Разбей мне сердце

Пролог

В большом городе царила горделивая полночь, усыпанная мириадами разноцветных огней. По главному проспекту гуляли пёстро одетые люди. Играла громкая музыка. Начиналась вторая часть светового шоу.

Большое окно небольшой обеденной комнаты выходило прямо на телевизионную башню, лоснящуюся розовыми и желтыми полосками света. Струящиеся золотые тонкие нити на окне вспыхивали разноцветными оттенками. В хрустале играли мрачные блики.

Эл коротко поглядел на башню и опустил взгляд в почти опустевшую тарелку. Долгий день всё никак не заканчивался. Хотелось есть, спать и немного побыть в тишине. Задумавшись о предстоящих делах, он понял, что отдохнёт в лучшем случае через пару недель, а в худшем – на том свете.

Шмыгнув носом, мужчина проверил циферблат серебристых наручных часов с пёстрыми красными стрелками. По какой-то причине он не запомнил точное время, продолжив есть в полной тишине и приятной полутьме.

Массивная лакированная дверь в красную комнату тихо отворилась. Эл хмуро взглянул на своего не менее измученного чем он сам помощника, впускающего внутрь высокого темнокожего мужчину в идеально сидящем на подтянутой фигуре строгом костюме. Алой лентой на чёрной ткани рубашки горел тонкий галстук с золотой булавкой.

Три лепестка.

Отец. Старший сын. Младший сын.

- Он ещё не освободился? – спросил Эл, устало откладывая изящные столовые приборы, смотревшиеся в его громадной ладони мужчины жалко и потерянно. На фоне тучного громадного Эла практически всё выглядело именно так.

- Она попросила пару минут наедине, - ответил Лекс, поглядев на золотые наручные часы. – Скоро начнутся салюты.

- Предлагаешь взглянуть на них будто мы две сопливые школьницы?

Лекс проигнорировал гостя.

Дверь в комнату закрылась. Мужчины остались наедине.

Их разделял круглый идеально сервированный стол, накрытый для трёх персон.

- Это крайне беспонтовая идея, Лекс. Она посторонняя в моём бизнесе. Как ты вообще её сюда впустил?

- Она будет держать язык за зубами, - Лекс занял место напротив Эла. Безупречно выглаженные брюки с острыми стрелками чуть задрались, открывая вид на красные высокие носки. Лекс, как и Эл, придерживался традиции ношения красного тела.

За круглым столом остался один свободный стул.

Эл нахмурился сильнее, отчего глубокая тяжёлая лобная складка стала ниже и шире, падая на острые глаза.

- За неё поручились, - поведал тихо Лекс, погладив подбородок.

- Поручители, - проговорил Эл недовольно. – Пойми, я отвечаю за издание каталога. Каталога, в который попадают только проверенные люди только по проверенным каналам. Каталог приравнивается к торговле людьми. Я не могу принимать заявки от дочери маминой подруги, даже если за неё поручился кто-то из Семьи. Это непроверенный абсолютно неподготовленный товар.

Лекс заправил изукрашенную золотом красную салфетку и выбрал столовые приборы для аперитива. Его день тоже был долгим, предполагающим очень поздний завтрак.

- Девчонка работает с ним с тех пор, как он начал играть с этой кампанией, - проговорил он.

- Сначала одна девчонка, затем другая. У него каждый месяц новые девчонки.

Лекс тяжело вздохнул, подавляя в себе желание бросить столовые приборы на стол и показать раздражение, вызванное нытьём Эла.

- Скажи ему об этом, - сделал он что-то более худшее, чем короткая вспышка гнева.

Эл пнул тыльной стороной ладони вилку. Та звякнула, столкнувшись с белоснежным фарфором с причудливой золотой окантовкой. Заказанная заграницей посуда стоила больших день. Лекс прочувствовал каждую уплаченную электронную монетку, скривившись.

- Сказать ему? Лекс, когда ты последний раз допустил мысль о возможности сказать ему что-то, что противоречит его пожеланиям?

- Когда ему было пятнадцать.

- За это он разбил тебе нос и сломал два ребра.

Лекс напряжённо подался вперёд, впиваясь в широкое лицо Эла пронзающим взглядом карих глаз:

- Он был прав… Успокойся. Если не собираешься сказать ему прямо, не напрягай меня. Я свою часть выполнил. Всё, как ты просил. Чего ты ещё от меня хочешь? Наняться в няньки это дамочке, чтобы она не натворила дел?

Эл окончательно утратил аппетит.

Будь он на десять или даже пять лет младше, не стал бы сдерживаться. Ни с Лексом, ни с кем-то другим. Но Эл стал старше, а бизнес серьёзнее. Они стали людьми закона.

- Тот хрен из департамента уже четвёртый раз присылает за каталогом, - озвучил Эл ещё одну причину своих волнений. – Сначала авария, потом полёт с крыши. Теперь история о покушении и невинной жертве. Девочки идут в каталог добровольно, доверяя нашим гарантиям. Подумай, если ему понравится её подружка. И хрен с ней, с подружкой. Третья девчонка за год. Этот мудак не знает слово «развод»?

Лекс так и не смог начать есть. С его губ слетел тяжёлый вздох.

Трудный день переходил в трудную ночь.

- Уважаемый клиент полагает, что у него что-то есть на нас? – тихо спросил он.

1. Девушка из прошлого

Тянулся второй праздничный день. Единственный ресторан небольшого городка не закрывался три ночи подряд, принимая гостей даже в обеденное время. Долгие праздники приносили большую прибыть, но заставляли тяжело работать.

Аксель немало выпил и вчера, и сегодня. Зная, что завтра не придётся спешить на работу с похмельем и тяжёлой головной болью, он заказал себе ещё выпивки и познакомился с какой-то дамой.

Не помня, что они давно знакомы, Аксель всячески обхаживал «старую-новую» подругу, вываливая на неё тонны обаяния и харизмы. Поначалу она проявляла осторожность, медленно распивая какую-то девчачью дрянь. Но после пары комплиментов в ход пошла дорогая выпивка, и дело приняло новый оборот.

Успешно миновав момент с первым прикосновением, Аксель смело перешёл к «взрослым» разговорам, пытаясь вспомнить какие-нибудь привлекательные события давно забытого прошлого в Леберге. Его спутница смеялась, загадочно смотрела ему в глаза, запускала пальцы в густые чёрные волосы и охотно принимала неоднозначные поглаживания, норовя пойти танцевать куда-нибудь подальше от танцпола.

Уговорив ещё одну бутылку чего-то покрепче, парочка поспешила отыскать уединённое место.

Найдя не привлекающую на первый взгляд внимание комнатушку с балконом, Аксель уверенно свернул туда. Мужчина смачно открыл дверь, успевая засосать в поцелуе свою спутницу, но поцелуй долго не продлился.

- Аран? – удивлённо выговорил он.

Девушка, к которой он обратился, странно посмотрела на подвыпившего мужчину в расстёганной белой рубашке и следами помады на шее.

- Аран, это же я, - выпуская из объятий даму, Аксель уверенно устремился к Аран. – Погоди, - махнул он рукой на ту, которая, казалось, только что занимала всё его внимание.

- Ён, ты ошибся, - попыталась остановить его Лиза, видя недоумевающее лицо девушки. – Дальше по коридору ещё две комнаты.

- Нет, он не ошибся, - Аран слегка скривилась, нагло уставившись на Акселя, светившего татуировками на груди.

- Значит, не забыла, - ухмыльнулся мужчина, деловито подсаживаясь рядом. Его губы растянулись в обворожительной улыбке.

- Забыть, как вы издевалась надо мной два лета подряд? Уходи, Ён, мирно мы не побеседуем, - предупредила Аран, застыв всем телом. Запах алкоголя, дорого парфюма и пота заставил её испытать нежеланное напряжение. Ей быстро переставало становиться весело.

Лиза не знала, что ей делать. Она стояла в стороне, придумывая, что сказать.

- А-а, Аран, я до сих пор помню, каким идиотом я был. Поверь, я очень сильно раскаивался. Мать меня даже на колени поставила. И когда это было? Двадцать лет назад? Тридцать? Лиза, - махнул он своей спутнице, - пойди, выпей чего с Нэйтом. Это… мой друг. Он стоит на баре. Он тебе понравится.

Лиза была обескуражена. Глаза её расширились в недоумении и подступающем гневе.

- Ён, но…

- Выйди, сказал, - отрезал Аксель, бросая нехороший взгляд на длинноногую брюнетку в помятой блузке и чуть задранной юбке.

Лиза недовольно цокнула, но ушла, растворившись в громкой музыке.

- Ты не изменился, - заметила Аран, немного нервно заправив за ухо прядь гладких прямых розовых волос, доходивших ей до середины тонкой стройной шеи.

- Ты тоже. Знаешь, я почти что стар, и я полностью уверился, люди не меняются, - его губы вновь обворожительно улыбнулись, чуть обнажая верхних ряд белоснежных абсолютно ровных зубов.

- Значит, ты по-прежнему издеваешься над беззащитными девочками из более бедных семей? – брови Аран презрительно поползли вверх.

- Мы раскаялись, - доставая сигареты, заверил он. – Позволишь? – Аксель показал на сигарету.

- Отсядь подальше, раз всё равно не уйдёшь, - она сложила руки на груди.

Мужчина усмехнулся и убрал сигарету обратно в пачку.

- Не хочу, - воспротивился Аксель. – Неожиданное место для встречи.

- По-твоему, мне нельзя ходить в такие места? – её голос переполнял металлический холод.

- Аран, родная, что мне сделать, чтобы ты не злилась на меня? Хочешь, я встану на колени? – мягко спросил Аксель.

- Прошу, давай без детского сада.

- Тогда не злись на меня. Я был очень глупым юношей. Злился на весь мир по каким-то глупым причинам. До сих пор не могу понять, почему.

Аран неопределённо махнула рукой:

- А я была причём?

- Ты мне нравилась, - спокойно выговорил он.

- Поэтому ты издевался надо мной столько лет? Твоя мачеха заявилась прямо в школу. А потом на работу к моей матери. Даже когда ты уехал, все продолжали считать меня потаскухой, пытающейся развратить тебя. Высоченного лба, нажаловавшегося маме на школьницу средних классов.

Аксель продолжал улыбаться. Усталым жестом он убрал упавшие на лицо чёрные пряди, отливавшие лёгким синеватым оттенком в тусклом свете фонариков по краям балкона.

- Я знаю, был не прав. Я был очень глупым. Но если надо, выскажи мне всё, - он расправил плечи, открывая вид на обнажённый торс ещё больше в попытке показать, что он готов. – Ударь, если потребуется.

2. Виновный

Данко удобно устроился на широком глубоком диване, недавно вернувшемся из чистки. Пережив пару вечеринок, предмет обзавёлся ужасным запахом, от которого не спасло ни проветривание, ни попытки домработниц залить всё пеной и отчистить. Под бдительным присмотром экономки диван отправился в чистку. Сделали всё быстро. Хозяин даже не заметил отсутствие дивана и исчезновение запаха.

Данко сейчас мало что замечал. Диван мог стать его заботой только в случае, если общество окончательно растопчет его карьеру.

Проведя несколько дней в глубоком шоке и состоянии близкому к депрессии, Данко попытался заняться поиском решения. Казалось, в сложившейся ситуации возможным был только один исход.

Суд и народное линчевание.

А если не они…

Высокий возраст согласия, невозможность понимания, какого возраста девушка перед тобой, вождение в нетрезвом виде, фотографии в сети – такое не прощали так просто. Особенно, если ты знаменит, если твоё лицо смотрит на обывателя с каждого билборда или плаката в каждом крупном спортивном зале столицы, во всех магазинах спортивного питания, в метро, на автобусных остановках и даже на фонарных столбах.

Амбассадор линии продуктов спортивного питания NOX Nutrition – это не простой человек, о котором забудут через две недели. Это знаменитость. Его зовут на интервью. Он снимается в музыкальных роликах. Ему доверяют произносить вдохновляющие речи. Его посты разбирают на цитаты. Подростки скупают коллекционные карточки с его изображением. Фанаты присылают письма.

Знаменитость на уровне звёзд шоу-бизнеса. Потому что NOX…

Данко напряжённо выдохнул, пригладив короткие белоснежные волосы. Нехотя он остался сидеть на диване, хотя хотелось вскочить и побежать. Только куда? Ему запретили появляться на тренировках, давать интервью, переписываться в чатах, ставить сердечки и звёздочки под постами других людей… ему запретили вообще всё. Посадили под самый настоящий домашний арест и не сообщали ни о чём по его делу несколько дней.

Присланные пиарщики NOX не стали с ним разговаривать. Задавали вопросы Альфреду, словно тот знал лучше, что произошло на той вечеринке.

Может, и знал. Данко напился до самых настоящих свиней перед глазами. В памяти осели слабые отрывки случившегося, не дающие ответ ни на один вопрос. Он помнил, как пил, как к нему подошла Круз с предложением познакомиться с её подружками, как они много обнимались и перешли к поцелуям. То ли Круз, то ли Карла потянула его за собой. Дальше лишь полутьма, полоски света, какая-то чехарда в машине и что-то ещё. Как он оказался обнажённым с четырьмя несовершеннолетними девчонками в отеле, Данко не помнил. Ни единой подробности.

Нервно потерев голову, спортсмен крупнейшего баскетбольного клуба Орхама, выругался.

То ли на себя, то ли на Круз с Карлой, то ли на Альфреда.

Скорее всего, сейчас он ненавидел всех. Особенно своего менеджера.

После нескольких тяжёлых дней позвонили из NOX. Снова говорили с Альфредом. Данко поражался спокойствию самоуверенного старика. Тот точно услышал много нового и шокировавшего, но даже седыми усами не повёл. А потом самым спокойным тоном из возможных изложил Данко решение, поиском которого спортсмен пытался заняться, ведь предложенное было абсолютным…

Ему не стоило напрягаться. Решения – это не его работа. Так сказал Альфред.

