без лишних слов. Оливер положил на стол распечатанные дела и свою схему.

– Четвертый за полтора месяца, сэр, – сказал Оливер. – Один и тот же почерк. Мне нужны последние дела Акселя Сандемуса. Все, что было на его столе, все решения за последние три месяца. Особенно те, по которым он вынес отказ.

Хальдорссон молча просмотрел документы, медленно перелистывали страницы. Наконец он поднял на Оливера тяжелый взгляд.

– Делагарди уже интересовался этими делами. Час назад.

На языке у Оливера крутилось очень много слов, которые бы не стоило произносить при столь почтенном члене общества, как судья. Оттого он сдержал и язык, и лицо.

– Что ж, – его голос не дрогнул. – Значит, наше расследование движется в верном направлении, раз даже советник пришел к подобным выводам. Но все же, мне нужно это предписание, сэр. Я не хочу, чтобы потом кто-то сказал, что я действовал без санкции. Тем более советник.

Хальдорссон что-то пробормотал себе в бороду, но достал со стола бланк и с привычной скоростью заполнил его аккуратным почерком, а потом приложил печать.

– Не забывайте, претор. Оригиналы должны оставаться в министерстве. Если вам нужно будет приложить к делу, то снимайте копии.

– Благодарю, – Оливер взял заветный лист и, не теряя ни секунды, вышел из кабинета.

Министерство градоустройства располагалось в соседнем крыле. Среди клерки в безупречных сюртуках, бесшумно сновавших по коридорам, Оливер, в своем практичном и полностью черном костюме, чувствовал себя здесь странно. Да и плащ, с которым он буквально сросся за время службы, выделял его из толпы где угодно. Многие поражались, как ему не жарко в нем, а секрет был прост, подобные плащи являлись артефактами. И носили их только магически одаренные стражи. Другим бы они мешались в близком бою при схватке с преступником. А ему… Его эта вещь защищала и от ударов, и от выстрелов из пистоля, и от жары, и от холода.

Секретарь, молодой человек с высокомерно вздернутым носом, попытался было поспорить, даже увидев предписание из Ратуши, но один лишь взгляд Оливера заставил его замолчать и провести того в кабинет, который еще недавно принадлежал Акселю Сандемусу. Но претора порадовало, что дверь была опечатана, и печать сорвали при нем. Это оставляло надежду, что никакие советники и советники советников.

На массивном дубовом столе лежали аккуратные стопки папок и свитков. Много. Очень много. Оливер сгреб первую охапку и устроился в кресле покойного. Он чувствовал себя неловко, но выбора не было.

Он начал с самого верха. Отчеты, планы, проекты. Большинство казались мелкими, не достойными того, чтобы убить. Он откладывал их в сторону. Его интересовали другие. Дорогостоящие и те, на которых стоял штемпель «отказано» с подписью Сандемуса.

Их было меньше, но каждая представляла собой целое дело. Перед его глазами пролетали строчки, за которыми прятались чьи-то планы, средства, договоренности: Проект реконструкции набережной реки Фенис. Заявитель: Торговая гильдия «Северный путь». Отказано. Причина: несоответствие новому генплану по высотности. Ходатайство о сносе ветхого фонда в районе Алькарик для постройки элитного жилого комплекса. Заявитель: Анонимный инвестиционный фонд «Восходящая звезда». Отказано. Причина: отсутствие продуманного плана по расселению нынешних жителей и возможной отрицательной реакции новых на соседство с местом заключения преступников.

Оливер делал пометки, копировал документы. Вряд ли у него получится задержаться здесь дольше, чем на несколько часов, а бумаг много. Придется подключить ребят, а для этого нужно все перенести в отдел. А потом уж понять, кто стоял за этими отказами? Кто терял деньги? Чьи амбиции и планы рушила неподкупная честность Сандемуса на работе?

Он отбросил желание зарыться в изучение документов, боясь потратить много времени, и мысленно начал поторапливать себя. А через несколько часов, вытребовав большую коробку у секретаря, сложил туда копии и вернулся в отдел.

Глава 7.2

Оливер вернулся в свой кабинет, ощущая, как глаза закрываются от усталости. Но его подстегивало понимание, что преступникам плевать на его состояние. Коробка, набитая копиями документов из министерства, стояла посреди его стола, и ждала, когда он продолжит работу. Мужчина вздохнул, подумав, что опять пропустил обед, и останется без ужина, скорее всего. Повесил плащ на вешалку, расстегнул манжеты и воротник рубашки и погрузился в чтение.

За окном опустились сумерки, а затем и вовсе окончательно стемнело, и на улице зажглись фонари. Оливер потер глаза, прочитанная информация пока никак не хотела укладываться в голове. Все отказы Сандемуса, так или иначе, били по чьим-то огромным финансовым интересам. В его мыслях уже перемешались гильдии, фонды, частные лица, меценаты... Кто-то из них явно был не готов мириться с потерями. Но кто… И причем здесь фанатики?

Дверь в кабинет с тихим скрипом приоткрылась, и в проеме возникла худая, чуть сутулая фигура Хакана. Некромант бесшумно вошел, его взгляд скользнул по коробке, а затем уставился на Оливера.

– Я поднял отчет по воскресной пару часов назад, – голос Фрея был ровным, без эмоций. – Два дела. Похожие. Правда, там жертвы не чиновники, а банкиры, но метод тот же. Временной износ тканей. – Он положил на край стола тонкую папку. – А нашего зеленого все нет и нет. Я думал, он уже вовсю копается в этих бумагах.

Оливер на секунду оторвался от текста, и до его сознания донесся смысл сказанного. Он не сразу вспомнил, кого некромант называет зеленым.
– Асмунд сторожит мадам Лейфсон, – коротко пояснил он, возвращаясь к чтению. – Он займется этим завтра.

– Понятно. Приоритеты. – Хакан медленно кивнул и развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился. – Лорд ведет себя странно, словно предчувствует беду. Животные редко ошибаются, сэр, нам нужно быть внимательнее.

С этими словами некромант вышел, оставив Оливера наедине с его мыслями и зловещим предсказанием. Вот только претор не усмехнулся и не пропустил мимо ушей «предсказание». Питомец некроманта обладал поразительной интуицией на подобные вещи.

Мысль о мадам Лейфсон, о ее растерянности и внезапно прорвавшемся даре, снова настойчиво постучалась в его сознание. Он не мог оставить ее без помощи. Да и его собственное любопытство, профессиональный интерес, если он передается от родителям детям, брали верх. Оливера жутко занимал этот редкий феноменальный случай, когда потрясение способно так раскрыть магический потенциал.

Оливер резко встал, собрав разбросанные по столу бумаги. Он аккуратно сложил их в коробку и поставил ее в сейф. Замок глухо щелкнул, а хозяин кабинета направился к выходу, на ходу хватая плащ.

Дом его детства, расположенный в тихом, уютном районе, встретил смесью запахов, знакомых с детства в нем смешались и пыль со страниц старых фолиантов, и воск с лавандовой отдушкой для мебели, и печенье, которое его мама пекла по старинному рецепту. Дверь ему открыла сама магистр Фолквэр: женщина с еще не седыми, убранными в строгую прическу волосами и живыми, умными глазами.

