Рассвет, окрашенный в цвет сожалений.

Глава 1.

Смотрю на незнакомые лица и вздыхаю. Как же скучно и противно от всего, что здесь происходит. Вон в том углу, зажимается парочка и думает, что их никто не видит. Но неподалеку от меня стоит обкуренный мажор и снимает всё на видео. Потом выложит в сеть на какой-нибудь сайт в надежде опозорить их, только такое подхватит СМИ и всем придет хана.

Чувствую, как на талию ложится чья-то конечность и сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. Не сегодня.

— Отойдем? — на ухо спрашивает Вася, чьей спутницей я являюсь на этом вечере разврата мажоров. — Нужно поговорить.

— Хорошо, — натягиваю улыбку.

Всё-таки я на работе и нужно держать себя в руках, хоть и хочется порой ударить в нос или сломать руку. За то, что я сегодня спутница Василия Лепестковая, мне заплатят хорошие деньги, которые нужно отработать до конца. И нет, интим в мои услуги не входит, все клиенты осведомлены об этом. Правда некоторые пытались сломить, но мой начальник вступался за меня и мне выплачивали компенсацию эти мажорчики, а некоторые дарили что-то ценное. Это все добро либо лежит в коробке, либо у подружек в шкатулках.

О чем хочет поговорить Лепестков - я не знаю, но я его девушка в этот вечер, поэтому натягиваем улыбку и радостные идем на второй этаж в одну из комнат. Это оказывается чья-то спальня (коттедж арендован и я здесь впервые).

— О чем хотел поговорить? - медленно двигаюсь по комнате, рассматривая интерьер.

Звук каблуков и тиканье часов - больше ничего не слышно. Оборачиваюсь и вижу, как Вася смотрит на меня. Это взгляд похоти и желания, а еще он похоже пьян.

— Ты меня пугаешь, — хмурюсь и делаю шаг назад, чтобы упереться в кровать.

— А я дурею с тебя, — хрипит мужчина и в два шага оказывается возле меня.

Вскрикиваю, потому что он толкнул меня и я упала спиной на мягкую перину кровати. Вася наклонился надо мной и стал целовать шею, заломив руки вверх, второй рукой пытался приподнять платье, а ногами зажал мои, чтобы у меня не было возможности его ударить по самому сокровенному. Потому что я уже потянулась для удара.

— Отпусти меня! — извиваюсь под ним, но это лишь раззадоривает его сильнее.

— Как же ты вкусно пахнешь, — шепчет он мне на ухо, а я зажмуриваюсь.

Как противно. Меня сейчас изнасилуют, а я ничего не могу сделать. Хрупкая девушка против этого кабана весом под сто килограмм. Лепестков был весь в отца, высокий и плотного телосложения, хотя он не ходит в качалку, лишь любит вкусно пожрать и развлечься с девчонками.

Мои руки отпускают, чтобы разорвать чёрное обтягивающее платье, оставив меня в лоскутах на манер халата и в одном нижнем белье. Оно кружевное и полупрозрачное, выгодно подчёркивая грудь, которая была своей и я ей гордилась. Ни грамма пластики на моем теле и лице, в отличие от других девочек нашей конторы.

Противные ладони сжимают грудь, а я наотмашь ударяю Васю по лицу. Он пыхтит как паровоз и в ответ ударяет по щеке. Голова дёргается, из глаз брызнули слезы. Щека опухнет и будет синяк.

— Я заплатил больше, чем было положено, — шипит он и тянется к трусикам. — Поэтому ты должна отработать эти деньги.

Крепко зажмуриваюсь и не сдерживаю слёз. Как противно, меня сейчас какой-то мажорчик лишит девственности. А я представляла свой первый секс совсем по другому, со свечами, лепестками роз и красивым постельным бельем. Желательно не шелк, он меня раздражает, хоть и выглядит дорого.

Резко пропадает тяжесть и слышу хлопок, затем следует удар. Распахиваю глаза и сажусь, чтобы увидеть мертвого Василия на полу в луже собственной крови. Мои ноги в туфлях на длинном каблуке постепенно начинают оказываться в этой крови. Крик застревает в горле, а глаза видят незнакомого мужчину во всем черном и в непонятной маске, скрывающей его лицо. Он наводит пистолет на меня.