NOX перевернули всех и всё с ног на голову. Большая часть компрометирующих фото куда-то испарилась. Комментаторы поутихли. Видео с психологическими, астрологическими и кармическими разборами личности баскетболиста потерялись в низинах рейтингов. Журналисты так и не написали ни одной статьи. Девочки скромно взяли деньги и прилежно хранили молчание. Их возраст резко подрос, став загадкой, потому что точные числа не назывались.

Будто бы получилось.

Осталось оплатить.

За оказанную услугу NOX выставили особенный счёт. Речь шла о больших деньгах, которые кампании намеревалась получить в будущем. Данко предстояло «продать» собственную жизнь. Стать отправной точкой популярности на грани обожания и ненависти.

Кинув мрачный взгляд на небольшой журнал с чёрной обложкой с золотым теснением, баскетболист снова выругался.

Он был молод, порой наивен и опрометчив. Однако идиотом себя не считал. NOX получили шикарную возможность использовать его по полной программе. Время лебезящих перед ним менеджеров, известных дизайнеров, популярных фотографов и высоко профессиональных визажистов закончилось.

Они хотели заработать на нём ещё больше. Намного больше, чем раньше.

Ведь этот статус, священный статус…

Не решившись прикоснуться к толстому чёрному журналу, Данко попытался сосредоточится на видео. Альфред настоятельно просил посмотреть и то, и другое.

Промотав остатки вступления, приветствия и благодарности спонсору, баскетболист невесело улыбнулся. Нервы заставляли выдавать эмоции, которые он не испытывал.

- Конечно, снова Джей, - пробормотал он, смотря на первую нарезку медленно проплывающих фотографий друга на экране смартфона в чехле, способном выдержать нападение танка.

- Джей Ким родился…

Данко нервно промотал вперёд. Он знал, где родился Джей. И не только это.

3. Сумасшедшая

Анна неспешно пересекала открытое офисное помещение, в котором обычно работала команда поддержки. Столы пустовали, мониторы отключились, пристёгнутые к ножкам столов ноутбуки ушли в спящий режим. Обеденный перерыв начался сильно раньше обычного. После праздничных дней коллеги тяжело входили в привычный рабочий график.

Поняв, что отыскать нужного человека не получится, Анна развернулась и пошла в обратном направлении, громко и недовольно стуча каблуками.

- Вот ты где! Увидела знакомые длинные волосы и сразу за тобой! И это платье я никогда не спутаю, - послышалось из прилегающего коридора, ведущего к большой кухонной зоне. – Почему не в столовой?

- Сегодня только буфет, - Анна потрясла небольшим бумажным пакетом.

- Ты тоже, - в ответ Эми потрясла точно таким же бумажным пакетом, лежащим маслянистым пятном прямо на её крохотном ноутбуке.

- От этих пакетов никакого толку, - Анна указала на примерно так же пятно на своём пакете. – Я взяла побольше салфеток. Ты к нам?

- Угу. У меня ещё минут семь.

- Что? У тебя же не было никаких митингов до обеда.

- Теперь есть. Пилар написала. Говорит, нашли неплохого кандидата на место архитектора.

- Ага, Пилар лично оценила его качества? – голос Анны приобрёл лёгкий саркастический оттенок. – В прошлый раз это закончилось тремя месяцами попыток избавиться от не самого компетентного сотрудника. И это я ещё мягко.

- Поэтому у меня ещё семь минут. Чего ты злишься? – улыбнулась Эми, чуть задирая точёный миниатюрный носик. – На обед с командой не пошла. Утром в митинге всех покусала.

- Никого я не кусала. Я понимаю, праздники и все дела, но вовремя в митинге была только я. Я чувствовала себя очень одиноко. Это раздражает, будто больше всех мне что-то нужно, а не другим.

- Я извинилась.

- Ты извинилась. Это так.

- Майк тоже извинился.

- Но Луис просто открыл дверь с ноги.

- Я поговорю с ним.

- Я сама с ним поговорю. Но милой я не буду, - пообещала Анна. – Извини, во мне ни капли сочувствия и понимания сегодня. Ни к Луису, ни к Кристоферу. Они даже не протестили…

- Я знаю. После праздников их трудно собрать в кучу.

- Да-да, для этого мы здесь. Две овчарки, которым за это платят.

Эми рассмеялась.

- Мне больше французский бульдог подходит.

- В таком случае я буду американским стаффордширским терьером.

- Они очень милые.

- Просто сладенькие булочки. Значит, ты сейчас к Пилар. Погоди, получается, я пойду к Виктору одна? – от неприятного осознания Анна практически остановилась.

- Я постараюсь побыстрее. К тому же поговорить он хотел с тобой.

- Не испытываю симметричного желания.

Эми подозрительно прищурилась:

- Что между вами произошло? Ты избегаешь его с прошлой недели. Я думала, Виктор хотел позвать тебя на обед, чтобы похвалить за…

- Возможно, когда-нибудь он меня похвалит. Но не сегодня.

- Что случилось? – Эми остановилась рядом со своим столом. – Он был груб с тобой? Сказал что-то лишнее?

Анна отрицательно покачала головой:

- Нет. Дело не в нём.

- Но это явно связанно с ним, - настаивала Эми, водружая на стол ноутбук и пакет с едой. Она достала носовой платой.

- Ну, наверное.

- Я сейчас напишу Пилар, что надо перенести наш разговор. Ты не уйдёшь домой, пока всё не расскажешь, - Эми попыталась перейти к угрозам.

- Нет, это того не стоит. Я сама не в курсе, что происходит. Просто на меня налетела та стерва.

- Стерва? Какая именно? У нас их много.

- Ирен. Его девушка.

- Чего? Я не понимаю. А она тут причём? Она же больше не работает у нас. Какие у неё могут быть вопросы к тебе?

- Я тоже не понимаю, - пожала плечами Анна. –Во вторник она влетела в кабинет Виктора, когда я была у него. А потом я встретила её после работы. Подробности здесь не особо важны, потому что дамочка просто полностью повёрнутая. Из-за нового проекта ты, я и Виктор видимся чаще желаемого. Она точно поняла что-то неверно. Ирен в курсе, что ты скоро выходишь замуж. Она знает, что я свободна. Методом исключения её мозг что-то сгенерировал.

- Дерьмо, - выругалась Эми, вспоминая, как офис взорвался слухами, домыслами и пересказами устроенного Ирен. – Сгенерировал… это ты ещё мягко. Рассказала Виктору?

- Нет, - отмахнулась Анна. – Лия уже обмолвилась. Потому что ей тоже досталось. И всем остальным, кто там сидел. Я просто попала под раздачу. Но кто растрепал ей о нашей личной жизни?

- И тебя это настолько шокировало, что ты стала избегать нашего начальника? – Эми тут же одёрнула себя. – Могу понять. После работы – это уже слишком. Учитывая, что она недавно уводилась… подозреваю, что нас много кто обсуждает, что-то до неё дошло. Но зачем после работы тебя выискивать?

4. Семейный человек

Данко вышел на широкую солнечную террасу длинного небоскрёба, с удовольствием вдохнув обжигающий, как песком по коже, летний воздух. Солнце стояло высоко над городом, обдавая томящим жаром бетон. Крыши домов горели в его свете. Казалось, плавился асфальт и отекали стёкла.

Данко подставил солнцу загорелую кожу, желая снять с себя футболку и как следует согреться. Ему всегда было немного холодно. Особенно сейчас, когда сердце каменело в попытке выдержать обрушившуюся ненависть.

Джей мягко подошёл и встал рядом с другом, протягивая банку с шипящим прохладительным напитком. Несмотря на опаляющую жару, парень был одет в свободные штаны до самого пола и белую футболку с длинным рукавом.

- Пойдём в тень. Мне нельзя загорать, - попросил он, указывая рукой на крытую часть террасы.

- Дать постоять ещё пару минут. Я слишком долго сидел дома. Успел забыть, каково это ощущать ступеньки под подошвами кроссовок.

- Там тоже жарко, - заверил его Джей, направляясь к спасительному теневому пятну.

Подавив в себе короткую негативную эмоцию, Данко поплёлся за другом. Ноги немного болели после интенсивной тренировки, доставляя удовольствие от проделанной физической работы. Хотелось ещё.

- Они меня дольше никуда не выпускали. Мы тренировались здесь всей группой, - вспомнил Джей. – Крис то и дело пытался остаться у меня на ночь. Все очень переживали. Не знаю, почему он подумал, будто за мной надо приглядывать.

- Не хочу запихивать два баскетбольных поля себе в квартиру. И вы не так воняете после ваших танцев.

- Уверен?

Джей плюхнулся на мягкий бежевый диванчик с дутыми квадратными подушками. Его гость занял место в просторном садовом кресле, обложенном валиками всевозможных форм и размеров.

- Ты же на самом деле ничего с ними не сделал? – внезапно спросил Джей, смотря на него из-под густой тёмной чёлки, которую обычно укладывали набок.

Данко не показался удивлённым. Он ожидал, что сегодня они точно заговорят о случившимся. И Джей захочет услышать честный ответ.

- Я ничего не помню. Клянусь. Вообще никаких воспоминаний, - заверил его Данко, отрезая рукой что-то в воздухе. – Мы столько лет знаем друг друга. Ты знаешь, когда я лгу. Я клянусь тебе, Джей, я совсем ничего не помню после встречи с Круз и Карлой. Даже во что они были одеты.

- Я никогда бы не стал думать, что ты решишь мне солгать. Хотя бы в ответ на мою открытость тебе всё это время. Ты единственный, кто знает практически всё. Поэтому… я верю тебе, - он посмотрел на баскетболиста глубоким и немного туманным взглядом, будто вернулся к болезненным воспоминаниям прошлого.

Данко нервно оттянул край чёрной матовой футболки, плотно облегавшей его точёное тело. Джей был сегодня в белом, словно полностью очистившийся от ошибок ребёнок добрых богов.

- Ты знаешь, когда я перебираю, я ни на что не способен. Меня можно просто унести куда угодно к кому угодно. Признаю, - Данко немного кивнул, - я выпил очень много. Так иногда бывает. Если я хочу напиться, я напьюсь. Я не хочу, чтобы кто-то стоял надо мной и запрещал мне, если это не я сам. Мы все празднуем сверх меры после жёстких ограничений. Может быть, когда-нибудь я откажусь от этого. Но сейчас я не хочу отказываться от веселья и женщин. Как последняя сволочь или абсолютный мусор… я молод. Я хочу всё это.

Джей кивнул ему в ответ:

- Я знаю. Альфред крепко держит тебя за горло, не позволяя вздохнуть лишний раз. Твой рекламный контракт требует святой безупречности. Я очень хорошо знаком с такими условиями. Если бы мы были не так знамениты… ай, что уже говорить, - он легко махнул рукой, стараясь не разозлиться от досады.

- Если бы мы были не так знамениты, я бы сейчас был под следствием, а тебя бы использовали дальше. Как и остальных. Дело с клубом еле замяли. Но даже я видел те видео. Они чуть не прогулялись по всем известным порносайтам.

Джей невесело усмехнулся:

- Продюсера сильно перетрясло, когда всё поползло наружу. Я, - он на секунду задумался, - наверное, даже рад, что всё так сложилось. Всё стало настолько серьёзно, что меня перестали перекрашивать в белый и заставлять отращивать волосы. Никаких прямых эфиров с кошачьими ушками, никаких танцев по заказу, никаких приватных встреч. Теперь я семейный человек. Я никогда не думал, что… это освободит меня. Всё стало не просто в разы лучше, это совсем другая жизнь. Да, её ненавидят. И меня ненавидят. Но это такая мелочь в сравнении с тем…

Он не смог договорить.

- Думаешь, мне тоже удастся? – ледяные синие глаза Данко с надеждой взирали на помрачневшее лицо Джея.

- В NOX знают своё дело. И женщины из… - он коротко замолчал. – Это проверенные люди, понимающие свою роль. Конечно, это всё ещё люди. Со своими целями и особенностями. Но вы не одни, на ваш брак будет работать целая команда. Однако… даже они не смогут залезть в психушку между вами. Просто думай об этом.

Данко хмуро усмехнулся и отпил немного газировки. Прохладная жидкость быстро скользнула вниз, осев холодом на дне пустого желудка. Горячий воздух резко контрастировал с ощущениями в животе. Хотелось снять футболку и штаны, лечь на пол и отдаться солнцу.

- Ты лично встречался с издателем? – спросил он.

5. Ты лучше

Анна выпила вторую кружку чая и посмотрела на нетронутые кокосовые конфеты с миндалём. Наивно запланировав съесть их сразу после митинга, она полностью забыла о них. А есть конфеты без чая она не могла чисто физически.

Посмотрев на оставшиеся четыре минуты до следующего митинга, Анна рванула на кухню, ловко наполняя чайник и закидывая душистый чайный пакетик в наскоро вымытую керамическую кружку с какими-то бабочками и лысыми черепами.

- Если я опоздаю на полминутки, Виктор не расстроится. Он сам часто опаздывает. Я успею.

Она устремилась в уборную, нечаянно вспомнив, что две кружки чая по пол-литра когда-нибудь захотят обратно в мир.

Бегая, как ужаленная, Анна умудрилась сделать себе чай, натянуть на себя удобоваримый свитер на случай видео-звонка и распустить волосы, потому что причёска, в которой спали, выглядела, как причёска, в которой спали.

- Так, чай сюда, - она поставила кружку как можно дальше от компьютера. – Конфетки как-нибудь потом. Вода. Где моя вода? Ай, всё равно.

Анна отыскала в календаре нужный митинг и кликнула на него. Программа показала, что её давно ждут.

- Добрый день, - как можно радостнее и оптимистичнее начала она, практически пропев слова. Иногда это помогало скрыть грубоватый акцент. – Прости, немного задержалась, ждала чайник.

