Райская проверка в аду! Держи себя в руках!

Глава 1.1 Взаимная неприязнь

В Аду пахло жжёным сахаром, серой и отчаянием. Впрочем, для Кеширо это был просто запах родного офиса. Он сидел, развалившись на стуле, положив ноги в тяжёлых ботинках на кипу скрижалей с отчетами, и лениво листал план пыток на следующий квартал.

— Твою ж мать, — пробормотал он, разглядывая пункт 34 «в». — Кто вообще придумал усилить вибрацию для души № 3456? Она и так орет как резаная, у меня уши вянут. Бюрократы хреновы.

В дверь постучали. Не так, как стучат демоны (коротко, с ноги), а деликатно. Два раза. Кеширо закатил глаза: он уже знал, кто это.

— Открыто! — рявкнул он, даже не думая убирать ноги со стола.

Дверь приоткрылась, и в проеме показалась она. Ририка. Ангел с мордашкой, которая, по мнению Кеширо, была создана исключительно для того, чтобы её били об стол. Фиолетовое карэ, дурацкая челка, фиолетовые глаза. И улыбка. Для всех вокруг у неё была лучезарная улыбка. Для него — нет. Сейчас её губы были сжаты в тонкую линию, а брови сошлись на переносице так, будто она увидела особенно мерзкого таракана.

— Кеширо, — вместо приветствия отчеканила она, заходя внутрь и поправляя на груди стопку папок (идеально ровную, конечно). — Плановая проверка. У тебя было две недели, чтобы подготовить отчет по душам сектора 7Б.

— О, какая честь, — осклабился Кеширо, не меняя позы. — Сама главная смотрительница пожаловала. А я-то думаю, чего это серой вонять перестало, фиалками потянуло.

— Сера воняет всегда, — парировала Ририка, с грохотом водружая папки на единственный свободный угол стола. — Просто ты привык. Ноги убери.

— А то что? — лениво поинтересовался он. — Нажалуешься своему начальству?

— Я сама тебе их сломаю, — ровно сказала Ририка, и в её фиолетовых глазах блеснуло что-то очень неангельское. — Ноги, Кеширо. Я не собираюсь стоя перед тобой отчитываться, как провинившаяся душа.

Он хмыкнул. Занятная мелкая. Все ангелы обычно мямлили, краснели и улетали при первой же грубости. Эта стояла насмерть. Это бесило. И почему-то заставляло шевелиться быстрее.

Кеширо убрал ноги со стола и подался вперед, опираясь на локти. Теперь его жёлтые глаза оказались совсем близко от её фиолетовых.

— Ну давай, командуй. Что там у тебя? — его голос стал ниже, почти мурлыкающим. — Опять будешь учить меня, как жарить грешников? Ты вообще в курсе, что для этого нужен характер, а не диплом с отличием по этике?

— Я в курсе, что для этого нужен план, а не твои фантазии, — огрызнулась Ририка, раскрывая папку. — Смотри сюда. Душа № 3456, бывший банкир. Ты ему третью неделю жару поддаешь, а эффекта ноль. Он уже привык. Надо менять тактику.

— И что ты предлагаешь? — Кеширо выхватил у неё папку. — Облить ледяной водой? Скучно.

— А ты читал его досье? — Ририка ткнула пальцем в лист. — Он при жизни панически боялся пауков. У него фобия.

Кеширо уставился на неё. Потом расхохотался — громко, каркающе.

— Ты предлагаешь напустить в котел пауков? Ангел, ты охренела? Это же жесть. Я думал, вы за гуманные методы.

— Я за эффективные методы, — отрезала Ририка. — Чтобы он мучился, осознавал и каялся, а не поджаривался как курица-гриль. И перестань ржать, как конь. Это рабочее предложение.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел мелкий юркий демон с горящими красными глазами.

— Шеф! — затараторил он, но, увидев Ририку, резко затормозил и принял приличный вид. — Ой. Здрасьте. А я не знал, что у нас гости.

— Знакомься, Вельзед, — Кеширо махнул рукой. — Это наша любимая надзирательница. Ририка. Та самая, из-за которой мы переделываем отчеты по три раза.

— Ах, та самая! — Вельзед расплылся в улыбке, которая у демонов считалась дружелюбной. — Очень приятно! Слушайте, я ваш должник! В прошлом месяце вы завернули отчет по душе № 2312, а вы оказались правы! Он реально начал лучше мучаться после вашей схемы. Вы гений!