— Я…никому не скажу, — хриплым голосом говорю и зажмуриваюсь.

Тело трясет мелкая дрожь, внутри все замирает. Я не хочу умирать. Я ничего не сделала, всего лишь оказалась не в том месте не в то время.

Минута тянется вечность, я все также жмурюсь, а убийца тихо подошел ко мне и приставил пистолет ко лбу. Внутри все оборвалось. Вот теперь меня как свидетеля пристрелят, чтобы ничего не сказала. А что я скажу? Убийца замаскирован так, что и не узнаешь. От меня толку нет, даже под пытками не узнают ничего.

Сжимаю кулаки и с выдохом, открываю глаза, чтобы посмотреть на черную маску. Самая простая, но качественно скрывает лицо, даже глаз не видно. Но он-то меня видит сквозь эти глаза-щелочки.

За дверью раздается шум: какая-то девушка пищит от счастья, а мужской смех вторит ей. Пистолет убирается с моего лба. Убийца тянется к пледу на кровати и накидывает мне на плечи, что нетипично для него. Я думала меня сейчас убьют и рядом положат с Лепестковым.

Убийца прикладывает палец к маске, где по идеи у него должны быть губы, а я киваю. Буду молчать и не шевелиться. Он убирает пистолет за пояс штанов и беззвучно уходит на балкон. Второй этаж, не страшно выпрыгивать, подумаешь ноги переломает, но это уже его проблемы.

Тишина была недолгой. Ее нарушила ворвавшаяся парочка. Девушка первой обернулась и увидела труп Лепесткова и как заорет. Вот это визг, у меня аж уши заложило. Парень вздрогнул и дёрнулся назад, будто боясь увиденного. А мне уже было все равно, будто что-то внутри сломалось и я смогла выдохнуть. Плевать на кровь, которой было много на полу и подошва туфель пропитывалась этим цветом.

Кто вызвал полицию - я не знаю. Сидела на кровати, укутавшись в плед и уставившись на мертвого Васю. Плохим он был человеком, гнилым, а в глазах общества казался обаятельным мужчиной. Делал пожертвования в благодарность, вот только был падок на девушек.

— Девушка, — тронул кто-то за плечо. — Нам нужно вас допросить.

Перевожу взгляд и вижу молодого полицейского в гражданской форме. Светлые волосы, а брови темные и широкие, создающие контраст.

— Все полицейские ходят в гражданке? Или вы особенные?

Наклоняюсь набок, чтобы увидеть мужчин без формы полицейских. Таких не отличишь от обычных людей, нужно ведь как-то выделяться.

— Где мой сын?! — заорала мать Василия. — Почему вы меня не пускаете?? Что с ним?!

Сейчас начнётся: слезы, крики, обвинения. И я понимаю, что всё будет указываться на меня. Полиция будет рассматривать меня в качестве подозреваемой.

— Что тут у вас? — слышу знакомый голос. — Стася? Ты каким тут боком?

Перевожу взгляд с молодого полицейского на мужчину и узнаю в нем Туманова, бывшего одноклассника и парня однодневку.

— Серый, ты ее знаешь? — интересуется молодой полицейский и кивает на меня.

— Давно не виделись, Серый, — тяну прозвище данное в школе. — Не думала, что увидимся и при таких обстоятельствах.

— Ее застали на месте убийства Лепесткова, — поделился информацией молодой.

— Расскажешь, что здесь случилось и почему ты оказалась тут? — Серый рассматривает меня, будто пытался запомнить или увидеть изменения.

Ну да, мы не виделись со школы: как выпустились, так и забыли друг друга. Тем более в те времена мы поссорились и расстались на не хорошей ноте.

— Васечка! — на очень высокой ноте завизжала мать Лепесткова и ворвалась в спальню.

Ее вовремя остановил один из полицейских, а она увидев мертвого сына в луже крови, обмякла на руках.

— Убийство, вот что здесь случилось, — спокойно говорю и снова перевожу взгляд на Васю.

Обзор загораживает высокая фигура. Это Серый , раскачался, сейчас на шкаф похож. За таким можно всех нас спрятать, а в школе был дохлым. Ну в смысле худым, с тонкими ручками.