- Я искал тебя в офисе, - Виктор не расщедрился на приветствия. Они переписывались сегодня, поздоровавшись в чате. По его мнению, этого было достаточно.

- Я работаю из дома.

- На этой неделе тоже?

- Ага.

- Когда ты была в офисе последний раз? – поинтересовался мужчина. Его глубокий голос немного понизился, будто он готовился отчитывать коллегу.

- Я думала, мы про проект поговорим, - неуверенно заметила она.

- Как твой начальник, мне интересно, насколько хорошо мои сотрудники оценивают новое помещение. Судя по тому, что последний раз ты приходила в офис в начале августа, тебе не особо нравится новая башня.

- Новый офис прекрасен, - звучало так, будто Анна поддалась на провокацию. – Просто в моём сердце мой холодильник, мой чайник и… не смейся надо мной, я волосы со вчерашнего утра не расчёсывала. Я люблю поспать подольше.

- Ты живёшь в центре.

- Поэтому по пути на работу я торчу в бесконечных пробках. Из-за них я сплю на целый час меньше. И дома я успеваю куда больше, чем в офисе. А ещё я говорю тебе это, не как моему начальнику, - спешно подстраховалась она.

- А-а, - протянул Виктор. – Тогда, как не твой начальник, мне показалось, что ты меня избегаешь.

- Тебе только показалось, - поспешила Анна заверить его, поглядывая на конфетки. Как на зло, каждая была упакована отдельно в шелестящую обёртку. Начать заедать ими волнение прямо сейчас не представлялось возможным. – С чего мне начинать избегать тебя? У меня просто много работы. Тебе ли не знать. Ты весь в делах. Проект…

- Хорошо, - короткое слово прозвучало так, будто речь шла о чём-то ровно противоположном. – Значит, если я приеду прямо сейчас, ты не против?

- А? У меня…

- Значит, избегаешь? – надавил Виктор.

- Нет. У меня не убрано. Мне стыдно приглашать в такое.

- Говоришь, в твоей квартире нельзя провести операцию по пересадке сердца? Я знаю, твоё «не убрано».

- Не жалуйся, если кусок линолеума прилипнет к твоей ноге на пару недель, - подавляя вздох, ответила она. – Привези мне тортик.

- Тортик? – просьба удивила его, хотя Виктор крайне редко испытывал подобное. Или же ловко это скрывал.

- С рыбкой. Суши-тортик. Конфетки у меня есть.

- Отлично, - голос Виктора заметно повеселел. – Тогда увидимся через пару часов.

- Погоди, - Анна поспешила остановить его. – А проект? Крис переделал половину твоего расписания на эту неделю, чтобы втиснуть туда эти полчаса.

- Приеду и поговорим об этом. Нужно подготовить две презентации для банка.

- Надо сказать Эми…

- Она уже знает и работает над технической частью.

Анна подозрительно прищурилась, всматриваясь в аватар Виктора. Даже на таком маленьком изображении было чётко видно, что его глаза разного цвета, а волосы алые. Родинка под левым глазом чернела крохотной точкой.

- Вместо того, чтобы сразу позвонить нам обеим…

- Ты сама сказала, что не хочешь, чтобы Эми присутствовала при наших личных разговорах. Или узнала какие-либо подробности нашего знакомства. И я тоже не хочу.

Анна не растерялась:

- Сейчас одиннадцать тридцать семь. Рабочее время. Личные разговоры…

- А-а, ты ещё по времени хочешь разграничить? – голос Виктора снова изменился. От ноток радости не осталось и следа.

- Кажется, мы сейчас поссоримся. Хан, я не хочу ссорится.

Она услышала, как её собеседник перемещается в пространстве.

- Ты не ставишь условия своей подруге, - начал Виктор после короткой паузы. – Мы договорились, не так ли?

6. Список

Аран чувствовала тепло и лёгкое головокружение после очередной бурной ночи в объятьях Акселя. Впрочем, сегодня она не была уверена, что обнимал её только он. Она слишком много выпила, а потом приняла какие-то таблетки, и мир стал ласковыми объятьями матери. Ей было очень хорошо. Но наступило утро, забирающее приятные ощущения.

Отпив горячий кофе, Аран облизала немного потрескавшиеся губы и посмотрела на Акселя.

Несмотря на веселье до самого утра, она выглядел потрясающе. Длинные волосы, ниспадающие на его лицо, делали его безумно загадочным и сексуальным. А когда он улыбался, Аран тянуло к нему со страшной силой. Она желала обнять его, вновь прильнуть к точёному торсу, провести подушечками пальцев по краям татуировок и поцеловать каждый изгиб причудливых рисунков.

Им вновь предстояло расстаться на некоторое время. Она чудом получила ещё один выходной, когда Аксель позвонил и сказал, что приедет к ней. Аран будто бы сумасшедшая отменила все встречи, бросила все дела и помчалась к менеджеру за заветным выходным. У неё было много работы. Но когда было иначе? И когда должно было наступить то время, принадлежащее только ей?

Аран улыбнулась Акселю, наблюдая, как он закуривает очередную сигарету.

- В ту ночь, когда мы встретились в Леберге, я так и не смог поговорить с тобой, - мужчина запустил руку во внутренний карман чуть помятого пиджака. – Об этом.

Аксель протянул Аран небольшой жёлтый листик.

Оторвавшись от своего кофе, она вопросительно взглянула на него и приняла. Ровным почерком на листке были написаны адреса и имена. Все женские.

- Что это? Твои подруги?

- Можно и так сказать, - он размешал сахар в чае. – Я стараюсь оставаться честным. Поэтому полностью признаю, что схожу с по тебе с ума. Ты и сама это видишь. – Аран усмехнулась, подавляя в себе прилив счастья. – Мне хорошо с тобой, - добавил он, на что она широко улыбнулась. – Но есть во мне что-то, о чём я порой сожалею.

- Вот это, - она подняла жёлтый листик, край которого был раньше клейким.

- Это, - не стал лгать Аксель. – Я приехал в Леберг не только к матери.

- Но ты был со мной, - с надеждой и разочарованием напомнила Аран.

- Потому что схожу с ума по тебе, - он усмехнулся, заставляя её вновь испытывать яркие искры приятных ощущений от его улыбки. – Но я не святой апостол. Я никогда не был в длительных отношениях. У меня просто не получается.

- Ненавидишь рутину?

- Возможно. Как это объяснить? – Аксель взмахнул сигаретой. – Мне не просто становится скучно. Чувства уходят. Остаётся только желание сбежать. Я не хочу, чтобы это случилось с нами. Я ни о ком не думал так много и так долго, как о тебе. Поэтому не лгу. Я не поеду к ним, когда снова окажусь в Леберге. Сегодня я вернусь в Торнеус, как и планировал. И мы не знаем, когда увидимся вновь.

- Чувства начнут проверку расстоянием, - она попыталась улыбнуться, однако, какая-то горечь внутри его слов не давала ей сделать это легко и искренне.

- Вокруг меня всегда много женщин.

- Я это уже поняла.

- Аран, - он хотел взять её за руку, но остановился на полпути. – Ты готова шагнуть дальше со мной? Понимая, что нас ожидает? Точнее, что тебе может быть в итоге очень больно?

- А тебе не может? – в её чёрных глазах мелькнули крошечные злые блики.

- Мне плевать на себя. Сейчас важны только твои чувства. Я боюсь сделать тебе больно. Я не просто так до сих пор одинок.

- Ён, что ты хочешь, чтобы я сделала? – Аран напустила на себя недовольный вид человека, теряющего терпение.

- Дай мне ответ. Ты готова к этому?

Она задумалась на несколько секунд.

- Нет.

- Хочешь, чтобы я солгал?

Она отрицательно покачала головой.

- Хотела бы. Но не надо.

- Хочешь уйти?

Аран кивнула, чувствуя нехорошую дрожь во всём теле. Остатки тепла ночи покинули её. Будоражащее веселье внезапно угасло, порождая тонкое желание найти ещё.

- Хочу, но не могу. Или…

Она отвернулась, поджав губы. А затем натужно выдохнула, быстро схватила телефон, сумку и джинсовую куртку.

Аксель видел, как она поднялась и сделала несколько решительных шагов к выходу.

- Аран, - он встал вслед за ней.

Официант, заметивший странное движение в зале, поспешил выйти из-за стойки передачи заказов на кухню.

Аран остановилась и обернулась.

- Я не сказал, что дам тебе уйти, - Аксель уверенно протянул ей руку. – Я просто не хотел лгать.

- Оплати. Я жду тебя в машине.

Аксель сел на своё место и отпил сладкий чай. Ему было очень холодно, хоть на дворе стояло жаркое лето.

Зачем он приехал к ней?

Он не знал.

7. Вредный

Альфред ждал, когда Данко закончит листать страницы каталога и выскажется. Кофе уже остыл, так что торопиться стало некуда. Съёмки отменили. С тренировки Данко выгнал тренер, вставший на сторону матерящегося Тайгера.

Пару недель назад Данко нельзя было заставить даже взглянуть в сторону чёрного толстенного журнала, достать который было крайне проблематично. Каталог – вещь вне закона. Но Альфред и не с таким справлялся. По сравнению с Данко, его угрюмостью и несговорчивостью это было проще, чем дыхание. Больше времени ушло на доказательства, что у Данко не имеется другого выхода. Ведь его на самом деле никогда не было.

Альфред выложил крупную сумму денег, чтобы достать каталог высшего уровня. В отличие от остальных чёрный содержал анкеты и фото особенно тщательно проверенных людей. Перед покупкой клиенту предоставлялись все документы на человека. Издатель гарантировал полностью вычищенное прошлое товара, достоверную историю и готовность исполнить любые условия клиента.

В случае с Данко товар должен был быть высшего качества, ведь Данко стал непозволительно знаменитым. За ним следила даже нанятая экономка, боявшаяся послать дочери фото его стаканов или носков, но очень желавшая сделать это.

После скандала интерес к фигуре Даркмана стал противоположным. Бесконечные разоблачающие видео, посты в сетях и обои комментариев. Альфред проделал огромную работу, чтобы вычистить весь хлам. Но он боялся представить, что сделали люди из NOX, раз его наниматель через пару жалких недель вновь вышел на улицу и не получил тонну хейта за два вчерашних поста.

Данко листал дальше, продолжая упрямо молчать. Альфред выжидал, проявляя колоссальное терпение. Мужчина скрестил руки на груди, избавившись от белоснежного пиджака, стеснявшего движения.

Ему стоило немалых усилий не начать кричать на безумное дитя в теле взрослого, когда после встречи с Джеем Данко заявил, что желает высокую, стройную светловолосую женщину с длинными волосами, большой грудью и ясным взглядом. Что именно подразумевалось под ясным взглядом, не мог объяснить даже сам Данко.

Альфред позволил себе короткую вспышку гнева, когда к нему пришло понимание, что их и без того шаткий план может провалиться только потому, что Данко слишком капризничает, не осознавая степень созданной им же проблемы.

Множества проблем.

Угрозы мало действовали на спортсмена. Приходилось запасаться терпением и выжидать.

Данко равнодушно пролистывал, по мнению Альфреда, неплохие варианты. Особенно быстро баскетболист отказывался от тех, которые он для него пометил.

- Эта и эта, - внезапно заговорил Данко, демонстрируя страницы с загнутыми углами. – Пусть пришлют мне больше фотографий. Чтобы я смог разглядеть, есть ли у них татуировки.

- Ещё одна проблема, - не сдержался Альфред, но вовремя остановился от напоминания о татуировках Данко, покрывавших практически всё его тело. – Будет сделано.

- Нам надо покончить с этим до начала сезона игр, - заявил Данко, поднимаясь во весь свой огромный рост.

Парень обошёл кресло и встал лицом к стене, на которой висела странная картина, выбранная дизайнером, оформлявшим квартиру. Данко не интересовала живопись, он просто пытался мысленно уйти от нависшей над ним проблемы, чтобы перестать думать о ней хотя бы на пару часов.

Альфред рассматривал спину близкого ему человека, отмечая, что волосы на затылке Данко стали длиннее, скрыв цепочку тату по линии волос, а плечи немного шире.

- Сначала я позвоню твоему диетологу. Ты набрал вес, - сообщил Альфред спокойно.

- С этими нервами только жрать и тянет, - прыснул Данко, оборачиваясь. Его голубые глаза казались тёмно-синими из-за недостатка падающего из окна света. Злые дрожащие блики предупреждали.

- Значит, звонить мне надо ни диетологу, а твоей спортивной ответственности.

- Оставь меня в покое, - он снова отвернулся.

Альфред поднялся со своего места, подхватывая пиджак и шляпу в тон.

- Как скажешь. Но через неделю тебя посадят на диету, - предупредил он.

- Ага, а потом в клетку под названием «брак».

- Не стоит воспринимать всё так негативно. Жена — это не какой-то мучитель. Более того, это довольно-таки прекрасно, если у тебя есть женщина, которая тебя любит, - голос Альфреда смягчился. Таким тоном он говорил с Данко, когда пытался уговорить его «по-хорошему».

- Это говорит мне человек, который развёлся три раза.

- У меня были на то причины. Но поверь, первая часть всех моих браков была прекрасна. Я бы снова женился, чтобы пережить это ещё раз.

- Может, местами поменяемся?

- Предлагаешь мне стать известным баскетболистом с парой десятков контрактов, чьи суммы мы намеренно замалчиваем, дабы никого не тревожить?

Данко напряжённо вздохнул, ероша белоснежные волосы рукой с надписью «апостол» и металлическими крыльями на тыльной стороне ладони.

- Мне нравится моя жизнь, я просто не готов впускать в неё кого-то ещё, - признался он, ошеломив Альфреда редким откровением.

- Понимаю настолько насколько это возможно. Я свяжусь с NOX. Завтра скажу, когда встречи.

