Рай для Темного (книга первая)

ПРОЛОГ

– Имя?

– Лу-го-вой. Данила. Даниэль, по-вашему.

– Допуск?

– Первый уровень.

Привратница подняла бровь, раздражающе громкое клацанье по клавиатуре стихло. В ярком световом пятне настольной лампы все ее эмоции были как на ладони.

– Четвертый Отдел, я полагаю? – он отчетливо увидел, как ее ноздри шевельнулись, втягивая воздух.

– Так точно.

– Известить вашего главного?

– Необязательно.

– Незаконными субстанциями, запрещенным оружием, Внесторонними тварями владеете?

Данила почувствовал, что пора растопить лед, вальяжно облокотился на высокую стойку, снял капюшон и улыбнулся.

– Я много чем владею... А что, не пропустите?

Женщина беззастенчиво подыграла, подавшись вперед и сделав томные глаза. Длинный локон упал прямо в декольте, и Данила показушно проводил его взглядом. 

– Такого милашку не пустить? Вот только что мне за это будет, а?

Она захлопала ресницами, а Данила облегченно рассмеялся. О зарытом в ворохе носков откровенно незаконном стволе, насквозь пропитанном заклятиями и Темной магией, можно было больше не беспокоиться.  

– Довольно шуток, мадам. Конечно же, у меня нет ничего незаконного. Но есть одна крайне интересная штуковина.

Дружелюбная Привратница, без сомнения, пропустила бы его и так, но ему непреодолимо захотелось похвастаться. Порывшись в карманах своей кожаной куртки, он выудил молодое зеленое растение, будто только что выдернутое из земли. Положил на темную поверхность стойки.

Привратница вновь приподняла бровь.

– И?...

Данила остановил ее, приложив палец к губам, всем своим видом призывая к терпению и тишине.

Буквально через несколько секунд растение зашевелилось. Задвигало сочными зелеными листочками, приподняло стебелек, выгнулось и поползло куда-то вбок.

Привратница приоткрыла напомаженный ротик и выдохнула.

– Древо Жизни...

Данила ухмыльнулся.

– Оно самое.

Где вы его нашли? Они же...

– Вымерли, – самодовольно закончил он за нее.

Женщина в восхищении покачала головой.

– Теперь я понимаю, почему у вас такой высокий доступ. Надеюсь, вас там ценят... Эй, ловите его!

Данила подхватил успевшее выползти из светового круга юное растение и бесцеремонно сунул его обратно за пазуху.

– Сколько времени оно у вас там сидит, без воды, земли и солнца?

– Неделю, – ответил он с подчеркнутым выражением.

– Потрясающе! Сейчас зарегистрирую.

Привратница, явно под впечатлением, вернулась к работе и помучила клавиатуру еще несколько минут.

– Дайте права.

Данила протянул приготовленную заранее розовую пластиковую карточку.

И снова он ее впечатлил. Женщина подняла уже обе брови.

– Россия?

Он снисходительно кивнул и улыбнулся. 

– Я тоже не всегда замечаю, когда перехожу на другой язык.

Слегка нахмурившись, Привратница произнесла несколько слов, будто пробуя их на вкус. Хмыкнула довольно – похоже, русский пришелся ей по душе.

Забрав у него водительское удостоверение, женщина просветила его лучом из ручного сканера, присоединенного к компьютеру, и машина утробно заурчала, перерабатывая информацию.

Через пару секунд на полуразвернутом к нему экране открылось новое окно. Знакомая с детства клыкастая морда с желтыми зрачками, похожая на страшную серую маску с какого-нибудь фестиваля фантастических фильмов, хищно скалилась с экрана. Огромные кожистые крылья уходили далеко за грань картинки.

– И здесь красавчик, – промурлыкала Привратница.

Данила неожиданно для себя покраснел и, отодвинувшись, выпал из светового круга лампы. Из принтера пополз лист бумаги с пропуском.

– Уж если кто красивым родился, он и в людформе будет неплох, это я вам по опыту говорю... – продолжала болтать Привратница, вытаскивая из выдвижного ящика большую круглую печать и другую, поменьше, с числовым механизмом. Выставила дату на меньшей печати, шлепнула по низу только что распечатанного пропуска, подышала на большую и, картинно размахнувшись, приложила ее рядом с первой. Длинно и заковыристо расписалась, протянула бумагу через стойку.

–  Прошу, мой друг.