– Оливер! – ее лицо озарилось улыбкой. – Какой сюрприз! Ты ужинал? А почему не предупредил? – вопросы так и посыпались.

– Спасибо, мама, я не голоден, – поцеловал он ее в щеку, стараясь быть помягче. Вид его, уставшего и озабоченного, видимо, говорил сам за себя, но мадам Фолквэр не стала настаивать. Знала, что сын не будет ругаться или припираться, но в следующий раз просто проедет мимо. – Скажи, а где у нас лежат старые учебники? По основам стихийной магии. Для начинающих.

Миссис Фолквэр удивленно подняла брови, а затем рассмеялась.

– Учебники? Оливер, ты что, решил сменить профессию и пойти по нашим стопам? Магистр Фолквэр – звучит солидно! Главно, не перепутать, который из трех! – она шутливо подтолкнула его в сторону просторной домашней библиотеки. – Там, на нижних полках, у стены. Все наши старые пособия. Разбирайся.

В этот момент из своего кабинета вышел отец. Мистер Фолквэр-старший, человек с такой же, как у сына, строгой осанкой, но обладающим добродушным ласковым взглядом, тер переносицу, снимая усталость после вечерней работы над лекциями.
– Сын, неужели ты, наконец, одумался? Перестанешь гоняться за преступниками и примешься за обучение молодежи? – в его голосе прозвучала легкая ирония. Он любил сына, как мог, пытался принять его выбор, в отличие от супруги, но был бы не против, если бы наследник унаследовал еще и профессию.

– Нет, отец, – Оливер покачал головой, листая первый попавшийся учебник. – Просто одному пострадавшему нужно помочь. На почве нервного потрясения у него вырос дар. И, судя по всему, достаточно сильно. Нужны азы, чтобы человек мог себя контролировать и не натворил бед.

Лицо отца мгновенно преобразилось. В его глазах загорелся академический интерес.

– Потрясение, раскрывшее потенциал? Да привези его к нам! Это редчайший случай! Хочу изучить, провести замеры... Если дар действительно усилился настолько, что стал неуправляем, то такому магу прямая дорога в Академию, под наблюдение!

– Позже, – твердо пообещал Оливер. – Сначала я сам ее прикрою, помогу освоиться. Как разгребусь с текущим расследованием и, как ситуация стабилизируется, так сразу направлю к вам. Честное слово.

– Ее? – насторожилась миссис Фолквэр, уловив местоимение. – Оливер, а это кто? Молодая особа? Наконец-то! Взрослый уже человек, пора бы и о семье подумать, а не только о преступниках. Она из хорошей семьи? Впрочем, мне уже даже это неважно! Кто она?

Оливер сдержал раздраженный вздох. Он знал, что рано или поздно разговор зайдет об этом. Ведь так было в каждые его приезд.

– Мама, это свидетель по делу. Пострадавшая. И ей сейчас не до женихов, у нее много других проблем. – Он решительно шагнул вглубь библиотеки, отрезая пространство для дальнейших расспросов.

За ним, улыбаясь, увязался отец.

– Не сердись на нее, сынок. Твоя сестра уехала далеко, внуков мы видим раз в полгода. А твоей маме, ты же знаешь, только дай кого-нибудь повоспитывать и пристроить. Ей нужен объект для заботы.

Глава 8

Лиза

Что-то настойчиво зудело в сознании и требовало проснуться. Точно какой-то внутренний радар поймал сигнал. Я разлепила глаза, и подняла затекшие руки, чтобы размять их. И тут же получила книжкой по лбу. Ну конечно, я же уснула с дурацким романом. Даже не помню, на какой именно строчке сдалось и отключилось сознание. То ли где «его стальные мускулы напряглись под тонкой шелковой рубашкой», то ли где «его губы обожгли ее кожу, как раскаленное железо». Еще несколько дней назад меня настоящую подобные пассажи довели бы до истерического хохота, а тут, в теле старой девы, они показались обычным описанием любовной сцены. Даже романтичным. Я, кажется, начинаю не только понимать местный сленг, но и принимать его как должное. Быстро.

Я прислушалась. И какое-то время меня окружала тишина, а потом, словно через толщу воды послышались приглушенные голоса, мужской и женский: Молли и Фолквэра. Я снова закрыла глаза. Почему-то так слушалось лучше. Но потом раздались шаги по лестнице и я начала слезать с кровати. Все же гостей положено встречать. Тело ныло предательски, напоминая о каждом неловком движении. А они у меня сейчас все были неловкие.

– Мисс Элизабет? – тихо позвала Молли, заглядывая в спальню. – Что же вы сами встали? Я бы вам помогла… Претор Фолквэр приехал.

– Ясно. Сейчас спущусь, – я замоталась в халат, решив, что стерпит меня претор и в таком виде. Горничная не сказала ни слова, только поддержала под локоть.

Путь до двери были отдельным квестом. Каждый сустав скрипел так, что я посочувствовала всем старикам всех миров. Спуск по лестнице превратился в медленную, унизительную церемонию, даже не смотря на помощь Молли. Я спускалась, держась за перила обеими руками. А претор ждал внизу, в прихожей, с картонной коробкой в руках. Он смотрел на мое шествие с таким непроницаемым выражением, за которым, как я не могла рассмотреть эмоций.

– Обычно первым делом переезжает зубная щетка, – выдохнула я, окончательно спустившись и опираясь на косяк. – А не целый архив. Или это ваша тонкий намек на мою новую скорость передвижения? Мол, пока я дойду, полгода пройдет?

Он поставил коробку на столик в холле. Лицо его оставалось каменным, но в глазах мелькнула досада.

– Вам теперь есть чем заняться, там много необходимой вам информации, мадам Лейфсон. Я подежурю в движе, – он кивнул и сделал шаг к выходу.

И тут меня накрыло волной стыда. Он, заваленный работой по самое горло, тащит мне книги посреди ночи, а я встречаю его сарказмом. Веду себя как вредная, неблагодарная старуха. Собственно, почему как? Я и есть она. Но на самом-то еле это не так...

– Постойте, – мой хриплый голос дрогнул. Я сделала шаг вперед, выпустив из рук поручень. – Простите. Это нервы. Глупая попытка казаться сильнее и независимее, чем есть.

Он остановился, повернулся ко мне.

– Вы не обязаны…

– Но я хочу извиниться, – закончила я за него, глядя мужчине в глаза. – Вы замечательный человек, претор. Очень внимательный и благородный. Скажите честно, много ли найдется тех, кто стал бы возиться с незнакомой старухой, у которой нет ни семьи, ни будущего?

Я видела, как его взгляд смягчился. В нем появилась та самая жалость, которую я так презирала и на которую теперь была вынуждена рассчитывать. Сейчас это было лучше, чем равнодушие.

– Вы не обуза, мадам Лейфсон. Вы свидетель. И пострадавшая.

– Все равно, это не умаляет ваших положительных качеств, – настаивала я, чувствуя, как пошлая игра в раскаяние начинает приносить реальные плоды. – Вы, наверное, целый день без нормальной еды. А я ваша должница. Как минимум за то, что вы не дали разнести в щепки половину дома. Позвольте мне вас отблагодарить поздним ужином, – на его лице промелькнула тень сомнения. Он колебался, оценивая ситуацию на предмет скрытых угроз и манипуляций. – Молли, дорогая, – обратилась я к горничной, не давая претору времени для раздумий. – Будь добра, накрой в столовой на двоих. Наш спаситель согласился разделить со мной ужин.