8. Одно «да»

Изнурительная тренировка тянулась бесконечно долго. Тайгер постоянно ныл, как устал, как всё у него болит, как хочется ворваться в развесёлые выходные и отлично провести время в компании приятных особ. Намеренно заостряя внимание на приятных особах, здоровенный баскетболист скалился и тыкал Данко локтем в бок.

- Но ты уже отвеселился. Будешь скромно сидеть дома?

Данко едва сдерживал порыв придушить золотистого блондинчика с интенсивным загаром и невероятно белыми крупными зубами. А если не придушить, то пырнуть чем-нибудь острым. Только бы он заткнулся. Ведь стоило Тайгеру намекнуть на недавний скандал с малолетними барышнями, как вся команда встала с ног на голову, забывая о тренировках. Тренер приходил в ярость, напоминая о начале нового сезона игр в октябре. Второй тренер просто орал, чтобы снова разогнать игроков по позициям. Ситуация накалялась всякий раз. А он даже не мог ничего сказать в ответ.

По указанию Альфреда Данко либо молчал, либо всё отрицал, когда становилось совсем жарком. Он больше не говорил, что ничего не помнит. Данко ясно и чётко проговаривал каждое слово:

- Ничего не было.

Твердолобо утверждать одно и то же было не так просто. На каждый выпад Тайгера хотелось разразиться долгим монологом с матами и встречным обвинениями. Тайгер никогда не отличался святостью и тягой к моральным принципам. Стоило ему покинуть родительский дом, отойдя на безопасное расстояние от отцовского ремня, как его жизнь переполнилась яркими не всегда законными развлечениями.

Но Тайгера либо ловили на чём-то мелком, либо не ловили вообще. Он активно пользовался репутацией неисправимого плохого мальчишки, который ещё не перешёл черту и на этом большое спасибо. Созданный имидж Данко играл против него.

Данко злился на товарища по команде. Но больше злился на самого себя.

- Я не думаю, что должен был быть осторожней, - жаловался он Джею. – Я думаю, что я вообще не должен был с ними связываться. Ни с Круз, ни с Карлой. Тем более с какими-то незнакомыми девками. Проклятье, я начинаю верить в собственные слова, что ничего не было.

- Ничего не было, - спокойно ответил ему Джей, искренне желая помочь. – Мы все должны в это поверить. Вместе с тобой.

Данко качал головой, складывая грязные вещи в спортивную сумку. Он уходил из зала самым последним.

Насидевшись дома до состояния иллюзорного гниения, баскетболист не хотел возвращаться домой. Но и в зале чувствовал себя паршиво неуютно. Впрочем, в любом другом месте тоже.

Пока тени густели над его головой, Данко не мог найти покоя, не мог вернуться в прежнее русло жизни. С каждым днём он отчаянно осознавал неприятное.

Как прежде уже не будет.

***

Сидя за идеально сервированным столом напротив искусно оформленного окна с видом на телевизионную башню, Данко ощущал волнение.

Первое свидание с потенциальной супругой началось смято. Он не спустился вниз, чтобы встретить её, о чём теперь немного сожалел. Обслуживание в Красном Каноэ считалось эталонным, волноваться о первом впечатлении о месте встречи не стоило.

Но первое впечатление о себе Данко точно оставил не самое лучшее.

Переполненный жалостью к собственной персоне, мыслями о пытках и готовящейся для него клетке брака, он испытывал ненависть к женщине, которую знал исключительно по фотографиям.

К счастью, она оказалась крепче, не став плескать ему воду в лицо и уходить со скандалом. Невольно на ум приходили слова Альфреда о высшем качестве товара и ценности чёрного каталога.

Женщина, представившаяся Арлой, осталась вежливой и спокойной, когда Данко грубо поприветствовал её. Она прибыла немного раньше, но всё равно выслушала цветастую тираду о стоимости одной минуты времени известного баскетболиста. Он успел пожаловаться на остывшее блюдо, на нерасторопность вышколенных официантов, на недостаточно прозрачную воду и готовился перейти к новым аргументам, как она мягко прервала его:

- Вы меня проверяете?

В эту минуту Данко осознал, что ситуация решительно уходит вдаль от заготовленного им сценария. И придирки его весьма идиотские. Он вёл себя, как ребёнок, на которого ему непрозрачно намекнул даже Джей.

- Отчасти, - выпустив пар, ляпнул он что-то, что могло спасти образ серьёзного мужчины.

- Вам не обязательно проверять меня. Вы можете спросить о чём угодно прямо.

Данко посмотрел в глаза Арле, замечая лёгкий зеленоватый оттенок. Высокая блондинка с аппетитным формами, приятным голосом и абсолютно спокойным лицом. Она хорошо подготовилась к встрече, выбрав великолепное длинное платье с достаточно глубоким вырезом на грани скромности и разврата. Её пышные волосы закручивались в тугие тяжёлые локоны, переливающиеся белым под искусственным светом. Макияж не изменял лицо, делая длинные чуть пухлые губы ярче, а кожу переливающейся. От его внимания не ускользнули её руки. Тонкие пальцы без единого кольца и аккуратные не слишком длинные ноги ровного бежевого цвета без рисунков.

Захотелось узнать, насколько меньше её ладонь?

- Мой друг говорил, с женщинами постарше проще, - зачем-то вспомнил он слова Джея, расстёгивая верхнюю пуговицу белой рубашки. – Вы знаете, чего хотите. Почему ты решилась продать себя в каталоге? – Данко без спросу перешёл на прямое личное обращение, не заметив.

9. Данные

Виктор подошёл к окну, перебарывая в себе желание выйти на террасу и закурить. До следующего митинга оставались считанные минуты. Если начать курить сейчас, сигарету придётся вдохнуть за один присест.

Его мобильник завибрировал в сотый или тысячный раз. Короткие вибрации сменялись длинными весь день. Бывшая то названивала, то строчила километровые гневные сообщения.

Он так от этого устал. Он остался честен с ней, сказав, что в его жизни появилась другая. Возможно, он никогда не был честен с ней, как в этот раз.

Если бы Ирен не ворвалась в офис, возможно, Виктор ответил бы ей. Но после сказанного у них точно не осталось поводов даже для короткой формальной беседы. Женщина дошла до какой-то новой грани ненависти и отчаянья, раз ворвалась в его кабинет и принялась оскорблять, перебрасываясь то на Лию, то на Сет. Ему долгое время казалось, будто он понимает её чувства. Обиду, гнев, злость. Ведь они были в чём-то схожи. Не с ним. С его братом. Они были слишком похожи. Поэтому их невозможно было понять.

Хотелось курить.

Мужчина прошёл к своему столу и связался с Лией.

- Да, господин Хван.

- Как придёт Зехель, пусть ищет меня на террасе.

- Будет сделано. Что-то ещё, господин Хван?

- Нет.

Виктор оборвал разговор и решительно направился к выходу на небольшую террасу у его кабинета с крошечным крытым пространством на случай дождя. Терраса соединяла между собой два здания, располагалась над двадцать первом этаже. Выходом на неё пользовался только Виктор, желая иметь среди каменных коробок хоть одно место, в котором он мог остаться один.

Закурив, мужчина тяжело вздохнул. Сизый дым облаком помчался прочь, обдувая его лицо.

- Блядь, - выругался Виктор на ветер.

Рефлекторно он пригладил назад красные густые волосы, надеясь, что те не станут кудрявыми от влаги.

Небо затягивали тучи. Серея из-за обилия строек, Орхам готовился к дождю.

Виктор сделал ещё несколько затяжек, выдыхая дым более аккуратно, предварительно задрав голову.

На манер своего старшего брата, Виктор засунул одну руку в карман брюк и хамовато посмотрел на город внизу. На глаза попался большой циферблат, возвышавшийся над зданием главного вокзала, украшенного двумя громадными билбордами не с рекламой NOX Nutrition.

- Могла бы сразу прийти. Почему опаздывает?

Он снова смачно затянулся и тут же выругался. Намерение «уничтожать» сигарету не в три затяжки не претворилось в жизнь. Окурок отправился в чёрную громоздкую урну в форме якоря.

Одёрнув пиджак, Виктор вернулся в кабинет и сел за стол. Его пальцы быстро набрали пароль на компьютере, как раздался сигнал.

- Да?

- Пришла госпожа Ли. Госпожа Зехель уехала домой по причине болезни.

- Какой?

- У меня нет таких подробностей, господин Хван. Эта личная…

- Пусть войдёт.

Виктор нахмурился. Дверь в его кабинет отворилась. Внутрь вошла стройная высокая девушка с чуть растрёпанным тёмным каре и немного размазанным под глазами макияжем. Её лицо отдавало нездоровой серой бледностью, которую все называли загаром программиста от любимого монитора. Несмотря на начало сентября, наполненного остатками летнего тепла, Эми была одета в тёплый свитер и плотные клетчатые брюки.

- Где Анна?

- Тест положительный. Я отправила её домой. Мы вызвали нашего врача. Он только что протестировал весь этаж, где она ходила, - ответила быстро Эми, присаживаясь напротив.

Взгляд Виктора наполнился беспокойством:

- Она приехала больная в офис?

- Утром всё было хорошо. В обед сказала, что сильно устала, не стала ничего есть. Через пару часов началась головная боль. И всё, как по сценарию. Марк тоже позитивный. Остальные в полном порядке.

- Значит, это он её?

- Не думаю. Он весь день выглядел бодрым, - она разложила ноутбук, мышь, мобильник и пачку сигарет перед собой. – Конечно, я и его домой отправила. Мой тест отрицательный. В общем, я здесь, можем всё решить. Я знаю столько же, сколько и она. Это же наш общий проект.

Виктор схватил ручку и снял колпачок, но тут же надел его обратно. На этой ручке вымещать злость запрещалось.

- Ты звонила ей?

- Ещё нет.

- Ладно. Говоришь, знаешь всё, что и она. Тогда ответь мне. Зачем она интересовалась контрактом Исласа Аранде? – он внимательно посмотрел на Эми, пронзая её взглядом. – Зачем звонила на центральную?

Эми заметно поёжилась, собираясь с духом. Она всё равно бы не смогла солгать. Не теперь, когда узнал Виктор.

- Хм, да, предполагала, что не останется не замеченным после их ответа. Аранде включили в турнирную сетку, поэтому добавили в тренерскую программу. Мы начали собирать данные. Показатели здоровья, примерное количество километров бега по прямой и прочее. А потом выяснилось, что его контракт составлен странно, не все данные доступны. Особенно травмы и показатели обследований внутренних органов. Без них анализ ИИ будет недостоверным, а предложенные тренировочные и восстановительные методы просто не подойдут ему. Без травм, например, ему могут назначить недозволенную нагрузку. Или ещё что. Это… - она задумалась, подбирая верное слово, - опасно. Поэтому Анна попыталась узнать, как получить все данные, и позвонила на центральную. Наверное, решили, что она злоупотребляет полномочиями и сообщили выше. Однако мы выяснили, что не можем пользоваться его данными. Из-за этого мы активировали опцию неполного спортивного профиля и исключили его из генерации предложений, - Эми не забыла упомянуть внедрённое решение, умолчав о том, что Виктор не спросил.

10. Всё, кроме любви

Арла жила с Данко несколько дней в его квартире. Ей было сложно назвать хоромы баскетболиста простой квартирой. Это был один из тех сказочных пентхаусов, по которым с уважением к ворсу на ковре гуляли блогеры, обзирающие дорогую недвижимость.

Арла никогда в жизни не была в здании выше двадцати этажей. А теперь лифт довозил её до пятьдесят четвёртого, который полностью принадлежал её будущему мужу. Каждый день Арла могла наслаждаться обзором на столичный город в триста шестьдесят градусов. Знаменитая телевизионная башня Орхама смотрела прямо в громадное панорамное окно, мигая ночью белыми и красными огоньками. Где-то внизу шумели машины, ходили люди, кипела какая-то совсем иная жизнь, бесконечно далёкая от мира в этом доме.

Четыре спальные комнаты, четыре полноценные ванные комнаты, одна дополнительная уборная и две кухни, переходящие в большой и малый обеденные залы. Она могла никогда не встречаться с Данко, настолько эта квартира казалась громадной.

Арлу полностью поразила архитектура её нового дома. Она никогда не видела квартиру, прихожая которой была громадной комнатой, обставленной диванами и креслами. Восемь окон, длинной от потолка до самого пола, дарили помещению невероятное количество света. Но самое главное, потрясающий вид на Орхам. Из-за открывающегося зрелища глаз не сразу подмечал рояль по правую сторону, протянувшийся за ним длинный обеденный стол на десять персон и выход на открытую террассу с белыми мягкими креслами и уютными столиками. Альфред говорил, что Данко не нравились картины в первой комнате. Арла же пришла в восторг от великолепной живописи. Хотя та не шла ни в какое сравнение с изломанной телами небоскрёбов линией горизонта, тянущей ночью миллиардами огней в густую тёмную бездну.

Из входной комнаты имелось несколько выходов. Один вёл на первую кухню, которая особенно понравилась Арле. Тёплый охристый свет, белый мрамор с уютными нишами для приправ и ещё один прекрасный вид из окна, задекорированный зелёной изгородью на узком балкончике. Как и остальные балконы, этот соединялся с меблированной террасой и ещё одной лоджией. Из кухни можно было часами наблюдать за дорожным движением по одной из самых длинных дорог Орхама, а также разглядеть необычную форму знаменитого ресторана «Красное Каное», в котором они впервые встретились с Данко. Посреди кухни кубом располагался остров, внутри которого пряталась кухонная техника и три высоких стула, а посередине удобно углублялась широкая раковина. На поверхности острова оставалось достаточно места для сервировки. Арла завтракала здесь с Данко два раза, оценив удобство устройства кухни. Она не понимала, зачем у окна стоит ещё один круглый столик? Но затем задумалась, что совсем не знает, как живёт её будущий муж. Вероятно, он любил гостей, раз приобрёл такую большую квартиру.