— Вы девушка Лепесткова? — спрашивает у меня молодой.

Он симпатичный, все девчонки будут его, стоит только улыбнуться и подмигнуть карими глазами. Я бы с таким встречалась, будь помоложе.

— Нет, я его спутница на этом вечере, — смотрю на молодого. — Точнее была, пока его не убили.

— Ты запомнила убийцу? — вмешивается Серый, снова перетягивая все внимание на себя.

Вокруг суетились другие полицейские, кто-то накрыл белой простынёй Василия, отрезая весь обзор на его лицо - стеклянные глаза, дырка во лбу и лужа крови.

Смотрю на туфли и говорю:

— Хорошие были туфли, новые, впервые надела.

Мужчины синхронно посмотрели на мои каблуки и переглянулись. Вот бы запечатлеть их эти недоуменные взгляды, только телефона под рукой нет - оставила дома, была налегке. Поэтому останется этот кадр в моей памяти.

— Василий Лепестков, сын известного в нашем городе бизнесмена, — к нам подошёл мужчина в возрасте, с круглыми очками на носу и в перчатках. — Убит предположительно из пистолета Макарова, примерно час назад.

— Полицию вызвала девушка, — добавил молодой и рукой указал куда-то в сторону.

Смотрю в том направлении и вижу парочку, которая смеясь зашла в комнату и спугнули убийцу. Так это были они? А я настолько ушла в себя, что ничего и никого не замечала. Полицию увидела, когда чьи-то ботинки мелькнули перед глазами.

— Расскажи, что здесь произошло, — попросил Серый и присел на корточки возле меня. — Нам нужна полная картина произошедшего.

— Убийство, — пожала плечами.

— Да это мы уже поняли, — раздражённо сказал Серый. — С чего все началось? Почему ты здесь оказалась? Как попали в эту комнату? Вы трахались?

И почему-то на последнем вопросе все посмотрели на меня. Даже мать этого Лепесткова с нашатырем у носа. Глаза были заплаканными, хотя по не наслышке знаю, она имела с ним плохие отношения. Даже отец всегда предвзято к нему относился.

— Началось все с того, что меня нанял Вася как спутницу на вечер, — начала рассказывать я, а молодой стал записывать мои показания. — Мы приехали сюда на чей-то день рождения, — рукой обвожу над головой, показывая на дом.

— Чей день рождения? — уточнил молодой, не отрываясь от папки и ручки.

— Чей-то, — раздраженно повторяю. — Я не запоминаю ни лица, ни имена тех, кто меня нанимает и на какие мероприятия мы едем.

— А Лепесткова запомнила, — язвительно вставил свои пять копеек Серый.

— На сегодняшний вечер я его знаю, а завтра бы забыла, — фыркнула в ответ. — Такой регламент моей работы. Так вот, мы приехали, выпили по бокалу вина и разошлись по разным углам. Он ушел танцевать, а я сидела на диване и смотрела на пьяные лица. Потом мне стало скучно и я пошла за водой, стоящей на столике возле стены. Заметила парочку, которую снимал обкуренный мажор. В этот момент подошел Вася и сказал, что нам нужно поговорить.

— О чем не сказал? — уточняет молодой.

Поправляю плед, который согревал меня в этой комнате как от взглядов мужиков, так и от сквозняка. Кто-то умный открыл окно и впустил в помещение сентябрьский воздух.

— Нет, а я и не спрашивала, — снова смотрю на туфли и вздыхаю.

— Не отвлекайся, — одернул меня от нытья над туфлями Серый.

Зло смотрю на него и продолжаю:

— Мы поднялись на второй этаж и вошли в эту комнату. Я прошла вперед рассматривая интерьер и спросила, о чем хотел поговорить Вася. Но у него был такой взгляд, что мне стало страшно, а у него будто сорвало крышу. Повалил меня на кровать и стал целовать.

Меня всю передёрнуло от воспоминаний, приду домой, первым делом помоюсь.

— Что ты такое говоришь?! Дрянь! У него невеста есть! Мой Васечка никогда не посмотрит на другую, — всхлипнула мать Лепесткова.

— Настолько не посмотрит, что несколько месяцев назад ушел от наказания, — цежу сквозь зубы.