Молли вспыхнула от радости. Видимо, мысль о том, что ее хозяйка не падает духом, привела ее в восторг.

– Сию минуту, мисс! – она бросила взгляд, полной благодарности на претора и умчалась в сторону кухни. А мы двинулись в сторону столовой.

И спусти несколько минут мы уже сидели за большим лакированным деревянным столом. Аделаида, видимо, принесла что-то вроде густого мясного рагу. Пахло вкусно, зеленью. Большие светло желтые рассыпчатые клубни Молли принесла отдельно, как и нарезанные овощи, залитые растительным маслом.

– Картошка, – констатировала я, ковыряя в тарелке вилкой. – Гуляш с картошкой, самая еда на ночь, – в голове закрутились мысли о том, что со старым телом надо бы попридержаться какой-нибудь диеты, а то там сахар, давление и еще чего… Черт, я даже не знаю, какой реакции от этого тела на что ждать.

Претор, с явным наслаждением разбиравшийся со своей порцией с чисто мужской порцией, поднял на меня взгляд.

– Пастуший суп, – поправил он без тени улыбки. – Это блюдо раньше готовили пастухи, когда уводили стадо слишком далеко от деревни. Ставили капканы, вырывали дикий земляной орех и тушили в чане на костре.

– Земляной орех, пастуший суп, – повторила я, вспоминая, как у нас называли картофель. А потом поняла, что он нормально понял меня, когда я сказала про картошку. Внутри меня что, теперь есть синхронизированный переводчик? Который в обе стороны переводит слова и понятия? Интересно… Вообще не понятно, как это работает. И как осуществилось. – Звучит даже поэтично. А это что? Салат?

– Салат Шатиок, – сказал он, улыбнувшись. – Может быть, память со временем вернется, не переживайте.

Я фыркнула, но беззлобно.

– Да уж. Обычно, когда люди выглядят так, как я, память не возвращается, а теряется навсегда.

– Это только оболочка, суть ваша возраст не изменила, а значит, не все потеряно. Ваш дар силен и он способен изменить все, – сказал претор, и в его глазах мелькнула искорка интереса.

Глава 8.1

Ужин подошел к концу, а мы, кажется, не сговариваясь, заключили пусть и шаткое, но перемирие. Фолквэр встал из-за стола и, захватив из холла коробку с книгами, молча направился к лестнице. Я, смирившись с неизбежным, поплелась за ним, в очередной раз проклиная проектировщика этого особняка.

– Кто же так строит? – вдруг озвучил мое возмущение претор, поднявшись на второй этаж и бросив взгляд на еще один марш лестницы, ведущий на третий. Перед этим он посмотрел на меня, идущую следом. С помощью Молли, естественно. – Какая библиотека может быть так высоко? Это же неудобно.

Я, отдышавшись на площадке, не удержалась от улыбки. Все же люди, они везде люди, не важно какого возраста и пола. Понятие комфорта не чуждо никому.

– Так обычно книги не таскаются такими объемами, – парировала я, снова хватаясь за перила. – Библиотека заполняется постепенно. Нет надобности в таких вот героических восхождениях. Да и мы с вами сделали неверно. Нужно было сначала посмотреть, что у меня есть в наличии… А потом уже так нагружаться, – он едва заметно кивнул, такое ощущение, что больше своим мыслям, чем согласившись со мной. А потом понес свою ношу дальше.

И наконец мы добрались до третьего этажа. Я с удовольствием присела на кресло и вдохнула аромат, доносящийся с половины зимнего сада. Претор оценил интерьер и, кажется, остался доволен им. Эстет. А после поставил коробку на массивный читальный стол и, пройдясь взглядом по моим книжным полкам, начал доставать книги.

– Видимо, раньше интересовалась не тем, что нужно, – сказала я тихо, проводя пальцем по корешку учебника по основам стихийной магии. Жаль. Если бы у меня тут была хоть какая-то полезная литература, вам бы не пришлось так напрягаться.

– Вы же не знали, что потеряете память, – сказал он. – Да и не сильно я напрягся. И семейная библиотека не обеднеет, если я заберу какие-то книги на некоторое время. – Начните с этого, – он указал учебник, который я уже успела потрогать. – «Основы стихийной магии». В нем дана общая информация. Потом можно углубиться в каждую стихию отдельно. Это… – он отложил другую, потрепанную книжицу, – начальная ступень бытовая магия. Безопасные и полезные в хозяйстве заклинания. Думаю, вы их изучали. И возможно, освежив их в памяти, подтолкнете свой разум. Да и умение создать себе освещение, подогреть воду и склеить чашку иногда сильно облегчает жизнь.

Потом его пальцы легли на сборник сказок. Он на секунду задержал на нем взгляд.

– Я подумал, что не зря детям читают сказки, может быть, это отправная точка наших знаний? А это – история Кэннорлена. Чтобы знали, в каком королевстве родились и живете.

И последним он извлек большой том «Мир вокруг нас». В наших магазинах такие называются «подарочными изданиями». Те самые, с дорогой бумагой, внушительной обложкой и красочными иллюстрациями. Я открыла его на случайной странице и наткнулась на невероятно красивое цветное изображение невиданного зверя, похожего на помесь оленя и орла.

– Спасибо. Я постараюсь изучить все это в кратчайшие сроки, – сказала я искренне. И мысленно поблагодарила, что тот, кто не дал мне умереть, когда я сюда попала, отсыпал еще и таких нужных плюшек. А ведь мне мог попасться менее сердобольный претор, или вообще я могла и не выжить. Скончалась бы от инфаркта еще тогда, когда обнаружила череп у себя на груди, – эти мысли заставили меня задуматься и задать тревожащий вопрос мужчине.

– Претор, а как продвигается дело? Нашли хоть какой-то след?

Он даже не оторвал взгляд от пристраиваемой им под стол коробки.

– У нас существует закон о неразглашении, мадам Лейфсон. Ч не имею права разглашать служебную информацию.

– Но я же пострадавшая! – я так не играю. Как мне понимать, что мне грозит, если я не знаю, что происходит? Пришлось нахмуриться и постараться, чтобы в голосе звучала не настойчивость, а уязвимость. – Имею же я право знать, хоть в общих чертах? Ведь от этого зависит моя безопасность…

– Я прекрасно помню, что вы не просто пострадавшая, а единственный выживший свидетель, – он все же поднял на меня глаза и посмотрел со всей серьезностью.

– Хорош свидетель, который ничего не помнит. С молодостью и память отняли. Удобно, не правда ли? – я горько усмехнулась.

– Раньше таких случаев было несколько. Но выживших не было. И тех, кто при этом присутствовал… Только если как-то косвенно. Но жертвы не обращались в прах, как Сандемус. Они старели, как вы и умирали. Ваш случай – уникален, – в его глазах мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать. Сожаление? Он что… Жалеет, что я жива? Или наоборот, жалеет меня?

От его слов по спине пробежал холодок. Так что стать старухой, это еще не худший вариант. Можно было после этого сразу откинуться или вообще превратиться в кости и пыль. Я посмотрела на свои морщинистые, трясущиеся от усталости руки.