Рядом с кухней пряталась небольшая уборная, выполненная в таком же стиле, как и ванная комната Арлы. В её ванной не имелось сауны, что Арла не считала проблемой, потому что две гостевые ванные комнаты были ими оснащены. А в той, которая прилегала к полноценному тренажёрному залу с помещением для йоги, можно было отыскать маленький бассейн. Самой проблемной ванной для Арлы оказалась та, где ванна располагалась прямо перед окном, которое не прикрывалось гардинами или жалюзи. На такой высоте, возможно, никто бы не заметил купающегося обнажённого человека. Но пока Арла видела окна стоящих напротив небоскребов, она не могла решится на настолько постыдное купание. К счастью, к её спальне прилегала другая ванная с белым мраморным полом и серым мрамором на стенах.

В одном из проходов квартиры, ведущим к первой развилке, стоял макет небоскрёба. Арла нашла это забавным. Она смотрела на то, в чём жила, а потом шла либо в ванную комнату, либо в свою новую спальню, либо в кабинет, которым иногда пользовался Альфред. Арла не могла называть рабочую комнату кабинетом или домашним офисом. Уютное помещение со стенками нежного оливкового цвета, столом с мраморной столешницей, мягким креслом и пуфом для ног призывало творить, вдохновляясь захватывающим видом. Комната создавала настолько тёплое чувство защищённости, что в ней хотелось оставаться на ночь.

Схожие ощущение Арла испытывала, заходя в свою новую гардеробную комнату. Это была самая настоящая комната, а не пузатый глубокий шкаф. Как в дорогом бутике, посередине стоял уютный пуф. Вся дальняя стена изобиловала полками, вешалками и комодами. Отдельно стояла корзина для грязной одежды. По левую руку тянулась стена с громадным зеркалом, по правую – две крупные картины, идеально вписывающиеся в интерьер. Мягкое покрытие на тёплом полу заглушало шаги и ласкало голые стопы. Арла могла спокойно жить здесь, не испытывая дискомфорта от размеров помещения. У неё не имелось такого количество одежды, чтобы заполнить хотя бы треть полок и вешалок.

Данко имел собственную гардеробную, соединённую с этой. При необходимости стену между ними можно было легко убрать. К счастью, он пока что не желал этого.

Гардеробная разделяла их спальни. Арла находилась в спальне Данко несколько минут, когда Альфред показывал квартиру. Его комната показалась ей холодной и пустой. Помимо огромной кровати, обрамлённой прикроватными тумбочками со встроенным светом, в ней стоял только небольшой комод. Главным элементом спальни была даже не кровать, а высокие стеклянные двери, выводящие на веранду с джакузи и двумя мягкими лежанками.

Гостевые спальни изобиловали мебелью. Шкафы, кресла, небольшие столики, мягкие скамейки. Они ничем не выделялись по дизайну, оставаясь белыми. Сначала Арла думала заселиться в одну из них, потому что комнаты располагались дальше всего от спальни Данко. Оба помещения имели выход во вторую кухню, меньшего размера. По коридору или же обрамляющему квартиру балкону можно было добраться до любой другой комнаты. Данко запретил ей. Им предстояло играть роль влюблённой пары и дома тоже. Она должна была оставаться рядом с ним, принимая мысль, что скоро им придётся зайти дальше. Ей новая спальня использовалась в качестве временной меры, пока они не привыкнут друг к другу.

11. Изменщица

Осенний жар поливал улицы, щедро окатывая людей. За проливными ливнями внезапно прошло второе лето. Прогноз погоды обещал хорошую солнечную погоду на следующие две недели.

Но в сердце Луз никакой хорошей солнечной погоды не намечалось.

Обслуживание в Пурпурной Жемчужине отмечалось, как быстрое и качественное, ничуть не уступающее Красному Каноэ с более высоким ценником. Луз никогда не была ни в Красном Каноэ и ни в какой другом огненном ресторане. Она редко позволяла себе даже мечтать о возможности хотя бы попить самый дешёвый чай в одном из таких заведений.

Девушка никогда бы не подумала, что её первый поход в настоящий огненный ресторан станет таким нестерпимым мучением.

Её старшая сестра светилась от счастья, болтая без умолку из-за радостного волнения. Мэл ни на секунду не выпускала руку своего спутника. Матео из последних сил выдавливал из себя улыбку.

Ведь только что они сообщили Луз, что скоро поженятся.

Когда Мэл говорила сестре о переполняющем её счастье, Луз хотела рыдать.

Потому что давно была влюблена в Матео. В парня своей старшей сестры.

Вытирая салфеткой первые слёзы, младшая сестра заверяла старшую, что это от счастья, от радости за них двоих. Матео ничего не говорил, молча наблюдая. Он не любил показывать чувства на публике. Даже сейчас не делал исключений из правил.

Луз едва могла взглянуть в его сторону, чувствуя: если посмотрит, совершит непоправимое и потеряет доверии сестры; расскажет абсолютно всё и разрушит тоже всё.

- Предлагаю тост, - объявила Мэл, поднимая бокал с самый недорогим вином из винной карты. – За прекрасную свадьбу.

- За долгий счастливый брак, - внезапно предложил Матео, обменявшись тёплыми взглядами со своей невестой.

Луз едва сдерживала дрожь в руках и из последних сил давила из себя улыбку.

- Я очень счастлива за… вас. За… вашу семью, - проговорила она как можно радостней.

- За нашу семью, - поправила её Мэл, счастливо улыбаясь. Её глаза блестели от подступающей к горлу радости.

Ветер принёс на крытую террасу приятное облако тёплого воздуха, растрепав тёмные волосы Луз. Убирая пряди с лица, она чокалась с бокалами сестры и её жениха. Из глаз готовились хлынуть слёзы. Выпив вино практически залпом, она захотела заказать ещё, ведь Матео за всё платил. Но опомнилась:

- Оставлю вас ненадолго.

С милой улыбкой Луз поднялась из-за стола.

Вопреки обычному поведению, Мэл не предложила пойти в дамскую комнату вместе. Страхи Луз были напрасны.

- Можешь оставить сумку здесь, я пригляжу, - Мэл указала на сумку сестры.

- Внутри косметика. Мне кажется, будто тушь размазалась.

- Вовсе нет, ты прекрасно выглядишь, - заверил её Матео, сделав состояние Луз только хуже.

- Там ещё и помада, - проговорила Луз, закинув сумку на плечо. – Сейчас вернусь.

Девушка поспешила прочь от счастливой парочки.

Залетев в кабинку дамской комнаты, она быстро расстегнула ремень и спустила до колен облегающие тонкие джинсы, дабы всё выглядело достоверно. Но никто не собирался проверять, что она делает в туалете.

Луз зажала рот рукой и сильно зажмурилась. Слёзы градом полились из глаз, а из груди прорывались горькие рыдания, которые она изо всех сил давила в себе.

Её мечты, её надежды больно разбились.

Мэл и Матео были парочкой ещё со школы. Но никому их отношения не казались серьёзными. Чаще казалось, будто они просто лучшие друзья. Ведь Мэл и Матео никогда не целовались при других, редко держались за руки и не вели себя друг с другом романтично.

А Луз Матео целовал, назвав это временным помутнением.

Что такое «временное помутнение»?

Луз приняла это за знак, что между ними ничего не будет. Но сразу же забыла об этом, как только Матео сделал ей пару комплиментов. Он всегда оставался очень вежливым с ней и проявлял заботу. Иногда приходил на выручку раньше её сестры, хотя та была её единственной семьёй в большом городе.

Родители девочек работали на нескольких работах, чтобы их старшие дети смогли жить и учиться в Орхаме. Хотя Луз и Мэл давно работали, им так и не удалось переехать всей семьёй в столицу. Возможно, потому что у них имелась ещё одна сестра и два брата. А недавно появился племянник, ведь Мия забеременела в тринадцать лет. Никакой Орхам ей точно больше не светил, как и всем остальным. Содержание маленького ребёнка обходилось очень дорого.

Луз не хотела вспоминать, как Матео помог ей и Мэл не загнуться в Орхаме, когда семьей срочно потребовались деньги на роды для Мии. Тринадцатилетний ребёнок редко мог безопасно родить самостоятельно. Матео дал Луз денег, сказав, что это подарок на её День Рождения, хотя до него оставалось почти полгода. Луз и Мэл без конца благодарили его. А на День Рождения Луз он повёл её в скромный семейный ресторанчик, где она впервые в жизни ела самую вкусную курицу в её жизни.

Тот день был словно свиданием, расшевелившим в сердце Луз слишком яркие чувства.

Вытирая туалетной бумагой слёзы Луз прочистила нос. Девушка натянула трусы и джинсы и вышла наружу, укладывая на край раковины сумку.

12. Злодейка

- Касательно истории нашего знакомства, - начал смято Данко, понимая, что слишком долго молчит и ужин превращается в похоронное настроение. – Ты говорила, с предложенными вариантами есть проблемы.

- Они мне показались не очень правдоподобными.

- Почему? – Данко испытал искреннее удивление. Казалось, история их идеального брака именно что идеальная.

- Большая часть происходит в Орхаме и немного в Портланде, - Арла помешала сахар в кофе. – Большую часть своей жизни я жила даже не в окрестностях столицы. Я одно время вела страницу, выкладывала фото. Всё удалено, однако, мы не можем быть в этом уверенными до конца. Если отыскать те фото, станет понятно, что я училась в Аленде, работала в Аленде, всё делала в Аленде. Как я могла приехать в Орхам и познакомиться с тобой на вечеринке или баскетбольном матче? Последний вариант особенно плох.

- Потому что таких сказок не бывает, - Данко вспомнил Джея и ещё одно видео с разбором неожиданного брака его друга. По костям Данко тоже смачно ездили не первую неделю.

- В Аленде заработок далёк от среднего по стране. Чтобы добраться до Орхама из Аленда, сначала надо долететь до границы с Касс. Например, до Мерборга. А оттуда уже в Орхам. Приходится покупать два билета в одну сторону и два билета обратно. Это очень дорого.

- Мы с командой летели напрямую в Портланд.

- Есть рейсы из Аленда до Портланда, а потом до Орхама, но они дороже. И вы всё-таки специальным рейсом летели. В общем, я не могла себе такого позволить в те годы.

Данко обмакнул кусочек белого хлеба в соус.

- За моими перемещениями тщательно следят, поэтому история о знакомстве в твоём городе…

- Но ты же был Портланде. С командой.

- Да, на турнире, - Данко ответил нехотя, потому что она его перебила.

- И я там была. И за мной никто не следил. Может, историю стоит начать… - она задумалась. – Что мы познакомились в столице, обменялись контактами, иногда писали друг другу. А затем ты узнал, что я иммигрировала в твою страну. Мы встретились, ты начал помогать мне… с поиском жилья… нет, ты слишком знаменит для этого.

- Если бы я занялся поиском жилья для тебя, ты бы не жила в той дыре.

- Ну, спасибо, - Арла немного нахально вскинула голову. – Я драила эту комнату несколько дней и даже покрасила оконные рамы.

- Это не помогло, - буркнул Данко, но тут же понял, что слишком даёт волю своему плохому настроению. А ведь она сидела в таком соблазнительном платье рядом с ним. – Ты не могла отремонтировать весь дом. Его следовало сжечь, снести и построить заново. Часть с тем, что мы были какое-то время знакомы, переписывались, менять не стоит. Иначе возникает вопрос, почему мы так быстро женимся.

Арла согласно кивнула.

- Свадьба из-за мимолётной страсти может стать предметом неприятных обсуждений. Представлю, сколько всего на нас польётся. Обязательно кто-нибудь напишет, что мы скоро разведёмся, потому что гормональный всплеск закончился, - она слегка развела руками. – Я понимаю, почему необходимо так много деталей, - Арла вспомнила несколько моментов из предложенного сценария. Смайлик с единорогом и селфи из душа. – Хотелось бы избежать пересудов.

- Без негативна не обойтись, - он сложил руки на груди, повторяя слова Альфреда. – Иначе получится слишком идеально. Как тот абсурд с…

Данко вовремя замолчал, чуть не проболтавшись про шоу, в котором Джей лил слёзы, признаваясь фанатам в неразделённой любви.

- М?

- Нет, ничего. Подумал о твоём браке. Этого достаточно, чтобы все поверили.

- Признаться, ты не кажешься импульсивным человеком, который из-за любви к недоступной женщине может уйти в запой или как-то сорваться, - она слегка прищурилась, отчего её глаза стали слегка лисьими. Длинные стрелки особенно подчёркивали сходство.

- Ты слышала про спокойных людей и сковородку? – он отпил немного кофе.

- Это что-то местное?

- Наверное. Когда встречаешь спокойного человека, будь начеку, потому что ты никогда не поймёшь, какую эмоцию он сдерживает. Такой человек может в любой момент взять сковородку и разбить тебе голову. В тот день я сорвался.

- Почему?

- Потому что это всё вместе. Плотный график, ссоры в команде, разногласия по контрактам, тренер, фотографы… Иногда такое случается с каждым. Не переживай за достоверность этой части. Нам надо только, чтобы ты стала её причиной. Присланные истории…

- Тогда, - тихо выговорила она, кивнув, – надо делать упор на нашу переписку. Что мы всегда оставались на связи. Что ты помог мне приехать сюда. И в чувствах признался здесь, а не в Портланде. Если будет иначе… ну, девушка отвергает парня, а он продолжает ей писать и верить, что есть надежда. Я не такой человек. Моё «нет» означает больше, чем «нет», - она внимательно посмотрела на него, уточнив: - Если мы заботимся о деталях.

Данко почувствовал, как напрягаются вены на его висках от нежелания играть во всю эту чушь. Однако он очень старался подавить в себе раздражение и злость. Гнев не предлагал решения.