Данила взял пропуск, сложил его вчетверо и благодарно улыбнулся, пряча ценную бумагу вслед за растением.

ГЛАВА 1

С самого раннего утра Мэтью Бёрнс (или Матвей, как все упрямо называли его в этой ненормальной стране) не находил себе места. С одной стороны, причина тому была, и весьма серьезная. Шагов сто по тенистой аллее, да несколько этажей лифтом – это все, что отделяло его от самого значимого события с тех пор, как пять лет назад он вошел под своды аэропорта Шереметьево с одной лишь дорожной сумкой в руках.

Диссертация будет сдана и защищена, вечный кандидат наук уйдет в прошлое, и его место займет доктор наук, профессор – специалист в древнейшей филологии, и чуть ли не единственный в его родной Калифорнии человек, способный пошутить сразу на нескольких разновидностях древнерусского. Именно что профессор, если верить весьма лестному предложению контракта от ставшего уже родным МГУ.

О, это было не предложение, а мечта! Минимум преподавания, шикарная тема для исследования и довольно привлекательная для кандидата зарплата. Мог ли он мечтать об этом, когда пять лет назад сочинял план докторской диссертации? Обнаруженные не так давно хроники Урманских князей, составленные попеременно на двух славянских и трех неизвестных науке наречиях, были лакомым кусочком для многих. Но… увы и ах, знающих два-три языка специалистов много, а истинных полиглотов, осваивающих в год по языку и щелкающих лингвистические загадки, как семечки – единицы. Так что Мэтью не сильно переживал, что занял чье-то место.

Ответив на приглашение восторженным письмом (на архаическом русском), привыкший к гладким дорогам и ухоженным палисадникам американец за один вечер собрал сумку и прилетел в Москву.

Вот тут-то и началось все самое интересное. Во-первых, оказалось, что стипендия, полагающаяся студенту-докторанту Государственного Университета имени Ломоносова, была таких размеров, что ее спокойно можно было, как здесь говорят, свернуть в трубочку и… Ну, в общем, понятно. В крайнем случае, эти трубочки пригодились бы для косяков с травой – те хоть скурить можно. Потому что больше никакого толку от этой стипендии не было. Хорошо еще, что на первое время деньги у Мэтью все-таки были.

Во-вторых, жизнь в похожем на огромный улей, загазованном и перенаселенном городе была на удивление опасна и трудна. «Раздели» его еще в первую же неделю, когда, пытаясь найти альтернативу безумно дорогому AirBnB, он поехал смотреть плохонькую, но доступную однушку в Бутово. По требованию хозяйки, Мэтью оставил свои добротные, кожаные ботинки у дверей в квартиру, и там же с ними и распрощался. Пришлось квартиру на первое время снять, чтобы заказать на ее адрес новые ботинки из местного интернет–магазина – не ехать же обратно в центр в одних носках.

Впредь, он был осторожнее – смотрел в оба. Так что ограбили его всего лишь еще один раз – увели только что купленный, пахнущий новизной велосипед, на котором он собирался ездить, за неимением машины. Позже Мэтью понял, как ему на самом деле повезло – гоняя по Садовому Кольцу на велике, он точно не дожил бы до дня защиты своей диссертации.

Цены в Москве были безумные, собаки злые, люди по большей части неприветливые. Однако последнее беспокоило Мэтью менее всего. Прирожденный интроверт, он с удовольствием отводил глаза в ответ на равнодушные, холодные взгляды.

А вот с ценами было сложнее. И если бы не Гоша Липатов, студент-первокурсник, недавно унаследовавший огромную, двухэтажную квартиру в самом центре города, недалеко от Кутузовского проспекта, Мэтью пришлось бы просить в посольстве денег на билет домой. Случайно узнав, что кандидат наук, бесплатно тренирующий весь поток в разговорном английском, тратит по полтора часа в маршрутке на дорогу домой, Гоша сдал ему замечательную, светлую комнату за сущие копейки.

Но самое сложное началось тогда, когда Мэтью понял, что его русского языка не хватает не то, что на исследование, но и даже на полноценное общение с себе подобными. Особенно с женщинами.

Вообще, его отношения с прекрасным полом за последние пять лет развивались по самому печальному сценарию. Когда Мэтью собирался в Россию, конечно же, начитался в интернете, как сильно русские женщины уважают иностранцев, и рассчитывал провести следующие пять лет весело и приятно. Оказалось, все немного… не так. Русские женщины иностранцев, разумеется, уважали, но таких, что прилетают в Москву на частных самолетах, а не нищих студентов, не вылезающих из рваных джинсов и таскающих за плечами рюкзаки с книгами.