– Я не знаю, что теперь делать, – прошептала я, уже не играя. Это чистая правда. – Как жить? Куда идти? Зачем вообще осталась в живых?

Претор встал и сделал шаг ко мне. Он не попытался меня обнять или как-то, мой вид вряд ли вызывает такое желание. Но в его глазах светилось участие.

– Будете учиться жить заново. Осваивать дар, что у вас есть. У вас есть он, а значит, вы уже не остались ни с чем. Но прежде всего сейчас вам нужно отдыхать. Силы вам понадобятся больше, чем любая информация.

Он был прав. Усталость навалилась такой тяжестью, что я едва стояла на ногах. Последний час истощил мои скудные силы.

– Да, – согласилась я. – Вы определенно правы, – я поднялась и, подойдя к лестнице, позвала горничную. Она появилась почти мгновенно, словно ждала меня на ступеньках.

– Мисс?

– Проводи, пожалуйста, претора в гостевую комнату.

– Конечно, мисс!

– Спокойной ночи, претор. И еще раз спасибо, – я кивнула мужчине, больше не в силах подбирать слова.

– Спокойной ночи, мадам Лейфсон.

Глава 9

Лиза

Сон накатил незаметно, но быстро. Только, казалось бы Молли погасила свет, как мое сознание окунулось в темноту. А потом я очутилась там. В своем ресторане. Запахи свежесваренного кофе и лимонного пирога ударили в нос, а слух уловил гул разговоров гостей в зале. А передо мной стояла она. Та самая бабка. У меня же сразу руки зачесались вмазать ей хорошенько.

– Ах ты, тварь! Что ты наделала? Верни меня обратно! – дернулась, было, я к ней. Но тут обстановка вокруг нас поплыла и потемнела. Ее одежда превратилась в арестантский халат грубого полотна, а между нами проступила решетка. И бабка заржала. Не засмеялась, а именно заржала – хриплым, полным злобного торжества смехом, от которого у меня все внутри заледенело.

– Убила! – выкрикивала она, стуча костлявым пальцем по решетке. – Отдала твою красоту и молодость, как плату, девка! И ничего ты не сможешь! Ни-че-го! – я пыталась закричать, но голоса не было. Хотела броситься на нее, но ноги словно приросли к полу. – Хоть на изнанку вывернись! – продолжала она, ее смех перешел в мерзкое хихиканье. – Даже если выживешь, не вернешься! Не изменишься и не изменишь! Теме с Мариной жизнь портить не будешь! Не будешь! Сгниешь тут, в чужой шкуре, старая и никому не нужная!

Меня охватило отчаяние. Она не известным мне способом отняла у меня все, отняла мою жизнь, и я не смогу вернуть ее обратно. Я закричала, беззвучно открывая рот, из последних сил, пытаясь вырваться из этого кошмара. И проснулась.

Сердце колотилось где-то в горле, спина промокла от холодного пота. Я сидела на кровати, вцепившись пальцами в одеяло, и судорожно глотала воздух.

– Это просто сон. Просто сон, – пыталась я уговорить себя, думая, что слова произнесенные вслух заставят меня саму поверить в них. Но образ старухи за решеткой не хотел выходить у меня из головы. Я потрясла головой и меня привлек вид из окна. Укладывая меня спать, Молли так торопилась, что не задернула занавеску. И сейчас я из темноты спальни прекрасно видела, что на дереве, растущем рядом с домом, напротив моего окна стоял человек. Ладно, это был силуэт человека. Но он точно был реален, в отличие от бабки. И сейчас мне ничего не мешало закричать. Вопль полный ужаса прокатился по дому, разрывая ночную тишину.

– А-а-а-а-а!

Казалось, стекло задрожало в оконных рамах. Я сама испугалась собственного крика. Дикого, нечеловеческого, вырвавшегося из самой глубины охваченной паникой души.

Не прошло и нескольких секунд, как дверь в спальню с грохотом распахнулась, едва не сорвавшись с петель. На пороге стоял претор. В его правой руке был пистолет, а над левой горел настоящий огненный шар. Его взгляд заметался по комнате, выискивая источник опасности.

– Что случилось? – выкрикнул он.

Я же, вдруг как язык проглотила и, трясясь, тыкала дрожащим пальцем в окно. Он и ринулся к окну и всмотрелся в полуночную улицу.

– Никого нет, – произнес он через мгновение, голос стал ровнее. – Вам показалось.

– Силуэт… – выдохнула я, когда, наконец, ко мне вернулся дар речи. Я стояла и судорожно комкала в руках одеяло. – На дереве… Прямо напротив окна!

Он внимательно посмотрел на меня. И тут я осознала два факта. Первый: за окном и впрямь уже было пусто. Второй, и это полный треш: на мне была лишь короткая тонкая сорочка, едва прикрывавшая колени. Откровенный наряд для соблазнения, выглядевший издевательство на моем нынешнем теле.

Оливер резко отвел глаза. Его взгляд уперся в книгу на тумбочке, вот только обложка на ней была совсем не лучше моей сорочки. Щеки у мужчины чуть зарумянились.

– Мадам Лейфсон, вы бы оделись, – произнес он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала непривычная скованность. – А я пойду проверю периметр.

Он сделал шаг к двери, а во мне все сжалось от страха. Остаться одной? И возможно снова погрузиться в кошмар?

– Нет! – пискнула я. – Только не уходите! Не бросайте меня здесь одну! – Он остановился, но не оборачивался.

– Это ненадолго. Нужно проверить, а вдруг вам, правда, не приснился страшный сон, а кто-то был там, – да-да, сон мне тоже приснился, но вот человек за окном был реальнее некуда.

– Мне страшно! – выпалила я, уже не заботясь о достоинстве. – И вас туда одного отпускать тоже! Что, если он еще там? Ждите меня! – сказала я, даже не подумав, насколько глупо это прозвучало.

Не дожидаясь ответа, я сорвалась к халату. Колени подкосились, заныв от резкого движения, но я, пошатываясь, наглухо затянула пояс и, шлепая босыми ногами по холодному полу, поспешила за ним. А потом поняла, что так далеко не уйду и надела тапочки по типу мокасин, заботливо поставленные рядом с кроватью.

– Вам бы не стоило,– начал он, обернувшись, и сердито посмотрел на меня, но я лишь упрямо ткнула пальцем в сторону выхода. Ну и что, что неприлично, зато никаких пререканий.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух был прохладен, и я постаралась сильнее закутаться в халат. В саду царили тишина: ни шороха, ни шевеления. Только местная луна пряталась за редкими облаками и отбрасывала бледные, обманчивые тени. И этот покой вызывал подозрений больше, чем обычная шумная улица моего города.

Претор, уменьшив огненный шар, медленно обошел дерево, что росло напротив моего окна. Присел на корточки, внимательно вглядываясь в землю. Потом поднял руку и подергал ближайший сук, проверяя прочность нижних веток.

– Ну что? – тихо спросила я, подобравшись к нему и кутая в халате свой трясущийся озноб. – Приснилось?

Он выпрямился и повернулся ко мне. В лунном свете его лицо показалось мне высеченным из камня.

– Нет, – ответил он коротко. – Не привиделось.