- Сойдёт. Давай посмотрим вместе, что они написали, и поправим.

13. Контракт

Виктор сидел на краю огромной кровати, оставив пиджак и ботинки в маленькой прихожей. От домашних тапочек пришлось отказаться. Белые штуки с медведями чисто физически не могли быть натянутыми на его огромный размер ноги. Поэтому он никогда не носил тапочки в её квартире.

Мужчина закатил рукава чёрной рубашки до локтей и убрал красные волосы назад с помощью тонкого ободка. От его одежды исходил едва уловимый запах крепких сигарет и ресторанной еды, смешивающихся с ароматом мужского парфюма.

Она не ощущала запахов.

- Ты выглядишь усталым, - проговорила Анна, устало прикрывая глаза.

Бледность её лица клонилась к зеленоватому оттенку, последствий невозможности нормально дышать. Серая футболка с логотипом NOX только подчёркивала нездоровый цвет кожи. Под глазами чернели круги. Из губ практически ушёл цвет. Она много спала, но выглядела так, словно страдала от бессонницы.

- Всё не так плохо, - Анна почти шептала.

- Лучше, чем неделю назад, - ответил он, откладывая в сторону результаты анализов крови. За короткое время Виктору удалось научиться понимать многое из загадочных цифр и диаграмм.

Присланная клиникой сиделка в стандартной розовой форме проверила капельницу ещё раз и убрала с тумбочки диффузор.

- Сон наступит минут через десять. В голове появится лёгкий туман. Пугаться не стоит, это нормально, - предупредила она в который раз. – Я буду ждать вас на кухне, господин Хван. У вас есть несколько минут.

Виктор отдал ей бумаги и полностью повернулся к Анне, оглядывая её руку. В посиневшем изгибе торчал катетер капельницы, закреплённый пластырем на случай движения. Аккуратно мужчина провёл пальцами по небольшому синему месту на руке.

Сиделка скрылась за дверью.

- Немного не попали вчера, - отреагировала Анна. – Ты хоть бы маску надел. Я ещё кашляю.

- Твои тесты давно отрицательные. Это остаточный отёк. Ела что?

- Немного. Спасибо за сиделку. Спишут с зарплаты? Или тебе лично перевести? Было бы неплохо частями.

- Кампания платит, - отмахнулся он, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки.

- Это мои личные расходы, - напомнила она.

Виктор пропустил её слова мимо ушей:

- Сиделку посоветовала Эми. Когда её жених болел, она нанимала её несколько раз.

- Очень опытная женщина. Пыталась кормить меня с ложки. Моя мать делала так в последний… раз, когда я ещё ничего не соображала и ползала под столом, - она убрала со лба выбившиеся чуть влажные волосы, неприятно щекотавшие кожу.

- Ты звонила ей?

Анна издала звук отрицания:

- Не стоит её тревожить. Да и что она сделает? Прилетит? Нет. Начнёт звонить чаще? Тоже нет. Только дам ей повод поговорить о самой себе. Не хочу. Не сейчас.

Его ладонь нежно накрыла её руку, скрыв под собой.

- Я позвоню ей, если захочешь.

- Не надо. Вы незнакомы… Меня сейчас беспокоит другое, если честно. Не думаю, что ты меня похвалишь. Может, даже поругаешь. Сильно, - Виктор заинтересованно слушал. – Мне кажется, я влезла не в своё дело. Не знаю, как много времени прошло, и что произошло на работе… но, - мужчина напрягся, возможно, представляя что-то очень нехорошее. – Я звонила на центральную в головную кампанию…

- А, да, я знаю.

- Нет, погоди, - попросила она, внезапно противясь. – Ты давно заметил, меня порой сложно остановить. Особенно, если от меня что-то скрывают.

- Да, это так. Ты у кого-то что-то выпытала?

- Почти. И лучше бы все молчали, продолжая мне лгать. Это далеко от моих обязанностей, - Анна вздохнула, ощущая тяжесть в груди. Ей до сих пор не удавалось глубоко вдохнуть или выдохнуть, дыхание часто сбивалось и периодически затруднялось. – Открой, пожалуйста, окно. Очень душно.

Виктор послушно встал и поспешил исполнить её просьбу.

- Я позову сиделку, - с беспокойством в голосе сообщил он, обнимаемый тёплым сентябрьским воздухом с горькими нотками пожухшей листвы.

- Нет-нет, подожди. Дай… договорить, - она протянула ему свою бледную руку, желая, чтобы мужчина вернулся на своё место рядом с ней.

Виктор снова взял её ладонь и сел ближе.

- Это может подождать. Это ждало несколько недель, подождёт ещё немного. Тебе надо отдыхать, - напомнил он. – Тебе только недавно стало лучше.

- Меня это тревожит. Я думаю, что поступила неверно. Я говорила об Аранде с Лораном. И не только о нём.

Лицо Виктора превратилось в застывший холодный камень:

- Ты не должна была этого делать.

- Я понимаю это только сейчас, - её голос приобретал оттенки хрипотцы по мере разговора. – Я не знаю, почему он так много рассказал мне. Почему вообще начал рассказывать. Я не хотела и не хочу знать такие подробности. Но теперь знаю. Однако клянусь, я молчала.

- И решила…

- Ты должен знать. Но ты ничего не слышал. Вообще ничего. Это просто ещё одна наша тайна, - её потемневшие от болезненной усталости глаза пробивали дырку в его каменном лице.

14. Лучшая

Аран глотнула воды и прочистила горло. На всякий случай она посмотрелась в зеркало, чтобы понять, насколько всё заметно?

Шмыгнув носом, Аран ответила на настойчивый звонок.

- Да.

- Доченька, здравствуй.

Аран рефлекторно вздрогнула. Знакомая интонация, тянущиеся гласные буквы, нарочито ласковый тон. Мама всегда так начинала разговор без намёка на возможное развитие диалога. Скандал? Укоры? Или бесконечная забота?

- Привет, ма, - отозвалась Аран, старательно выговаривая каждый слог. Язык заплетался, в голове царила самая настоящая отвратительная муть.

- О, а что голос такой? – женщина заметила сразу, что с голосом дочери что-то не так.

- Приболела я. Сегодня не вышла на работу. Позвонила утром менеджеру, ну… болею.

- Ой, какой ужас. Доченька, ты хоть чай пьёшь? А лекарства какие выпила?

- Это не простуда, - решила не лгать Аран слишком сильно. – Я вчера что-то не то съела.

- А где ты была?

- Ходили гулять.

- С кем?

- С коллегами.

- С мальчиками?

- Нет-нет, что ты, - принялась отнекиваться Аран, натягивая одеяло. От расспросов матери заметило сильнее. Съеденная вчера дрянь определённо сработала, сделав вечер веселее, но утро обернулось немилостивой реальностью. Те штуки, которые покупал Аксель, не давали такого поганого эффекта. – С девочками вечером погуляли.

- Куда ходили? В клуб?

- Нет-нет. Прошлись по городу чуть-чуть, в кафе посидели. Тортики новые попробовали, - сочиняла Аран.

- Да, октябрь на дворе, - она резко заговорила о времени года. – Холодно у вас?

- Да, очень.

- Наверное, легко оделась?

- Не, мам. Я куртку надела…

- Ту, что я тебе присылала? – этот вопрос был очень расплывчатым, потому что мама Аран часто присылала ей вещи.

- Да. Розовую с пушком, - Аран огляделась, обнаружив куртку на полу.

- Она же совсем лёгкая! Ты о чём думала?

- Ветра не было. Я шарф повязала.

- Небось в коротком была. Эти твои платья…

- Не, в джинсах. Может, и простыла, - согласилась Аран, выбирая путь наименьшего сопротивления. – Горло странное. Голос тоже. Кости немного ломит…

Она резко замолчала, чувствуя, как сказала лишнее.

- Ломит… а вы ничего кроме тортиков не принимали?

- Ма! Ты чего? Как ты можешь такое думать! – возмутилась Аран, нервно повышая голос.

- Как мне такое не думать? Лиза матери сказала, что ты тогда на праздниках уехала с тем мерзавцем.

- Что? Праздники. Ты про августовские?

- Про какие же ещё!

- О, мама! На дворе октябрь, а ты всё вспоминаешь август…

- Лиза вспоминает август на весь город.

- А… Лиза. Да. Лизе ты, конечно, веришь, - Аран намеренно хмыкнула. – Лизе, которая и по барам шатается по несколько дней, и в запое до праздников и после. Ей когда восемнадцать исполнилось?

- Ей нет восемнадцати.

- А с мерзавцем тем ссосалась в ресторане. Брешет ваша Лиза. На самой пробу негде ставить. И ты, конечно же, Лизе веришь.

Напряжённо дыхание матери сменилось вздохом:

- Что ты начинаешь? Доченька, конечно, я тебе верю. Но что мне думать, если в городе говорят, как вы ездили вместе в те места.

- Не была я ним! Я видела его, но это значит, что я с ним куда-то там ездила! Что за город? Вышла со всеми погулять, как сразу затявкали! Всё не могут простить мне…

- Ну, что ты, что ты. Пусть говорят ерунду. Ты здесь давно не живёшь. У тебя всё хорошо. Учёбу закончила, несмотря ни на что. Работа хорошая. Рядом столица. Завидует, Лиза. Не иначе.

- Им бы только злословить. Всё я во всём виновата, - не могла остановиться Аран. – Он надо мной издевался, а не я над ним! Ему всё простили. Мол, молодой, дурак. А меня навечно в проститутки и наркоманки записали! Потому что мужик может быть кобелём, а девочка должна источать святость! Одна ошибка, и даже малолетняя Лиза позволяет себе рот открывать и тявкать!

Женщина отчаянно вздохнула:

- Никто о тебе так не думает. А если и думает, свои проблемы на тебя проецирует. Сами с тремя классами и тремя молитвами Святому Престолу. Не думай о них, - посоветовала она. – Отец денег прислал. За квартиру тебе заплатил. В этом месяце не переживай ни о чём. Он как с рейса вернётся, отправлю тебе подарки.

- Ой, ну, ма, зачем так тратиться? – Аран вновь поплыла по сменившему направление течению разговора.

- Как зачем? На дочку надо тратиться, - утвердительно сказала женщина. – Разве у нас есть кто ещё? Отец фотографии присылал. Такие сумки тебе купили. Сказал, модные. Такие, как в бутиках столичных. Прямо из Шисаны. У куртки хорошие взял. Как ты любишь. Розовенькие. С пушочком. И без пушочка. Тебе очень пойдёт.

15. Яблоко

Поправив кислородную маску, Анна продолжила набирать сообщения.

«Ты имеешь ввиду, нам полностью закрыли доступ ко всем?»

«Именно. Ко всей группе Лорана и его команды», - ответ от Эми пришёл незамедлительно.

«Возможно, дело в разбирательствах по их контрактам. Виктор что-нибудь говорил по этому поводу?»

Анна следила за тремя точками в строке чата, изгибающимися волной. Эми долго печатала.

«Заставил меня написать мэйл профсоюзу. Но на встречу с ними пошёл со мной Юрий».

«Юрий начальник твоего подразделения. Думаю, жалоба должна была пройти через него».

Снова три точки и новое сообщение от Эми:

«Я рассказала обо всём Пилар. Она сказала, что сообщила о случившемся в NOX IT International».

«Виктор ничего не сказал мне об этом».

«Потому что они ничего не знает. Он больше не разговаривал со мной. Только о проекте».

«Если вы сообщили выше, он должен знать. Ведь ответ придёт ему».

«Тогда он всё и узнает».

Анна скривилась и быстро напечатала:

«Это идея Юрия?»

Эми долго писала.

«Ему я тоже ничего не сказала. И тебе тоже. Мы с Пилар воспользовались анонимным каналом. А теперь я удалю все сообщения. Ты ничего не знаешь».

«Хорошо. Я ничего не знаю. Сейчас удалю сообщения».

Анна выделила переписку и удалила.

- Но это же очевидно, - проговорила она в маску. – Он сразу поймёт, что это мы. Нам надо поговорить…

Она покачала головой, берясь за маску, чтобы снять ту с лица. Разговаривать в ней по телефону было крайне неудобно.

- Госпожа Зехель, - раздался дружелюбный голос Зарины. – Я вхожу. Госпожа Зехель, - тон медсестры резко сменился на низкий и недовольный. – Почему вы играете с телефоном? Разве доктор не сказал вам лежать? Что вы собирались сделать с маской? Мне отобрать ваш телефон? Что скажет господин Хван, когда я расскажу ему об увиденном?

Анна очень хотела домой.

***

- Я не понимаю, зачем меня сюда привезли… - Анна коротко закашлялась. – У меня всё хорошо. В сравнении с теми двумя на процедурах я горная козочка. Это им нужна помощь и ингаляции с чисткой горла. Я только место занимаю. И деньги зря твои трачу.

- Это не мои деньги, - Виктор терпеливо очищал яблоко от кожуры. Когда слушаешь одно и то же который день подряд, перестаёшь остро реагировать.

- Я сама могу делать себе чай. И даже заказать доставкой еду. У меня всё в порядке.

- Ты четыре дня никого не узнавала.

- Это нормально, - кашляя и изображая что-то руками, настаивала Анна, отметая в сторону абсурдность высказывания. – Когда я болею, иногда наступает такой момент, - она ощущала, как сочиняет что-то совсем неправдоподобное. – Мне просто надо поспать несколько дней. Обычно я… - Виктор отрезал от яблока небольшой кусочек и протянул ей. - Спасибо… обычно я…

- Обычно ты тоже так синеешь? – он откусил кусочек фрукта.

- Ну, ок, такое впервые. Но обычно я сплю несколько дней, пью воду…

- Ты уже не могла пить воду.

- Всё я могла, - она оказывала отчаянное сопротивление. – Я даже писала Эми. Мы хихикали над мемасиками.