— Не доказано, что именно Васечка был! Его оклеветали.

Горько смеюсь, ведь правду знают все, только родители Лепесткова подкупили правосудие и осудили совершенно другого парня.

— Да вы подкупили суд и выставили бедную девушку сумасшедшей! — повышаю голос и зло смотрю на мать Лепесткова. — А вы знаете, так даже интереснее будет наблюдать за тем, как эта девушка заберет половину наследства.

Мать Лепесткова хватается за сердце и ее кто-то уводит, а полицейские смотрят на меня. Взгляды у них не понятные, или я уже ничего не вижу?

— Что за история с девушкой? — требовательно спрашивает Серый.

— Изнасилование, полгода назад случилось, — устало отвечаю и прикрываю глаза на несколько секунд. — Почитай материалы, это дело вел некий Паньков.

— Что было дальше? — спрашивает молодой. — Ну после поцелуев.

Открываю глаза и смотрю на Лепесткова. Его труп кладут на носилки и закрывают простыней.

— Он порвал на мне платье, — отвечаю я и слежу за тем, как два молоденьких санитара подхватывают носилки. — А его в морг унесут? На вскрытие? Ой, я в школе мечтала стать патологоанатомом, но…, — грустно вздыхаю, а молодые парни в удивление смотрят на меня.

— Стася, не отвлекайся от показаний, — раздраженно говорит Серый.

— Для вас я Воронцова Станислава Валерьевна, — распрямляю плечи и презрительно смотрю на Серого. — И никак иначе. Стася - это для близких друзей, а ты в их число не входишь почти десять лет.

— Так что было дальше? — привлек к себе внимание молодой.

Поджимаю губы и перевожу взгляд на него.

— Он порвал платье, а я зажмурилась. Кабанчика откормили, чуть ребра не проломил, когда вжимал в кровать. А потом резко стало легко, раздался хлопок, стук и всё.

Развожу руки в стороны и предатель плед распахивает свои полы, чтобы мужики увидели мое худое тело в полупрозрачном кружевном белье. Платье осталось на манер халата.

— Что всё? — молодой смотрит в область груди и сглатывает.

Запахиваюсь обратно в плед и отвечаю:

— Все, значит все. Открыла глаза и увидела Васю на полу в луже крови, а рядом стоял убийца во всем черном.

— Подробнее. Может детали видели или что-то отличительное? Внешность?

— Он в маске был, — недовольно отвечаю. — И во всем черном, да и мне не зачем было его рассматривать, потому что стало страшно за свою жизнь.

— И он тебя не убил, — протянул Серый.

— Приставил пистолет, услышал хихиканье за дверью и молча сбежал через балкон, — рукой показываю на развивающийся тюль. — Так вот откуда сквозняк, а я думала кто-то специально открыл окно. А тут у нас открыт целый балкон.

Одергиваю себя от желания развести руки в стороны. Не зачем посторонним глазеть на мое тело, а то словят стояк, а я виновата буду.

— Ещё что-нибудь? — молодой посмотрел на меня.

— А тебя как зовут? А то некрасиво к тебе обращаться, как “молодой”.

И делаю невинный взгляд. Еще моргнула несколько раз, ресницы позволяют махать, как бабочка крыльями.

— Стажер, — окликнул один из полицейских молодого. — Ты закончил?

Он подорвался и вместе с папкой ушел, оставив меня наедине с Серым. Тот стоит и смотрит куда-то в сторону, а я зеваю.

— Скоро меня отпустят? — вяло интересуюсь. — А то спать хочется.

— Сейчас узнаю, — говорит Серый и отходит к своим.

Зеваю еще раз, затем еще раз, и ещё раз. Вокруг меньше людей, а мне становится холодно. Снова смотрю на свои туфли и вздыхаю.

— Поехали, отвезу тебя домой, — появляется в поле моего зрения Серый.

— Угу.

Поднимаюсь и иду за Серым. Наверное оставляю кровавые следы, но мне все равно. Я хочу домой, под теплые струи воды, в свою любимую кроватку с мягким одеялом.

Народ опрашивают, а я радуюсь, что со мной так быстро управились. А то бы когда ещё очередь дошла? Повезло, что оказалась на месте преступления.