Он указал на землю у ствола. В сыроватой почве отчетливо виднелись два вмятины. Точно, от подошв. А на коре одной из нижних, крепких веток, прямо напротив моего окна, была заметна свежая грязь, будто кто-то недавно резко спрыгнул и соскреб ее с подошвы.

И этот кто-то действительно был здесь. Стоял и смотрел на меня, пока я спала.

Глава 9.1

Аделаида, однако, оказалась женщиной дела, и слушать претора не стала. Через десять минут на кухне уже шипел чайник, а на столе стоял большой заварник с травами, пахнущий мятой и чем-то еще, успокаивающим. Мы сидели вчетвером за кухонным столом и пили горячий чай. Глоток обжигающей жидкости немного разогнал ледяной ком страха, застрявший у меня в горле.

– Я в ту спальню не вернусь, – заявила я, ставя кружку на блюдце. Они обиженно звякнули. – Не сегодня.

Претор вздохнул. Он выглядел смертельно усталым.

– Я могу лечь в соседней комнате, – сказал он. – И оставить дверь открытой. Услышу любой звук. А на ваше окно я наброшу зеркальный щит и поставлю охранку. Это простые заклятья, но никто не сможет заглянуть внутрь, даже подойдя вплотную. А главное, я узнаю, если вообще кто-то подойдет, – это звучало обнадеживающе. Хоть от проблемы не избавляло. – И в следующий раз, – его голос стал тверже, так обычно начальники говорят, – не вскакивайте с кровати. Притворитесь спящей и позовите меня. Очень тихо позовите. И… – тут он слегка замялся, – надевайте что-то подлиннее.

– Ну, конечно. Кому приятно смотреть на морщинистое тело в пигментных пятнах. Сплошное эстетическое неудовольствие, – я вздохнула с преувеличенной скорбью, ловя его взгляд.

Он нахмурился, и я снова увидела в его глазах ту самую жалость, которую сейчас так отчаянно пыталась использовать.

– Дело не в этом, мадам. Это неприлично в любом возрасте. И сквозняки бывают коварны. А сейчас вам нужно бережнее относиться к своему здоровью.

Но я-то видела, что дело было именно в этом. В этом жалком контрасте между соблазнительным нарядом и дряхлым телом. Его смущение и жалость лишь подтверждали мою догадку. И я поняла, что могу это использовать против него.

– Ладно, бросьте, – махнула я рукой, будто смиряясь. Потом посмотрела на него с новой тревогой. – Но утром-то вам на работу! А я не хочу оставаться здесь без вас. И не только, – Я сделала паузу, давая ему понять очевидное. – И подвергать Молли с Аделаидой риску. Ясно же, что если меня тут не будет, то и им ничего не угрожает. Даже если сейчас мне просто «показалось», – он смотрел на меня поверх кружки, и я видела, как в его голове крутятся те же мысли. Горничная с кухаркой притихли. – Возьмите меня с собой? – выдохнула я, вкладывая в голос весь накопленный страх.

– И что вы там будете делать? Мешаться под ногами? – чуть не подавился он чаем.

– Нет, – возразила я, и в тот момент сама в это поверила. Что угодно, лишь бы не сидеть в этой позолоченной клетке в ожидании следующего ночного кошмара. – Помогать! Я научусь! Бумаги разбирать, звонки принимать, записи вести… Что угодно! Только не оставляйте меня, – о… Как я сейчас жалко выгляжу. Шик и блеск!

– Я не имею права брать постороннее лицо, тем более гражданского человека, в отдел, где ведутся оперативные разработки. Это прямое нарушение.

– Но вы же начальник! – не сдавалась я, чувствуя, что он сейчас выиграет тот спор. – Вам же положен секретарь, помощник… Ну, я не знаю! Возьмите меня секретаршей! Временной. Бесплатной. Я буду сидеть тихо и сортировать ваши бумажки, только не оставляйте меня здесь одну! – я смотрела на него, не отрываясь, и видела, как он колеблется. Усталость, ответственность, долг и капля той самой жалости боролись в нем.

– Вы же от меня все равно не отстанете? Даже если я скажу «нет», вы найдете способ добиться своего, не так ли? – он тяжело вздохнул и потер переносицу. Если я спать хочу, еле на ногах стою, то как он держится на них, не понятно. Явно же вымотан работой.

Поэтому я позволила себе на мгновение расслабить лицо и ответила ему слабой, но самой искренней из моего арсенала улыбкой.

– Так точно, претор.

Он покачал головой, и уголки его губ дрогнули на секунду.

– Ладно. Договоримся. С завтрашнего дня, – он задумался, подбирая слова, – мы оформляем вас на работу в Бюро. С испытательным сроком. В качестве моего временного помощника по работе с архивными документами. Без доступа к секретным материалам. И под мою личную ответственность.

Кажется, я какое-то время даже не дышала до этого момента. Сама себе не верила, что смогу его уговорить! Но смогла же! Смогла!

– Спасибо. Спасибо, претор Фолквэр.

Он кивнул, отводя взгляд, и быстро допил свой чай.

– Теперь – спать. Нам обоим завтра, вернее уже сегодня, рано вставать.

И впервые за этот бесконечный сегодняшний день слово «завтра» не напугало меня, а порадовало.

Глава 10

Оливер

На следующее утро, по дороге в Бюро, Оливер ловил себя на том, что его взгляд раз за разом возвращается к пассажирке. Нет, она вела себя безупречно: вовремя встала, прилично оделась, хоть и «не по возрасту», но это простительно. Откуда у молоденькой девицы, ведущей фривольный образ жизни, будут наряды, подходящие для семидесятилетней мадам? Зато она не заставила себя ждать, организовала завтрак, за что он был ей благодарен. Давно он так плотно и вкусно не ел перед работой. Все же кухарка у нее отменная, и очень странно ему было наблюдать, как и она, и горничная относятся к Мадам Лейфсон. Как к любимой племяннице и сестрице. А сейчас пострадавшая смирно сидела, старательно глядя в окно, но каждые несколько минут ее рука непроизвольно поднималась, чтобы поправить несуществующую прядь волос или смахнуть пылинку с рукава своего достаточно скромного по ее меркам платья.

Когда же они вышли из движа, то проходя мимо стражей, она улыбалась чарующей и многообещающей улыбкой. И каждый раз, натыкаясь на вежливое, но абсолютно нейтральное кивание в ответ, она словно внутренне сжималась. Он видел, как при этом гас огонь в ее совершенно не старых глазах.

– О, стихии, – внезапно осознал Оливер и мысленно ужаснулся. – Она до сих пор не поняла. Не осознала до конца.

Он видел, что его спутница вела себя так, будто все еще была той молодой красавицей, чья улыбка могла сразить наповал и открыть любые двери. Она не видела в зеркале ухоженную, элегантную, но престарелую мадам, а не юную мисс. В ее глазах все еще горел огонь охотницы, привыкшей к легким победам, а мир вокруг видел лишь почтенную даму, чьи чары ушли в прошлое вместе с молодостью.

А еще он запомнил, как она на мгновение замерла, выбираясь из салона, схватилась за его руку, и ее лицо исказила гримаса боли, тут же тщательно скрытая под старательной улыбкой. Каждый подъем, каждый спуск, да вообще движения давались ей с трудом. Она несла на себе невидимый груз, тяжесть которого Оливер даже не мог себе представить.