Так что с женщинами была беда. С русским тоже – пришлось как следует подналечь на учебные пособия. Хоть первую проблему это и не решило.

Однако, все это было позади. Через год его пребывания на «земле господ, земле рабов», американец Мэтью уже даже во сне говорил по-русски. Девушки все-же соблазнились на его высокий рост и поддерживаемую здоровым образом жизни фигуру – в количестве аж целых двух. Последняя бросила его около полугода назад – и доконала ее, конечно же, хроническая студенческая нищета. Ну, и на том, как говорится, спасибо. Гоша оказался отличным, хоть и несколько шумным, соседом и неплохим товарищем, а амбициозный проект его увенчался таким громким успехом, что на защиту его диссертации сегодня ожидали светило древнейшей филологии, профессора Юлия Владимировича Миллера, аж из самого Оксфорда.

Еще бы! Предложенный Мэтью сравнительный анализ знаменитых Хроник показал безусловное сходство между древнеславянскими названиями животных и именами позднейших Шумерских богов. Он до сих пор не мог понять, как ему удалось расшифровать последовательность лингвистических связок, разорванных тысячелетиями. После защиты диссертации и издания монографии Мэтью грозила мировая известность. В определенных кругах, разумеется.

ГЛАВА 2

Ровно в три часа пополудни в дверь старой, двухэтажной квартиры в доме номер двенадцать по Денежному переулку, вежливо и негромко постучали.

Гоша Липатов, студент-первогодка, который и проживал в квартире, был очень занят – после бурно проведенной ночи, он пытался учиться. А точнее, лежа в кровати, пытался постичь смысл заумной статьи, к которой нужно было сочинить комментарий и сдать его электронной почтой сегодня к десяти вчера. Статью нужно было прочитать еще вчера, но вчера у Гоши были дела поважнее.

Стук он хорошо расслышал, и в любой другой день был бы рад поводу отвлечься и поболтать хоть со свидетелями Иеговы, но сегодня день был особенный, и поэтому бежать вниз и открывать дверь Гоша не торопился. Он автоматически глянул на календарь, висящий на стене напротив, хотя и так знал, что сегодня четвертое июня – четыре дня спустя обведенного красным цветом первого числа, ДНЯ СБОРА ДЕНЕГ НА РЕМОНТ ДОМА. Ему хорошо был знаком этот вежливый стук – деньги собирали уже который месяц, по первым числам, в надежде набрать нужную сумму в течение полугода. Гоша, что называется, собаку съел на задержках этих самых денег. Потому что квартира, унаследованная от бабушки, у него была, а вот денег на ее содержание категорически не было.

Как же, откроет он! Как миленькие просунут уведомление под дверь и подождут еще неделю-другую. Если вообще дождутся.

Стук раздался снова.

Гоша мученически вздохнул, воткнул в уши наушники от айпода, лежавшего тут же под боком, и включил первый попавшийся под руку плейлист. Закрыл глаза и откинулся на подушку. Ясно было, что сама вселенная повелевает ему отложить научные амбиции на неопределенное «потом» и ненадолго вздремнуть. Быть может, ему удастся уговорить молоденькую аспирантку дать ему еще пару дней на это идиотское задание. Припугнуть ее «переутомлением», или что там теперь выдумывают...

Его мысли поскакали вслед за ритмами, мозги затуманило, но с этими басами он явно будет просыпаться каждые три секунды. Возможно, сегодня ему повезло, и товарищ из жилищной комиссии уже ушел, решил Гоша, и, не открывая глаз, лениво нащупал кнопку звука на айподе. Убавил вполовину и почти сразу вырубился, оказавшись в беспокойном сне, где он пытался проникнуть на вчерашнюю зачетную вечеринку у Сонечки и Миранды. Ему снилось, будто здоровенный вышибала (ничего подобного на самом деле там не было) требует от него какой-то секретный пароль, который якобы должны знать все приглашенные. А он ничего такого не знал.

Ну как же, как же, почему-то шепотом вторили здоровяку столпившиеся вокруг гости, как же ты не помнишь, это же так просто – елка, восемнадцать, сорок пять, дельта, двадцать два... Их тихие голоса тонули в пробивающейся из дверей комнаты громовой музыке. «Погодите!» - закричал он – «Как же такое возможно запомнить!» На него сердито зашикали и продолжали бубнить – тринадцать, одиннадцать, пятьдесят пять...

