Разбитая Душа

Глава 1. “Никто не умрёт, если разговор подождёт до вечера”.

Пожелтевшие листья старого тополя неохотно падали на ухоженный двор небольшого, но весьма просторного коттеджа, кружась в медленном танце, под аккомпанемент прохладного ветра. Они аккуратно ложились на всё ещё зелёную лужайку, покрывая её своим золотом, и одновременно оголяя могучее дерево, что стоит здесь уже несколько десятков лет.

В небольшой городок на юге Тюменской области осень пришла весьма неожиданно, хотя на календаре было уже третье сентября. В прошлом году, начало этого месяца было настолько тёплым, что люди на улице всё так же продолжали ходить в майках и шортах, как и в минувшие летние деньки, но сегодня пасмурная погода всё-таки заставила их надеть куртки. Небо было затянуто тяжёлыми свинцовыми облаками, предвещающими скорый проливной дождь, но пока он не начался, Анастасия с Игорем вышли из тёплого, уютного двухэтажного дома и направились к своим автомобилям, стоящим во дворе, около автоматических ворот.

Анастасия – девушка тридцати лет, со светлыми волнистыми волосами, длиной чуть ниже лопаток, которые с нежностью развивал осенний ветерок. Голубые глаза, цвета ясного безоблачного летнего неба, всегда были для её мужа Игоря лучом света в любую непогоду, а милая улыбка тонких губ грела его душу сильнее любого алкоголя.

Фигуре, что обладала Анастасия, могла позавидовать даже самая востребованная манекенщица, ведь она полностью подходила под мировые, но уже давно устаревшие стандарты красоты 90/60/90. Правда, для поддержания своего тела в такой прекрасной форме, Насте приходилось серьёзно контролировать своё питание и весьма часто посещать тренажёрный зал, благо на это у неё было достаточно времени и денег. Но, несмотря на все жертвы, на которые девушке приходилось идти ради своей внешности, она всё равно не позволяла себе носить открытые откровенные наряды, сексуально подчёркивающие её узкую талию и широкие бёдра, так же, как и глубокое декольте, выставляющее на показ красивую упругую грудь.

Зачастую Анастасия покупала дорогую, но достаточно скромную одежду. Даже платья, что приходилось надевать на всяческие торжественные мероприятия, на которые их с Игорем часто приглашали, всегда были длиной ниже колена. Но это нисколько не портило впечатление от её длинных стройных ног, уверенно держащихся на высоких каблуках. Даже сейчас, в такую не благоприятную погоду, тонкая кожаная куртка, надетая поверх тёмно-серого строгого брючного костюма с белой блузкой, не могла скрыть всей красоты и изящности девушки, что находилась рядом с не менее привлекательным мужчиной.

Игорю не так давно исполнилось тридцать семь лет, из-за чего Настя порой чувствовала себя рядом с ним совсем ребёнком, особенно когда речь заходила про времена его детства. Он обладатель широких плеч, сильных рук и плоского живота, что говорило о жёсткой дисциплине и полном контроле над своим телом, а также позволяло супруге чувствовать себя рядом с ним, как за каменной стеной. Карие бездонные глаза, чёрные густые волосы и небольшая седина, проступающая на висках, настолько нравились девушке, что она была готова любоваться своим мужем днями напролёт. Но всё же ей довольно часто приходилось делить его с другими людьми, ведь последние восемь лет он руководит частной больницей, состоящей из трёх основных корпусов: терапевтического, нейрохирургического, а также психиатрического.

Закончив медицинскую академию с отличием, и хорошо проявив себя, работая нейрохирургом в Москве, ему поступило весьма интересное предложение от очень богатого и влиятельного человека, с просьбой возглавить и привести в порядок больничный комплекс, под названием «Красная Роза". Поначалу у Игоря возникли сомнения, так как нужно было переехать из столицы, полной возможностей и перспективы в холодное и мрачное сердце Сибири, но увидев предложенную сумму, сомнения сразу же развеялись. И оставив позади карьеру лучшего нейрохирурга страны, Игорь ни разу не пожалел о своём решении, ведь именно в этом небольшом городе, недалеко от которого и располагался тот самый больничный комплекс, он встретил любовь всей своей жизни – Анастасию.