Он проводил ее в отдел кадров. Там кадровик, не поднимая глаз, вписал ее данные в журнал, выдал временный пропуск на плотном картоне и составил расписку о допуске к архивным документам «низшей категории секретности, без права копирования и выноса».

– Временный помощник по архивным документам, – с запоздалым сожалением подумал Оливер, наблюдая, как она старается выпрямить спину, выходя из отдела кадров. – Что я наделал?

Он привел сюда не просто новую сотрудницу. Он привел неизвестную переменную, завернутую в шелк и кружева, с улыбкой соблазнительницы и взглядом, полным отчаяния и ярости. И теперь ему предстояло за всем этим уследить.

Выйдя из отдела кадров, Оливер повел свою новоиспеченную помощницу по длинному коридору к лестнице. Он чувствовал, как каждое ее движение требует усилия, но она шла, высоко подняв голову, словно направлялась на прием во дворец, а не знакомиться с коллегами и новой работой. Эта нарочитая беспечность оставляла ему надежду, что женщина справится с бедами, свалившимися на нее.

Когда они вошли в кабинет, привычный гул голосов на секунду стих. Четверо его подчиненных, обычно не отличавшихся излишней дисциплиной и часто относящиеся не только друг к другу, но и к Фолквэру, замерли на своих местах, уставившись на гостью.

– Коллеги, – голос Оливера прозвучал громче, чем, возможно, требовалось. – Знакомьтесь. Это Мадам Лейфсон. С сегодняшнего дня она будет помогать нам с документами и разными мелочами.

Первым отреагировал Асмунд. Секунд вскочил, чуть не опрокинув стул.

– Мадам! Рад снова вас видеть! И слава стихиям, что в полном здравии. Можете звать меня Ивор, – он бросил на Оливера быстрый, и тот одобрительно кивнул. Он считал, что младшего сотрудника хорошим приобретением для отдела. Парень его пока не подводил.

Следующим был Никлас Матс. Сретер лениво поднялся, его взгляд, привычно оценивающий, скользнул по фигуре Лизы.

– Никлас, просто Никлас. Для своего возраста вы прекрасно выглядите, мадам, – проворковал он с обаятельной улыбкой и мгновенно приложился к протянутой кисти, хотя женщина была нацелена на рукопожатие, что крайне удивило Оливера. – Хотя, претор мог бы и кого помоложе найти для поднятия боевого духа в нашем суровом коллективе.

Еще не успели прозвучать слова, как огромная ладонь градума Олофа Пелле с громким шлепком опустилась на затылок болтуна.

– Рядом с тобой, Матс, даже почтенная мадам находится в опасности, – проворчал великан. – Ты готов подстилаться под любую юбку. Простите его, мадам, у него в голове одни панталоны. Градум Пелле. Но вам, конечно, будет проще звать меня, как и всех, по имени – Олоф.

Префект же даже не потрудился встать, лишь поднял взгляд от какого-то мрачного фолианта.

– Не знал, что в отделе есть ставка секретаря, – пробурчал он своим похоронным голосом. – И что мы так расточительно относимся к своему времени, что берем его на одно дело, – Оливер уже было хотел урезонить некроманта, но мадам, к его удивлению, не смутилась этого выпада.

– На одно дело? А вы, голубчик, надеетесь, что я проживу не дольше, чем продлится это расследование?

– Я имел в виду, мадам, что вы вряд ли задержитесь у нас надолго. По объективным причинам, – усмехнулся Хакан.

– Довольно! – прервал его Оливер. Он видел, как сжались пальцы Лизы на ручке ее сумочки. – Мадам Лейфсон здесь не только как мой помощник. Она – пострадавшая и единственный выживший свидетель. Относитесь к ней с соответствующим уважением.

Ивор, поймав взгляд начальника, поспешно кивнул.

– Да, конечно! Мадам, сочувствую о вашей утрате. Я даже не могу представить, каково это – в один миг оказаться в таком почтенном возрасте.

И тут произошло нечто неожиданное. Префект Фрай медленно поднялся из-за стола. Его тщедушная фигура в черном плаще сейчас не сильно отличалась от тех, с кем он работает. Он подошел к Лизе вплотную и внимательно изучил ее лицо.

– Это обратимо, – произнес он тихо, но так, что слышали все. – Я в этом почти уверен. Не знаю как, но раз уж вы теперь одна из нас, – его губы скривились в подобие улыбки, – приложу усилия, чтобы это выяснить.

Глава 10.1

Оливер замер, ожидая неизбежной женской реакции: визга, хватание за сердце, может, даже обморока. Но женщина лишь склонила голову набок, с интересом разглядывая грызуна.

– Местная? – спросила она с деловой интонацией. – Или можно вызывать службу уничтожения вредителей? Хотя жалко, вроде миленькая, чистенькая.

В кабинете повисла тишина, которую нарушил лишь сдавленный хриплый кашель Хакана – он рассмеялся. Ивор смотрел на Лизу с немым восхищением, а в сам Оливер чуть слышно выдохнул.

– Лорд – мой компенсатор, мадам, – ответил, наконец, Фрей, с нескрываемой гордостью поглаживая крысу по спине. – Местный. Не вредитель, а член команды.

– Прошу прощения, – парировала Лиза без тени раскаяния. – С первого взгляда не всегда можно отличить ценного сотрудника от паразита.

На этом знакомство, по мнению Оливера, можно было считать исчерпанным. Он жестом указал Лизе на свободный стол в углу, заваленный папками.

– Ваше рабочее место. Начните с сортировки входящих отчетов по датам. Если возникнут вопросы – обращайтесь ко мне.

Он наблюдал, как она, преодолевая боль, медленно, но с достоинством проходит через кабинет и опускается в кресло. В голове у него пронеслось, что пока все идет неплохо.

Уже через полчаса, увидев на ее столе ровную стопочку, а на лице скучающее выражение, Оливер принес ей коробку со вчерашними документами.

– Разберите это, – сказал он коротко. – Это копии дел Сандемуса за последний квартал. Нужно систематизировать и посмотреть, не выбьется ли что-то из общего ряда, – то, что он просмотрел вечером никак не хотело укладываться в его голове, а напрягать парней лишней работой Оливер не хотел. И почему-то у него даже не шевельнулось внутри ничего на счет уровня секретности этих бумаг.

Он не ожидал от нее ничего сверхъестественного. Задача была скорее в том, чтобы занять ее и держать в поле зрения. Каково же было его удивление, когда уже через час она, отложив очередную папку, зашла к нему.

– Претор, я, возможно, говорю глупость, – она поморщилась, проводя рукой по переносице. – Но я просмотрела полтора десятка отказов. И ни один из них не выглядит как нечто, из-за чего можно убить. Тем более – таким изощренным способом. Подумаешь, отказал Аксель в постройке еще одного элитного особняка или в расширении дока. Неприятно, денег кто-то лишился, но не смертельно же.

Ивор, заглянувший с очередной порцией документов на подпись, остановился и пожал плечами.

– Мадам, вы забываете о кантильских фанатиках. Для них посеять панику, убив чиновника благое дело. Они сделают что угодно, чтобы наш народ отрекся от стихий в пользу их единого, Бааламона.

Женщина внимательно с интересом посмотрела на него, и Оливер понял, что так или иначе в курс дела ее придется ввести.