–... двенадцать, тридцать семь, четыре...

– Вот ведь запаролился, гад!

Гоша открыл один глаз и с изумлением понял, что сон продолжается наяву. А точнее... он вытащил из уха наушник и приподнялся... да это же в соседней комнате!

–...Не сбивай меня... – раздраженный женский голос явно не принадлежал ни вчерашним подругам, ни, тем более, соседу, кандидату наук. – Пароли их конек, ты же в курсе... четыре, восемь, пятнадцать. Все.

– Погоди, там было две четверки или одна?

– Черт бы тебя побрал, Дань!

– Солнце, аккуратно – папа все слышит...

– Извращенец твой папа. Давай сначала!

Гоша всегда туго соображал со сна, а теперь и подавно. Однако, ситуация требовала немедленного анализа, оценки и плана действий. Он сделал над собой волевое усилие и вытряхнул остатки сонного тумана из головы.

Итак. Абсолютно незнакомые ему люди – судя по голосам, мужчина и женщина – каким-то непостижимым образом проникли в его запертую изнутри квартиру, бесшумно поднялись по старой, скрипучей лестнице на второй этаж и расположились в комнате у соседа, кандидата наук по филологии, ушедшего еще утром на защиту собственной диссертации. Исходя из разговора, на данный момент мужчина и женщина пытаются взломать компьютер соседа. И они явно не подозревают, что в квартире еще кто-то есть.

Вопрос – кому и на кой сдался его сосед, скучнейший из всех кандидатов наук – Гоша решил отложить на потом.

– Есть! Я внутри.

Похоже, попытки взломщиков увенчались успехом.

– Отлично! Я выбью тебе премию за печатание под диктовку.

Раздался звук, подозрительно похожий на шлепок, женщина ойкнула и засмеялась.

– Когда-нибудь, господин Луговой, я оторву вам руки. На, закачивай сюда.

Похоже, эти двое знали друг друга не первый день. Беззлобно переругиваясь, непрошеные гости продолжали копаться с компьютером, что-то подвинули, что-то уронили – в общем, вели себя так, словно совершенно не опасались быть пойманными с поличным.

Гоша, надо сказать, вырос в не самом благополучном районе, и последнее, что могло бы прийти ему в голову в данной ситуации, это завалиться в соседнюю комнату, возмущаясь, мол, «а что здесь, собственно, происходит», да «кто вы такие?», да «что вы делаете в моем доме?».

Вместо этого он вытащил из уха второй наушник и, стараясь не скрипеть пружинами, сполз с кровати на пол. Про то, чтобы проскользнуть мимо комнаты соседа и тихо улизнуть, не могло быть и речи – старый пол в коридоре скрипел не по-детски. Окно? Как вариант, если успеть. Второй этаж все–таки – не так уж и высоко прыгать. Можно вообще залезть под кровать и переждать, пока эти двое закончат свои дела и свалят. Звонить в полицию бесполезно – если у этих ребят есть пушки, его три раза успеют грохнуть, пока приедут менты. Да и как звонить, когда они отделены от него парой тонких стен и приоткрытых дверей?

ГЛАВА 3

В правом виске свербело так, будто там пробили дыру и ковырялись в ней тупой отверткой. В левом тоже ковырялись, но не так активно. Мэтью застонал, повернулся на живот и зарылся лицом в дурно пахнущую подушку. В своей трезвой жизни он был чистюля, однако теперь все это было не актуально. Неизвестно еще, что там внизу, под этой подушкой, и не окажется ли оно еще омерзительнее. А самое главное, станет ли ему от всего этого легче?

Полежав без движения еще какое-то время, Мэтью решил, что пора познакомиться с окружающим миром, где бы он ни находился. А главное, постараться добыть из этого мира воды, чтобы хоть как-то смыть гадостный привкус во рту. Он с трудом приподнялся на локтях и разлепил веки.

О, да. Эта подушка видала виды.

Нащупав ногой пол, Мэтью отполз назад и осторожно сел на узкой, заправленной серым койке. Голова у него сразу же пошла кругом, в ушах противно зазвенело. Сквозь туман в глазах он разглядел толстые прутья, которыми ограничивалось доступное ему пространство. За прутьями галдело, ругалось и лязгало наручниками сообщество, к которому мало какой кандидат наук становился причастен в течении своей жизни. В лучшем случае это сообщество устало курило, опершись о выбеленные кирпичные стены.