Садимся в джип и выезжаем на проезжую часть. В машине пахнет кожей и мужскими духами. Не вкусные, резкие. Морщусь, но ничего не говорю. Зато Серому захотелось поговорить со мной.

— Как докатилась до жизни такой, Стася? — мое имя специально выделяет интонацией, будто издевается.

— Ногами, — спокойно отвечаю и отворачиваюсь к окну. — Не все имеют связи, чтобы стать тем, кем стали. И называй меня полным именем, мне против, что ты зовешь также, как друзья. А ты не входишь в их число.

— А если я хочу быть твоим другом? — машина выруливает на ровную поверхность. — Как в старые добрые времена.

— Эти времена были класса до десятого, — возразила я. — Потом ты изменился и мы перестали общаться и я не хочу с тобой дружить.

— Стась, — устало тянет он.

— Серый, отвези меня домой, — перебиваю его. — На Ленина, возле гипермаркета высади, дальше сама дойду.

— Ты не ответила на мой вопрос, — раздраженно сказал Серый.

— На какой? — поворачиваюсь к нему.

— Как докатилась до проституции?

Машина тормозит в проулке, между гипермаркетом и моей улицей. Отсюда вижу свой подъезд, возле которого сидит пожилая женщина. Что-то поздновато она вышла на прогулку, уже потемки, толком ничего не видно.

— Я не проститутка, — цежу сквозь зубы и вылезаю из машины. — То, что я была спутницей на вечер за деньги, ещё не говорит, что я торгую своим телом. Может тебе такие девушки попадались, но я не такая.

Громко хлопаю дверью и делаю несколько шагов. Холодный ветер задувал за плед, который не спасал. Чуть-чуть осталось и буду дома.

— Стася, — окликнул меня Серый.

Сжимаю ткань пледа в ладонях и оборачиваюсь, чтобы испепелить взглядом мужчину. Как он меня бесит.

— Что?!

— Ты утащила плед с места преступления, на нем могут быть частички убийцы, — лукаво смотрит на меня в приоткрытое окно. — Это может быть кражей и я арестую тебя.

Резко стягиваю с себя плед, комкаю его и подойдя к машине, кидаю его прямо в лицо Серому, оставаясь в рваном платье и нижнем белье.

— Подавись, — шиплю и хлопнув по металлу двери, разворачиваюсь и громко цокая каблуками, иду к своему подъезду.

Плевать, что меня видят все, кто сейчас подошел к окну или шел мимо. Но я шла с гордо поднятой головой и не смущаясь своей наготы.

— Стасечка, что случилось?! — ахнула пожилая женщина у подъезда.

— Тётя Зина, давайте все завтра обсудим? Я очень тороплюсь домой.

Набираю код от домофона и забегаю в подъезд. Здесь тепло, не зря платим деньги за дом, чтобы его коммунальщики хорошо обслуживали.

Лифт оказался сломан, поэтому пришлось подниматься на пятый этаж на высоченных каблуках. Дыхание сбилось еще на третьем, а ближе к квартире так вообще пришлось рукой цепляться за перила.

Благо никто не шел с верхних этажей и к квартире я дошла без приключений. Позвонила в звонок и стала ждать, когда кто-то из девчонок мне откроет. Они ещё и не торопились, а я тяжело дышала и начинала злиться.

Наконец дверь открылась и я увидела растерянную Анку в домашних штанах и большой футболке. Русые волосы собраны в култышку на голове, а на лице ни грамма косметики.

— Стася, что случилось?! — она в ужасе посмотрела на мое порванное платье. — Ты в таком виде через весь город шла?!

— Все потом, — прошмыгиваю мимо нее и на ходу скидываю туфли.

Юля выглядывает из кухни и растерянно уронила на пол кусок колбасы. Она у нас рыженькая, с веснушками, которые идеально гармонируют на ее лице с курносым носом и пухлыми губами.

— Это что? Кровь?!

Оборачиваюсь и вижу, как Анка двумя пальчиками поднимает за каблук один из туфель.

— Их нужно выкинуть, — морщусь и открываю дверь в ванную. — А мне необходим душ.

— Стаська, ты кого убила? Почему на тебе платье порвано? Мы отправляли тебя целой и невредимой! — слышу в спину голос Юли.