Ририка моргнула. Потом на её лице появилась та самая, настоящая, лучезарная улыбка.

— Правда? Я очень рада, что помогло. Просто я заметила: если у души при жизни была склонность к порядку, хаотичные пытки работают хуже. Им нужна система.

— Система! Точно! — Вельзед хлопнул себя по лбу. — Шеф, вы слышите? А вы говорили, она просто придирается.

— Я ничего не говорил, — процедил Кеширо, наблюдая за этой идиллией. Его аж передернуло от того, кому досталась эта улыбка. — Вали отсюда. У нас работа.

— Да-да, конечно, — закивал Вельзед, на прощание послав Ририке воздушный поцелуй. — Ещё увидимся, госпожа Ририка!

Как только дверь закрылась, улыбка Ририки погасла. Она снова нахмурилась и повернулась к Кеширо.

— Так на чем мы остановились? Ах да, на твоей некомпетентности.

— На моей чем?! — Кеширо аж привстал. — Слышь, мелкая, ты берега не путай. Я здесь пашу сутками, пока вы там в облаках перьями перебираете. А ты приходишь, пальчиком тыкаешь и строишь из себя эксперта. Да ты хоть раз в жизни грешника собственными руками пытала? В котёл залезала?

— Моя работа — планировать, а не пачкаться, — отрезала Ририка, сверкая глазами. — И если ты такой крутой исполнитель, почему до сих пор не прочитал докладную о фобиях банкира?

— Да потому что у меня этих докладных — дохера! — рявкнул Кеширо, вскакивая. — Мне некогда читать ваши аналитические высеры!

— Ты отпираешься!

— А ты зануда!

Они стояли друг напротив друга, разделенные только столом. Кеширо сверху вниз смотрел на неё, тяжело дыша. Ририка, задрав голову, сверлила его взглядом, полным ледяной ярости. Воздух между ними потрескивал от чистой, неприкрытой злобы.

— Значит так, — процедила Ририка, хватая папку. — Идём в сектор 7Б. Проверим твою работу на месте. Лично.

— О, с удовольствием, — оскалился Кеширо. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда подошвы начнут плавиться. У меня там жарко.

— Я выдержу, не сомневайся.

Он рванул с места так резко, что чуть не снес её плечом. Она, петушась, рванула следом.

Сектор 7Б встретил их ревом пламени и душераздирающими воплями. Кеширо шел по мосткам над котлами, как хозяин жизни, раскинув руки.

Глава 1.2 Отчет начальству

Они прошли ещё три сектора. Кеширо вёл себя как экскурсовод в аду — с отвращением и сарказмом. Ририка ходила за ним тенью, делала пометки в уцелевшей папке (Вельзед действительно притащил обгоревшие листы, рассыпаясь в извинениях перед ней и получая пинки от шефа) и комментировала каждый его «производственный успех» с таким видом, будто ставила двойку первокласснику.

Возле котла с душой № 3457 — бывшей учительницей музыки, которая при жизни довела до нервных срывов полмузыкальной школы — они сцепились особенно жёстко.

— Ты ей скрипку дал? — Ририка ткнула пальцем в пыточный инструмент, больше похожий на смычок с шипами. — Серьёзно? Это даже не банально, это моветон.

— Она при жизни ненавидела скрипачей! — рявкнул Кеширо. — Это канон! Базовый уровень!

— Она ненавидела фальшивую игру, — закатила глаза Ририка. — А ты заставляешь её играть одной левой, пока правая привязана. Унижение — да. Но не глубинное. Дай ей нормальный инструмент и идеальный слух — и пусть мучается, что не может сыграть идеально, потому что пальцы помнят только фальшь. Это психология, Кеширо. Работа с тонкой душевной организацией.

Кеширо открыл рот. Закрыл. Посмотрел на неё так, будто у неё вырос второй нимб и он этим нимбом сейчас будет бить её по голове.

— Ты… ты больная, — выдавил он наконец. — Это же сложнее. Это ж придумывать надо.

— Я за качество, Кеширо. А ты за количество. Разницу чувствуешь?

Он скрипнул зубами так, что ближайший грешник вздрогнул в своём котле и от неожиданности нырнул в смолу с головой.

Проверка наконец закончилась. Ририка закрыла папку, поправила идеально ровную чёлку и повернулась к Кеширо, который стоял, скрестив руки на груди, и буравил её взглядом, способным прожечь дыру в любой защите.