– Фанатикам, – произнесла она мягко, – вряд ли нужны разрешения на строительство ресторана или мясной лавки в престижном районе. Им нужны тишина, уединение. Скорее всего, они обосновались в каком-то заброшенном здании, на окраине, в трущобах. А Аксель либо дал добро на снос этого здания, либо, наоборот, на застройку этого района чем-то, что привлекло бы к ним внимание.

Оливер замер, мысленно переваривая ее слова. Это было так логично. Они искали сложный финансовый мотив, политические интриги, а все могло быть до банального просто.

– Просмотрите документы с разрешениями, – коротко бросил он. – Я доверюсь вам в этом вопросе.

Вскоре ее стол был завален папками. Она работала молча, полностью сосредоточившись на своем занятии. И через пару часов она протянула Оливеру список.

– Вот несколько адресов, которые показались мне интересными, – сказала она и ткнула пальцем в одну из строчек. – Особенно этот. Старая ткацкая фабрика в районе Алькарик. Заброшена лет десять уже как. Полгода назад была приобретена через подставное лицо неким «Торговым домом «Лазурный берег». А через месяц Сандемус подписал разрешение на ее снос и строительство на этом месте жилого комплекса.

Оливер пробежался глазами по документу. И застыл. В графе «Выгодоприобретатель» по итоговому проекту значилось имя, которое он слышал вчера.

– Тьерн, – прошептал он. – Советник Тьерн. Вот почему он так активно лез в расследование и требовал отчеты. Наверное, боялся, что разрешение отзовут. Спасибо.

В кабинете весь день царило необычное оживление. Ребята привычно то уходили по своим делам, то возвращались. Но мадам Лейфсон перемещалась только по отделу и его кабинету. Она медленно, но неотвратимо продвигалась по помещениям, наводя порядок в бумажных завалах и не только. Она не спрашивала, можно ли, она просто брала и систематизировала, раскладывая по папкам, подшивая в дела. И что поразительно – никто не возмущался. Даже Хакан, ворча себе под нос, позволил ей привести в порядок его записки по опросу усопших. Правда, Оливеру показалось, что некромант с ехидством ждал реакции новенькой, а не дождавшись желаемого с уважением скривил губы и отправился по своим делам. Более того, и сам претор не лез под руку женщине, отчего-то, и правда, доверившись ей.

Глава 10.2

А концу дня он с изумлением наблюдал, как она, держась за спинку стула, чтобы перевести дух, окидывала взглядом кабинет, практически сияющий от чистоты. И самое невероятное, что, несмотря на боль и усталость, читавшиеся в каждом ее движении, по отделу она к вечеру уже не плелась, а почти порхала. И Оливер поймал себя на мысли, что решение держать ее рядом и взять на работу лучшее, что он принимал за последнее время.

Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, в кабинет вернулся префект. Его лицо было еще мрачнее обычного, а Лорд на его плече нервно теребил капюшон. За ним зашли и скользнули к своим местам Асмунд и Матс.

– Изучил еще раз заклятье, – без предисловий начал некромант, уставившись на мадам Лейфсон. – По всем законам магии, от такого не выживают. Даже касательное попадание – старение до естественной смерти или, как в случае с Сандусом превращение в пыль. Верная гибель в течение часов, откатить невозможно. – Он сделал паузу, впиваясь в нее взглядом. – Так как вы уцелели?

Женщина лишь пожала плечами.

– Может, я просто очень сильно хотела жить? – ответила она с легкой улыбкой. – А вообще, что это за фанатики такие неумные? Кидаются подобными страшными заклинаниями, а добить жертву сразу не додумываются.

– Мадам Лейфсон вместе с молодостью утратила и часть памяти, – тихо напомнил Оливер, видя недоуменный взгляд Хакана. – Да и вряд ли юную девицу интересовала политика соседнего государства.

– Зато в нынешнем возрасте мне самое то следить за новостями, – парировала она, с усмешкой окидывая взглядом собравшихся мужчин. – Так что делитесь, голубчики. Авось старая, умудренная годами женщина подскажет вам, юнцам, чего путного.

В зале раздался смех. Шутка зацепила всех, кроме самого Оливера. Он смотрел на мадам, и в душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны, ее нарочитая самоирония раздражала. С другой – он не мог не восхищаться ее стойкостью. Она была ивовое дерево, гнущееся под ураганом, но не ломающееся.

– Ладно, – вздохнул он, понимая, что без ликбеза не обойтись. – Если коротко. То все началось на Кантильских островах. Там в результате переворота к власти пришли фанатики, поклоняющиеся Единому Богу, Бааламону. Своему светилу. Они объявили, что все маги – порождение тьмы и должны быть уничтожены. А женщинам обязаны жить по велению мужчин, быть покладистыми, незаметными. На улицу они могут выходить лишь в сопровождении опекуна, брата или мужа. Мужчины же должны во всем слушать старшего по возрасту или по отношению к культу.

– Звучит ужасно. А как же свобода воли, слова и прочие приятные вещи? Им, наверное, скучно. А жизнь без магов и развитых технологий… Такое себе. Гигиена у них, наверное, хромает. И медицина… В смысле, лекарское дело. И образование. Ой… Какая жуть. Нам такого не надо!

– Именно, – кивнул Оливер. – Но проблема в том, что, утвердившись на островах, они почувствовали вкус власти и теперь жаждут распространить свое «учение» на материк. В том числе и на Кэннорлен. С ними и борется наше подразделение.

– А их много тут? – она заозиралась по сторонам, словно решая, может ли кто-то из присутствующих мужчин придерживаться культа Бааламона.

– На сколько нам известно, сейчас осталось чуть больше тысячи по всему королевству. Но нам важно обезвредить не всех, а «Центральных» – предводителей их ячеек, «пулов». В каждом пуле около ста человек. Если убрать лидера, последователи скорее всего разбегутся. Так что наша задача – найти и нейтрализовать человек двадцать-тридцать главарей.

Наступила короткая пауза. Женщина села, обхватив чашку с чаем, которую ей предложил Асмунд.

– Двадцать-тридцать, – повторила она задумчиво. – А вы знаете, где их искать?

– Пока нет, – честно признался Оливер. – Но теперь, благодаря вам, у нас есть зацепка. Ткацкая фабрика.

Она кивнула и, преодолевая привычную боль, снова взялась за бумаги. Работа продолжилась. Но как только за окном окончательно стемнело, и на небе зажглись первые звезды, Оливер поднялся.

– На сегодня все. Мадам Лейфсон, я отвезу вас домой., – он увидел, что женщина хотела возразить, но он остановил ее взглядом. – Это был ваш первый рабочий день. И вы очень продуктивно его провели, мы все вам благодарны, – парни активно закивали, подтверждая его слова. – А теперь пора отдыхать.

Они ехали в молчании. В доме их ждал теплый ужин, приготовленный Аделаидой, и обеспокоенные расспросы Молли. Оливер, убедившись, что на окна в спальне мадам Лейфсон снова наброшены все защитные заклятья, пошел в библиотеку и уселся за привычное вечернее дело. Он всегда подводил итоги дня, и пытался переосмыслить полученную информацию. Чтобы она не мешала сну.

– А мне, наверное, стоит поучиться? – женщина тоже поднялась до библиотеки и присела в кресло напротив него.