— Все ответы на вопросы потом, — и захлопываю дверь.

Скидываю остатки платья на пол, туда же летит блондинистый парик, который пришлось сегодня надеть, следом полетело бельё. Включила теплую воду и залезла в ванну, чтобы уткнуться себе в колени и расплакаться. Сильная, но иногда могу быть и слабой. Главное, что не на виду у всех.

Глава 2.

Сколько я просидела под струями воды - я не знаю. Просто сидела, обняв колени и выплакав все слёзы, что были у меня. Девчонки несколько раз стучались в дверь, но я им не отвечала. Мне итак придётся им рассказать все, что случилось в этот вечер. Реакция на убийство не типичная, но я не видела, как эту пулю выстреливают ему в лоб. Всего лишь кровь и мои туфли в ней.

Собравшись с силами и мыслями, приняла душ и закутавшись в халат, вышла из ванной. В руках держала полотенце, которым сушила волосы цвета спелой вишни. Покрасилась год назад, недавно обновила цвет и теперь приходится носить парики, а то подавай им блондинок и брюнеток.

— Давай за стол, — раздается сзади голос Юли и на талию опускаются руки.

От неожиданности вздрагиваю и роняю полотенце на пол.

— Ты чего такая дерганая? И что случилось? — хмуро спрашивает Юля и поднимает с пола полотенце. — Туфли мы завернули в пакет, от них воняло кровью.

— Нужно выкинуть, — устало говорю и прошла на кухню прямо босиком. Тапочки остались в прихожей, не хотелось идти за ними.

— Кушать будешь? Или ты на вечеринке наелась? — интересуется у меня Аня и ставит кружку на стол.

— Я выпила один бокал вина, — показываю пальцем “один” и сажусь на стул. — Потом такое произошло, что вам будут сниться страшные сны.

— Лепесток охмурил тебя? — округлила глаза Юля и нетерпеливо села напротив меня. Полотенце положила себе на колени. — И ты сдалась?!

Закатываю глаза и вздыхаю.

— Я не далась этому мужло. Его застрелили.

Тянусь за конфеткой в вазочке, пока девчонки переваривают информацию.

— В смысле?! — одновременно спросили девочки.

— В прямом, — спокойно разворачиваю фантик. — Его какой-то человек в маске застрелил прямо в лоб. Крови было много, мои новенькие туфельки пропитались его кровью, а я их надела первый раз сегодня. Несколько десятков тысяч на ветер.

Аня садиться на стул, держа на весу чайник и уставилась на меня своими голубыми глазами.

— Давай подробнее, а то ничего не понятно. Мы тебя отправили в пять вечера на вечеринку с Лепестковым, потому что он тебя нанял как спутницу вечера. И вернулась ты спустя семь часов в порванном платье и кровавых туфлях. Что произошло за эти семь часов?

Кладу в рот шоколадную конфету, которая оказалась с вишнёвым ликёром и жуя, ответила:

— Убийство Лепесткова произошло. О, кстати, а вы знали, что у него оказывается есть невеста? Мать верещала, что не мог он пойти со мной на вечеринку, а не с невестой.

Тянусь за следующей конфеткой, и она оказывается в золотой обертке. Разворачиваю, кладу в рот и чувствую сладость.

— Карамель, — довольно тяну и прикрываю глаза от удовольствия.

— Стась, мы вообще ничего не поняли, — сказала Юля. — Давай по порядку, с чувством с толком с расстановкой.

Открываю глаза и тяжело вздохнув, начала рассказывать с самого начала. По мере рассказа, девочки округляли глаза, а Аня даже побледнела и чуть не уронила чайник, про который забыла и все это время держала на весу.

— Этот маньяк теперь объявит охоту на тебя, — хмуро заявляет Юля. — Ты видела его.

— Он был во всем черном, — пожимаю плечами и пододвинув кружку к себе, посмотрела внутрь. — Чая не будет?

Аня громко ставит чайник на стол и пыхтит как паровоз. Мы с Юлей переглянулись и пожали плечами.

— Но ты была на месте преступления и он тебя чуть не убил! — наконец родила мысль Аня и схватив чайник, плеснула остывшей воды в кружку. — Ты видела его, пусть даже и в маске, но видела. Теперь он может на тебя открыть охоту и убить, как свидетеля.