Тогда ей было всего двадцать три года, и она работала специалистом по клиническим испытаниям в местной фармацевтической компании “ФармСевер”. Они впервые встретились, когда Игорю понадобилось разработать лекарственные препараты для более узкого назначения, на что девушка, которая не так давно закончила медицинский колледж на фармацевта, с радостью вызвалась ему в этом помочь. И познакомившись поближе с юной особой, обладающей великолепными познаниями в своей сфере, Игорь понял, что она та самая девушка, с которой он хочет не только вместе работать, но и провести всю свою жизнь. И спустя несколько месяцев свиданий, а затем и совместного проживания в его съёмной квартире, Игорь сделал Насте предложение руки и сердца, от которого та не смогла отказаться.

Он отлично справлялся с должностью руководителя больничного комплекса, пока в начале две тысячи двадцатого года не наступили тяжёлые времена не только для всего мира, но и для их семьи. В тот период Игорь с Настей вляпались в одну неприятную историю, вызвавшую народное возмущение, но благодаря связям и деньгам им удалось выйти сухими из воды, но на душе каждого, та скверная ситуация оставила свой болезненный отпечаток. Вскоре после этого, Анастасия прекратила заниматься фармацевтикой и с головой ушла в благотворительность, основав фонд «Белая Роза», а Игорь начал намного строже следить за тем, что происходит в стенах владений, которые ему доверили.

Время шло, и с каждым годом польза от частной медицинской организации для жителей города становилась всё очевидней, ведь в ней предлагали услуги, которых не было в местной областной больнице, чьё финансирование из регионального бюджета было в разы меньше, чем у «Красной Розы». Но и тесное сотрудничество с компанией “ФармСевер”, в которой раньше работала Анастасия, так же приносила свои плоды, за счёт постоянного поступления необходимых лекарственных препаратов.

Глава 2. “И я тебя люблю, Игорь Андреевич”.

Через двадцать минут Игорь остановил машину на свободном месте возле старого пятиэтажного дома и заглушил мотор. Знакомый до мельчайших деталей двор встретил его привычной картиной: детская площадка с поскрипывающими качелями, клумбы с давно увядшими цветами и несколько старушек, оккупировавших лавочку у подъезда.

Последние два года он слишком часто появлялся здесь. Настолько часто, что порой сам удивлялся своей безрассудности. Каждый раз, подъезжая к этому дому, Игорь испытывал смешанные чувства: волнение от предстоящей встречи и глухое чувство вины, которое грызло изнутри.

Мысли о Насте не оставляли его ни на минуту. Он боялся, что она узнает об его интрижке с подчинённой, представлял, какой это вызовет скандал, как больно ей будет. Но в глубине души, там, где прятались самые сокровенные желания, он почти жаждал разоблачения, так как устал таскать этот груз, устал врать, устал жить двойной жизнью.

Но разве можно разрушить семью? Разве можно причинить боль такой прекрасной девушке, как его Анастасия? Она ведь ни в чём не виновата. Она дарит ему тепло, заботу, любовь. Она его опора, его тыл, его тихая гавань.

А что, если вся их семейная жизнь – это иллюзия? Что, если они оба просто играют роли счастливых супругов, боясь признаться друг другу в своих истинных чувствах и желаниях? Может быть, они давно уже живут параллельными жизнями, пересекаясь только по привычке? Ведь семья – это не просто двое любящих друг друга людей. Это ежедневный труд, это умение прощать, это способность жертвовать своими желаниями ради счастья другого. Это умение видеть не только достоинства, но и принимать недостатки. Это готовность вместе преодолевать трудности и делить радости. Это...

Игорь, погружённый в свои мысли, не заметил приближения женщины, появившейся словно из ниоткуда, и только лишь её тень скользнула по лакированному боку чёрной «Ауди». Маргарита двигалась с той особенной кошачьей грацией, которая так свойственна женщинам, уверенным в своей власти над мужчинами.

Лёгкое движение руки, и дверь автомобиля открылась с приглушённым щелчком. Игорь вздрогнул от неожиданности, и его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение выдало смятение. Но уже через секунду он попытался вернуть себе привычную маску невозмутимости.

Игорь прекрасно помнил тот день, когда три года назад он впервые увидел резюме Маргариты, что хотела получить должность заведующей психиатрического отделения. Строчки, описывающие её профессиональный путь, словно сами собой складывались в портрет настоящего врача, а медицинская академия, оконченная с отличием, а затем и работа по специальности, лишь доказывали это.