- Они были смешными, - его голос звучал монотонно. Таким тоном Виктор называл марку сигарет при покупке.

- С каких пор вы так сблизились?

- О чём ты?

- Эми не посылает мемасики всем подряд.

- Она мне не посылала. Я с твоего телефона смотрел. Не помнишь? – ответа не последовало. – А как просила включить фильм какой-нибудь, потому что лежать в тишине невыносимо? – Виктор нахально протянул ей новый кусочек яблока.

- Спасибо, - Анна недовольна откусила, скрыв кольнувшее изнутри неприятное чувство. Она не помнила, как Виктор что-то делала с её мобильником. – Ну, не совсем я не помню… Но сейчас я здоровая.

- Ага.

- Правда. Я домой хочу. Мне здесь не нравится, - она упрямо сложила руки на груди. – Рубашка эта неудобная. Я не дотягиваюсь до завязочек на спине.

- Зачем ты пыталась её снять?

- Я думала надеть платье к твоему приходу. А то лежу тут растрёпанная, без косметики…

- Согласен, тебе действительно лучше, - рассмеялся тихо Виктор. – Держи, - он подал ей последний кусочек яблока.

- Спасибо. Можно мне уже домой? Пожалуйста.

- Нет.

- Почему? Я же уже здоровая, - она вернулась к тому, с чего начинала. – У меня всё хорошо. Я могу сама одеться. И…

- Твой врач сказал, тебе нельзя домой.

- Но я и дома могу поспать с этими трубочками, - она указала на прибор, размером с чемодан. Из него тянулись провода, крепившиеся к разным точкам на теле, и тонкая трубка, части которой приходилось терпеть, потому что те вставлялись в нос. Второй прибор с кислородной маской пока что молча стоял в углу, дожидаясь ночи. Пока что спать приходилось с ним и под одеялом с подогревом. – Они только измеряют, - бодрая ложь даже не смешивалась с правдой.

16. Ри-Ри топ

Арла разложила на кровати снимки в хронологическом порядке, несколько раз переместив фото в первом платье. Она успела забыть, когда фотограф снял её со спины. Найдя эту фотографию привлекательной, Арла решила сменить порядок.

В верхний ряд отправились самые красивые, по её мнению. Среди них не оказалось снимков во втором платье. Сиреневый шедевр до сих пор казался Арле слишком вызывающим. Разрез платья почти доходил до линии нижнего белья, сильно оголяя ногу, а прямой лиф сидел на груди опасно низко. Платье приклеили к телу специальными полосками. Они отлично справились со своей задачей. Что бы Арла ни делала, самую интимную часть груди никто так и не увидел. Однако она постоянно нервничала, боясь наклониться или сесть неверно.

Данко, казалось, не заметил её мучений. Он выглядел идеально и играл свою роль безупречно. Моменты его ошеломления или волнения казались настолько естественными, будто он испытывал искренние чувства.

Арла не притронулась к алкоголю, переживая, что ей это навредит. Поесть не удалось. Кусок в горло не лез. Октябрьская погода с проливным дождём не приносила дополнительной радости. День свадьбы вылился в сущее мучение, о котором она желала поскорее забыть.

Однако фотографии выглядели так, будто невеста и жених наслаждались каждый моментом начала их семейной жизни.

Арла выхватила очередное фото из ряда фаворитов и улыбнулась.

На фотографии Данко стоял спиной к камере, а Арла лицом к нему. Её глаза смотрели на жениха, губы сложены в скромной улыбке, а лицо обрамляли идеальные складки длинной узорчатой фаты.

Арла не последовала наказам Альфреда и выбрала простое платье. Без аппликаций, узоров, камней, объёма и складок. Классический крой выгодно подчёркивал линии её тела. Длинное платье с круглым шлейфом обнимало бёдра и талию, заканчиваясь прямым корсетом с двумя широкими бретельками. Чтобы придать образу нарядный вид, Арла выбрала максимально прозрачные перчатки с кружевными аппликациями и длинную фату с такими же узорами. По ширине фата перекрывала шлейф, скрывая под собой невесту.

До смены наряда Арла уютно прятала оголённые плечи под складками фаты. Когда Данко целовал её, она кокетливо прикрывала ею их поцелуи. Именно эти фотографии стали её фаворитами.

Второе платье, присланное дизайнерским домом по заказу Данко, Арла приняла как необходимость.

Джулия тихо постучалась в открытую дверь спальни.

- Госпожа, прислали рамки для фото.

- Входи, - Арла поспешила улыбнуться экономке.

Полная темнокожая женщина в элегантных струящихся брюках тёмного синего цвета и белоснежной блузке вошла внутрь и поставила картонную коробку с рамками на комод. В спальне Данко не имелось других более подходящих поверхностей.

- Я оставлю их здесь. Скоро приедет дизайнер. Фотообои уже привезли. Желаете взглянуть? - спросила учтиво Джулия.

- О, с большим удовольствием.

Арла быстро слезла с кровати и поспешила за женщиной. По какой-то причине, сколько бы Арла ни пыталась разговорить экономку, та редко шла на контакт, ограничиваясь необходимым общением.

С остальными работниками в доме разговаривать запрещалось. Арла могла попросить о чём-нибудь. Её просьбу тут же передавали Джулии. Поэтому в прямом контакте оставалось мало смысла.

Потихоньку Арла привыкала, ощущая, что в этом доме нет никого, с кем бы она могла поговорить. Данко оставался единственным, кто не передавал её просьбы Джулии. Он привычно отправлял теперь уже супругу к Альфреду.

У Арлы было много подруг в Орхаме, но встречаться с ними или переписываться запрещалось. Она знала, на что согласилась. Оставалось пытаться что-то сделать по дому или погрузиться в хобби, которого пока что не было.

Джулия помогла Арле расправить первый рулон фотообоев.

- Этот снимок выбрал…

- Ваш муж, госпожа, - помогла Джулия найти верный ответ.

Арла выдавила лучезарную улыбку:

- Могла догадаться. Данко был в восторге от моего второго платья, ведь он сам его выбрал. А что здесь? – она взялась за второй рулон обоев. – Я даже не ожидала, что он настолько влюбится в это платье, - Арла рассмеялась. – На каких стенах они будут?

- Дизайнер ещё не определил место. У вас будут пожелания?

- Я полностью доверяю профессионалу, - отмахнулась Арла. Она не смогла найти в себе силы, чтобы попросить избавиться от присланного ужаса. – Джулия, на кухне идёт уборка?

- Да, госпожа. На обеих. Подать вам обед в спальню?

- Да, пожалуйста.

Арла поспешила расстаться с экономкой. Скрывшись в теперь уже их с Данко общей спальне, она вынула фоторамки, чтобы заполнить фотографиями.

Она хотела успеть к приезду дизайнера.

***

Боевая готовность Арлы изобрести совместный концепт дизайна большой комнаты полностью провалился, когда приехали Альфред и Данко.

Мужчины практически сразу направились в кабинет, не забыв про Арлу.

- Скоро должна приехать Фелиция, - напомнила она.

17. Кто?

Виктор давно не показывался в офисе. В основном работал из дома, покидая его для личных встреч с клиентами и партнёрами, если речь шла о работе. Слухи о его личной жизни где-то потерялись, растеряв крупицы правды.

Лия удивлённо шепталась с другими ассистентками начальника, пытаясь отыскать причину такого поведения. Двадцать первый этаж вновь услышал имя Ирен Шен.

- Неужели снова сошлись? – Натали поправила высокий хвост белокурых почти платиновых волос с лёгким жёлтым оттенком. На фоне чёрной обтягивающей кофточки с высоким горлышком они горели белым.

- Вполне могу себе представить, - пожала остренькими плечиками Сет, наматывая на палец тугую абсолютно прямую чёрную прядь волос.

- Лия, все контакты шефа у тебя, - Крис опасно сощурился.

- Он мне голову свернёт, погляди я не туда, куда надо, - пробурчала Лия, замерзающая даже в тёплом свитере с высокой широкой горловиной. Ноябрь в этом году выдался особенно холодным, став к середине просто ужасным из-за постоянного ветра. – Есть те, к которым доступа у меня нет. И вряд ли у него есть время на интрижки.

- График вроде не менялся, - заметила Сет, складывая руки на узкой пологой груди.

Лия покачала головой, будто раздумывала:

- График не менялся, всё так же интенсивно. Но вечером ему иногда кто-то звонит.

- Ирен, как пить дать, - Крис потёр пухлые руки.

- Это больничная серия номеров. Клиника имени Кристофера Ноана. Наша которая, - уточнила Лия, протягивая руку за прозрачной чашкой кофе, мирно стоявшей на её столе рядом с серебристым ноутбуком.

- Роман с медсестрой? – предположила Натали, поиграв идеальными чёрными бровями.

- Или врачом, - взяла выше Сет. – Какая-нибудь молоденькая дамочка.

- Почему обязательно роман? – закатила подведённые длинными стрелками глаза Лия. – Может, кто в семье болеет.

Крис задумался:

- Могу позвонить в Торнеус, спросить, как там Аксель Ёнсам.

- Прям так позвонишь и спросишь без затей, не болеет ли чем их директор? – Сет принялась дразнить коллегу.

Крис сложил руки на груди, добавляя серому пиджаку новые складки. Среди девушек, одетых в чёрные строгие платья, чёрные юбки и чёрные брюки, он выглядел сизым голубем. Даже Лия и её широченный свитер не выделялись так, потому что предмет одежды был чёрным.

Вечером Крис собирался с женой в оперу и был обязал идеально подойти к её платью. Ведь она так долго его выбирала, заставив супруга выложить крупную сумму денег за богоподобный шедевр. Ведущая пианистка обязана блистать на сцене. А муж ведущей пианистки обязан хорошо сочетаться с ней на фотографиях для журнала о культурной жизни Орхама.

- Я могу подать это за элементарную вежливость. У меня пара доверенных контактов из его офиса, - многозначительно поведал Крис.

- Если бы кто болел, он точно хоть как-то об этом заговорил, - Сет посмотрела в окно, будто искала за ним подсказки. Но небо оставалось чистым, а город таким же, как всегда в середине ноября. Серым. – А если это с коллегой? – её чёрные глаза врезались в бледное округлое лицо Лии, пострадавшего от лёгкой аллергии на импортные персики.

- Да не знаю я! – вспыхнула Лия. – Его в офисе нет почти два месяца, - девушка заметила, как меняется смуглое личико Сет, как появляется нехороший блеск в её чёрных миндалевидных глазах. – Только не говори, что из его дома вместе с сентября работают. Я знаю твои фантазии.

Натали сощурилась:

- Ты точно никого не замечала на заднем фоне, когда вы созванивались?

Лия нахмурилась:

- Только окно и полки. Не было никаких женщин.

- А звуки посторонние? – давил Крис.

- Программа подавляет посторонние шумы, - напомнила Сет. – Совсем не на руку.

- Нет, я так этого не оставлю. Мы должны выяснить, с кем у него роман, - упрямо заявил Крис. – Даю десятку, это снова Ирен. Не зря она сюда приходила в августе. Туда-сюда, пара недель на скандалы и примирение, и они пошли на второй круг отношений.

- Коллега, - хладнокровно вымолвила Натали. – После сказанного Ирен даже не уважающий себя мужчина порвёт с ней окончательно.

- Кто-то из больницы, - кивнула Сет. – Сразу после разрыва хочется заместительной терапии.

- Никто, - Лия не удержалась от участия в споре.

- Сомнительная ставка, - не оценила Сет. – Шеф всегда в отношениях. Всегда, - произнесла она по слогам. – Даже если он сам не хочет, его обязательно закадрит какая-нибудь активная дамочка. Разве можно пройти мимо такого красавчика?

- Если разные глаза не напугают, - Крис не мог сразу согласиться, что кто-то краше него самого. – И татуировки вместо кожи.

- Они довольно-таки привлекательные. Но Аксель больше в моём вкусе, - загадочно проговорила Натали. – Я слышала, ему нравятся очень стройные девушки. Ну, плоские.

- Да, он постарше. Поопытней, - рассудила на свой лад Сет, идеально подходя под критерий, описанный Натали. – И этот шарм взрослого мужчины. Думаю, у него тоже есть тату. Я нахожу его очень привлекательным. В общем, согласна, - она обменялась взглядами с подругой.

18. Мне… больно

- Ты не выглядишь здоровым, - заметила Анна. – Ещё встал так рано, чтобы забрать меня. Не стоило, я бы сама добралась. А ты бы поспал на часик дольше.

- Мне сегодня не спалось. Как там его контракт?

- Ты спрашиваешь меня? Серьёзно? Меня два месяца на работе не было, - она беспомощно всплеснула руками.

- Кажется, будто я шучу? – его взгляд не обещал ничего хорошего. – Зарина…

- Хан, я веду проекты, контрактами занимается отдел…

- Оставь это, - устало отмахнулся он, ослабляя алый галстук, красневший на чёрной рубашке.

Она глубоко вздохнула, плюхаясь на стул:

- Да, я созванивалась с Эми и Майком, - созналась она. – Я поняла, что контракт быстро разорвать нельзя, нужны веские причины с выполнением плана всех мер, доказывающих необходимость прекращения рабочих отношений. Поэтому разумным решением кажется отправить его на скамейку запасных. Пока мы не имеем права собирать его спортивные показатели и анализировать их, это станет удобоваримым объяснением. Мол, не в нас дело, в первой версии софта мы фокусируемся на основном составе. Или как-то так. Надо спросить у спортивников, какие у них правила на этот счёт. Эми уже написала двум штатным тренерам.

- Ты говоришь мне это после напоминания….

- Просто порой ты хочешь от меня слишком много, но я не могу знать всё.

- Пока что вы с Эми отлично с этим справляетесь. Ещё и Пилар подключили.