— Я ничего не видела, ничего не слышала, — протянула я. — А еще, знаете кого я видела?

— И кого же? Судя по интонации, это кто-то противный, — хмыкнула Юля. — Ты о человеке в маске говоришь мягче, чем об этом ком-то.

— Правильно, потому что я видела бывшего.

— Какого? — спросила Аня.

— Чьего? — уточнила Юля.

— Моего, — закатываю недовольно глаза. — Который Серый.

— Туманова что ли? — округлила глаза Юля.

— А он там что забыл? — не поняла Аня.

— Он стал полицейским, — криво улыбнулась и обхватив кружку, опустила глаза на стол. — Приехал на место преступления и всем показал, что знает меня.

— Мы учились вместе, не удивительно, — пожимает плечами Юля. — Вы даже встречались.

— Ага. Один день.

— До сих пор не понимаю, почему вы расстались.

— Туманов в школе был умным, учителя были в шоке с его знаний, — Аня убрала чайник на плиту. — Все олимпиады выигрывал, пророчили идеальное будущее, а стал полицейским.

— Пошёл по стопам дяди, — сказала я. — Но я терпеть не могу Серого. Мы разошлись на очень плохой ноте и десять лет не виделись, а сегодня он сказал, что я проститутка и как докатилась до такой жизни?!

Возмущённо взмахиваю руками и опрокидываю кружку. Чай полилася по столу на пол и дальше по поверхности. Аня подскочила со стула и схватила тряпку.

— Он принял тебя за проститутку?! — воскликнула Юля. — Урод.

— Он меня так называл, когда мы провстречались один день и разошлись на плохой ноте, — печально ответила я и посмотрела на сухой стол. — В общем, Лепесток убит пулей в лоб. Я свидетель, который толком ничего не сказала.

Умолчала о его немом жесте с пледом. Для меня самой было странно, что сперва он хотел убить меня, а потом передумал. Но я и правда не собираюсь о нем трепаться направо и налево. В глубине души я не жалею о том, что Васю убили. Заслужил эту смерть. Надо бы встретиться с Дашей и обрадовать ее.

— И ты шла через весь город в порванном платье? — повторила свой недавний вопрос Аня.

Она вернулась за стол с полотенцем, которым вытирала руки. Невысокая, мне достает едва до плеч, миниатюрная. И как она управляется с детьми? Сама недалеко от них ушла.

— Меня подвез Серый, — нехотя ответила я. — А я была в пледе, взяла с кровати, а то в комнате было холодно.

— Но домой ты пришла без пледа, — уточнила Юля. — Тебя по дороге обокрали?

— Серый заявил , что это улика с места преступления и я ее украла. Пришлось вернуть и в таком виде идти домой. Тетя Зина была в шоке, надо завтра придумать байку, а то разнесет всему дому. Итак обо мне ходят не самые лучшие слухи.

— Почаще приезжай домой на разных машинах, — посоветовала Аня. — Она и не такое придумает.

— Меня подвозят помощники нанимателей, — недовольно закатываю глаза. — Удобно и за такси не нужно платить.

— Ага, и соседи шушукаются, что в сто двадцатой живет девица легкого поведения, — передразнила кого-то из соседей Юля. — Слышали мы эти сплетни.

— Услышу, присоединюсь, — улыбнулась я. — Как у вас дела на работе? Обо мне поговорили, тем рассказывайте вы.

— Все как обычно, пытаюсь выполнить за день месячный план, чтобы потом страдать фигней и не получать люлей от начальства, – пожала плечами Юля. – Через два дня будут скидки месяца, поэтому приходите за косметикой. Для вас я отложила парочку новинок, поэтому посмотрите.

– Тебя за это ругать не будут? – интересуется Анка, шурша оберткой от конфеты.

Юля поморщилась и неоднозначно покачала головой.

– Админ прикроет, он у нас лапочка, стоит глазки ему сделать, сразу млеет от нашей с девчонками красоты.

– А начальница? Она же скорей всего все это видит.

– Главное что продажи за месяц хорошие, а там не важно, кто покупатель.