Восемь лет работы в психиатрической лечебнице другого города, это не просто цифра, а это сотни спасённых душ, бессонные ночи у постелей пациентов, слёзы радости при выздоровлении и горечь потерь. Так же, на Игоря произвело впечатление множество грамот, благодарностей и целая коллекция признаний её заслуг, каждое из которых, это свидетельство преданности выбранному делу.

Игорь не сомневался ни секунды, Маргарита была именно тем человеком, который мог привести психиатрическое отделение к новым высотам. И теперь, глядя, как она уверенно руководит коллективом, он понимал – интуиция его не подвела.

Внешностью, Маргарита обладала не такой сногсшибательной, как у Анастасии, но всё же, в свои тридцать пять лет, заставляла мужчин оборачиваться себе в след, когда шла в обтягивающей одежде по центру города. Тёмно-серые волосы всегда были идеально выпрямлены при помощи кератина, а чёлка аккуратно зачёсана назад, обнажая красивый небольшой лоб. Под идеально выщипанными бровями находились ярко-зелёные глаза, что были ярче самых дорогих изумрудов. И впервые взглянув в них, Игорь понял, что попал в капкан, из которого выбраться можно, только если отгрызть себе ногу.

Маргарита обладала редким даром: её пристальный, пронизывающий взгляд будто бы проникал сквозь внешнюю маску человека, добираясь до самых потаённых уголков души. В эти моменты казалось, что она читает не просто мысли, она листает открытую книгу человеческих переживаний, страхов и надежд.

Каждый, кто встречался с ней взглядом, невольно чувствовал, как невидимая нить тянется от её глаз к самому сердцу, вытаскивая наружу то, что было спрятано за семью замками. Пациенты, даже самые замкнутые и нелюдимые, под этим спокойным, но проницательным взором постепенно раскрывались, словно бутоны роз на утреннем солнце. Но не только глаза делали её облик столь запоминающимся.

На правом предплечье Риты, словно тёмный цветок, распускалась огромная чёрная роза. Её лепестки, будто вырезанные из бархата ночи, плавно переходили на нежную кожу кисти, словно дополняя смуглость её рук. Каждый изгиб бутона был прорисован с такой точностью, что казалось, будто цветок вот-вот оживёт и протянет свои тенистые лепестки навстречу свету.

Игорь не мог оторвать от неё глаз. Эта татуировка, словно магнит, притягивала его взгляд, вызывая в душе противоречивые чувства. В ней было что-то зловещее и притягательное одновременно – как в запретном плоде, который нельзя вкусить, но невозможно перестать желать. И заметив, что эта чёрная роза привлекает внимание Игоря, Маргарита часто использовала данный приём во время собраний. Когда она склонялась над документами или изящно поправляла манжету блузки, цветок на её руке вспыхивал в его сознании, словно тёмная звезда, затмевая все остальные мысли.

В эти моменты Игорь ощущал себя пойманным в ловушку её чар. Татуировка становилась не просто рисунком на коже – она превращалась в символ их негласной игры, в молчаливый призыв, который они оба понимали, но никто не решался произнести вслух. И каждый раз, встречаясь с ней взглядом, Игорь видел в её глазах ту же тайну, что хранила в себе эта загадочная чёрная роза.

Глава 3. “У тебя этих денег, как грязи”.

Анастасия оставила машину на свободном месте у невысокого бизнес‑центра и вышла на свежий осенний воздух. Лёгким движением руки она поправила светлые, завитые в мягкие волны волосы и направилась к стеклянным дверям офиса, где располагался её благотворительный фонд «Белая Роза».

Шесть лет назад всё было иначе. Тогда Анастасия ещё работала в фармацевтической компании “ФармСевер”, где целый год трудилась над проектом для больницы своего мужа. Это была не просто работа – это была миссия, в которую она вкладывала душу. Но судьба распорядилась иначе: проект провалился, и вместе с ним рухнули надежды, амбиции и вера в себя.

Увольнение стало точкой невозврата. Анастасия покинула компанию, а заодно, навсегда вычеркнула из жизни всё, что было связано с медициной. Та боль, что поселилась в её груди, казалась невыносимой.

Несколько недель она жила как в тумане. Сон стал редким гостем, аппетит вовсе исчез, а зеркало отражало чужую, измождённую женщину: за считанные недели она потеряла почти десять килограммов. Её некогда сияющие глаза потухли, а улыбка стала лишь бледной тенью прежней радости.