– С возвращением, братишка.

Мэтью заставил себя скосить глаза в сторону здоровенного смуглого парня в татуировках, красных трениках, и почему-то босого и голого выше пояса. Парень сидел в соседней камере, на точно такой же, как у него, заправленной серой койке, и дымил чем-то очень гадким.

– Воды нету? – откашлявшись, прохрипел Мэтью.

Парень кинул бычок на пол, задавил его ногой и в развалку пошел к дальнему концу своей камеры.

– Эй, чуваки, – позвал он в сторону невидимого Мэтью центра этой загадочной вселенной, – Тут академик загибается, киньте воды.

Мэтью выпрямился и тут же пожалел об этом. В мозгах отозвалось миниатюрным ядерным взрывом.

– Откуда ты знаешь... – он не договорил, сраженный пронзительной болью.

Играя мускулами, парень словил прилетевшую откуда-то пластиковую бутылку, просунул ее промеж прутьев решетки и толкнул в сторону Мэтью. Бутылка, подскакивая на неровном полу, подкатилась и уткнулась в его весь помятый и в подозрительных пятнах портфель подле кровати. Из незастёгнутого центрального отделения торчали смятые листы бумаги и край белой ткани.

Моментально все вспомнив, Мэтью застонал и сжал голову руками.

– Что, братишка, погулял? – деловито спросил его сосед. – Если врезал менту – это хуже всего... Хотя по тебе не скажешь, что ты буйный...

Мэтью никак не мог решить, хочется ли ему, чтобы парень заткнулся, или наоборот, продолжал говорить. Его необычайно низкий тембр голоса одновременно и раздражал, и отвлекал от адской боли в голове. В конце концов он решил, что это неважно, поднял с пола добытую для него бутылку воды и откупорил дрожащей рукой. Приложился и не смог уже оторваться, пока не влил в себя все прохладное содержимое до последней капли.

– Спасибо, – вспомнил он, пытаясь восстановить дыхание. Его сердце стучало молотом, руки тряслись, но боль в висках определенно уменьшилась.

– Да не парься, – ответил смуглый, вытаскивая из пачки новую сигарету, – Хочешь?

Мэтью слабо покачал головой. Только паршивого курева ему сейчас и не хватало. Он лег обратно на койку и, пользуясь относительным улучшением самочувствия, попытался проанализировать вчерашний день.

А вчерашний ли, пронзила его неожиданная мысль.

– Какое сегодня число? – не вставая, спросил он соседа, надеясь, что его услышат.

– Четвертое, – охотно ответил тот, на всякий случай уточнив, – июня. Пять вечера.

Невероятно. За каких-то несколько часов он успел упиться в хлам, с позором провалить защиту собственной диссертации и оказаться в полицейском отделении. Спасибо, хоть наручники сняли.

Да нет. Кого он обманывает? Удивительное заключалось вовсе не в этом. Каким именно образом рыжеволосая красотка, вскружившая ему голову, сумела СДЕЛАТЬ его пьяным? Вот ведь в чем вопрос. И как ни изгаляйся, как ни выискивай своими академическими мозгами рационального объяснения, не было его. Нет такого гипноза, под которым можно заставить человека выпить ведро водки, а он и не вспомнит. Ерунда все это. Да и вообще, не поддающийся он гипнозу человек – давно уже выяснилось.

И еще. Была у Мэтью одна особенная черта, из-за которой он даже подумывал, а не пойти ли ему работать в полицию. Каким-то удивительным образом Мэтью всегда распознавал с какой стороны правда, а с какой ложь. Будто бы чья-то невидимая рука наставляла его на верный путь, а то и зажигала лампочку над нужным поворотом. Полезное, надо сказать качество, но иногда доводящее до безумия. Вот и сейчас, как ни старался он, как ни придумывал для себя родное, логичное, в голову все время лезла эта чертова расстегнутая не застегнутая булавка и жирная капля крови на подушечке пальца...

– Тебя как звать-то, академик?

Вот теперь он точно был рад зычному голосу соседа, потому что еще немного, и его чутье завело бы его в совсем опасную сторону, где никакая логика не работает вовсе.

– Мэтью, – отозвался он почти благодарно.