– Зайду на скидки, надеюсь моя любимая тушь будет в наличии, – сказала я и залпом выпила холодный зеленый чай. – Она лучшая: ресницы идеально прокрашивает, объем, длина. У меня последняя осталась, надо пополнить запас.

– Специально для тебя придержала парочку, ее раскупают мигом, стоило тебе тогда на весь магазин заорать про идеальные ресницы, – усмехнулась Юля.

Сделала вид, что смутилось. Мы в тот день с Юлей смотрели новинки и я попробовала тушь, которая идеально подошла и я была в шоке с этого. Меня услышали школьницы, парочка инфлюенсеров и эту тушь теперь раскупают, как горячие пирожки. Хорошо, что Юля работает в этом магазине косметики и может убрать парочку для меня, ведь в нашем городе только ее магазин завозит именно эту тушь.

– А у тебя что нового в школе? – смотрю на Аню, которая тяжело вздыхает и берет конфету с вишневым ликером.

– Директор решил, что мало мне моего класса, дал два часа в неделю на одиннадцатый класс.

– И что ты им будешь преподавать? Как пишутся глаголы? Или детские стихи будете учить? – удивилась Юля и взяла из соседней вазочки крекер.

– Хуже, – скривилась Аня. – Половое воспитание.

– Пестики и тычинки? Серьезно? – шокировано смотрю на подругу. – Они в одиннадцатом классе уже сексом во всю занимают и детей рожают.

– Вот чтобы так рано не залетели по глупости и пьяни, директор заставляет меня вести им лекции два раза в неделю.

– Сочувствую. Ты сама помнишь, какой был наш одиннадцатый класс. Нас даже на встречу выпускников не приглашают.

– Потому что если мы соберемся, даже уже в таком солидном возрасте, то школа не перенесет этого, – усмехнулась Юля грызя крекер в виде рыбок.

– Луговая родила двойняшек недавно, – поделилась новостью Аня. – И теперь ее пятиклашки перешли грымзе Тамаре. Они плачут.

– Я тоже рыдала от Тамары, – вздрогнула я. – Как она меня ненавидела.

– Она весь класс ненавидела, – поправила Аня. – Ты была второй, кого особенно ненавидела Тамарочка.

– Первую красавицу школы Милену никто не переплюнет, – закатила глаза Юля. – Она стала моделью, работает с журналами и косметическими брендами. Слышала, у нее будет коллаб с брендом твоей любимой туши.

– Фу, она все испортит, – кривлюсь, представив губастую Милену с красной матовой помадой.

– Тебе надо самой попробовать отправить заявку этому бренду и стать их представителем, – предложила Юля.

– Я не звезда, чтобы сниматься и рекламировать что-то.

– Внешность позволяет, зря растрачиваешь этот талант.

– Мой талант быть спутницей у богатеньких и получать за это хорошие деньги. Кстати, как дела у твоей мамы? Помощь не нужна?

Юля вздохнула и опустила глаза в вазочку. У ее мамы проблемы с сердцем и нужна операция, на которую Юля работает не покладая рук. Берет сверхурочные часы, чтобы заработать нужную сумму. Нашу помощь с Аней она сказала примет только в последнюю помощь, когда будет не хватать денег. Но зная подругу, я заранее начала откладывать деньги и потому отдам ей, поближе к операции. Аня также делает, только у нее зарплата поменьше.

Квартплату платим поровну, что выгодно и при этом у нас у каждой своя комната и просторная кухня для наших посиделок.

– Я почти накопила нужную сумму, – сказала Юля. – Осталось немного и можно будет отправить маму в Германию, делать операцию.

– Хорошо, – сказала Аня, а я захлопнула рот, потому что хотела сказать, что я дам денег, которых не хватает. – Ты справишься.

Юля согласно кивнула, а я зевнула. По интонации Ани понятно, что она таким образом предостерегла меня, ведь Юля не согласиться. Надо будет силой отдать ей эти деньги.

– Пошлите спать, завтра будет трудный день, – вздохнула Аня, а Юля подцепила мой зевок.

– Спокойной ночи.

Мы разошлись по своим комнатам. Я еще долго не могла уснуть, прокручивая события в голове и сама себя спрашивала: почему убийца не убил меня? Что заставило его передумать? И почему?