- От тебя ничего не скрыть. Чувствую себя твоим шпионом. Я просто слышала. Я не спрашивала напрямую, - Анна старательно отнекивалась, чтобы он не начал задавать вопросы. Она ещё тогда поняла, что затея Эми и Пилар не пройдут мимо начальника. Узнать, кто именно оставил анонимную информацию по деталям проекта, не похожего ни на один другой, было несложно. – Я вообще в IT-проектах по должности. Меня такие вещи не касаются.

Виктор покачал головой:

- Прекрати, давай ты пожалуешься мне позже.

- Как скажешь. Мне, кажется, мне лучше найти Эми. Я немного волнуюсь. Она так сильно кашляла. Я пришлю все мэйлы от профсоюза. И ответ, который им написала.

Виктор вновь посмотрел на неё.

- Ты…

- Что? – она робко взглянула на него, заставляя застыть на несколько секунд из-за манящей глубины её бирюзовых глаз.

- Нет, иди.

- Отправься домой пораньше, ты выглядишь неважно. Тебе бы поспать и попить чай.

- Иди.

- Принесу тебе чай после конференции. И конфетки.

- Не…

- Розовый шоколад.

Он усмехнулся, не желая улыбаться.

- Розовый пористый с кусочками фруктов, - она пыталась соблазнить его.

Виктор больно сглотнул. Тяжесть наваливалась ему на плечи.

- Попьёшь чай со мной, - машинально ответил он, ощутив подступающую дурноту от одной мысли о сладком.

- Хорошо, - она пожала плечами. – Куплю булочки с лососем.

Виктора замутило. Он откинулся на спинку кресла, глубоко вдохнув.

- Обещай, что придёшь.

- Обещаю. Что-то ты совсем плохо выглядишь, - Анна поднялась и подошла к нему ближе, вставая рядом. Заботливо её рука легла ему на лоб, затем аккуратно погладила гладкую выбритую щёку. – Жара вроде нет. Голова болит?

Виктор перехватил её руку:

- Всё в порядке. Покурю, и всё пройдёт.

Анна заметно скривилась:

- Это новое лекарство от всего? Ладно, я не наседаю. Я вот прям вообще ничего не говорю по этому поводу. Но отправься сегодня домой пораньше. Пожалуйста.

- Тогда я не смогу отвезти тебя домой.

- Я поеду с Эми. Иначе слухи пойдут. Ты привёз меня сегодня на работу. И многие это видели. Пожалуйста, Хан, не упрямься.

- Хорошо.

- И отпусти мою руку, пожалуйста. Мне… больно.

***

Анна не смогла выполнить обещание, потому что Виктору пришлось уехать из офиса раньше назначенного чаепития.

После её ухода, мужчина несколько часов переходил из одного онлайн митинга в другой, а его обеденная пауза ограничилась быстро выкуренной сигаретой. После полученной дозы никотина в голове всё помутнело, тело стало невероятно тяжёлым, а голова дурной.

Как по воде, Виктор добрался до своего кресла и плюхнулся в него, чтобы зайти в очередную аудио конференцию.

Проблемы с доступом к данным коснулись не только Аранде. Отдел кадров незаметно провёл небольшую проверку, не подключая профсоюз, потому что только они имели на это право.

Профсоюз Виктор желал обойти любой ценой.

Его кампания сидела на типовых контрактах. Все работники числились как административный персонал. Никаких конкретных должностей. Менеджеры и эксперты имели лишь больший круг обязанностей, но продолжали оставаться административным персоналом. Это сильно облегчало жизнь.

19. Ожидалка

В небольшой комнате кричал ребёнок, не в силах сидеть спокойно и ждать чего-то в неприятном месте. Измученная мать перестала пытаться успокоить сына. Её сломанная рука тихо ныла даже под обезболивающими. Женщина была готова отдать всё на свете за окончание этого кошмара.

Парни рядом с ней болтали на другом языке, показывая в её сторону и цокая на мальчика. Тот хотел лазить по полу, но мать боялась отпустить его, ведь парни не внушали доверия. Они точно были из Лей. Смуглые и слишком круглоголовые.

Пожилой мужчина ушёл в себя, ожидая итоговых анализов. У него по второму кругу взяли кровь, обещая, что итоги будут скоро готовы. Шёл шестой час, а к нему никто не спешил подойти. Он испытывал голод и жажду, но не умел пользоваться автоматом с едой и напитками. Попросить иностранцев? Или женщину, которая едва держится?

Небольшого роста девчушка с чёрными растрёпанные волосами уткнулась в мобильник. Её пальцы и лицо сильно распухли. Узкие от природы глаза заплыли, горели и чесались уши, шея, глаза и нос. Врачи сказали, что анализы не выявили аллергическую реакцию. Медбрат вежливо предложили сделать ещё несколько тестов, пообещал, что дадут лекарства. На улице давно стемнело. Она вызвала скорую помощь в четыре вечера. Её быстро доставили в ближайшую больницу, где сразу же отправили в зал ожидания.

Проклятый зал ожидания, в котором люди сидели часами, потому что их пометили как не критических.

Однако ожидавшие не знали, что отделение с критическими пациентами выглядело ни капли ни лучше. В длиннющем коридоре громоздилось бесконечное число каталок с теми, кто ещё мог «потерпеть». Кричащие от боли люди, ходящие прямо под себя или полуживые. Они могли «потерпеть».

Самым тихим местом казалась инфекционная станция.

Таксист привёз Виктора к основному приёмному отделению. Но после одного взгляда на едва бодрствующего пассажира, водителю приказали объехать здание и привезти того к внутренним красным воротам.

Мужчина не растерялся. Он давно работал таксистом, нередко забирая выписанных из больницы людей. О деньгах таксист не беспокоился. Машину вызвали через специальное приложение. Чем дольше он ездил, тем больше ему платили.

Однако мужчина совсем не радовался возможности получить хорошую оплату. К красным воротам сейчас возили тех, у кого подозревали инфекцию. Ту самую, паршивую дрянь, сжирающую людей за считанные дни.

Сдав пассажира врачам, таксист попросил протестировать его.

Ему позволили отогнать машину на стоянку и отправили к ожидающим. Тем самым, некритическим. Сколько бы он не утверждал, что это опасно, казалось, его не слышали.

Потому что Пятая орхамская имени Мун Сунг Нама захлёбывалась от наплыва прибывающих пациентов. Являясь самой большой, больница могла предоставить места огромному количеству людей. Но последние годы здесь просто не хватало персонала. А перевести кого-то из отделений скорой помощи в стационарные без осмотра врача было невозможно.

Доктор Бек Карин плакала от накатившей усталости в туалете. Она больше не могла. Просто не могла. Ей пришлось отработать три смены подряд и остаться на четвёртую. Она почти ничего не ела и практически не спала. С лица не сходили красные отпечатки от резинок масок. Ей дали пять минут. Просто пять коротких минут, чтобы она отдышалась. Но прошло уже семь, а доктор Бек Карин не могла остановить слёзы.

Дрожащей рукой её напарница готовила успокоительное.

Они все очень устали.

Но никто не собирался уходить домой.

***

В инфекционном царила идеальная тишина. Пациентов завозили через красные ворота и распределяли по маленьким комнаткам, чтобы сделать тест. Пятая орхамская имени Мун Сунг Нама располагала четырьмя аппаратами, ускоряющими процесс сбора секреции и её анализа. В первой главной больнице их было куда больше, потому что их бюджет позволял быструю покупку нового оборудования.

Мало кто помнил, тестировал его аппарат или врач. Как и все прибывшие в инфекционное, они едва прибывали в ясном сознании. Но даже таких сначала размещали в отрезанном от других отделений коридоре для ожидания и получения результатов анализов.

- Простите, но мужчина еле сидит, - кто-то попытался обратить на едва державшегося прямо мужчину внимание.

- Здесь все еле сидят, - последовал прямолинейный ответ. В нём не было лжи. В этом месте мало кто чувствовал себя хорошо или удобоваримо.

Луз устало потёрла горящие от жара глаза и посмотрела на усаженного рядом с ней мужчину. Его костюм показался ей очень дорогим. И часы с обовью. Татуировки явно стоили огромных денег. Несмотря на бросающийся болезненный вид, он был очень ухоженным и пытался достойной держаться, отвечая медперсоналу очень вежливо, пока мог.

Луз сидела в жёлтом от тусклого света коридоре несколько часов. За это время она успела выйти из себя два раза. Ей было очень плохо. Ломило всё тело. Горло сдавил отёк, перешедший на нос и уши. Кашель душил, доведя несколько раз до рвоты. Ей дали какие-то препараты, после которых дышать стало легче.

Но теперь рядом с ней кашлял ухоженный дорогой незнакомец.

- Простите, тут мужчине плохо! – Луз попыталась позвать на помощь. Но её голос из-за отёка стал тихим. А выйти за стеклянную дверь, за которой скрылись медсёстры, она не могла. Потому что та открывалась только с одной стороны. Не с той, где она сидела. – У вас есть пакет?

20. Законные люди

- Лоран, доктор не верит мне, что мы его забираем. Видите ли, я не врач. Поговоришь с ним?

Высокий шатен в удлинённой полосатой рубашке от люксового бренда лукаво улыбнулся:

- Легко.

- Нам точно не будет ата-та-та за то, что мы здесь? – поинтересовалась она.

- Это даже не стационар. А пока это не стационар – это проходной двор. Ни о чём не переживай. Я прислал им достаточно мерча, они меня обожают. И тебя тоже.

- Главное, чтобы они обожали Виктора…

- Поверь, они старались, - Лоран деловито направился прямо по коридору.

Анна вернулась в небольшую комнатку и села на край не внушающей доверия кровати. Она мягко погладила руку Виктора, видя, в каком ужасном состоянии её начальник. Бледный и измученный он казался абсолютно беззащитным.

- Они им вообще не занимались? Хан? – ласково позвала женщина. Не дождавшись ответа, Анна обеспокоенно приложила ладонь к его щеке, затем ко лбу. – Надеюсь, это лекарства. Ханбин? – большой палец её руки мягко погладил его щёку. – Виктор-Виктор-Виктор-Виктор, – словно маленький ребёнок затараторила она, сохраняя тихий тон.

- М-м-м, почему этим именем? - Виктор с трудом шевельнул головой, поворачивая её. Мужчина уткнулся носом и губами в женскую ладонь. – Твой запах…

- Я плохо пахну?

- Чудесно…

- В сравнении с помоями, которыми тут моют пол, мой парфюм точно прекрасен. Ты выглядишь неважно, - невесело оценила она, склоняясь к нему чуть ниже. Прядь её волос упала вперёд. – Я заберу тебя отсюда. Потерпи ещё немного. Я позвонила твоему личному врачу. Доктор Ханторе прислал какой-то волшебный переводный лист, позволяющий мне всё.

- Угу…

- Я сорвала ему приём. Если будет ругаться, во всём виновата я, - Анна отняла руку от его лица и осторожно погладила красные свалявшиеся от влаги волосы. – Как ты? Хотя… я и без того вижу.

- Девчонка, - Виктор вновь попытался повернуть голову, испытывая боль. – Говорила с тобой. Вроде…

- Луз, - напомнила Анна. – У неё был твой телефон.

- Где она? – ему удалось открыть глаза. Она редко носила пиджаки. Этот чёрный отлично ей шёл. Платье под ним открывало слишком многое. – Анна…

- Лежит в коридоре.

- Пусть возьмёт с собой… проклятье… - он сильно зажмурился, потому что свет резал ему по глазам. В голове всё болело, включая нос и губы.

- Забрать в клинику?

- Да…

- Хорошо, договоримся. Надо позвонить доктору ещё раз.

Она хотела встать, чтобы совершить звонок, но рука Виктора остановила её.

- Не уходи… поговори со мной…

Анна осталась рядом с ним, вновь погладив его по волосам.

- Прости, я разбудила тебя. Хотела узнать, насколько всё плохо.

- Не страшно. Застегнись, тут холодно.

- Ты так чувствуешь, потому что у тебя жар. Лия была очень удивлена, когда Луз стала отвечать на звонки. Поэтому я запретила Луз говорить с кем-то кроме меня. Ей и так было нелегко. За остальных не переживай, я всем сообщила, что ты болеешь. Твой брат позвонил мне. Он едет в Орхам. Беспокоится.

- Он звонил тебе? – Виктор словно очнулся от забытья.

- Да.

- Откуда у него твой номер?

- Без понятия. Наверное, Лия дала…

- Какого… блядь, стоило отвернуться…

Он глухо выдохнул, закрывая глаза и застывая, чтобы привыкнуть к боли в теле.

- Если не хочешь его видеть, только скажи. Я в ту же секунду окружу тебя стеной и никого не подпущу. Даже если сам попросишь.

- Ты…

- Анна, - послышался голос Лорана. – Врач прислал тебе переводной лист?

- А, да. Я не переслала? – Анна отвернулась от Виктора.

- Нет. Давай сюда телефон. Так будет быстрее.

- Сейчас, - она быстро встала с кровати и подошла к большой бежевой сумке. Достав смартфон и отыскав на нём нужный документ, она подала его Лорану. – Вот этот. И не выключай, иначе телефон заблокируется. Нам нужен ещё один.

- Зачем? – голос Лорана сильно отличался от вежливого.

- Луз едет с нами в клинику.

- Какая ещё… а-а эта. Это ещё зачем?

- Виктор распорядился, - она указала рукой на своего начальника. – Он платит, мы везём, - заявила она совсем другим тоном.

Лоран недовольно цокнул.

- Придётся торчать здесь.

- Между прочим, Виктор всё слышит, - предупредила Анна.

- Мы забираем её, - провозгласил Лоран. – Позвони…

- Мой телефон у тебя, - напомнила она. – Номер лечащего врача помечен.

- Проклятье. Ладно, сиди здесь. Я всё устрою, - махнул рукой Лоран. – Но твой долг передо мной только что сильно увеличился.