Расплата для подонка

Глава 1

– Готов к бою, чемпион?

Оказывается, когда ненависть к продажной суке ты вкладываешь в бой, очень легко стать чемпионом.

– Готов.

Рычу. Нажимаю на бутылку, и струя воды смачивает горло. Холодная. Парализующая. Заставляет мозг включиться за секунду.

Пять лет. Пять лет я занимаюсь легальными боями. Три года из них – профессионально.

Зарабатываю большие бабки. Снимаюсь в рекламе. Убеждаю себя, что у меня всё заебись.

Когда заливаюсь вискарём – получается даже лучше. Алкоголь смазывает углы. Делает реальность мягче. Позволяет не замечать, что внутри всё ещё гниёт.

– Иди проверь других бойцов, – Бешеный отправляет подальше Карима.

Я сразу выкупаю – какая-то херня. Бешеный редко спускается к бойцам перед боем. Его дело – клубом руководить. Качать бабло. Смотреть, как я мешу людям лица.

А тут… Хернёй веет. Густой. Липкой.

– Я снимаю тебя с боя, Ямин.

Вот и херня.

– С какого?! – рычу, чувствуя, как внутри дёргается что-то тёмное. – Соперник откинулся или дал заднюю?

Бешеный ведёт челюстью. Оборачивается назад, туда, где сквозь щель видно зал. Огни. Толпу.

Всё, что я ненавижу. И всё, без чего не могу жить.

– Ямин, – он поворачивается ко мне. – Давай я не буду заходить с прелюдии. Ты славишься тем, что ёбнутый на ринге. Разносишь всех в пух и прах. Когда ты в адекватном состоянии.

– Ты, блядь, заигрываешь со мной? – рявкаю, делая шаг вперёд. – Я был в нормальном состоянии ещё минуту назад.

Злость поднимается. Она всегда рядом, эта сука. Ждёт только повода. И Бешеный сейчас даёт мне этот повод. На блюдечке. С голубой каёмочкой.

Потому что он хороший партнёр в спарринге. Прям тянет скинуть ярость. Разбить ему скулу в ответ на его ебанутую заботу.

– Среди гостей есть та, которая умеет тебя выводить за секунду, – Бешеный кривится.

Он бы не поднимал эту тему. Потому что она под запретом. После всего, что я творил. После того как чуть не сдох. После того как хотел сдохнуть.

После того как я выжег её имя из памяти. Или пытался это сделать.

– Какая, блядь, та? – цежу, хотя уже знаю.

Знаю, сука. По тому, как сжимается грудная клетка. По тому, как воздух становится густым, как смола.

По тому, как внутри, глубоко, в том месте, которое я заливал вискарём пять лет, что-то дёргается.

Живое. Недобитое.

– Не играй с ёбаным огнём, Рахимов, – Бешеный не отводит взгляда. – Я тебя знаю. Ты выйдешь в клетку, увидишь её – и либо убьёшь соперника, либо девке шею свернёшь. Оба варианта – хуёвые.

Я сжимаю челюсть. Мышцы на скулах ходят ходуном.

Он прав. Бешеный всегда прав в таких вещах. Потому что он видел меня в дерьме. Когда я сползал по стене, сжимая пустую бутылку. Когда рвал бинты зубами, чтобы снова выйти в круг, хотя рёбра трещали при каждом вдохе.

Он знает, что эта сука делает со мной.

– Ты снимаешь меня с главного боя, – говорю медленно, почти спокойно. – На который проданы билеты. На который пришли сотни людей. Потому что какая-то…

Продажная.

Сука.

Николь.

– Потому что ты моя инвестиция, – перебивает Бешеный. – И я не вкладываю бабки в труп.

– Так, ты их в меня вкладываешь, а не в моего соперника, – кривлюсь в оскале.

Потому что Бешеный хер меня с этого боя снимет. Потому что сучка из богатенькой семьи никак не повлияет на то, что я делаю профессионально.

– Рахимов... – Бешеный рычит предупреждающе.

– У тебя есть претенденты лучше меня на титульные бои? – вопросительно выгибаю бровь.

Не жду ответа. Потому что его нет. Тишина говорит громче любых слов.

– До них ещё нужно дойти, – цедит Рамиль сквозь зубы.

– Вот и не мешай мне.

Я хватаю перчатки. Зажимаю их под мышкой. И разворачиваюсь, даже не глядя на него.

Если Бешеный сейчас скажет ещё что-то – пошлю на хуй. Вместе с его заботой. Вместе с его инвестициями. Вместе со всем этим ёбаным клубом.

Но Бешеный молчит. Умный мужик. Знает, когда спорить бесполезно.

Я иду в сторону уборной. Потому что мысли нужно привести в порядок. Потому что перед глазами начинают появляться картинки, которые я выжигал столько лет.

Как она смеётся. Как заправляет волосы за ухо. Как смотрит снизу вверх, и в глазах – целая ёбаная вселенная, которую я готов был завоевать.

А потом – как она закрывает дверь перед моим носом. Как говорит «прощай» и не оглядывается.

Вот же сука.

Я замедляюсь. Потому что через щель вижу зал.

Клетку, которая скоро станет моей территорией. Людей, которые платят, чтобы увидеть кровь.