– Думаю, да, – согласился он с ней. А в мыслях решил, что все же, первое впечатление о ней было неверное.

Глава 11

Лиза

Мы устроились в библиотеке и занялись каждый своим делом. Тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и поскрипыванием то его пера, то моего карандаша, была на удивление комфортной. Оливер устроился в кресле, погрузившись в изучение какой-то пухлой папки. Время от времени он что-то чиркал в своем блокноте, и между бровями на его лице то и дело появлялась глубокая складка. Выглядел он серьезно и… по-домашнему. Странное сочетание для меня и почему-то невероятно приятное.

А я взялась за «Основы стихийной магии». Сначала шла теория – скучноватая, но необходимая. Я, как прилежная школьница, исправно конспектировала в тетрадь: «Магия есть проявление воли мага, направленной на изменение нитей стихий, пронизывающих все сущее. Сила мага зависит от его возможностей пропустить стихии через себя и сохранить их в себе». Звучало возвышенно, но на практике, как я мне показалось, сводилось к тому, чтобы захотеть чего-то достаточно сильно и правильно. Хотя это и не вязалось немного с понятием заклинания.

И вот я добралась до первых практических заданий. Самых простых. Левитация небольшого предмета. Сердце у меня заколотилось от предвкушения. Это же круче, чем любой фитнес или диета! Настоящая магия! И даже волшебной палочки не нужно, просто чистая сила мысли. Вернее, в самом учебнике описывалась какая-то конструкция, в которую нужно вплести нить стихии воздуха, направив ее из себя. Только мне это было немного непонятно. А вот то, что мысли материальны, очень даже. Фигня вопрос, в том, чтобы себе чего-нибудь «намечтать», я – мастер.

Поэтому, положив учебник перед собой на стол, я сосредоточилась. Вспомнила все, что только что прочитала про «нити стихий» и «направленную волю». Представила, как книга плавно отрывается от столешницы и зависает в воздухе. А потом мысленно ей скомандовала подняться.

И она поднялась. Только не плавно, а так, будто ее швырнули со всей силы. Книга рванула с места с такой скоростью, что свистнула на лету, и прямым курсом помчалась к потолку. Я в ужасе вскрикнула и вжалась в кресло. С громким стуком она ударилась о массивную балку, отскочила и, перевернувшись в воздухе, понеслась вниз – прямиком на голову ничего не подозревающего Оливера.

Он, к счастью, обладал нечеловеческой реакцией. Услышав стук, он инстинктивно дернулся, и от его руки, отделилось легкое сияние. Раздался глухой хлопок, это книга шлепнулась в сияющее облачко и оно отволокло ее обратно на стол.

В библиотеке воцарилась гробовая тишина. Оливер медленно повернулся ко мне. Его лицо было сердитым.

– Я думал, что вы потеряли память, а не разум, – его голос прозвучал тихо, но в нем звенела сталь. – Практиковаться без присмотра? Без контроля? Вы хоть представляете, что могло бы случиться, попади эта книга вам или кому-то другому в голову? Например, вошедшей не вовремя Молли?

У меня в горле пересохло от страха. Я сидела, молча, то открывая рот, то закрывая, и лишь смотрела на него, честно говоря, реально вылупив глаза. Картина, возникшая при том в моей голове пугала до ужаса, так, что в горле пересохло. А он, дурак-дураком, неужели не увидел что ли, что я сама кринж словила? Попить бы лучше принес, а то скончаюсь тут сейчас. Попить неси, остолоп! Попить!

Он вдруг замер. Его гневное выражение лица сменилось на странное, сосредоточенное.
– Испугались? – спросил он, и его голос стал на полтона мягче. – Пить хотите?

Я кивнула, не в силах говорить, но удивилась его внезапной смене настроения.

Глава 11.1

Он встал и сделал шаг в сторону лестницы, и тут его лицо снова исказилось. На этот раз от изумления. Он уставился на меня так, будто узнал, что я это я, а не Элизабет.
– Что это было? – выдохнул он. – Это вы? Вы заставили меня?

Я проглотила комок, стоящий в горле и, наконец, заговорила.

– Не я! То есть я, но не специально! А о чем мы? Я просто подумала…

– Вы подумали, что хотите воды, – медленно проговорил он, и в его глазах читалось явное недоумение. – И я это услышал. Не слова, а само ваше желание. Яснее некуда.

Мы смотрели друг на друга в полном молчании. Я в ужасе от осознания, что мои мысли теперь не мои. И вообще теперь лишнего не подумаешь. Он же в шоке от того, что он этим мыслям подчинился. Хотя последнее меня даже порадовало. Правда, довольное выражение лица я постаралась не демонстрировать.

– Все, – он поднял руку в успокаивающем жесте. – Сидите. Читайте. И постарайтесь думать только о том, что читаете. Вода вам сейчас будет. Но, ради стихий, мадам Лейфсон, постарайтесь пока держать свои желания при себе. Даже мысленно.

Я кивнула, и он вышел из библиотеки, пошатываясь, будто только что его огрели чем-то тяжелым по голове.

Сидеть, пытаясь не думать, оказалось трудно. Это, как выяснилось, является верным способом срочно начать размышлять обо всем на свете. Ага, «Не думай о белой обезьяне» сказали подопытной. И вот она, обезьяна, уже скачет в мыслях по потолку.

Сначала я захотела, чтобы он не злился. Потом искренне пожелала, чтобы эта дурацкая книга не падала, ведь все с нее началось. После, чтобы у меня перестало болеть колено, а то ни согнуть, ни разогнуть. Следом чаю с лимоном и имбирем. И с сахаром. А лучше с пироженкой, надо бы стресс заесть.

Ох, когда этот кошмар уже закончился?

От этого водоворота желаний и страхов у меня закружилась голова. Я схватила со стола первые попавшиеся две книги. Ими оказались толстенный том по истории и тот самый учебник по магии. И, прижав их к груди, почти бегом поковыляла в свою спальню. Чувствуя себя преступником, сбегающим с места преступления.

Минут через десять в дверь постучала Молли. Она принесла поднос с большей кружкой чая, пахнущего мелиссой и липой, арелочкой с печеньем и маленьким кувшинчиком воды.

– Претор Фолквэр просил передать, мисс, чтобы вы не засиживались. Говорит, завтра рано вставать. И он прав, вам бы сейчас отдыхать побольше, после всего пережитого.

Я дрожащим голосом поблагодарила ее, и она прикрыла дверь. Я же, отпив из кружки, уставилась на окно. Он «услышал». Мою мимолетную мысль, мои эмоции. Что, черт возьми, что теперь со мной будет? Что со мной происходит? И что случится, если я, подумаю о чем-то действительно важном? О том, кто я на самом деле? О том, как хочу домой? Я что, транслирую свои мысли? И могу ли читать чужие? Как это вообще работает?

Я допила чай. Он странным образом примирил меня с новыми способностями. Правда, теперь я почувствовала себя не просто чужой в старом теле, а настоящим монстром, который не может силой мысли причинить вред кому-то. И это одновременно и воодушевляло, так как открывало невероятные перспективы, и пугало, ведь последствия могут быть катастрофическими.

Но единственное, что я сейчас могла, так это надеется на мужчину, находящегося в соседней комнате. На его благородство и честность, о которых в моем мире постепенно начинают забывать.