— Ну что, — процедил он. — Насмотрелась? Написала в свой блокнотик все мои косяки?

— О да, — Ририка улыбнулась. Но это была не та лучезарная улыбка, которой она одаривала Вельзеда. Это была улыбка кошки, которая только что сожрала канарейку и теперь облизывается. — Семь нарушений регламента, три случая неэффективного применения ресурсов и один — откровенно халатный подход к душе № 3456. Отчёт уйдёт начальству сегодня вечером.

Кеширо дёрнулся, будто его ударили током.

— Ты охренела? — голос стал ниже, опаснее. — Из-за каких-то пауков?

— Из-за системного подхода, — ласково поправила Ририка, делая шаг к выходу. — Учи матчасть, Кеширо. И перестань материться через слово. У тебя даже ругательства однообразные. Развивай словарный запас.

Она уже взялась за ручку двери, когда его голос догнал её:

— Слышь, мелкая! Чтоб ты знала: твои папки Вельзед собирал. Лично. И чуть в котел не свалился, между прочим. Руку обжёг.

Ририка замерла. Обернулась через плечо.

— А ты, значит, побоялся? — в её глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Руки марать?

— Я? — Кеширо шагнул к ней, но она уже открыла дверь. — Да я тебя сейчас…

— В следующий вторник жду отчёт по внедрению паучьей терапии, — перебила Ририка, выходя в коридор.

Дверь захлопнулась, оставив Кеширо посреди кабинета с открытым ртом и бешено пульсирующей жилкой на виске.

— Зараза, — выдохнул он в пустоту. — Фиолетовоглазая зараза.

А в коридоре Ририка позволила себе выдохнуть и прикрыть глаза на секунду. Пульс всё ещё был учащённым. То ли от спора, то ли от того момента на мостках, который она упорно пыталась забыть.

— Идиот, — прошептала она, поправляя папку. — Напыщенный, грубый, некомпетентный идиот.

Но ладонь, в которую он вцепился на мостках, всё ещё чуть заметно ныла. И где-то под рёбрами противно зудело: она уже ждала следующего вторника.

В Раю пахло озоном и спокойствием. После адского грохота и воя здесь было почти стерильно тихо. Ририка шла по белоснежным коридорам, и каждый шаг отдавался эхом, напоминая, что она вернулась в «приличное общество».

Кабинет начальника отдела кураторства душ находился в конце длинной галереи, увешанной картинами с идеальными пейзажами. Ририка постучала — три коротких удара, как положено по этикету.

— Войдите, — раздался мягкий, спокойный голос.

Обито сидел за столом из полированного света (в Раю столы делали из света, это было жутко неудобно — вечно всё скользило). Длинные белые волосы струились по плечам, красные глаза смотрели с добротой и лёгкой усталостью профессионала, который слишком долго разбирает отчёты.

— Ририка! — он улыбнулся, откладывая перо. — Рад тебя видеть. Как прошла проверка? Ты выглядишь… взъерошенной. Всё в порядке?

— В полном, господин Обито, — Ририка присела на краешек стула (в Раю стулья были неудобными — для бдительности). — Плановый вылет в сектор 7Б. Отчёт готов.

Она положила перед ним папку. Обито взял её, пробежался глазами по первым страницам, и его брови слегка приподнялись.

— Ого. Семь нарушений? Это много даже по меркам Ада. Кто куратор?

— Кеширо.

Обито замер. Поднял на неё красные глаза, в которых мелькнуло что-то похожее на понимающую усмешку.

— А, Кеширо. — Он откинулся на спинку кресла. — Тот самый, с которым ты вечно ссоришься на совместных комитетах?

— Я не ссорюсь, — слишком быстро возразила Ририка. — Я указываю на недостатки в работе. Это моя должностная обязанность.

— Конечно-конечно, — Обито вернулся к чтению, но краешек его губ подозрительно подрагивал. — Так… душа № 3456, банкир. Предложение по внедрению арахнофобии. Интересно. А он согласился?

— Пришлось долго объяснять, — процедила Ририка, и в её голосе проскользнули знакомые металлические нотки. — Он считает, что пауки — это сложно. Ему проще жарить.

— Кеширо вообще не любит сложные схемы, — кивнул Обито, делая пометку в отчёте. — Но исполнитель он хороший. Один из лучших по показателям эффективности. Просто… прямолинейный.

— Прямолинейный — это мягко сказано, — буркнула Ририка. — Он грубый, некомпетентный в вопросах психологии, сквернословит и...