Игорь, её муж, смотрел на это с болью в сердце. Он видел, как его любимая превращается в тень самой себя, и понимал: нужно что‑то менять. Однажды вечером, когда Анастасия сидела у окна, погружённая в свои мысли, он подошёл, взял её за руки и тихо сказал: «Давай откроем благотворительный фонд. Ты сможешь помогать людям, делать добро. Это вернёт тебе смысл жизни».

Идея пронзила её, как луч солнца сквозь тучи. В душе что‑то дрогнуло. Помогать другим – вот что действительно важно. Вот где она сможет найти себя заново. Так родилась «Белая Роза». Название пришло само: белый цвет – символ чистоты и надежды, роза – красота, которая пробивается сквозь острые шипы.

Утро в офисе начиналось привычно: тонкий аромат свежесваренного кофе витал в воздухе, за окном неторопливо просыпался город, а стрелки настенных часов уверенно приближались к девяти. Но сегодня что‑то нарушало размеренный ритм.

Анастасия переступила порог, и первой, кто встретил её, была Анжелика – молодая секретарша с лучезарной улыбкой, которая, впрочем, сегодня казалась чуть натянутой.

– Доброе утро, Анастасия Петровна, – произнесла девушка, стараясь придать голосу привычную лёгкость.

Настя ответила улыбкой, но в глазах собеседницы уловила тень беспокойства.

– Здравствуй, Анжелика. Как настроение?

Секретарша на мгновение замялась, будто взвешивая слова.

– Всё хорошо… но могло быть лучше, если бы не она… – её голос дрогнул, а взгляд метнулся к двери кабинета, словно там таилось нечто, внушающее одновременно любопытство и тревогу.

– О ком ты говоришь? – Настя нахмурилась, предчувствуя недоброе.

Анжелика сделала театральную паузу, словно режиссёр, готовящий зрителя к кульминации.

– Странная женщина ворвалась сюда с полчаса назад. Требовала немедленно увидеть вас. Я объяснила, что вы, возможно, приедете только после обеда, но она лишь усмехнулась и заявила, что будет ждать столько, сколько потребуется. А потом… просто прошла в кабинет. Я пыталась её остановить, честно пыталась, но… – девушка опустила глаза, – у меня ничего не вышло. Извините.

Настя вздохнула, мысленно перебирая возможные варианты. В её голове уже складывался образ незваной гостьи – резкий, неумолимый, словно удар колокола в тихий утренний час.

– Ладно, не расстраивайся. Ты сделала всё, что могла, – мягко сказала она, стараясь успокоить сотрудницу. – Пойду теперь и я с ней поговорю.

Настя ощутила, как внутри нарастает странное предчувствие. Она уже догадывалась, кем может оказаться эта женщина, и от этой догадки по спине пробежал холодок.

Анастасия неторопливо сняла кожаную куртку – та скользнула с плеч мягким, почти живым движением. Плавным жестом она повесила её на вешалку, притаившуюся у входа, будто верный страж, всегда готовый принять на себя ношу дня.

Затем, едва уловимо поправив белоснежную блузку и безупречно отглаженные брюки, она замерла на миг. Глубокий вдох – воздух наполнил лёгкие, словно собирая воедино все силы и решимость. Выдох – и последние тени сомнений растаяли в тишине. С прямой спиной и твёрдым взглядом она переступила порог своего кабинета.

Комната встретила её мягким светом, льющимся сквозь лёгкие шторы. Несмотря на скромные размеры, пространство дышало уютом и продуманной элегантностью. Каждая деталь, от изящных линий мебели до едва заметных акцентов в декоре, говорила о вкусе и характере хозяйки.

На стене, словно галерея достижений, выстроились рамки с благодарностями. Скромные письма от небольших организаций, которым фонд «Белая Роза» протянул руку помощи за годы своего существования, являлись молчаливыми свидетелями бессонных ночей и искренних усилий Анастасии.

Перед этой живой летописью стоял просторный письменный стол. За ним, в огромном мягком кресле, расположилась женщина. Её поза, расслабленная, но властная, напоминала босса мафии, оценивающего свои владения. В руках она держала одну из рамок, только что снятую со стены позади себя. В её взгляде читалась смесь презрения и ненависти, а голос скрежетал, как ржавый гвоздь по железному забору.

– Весь коллектив социального дома «Тепло Матери» выражает сердечную благодарность благотворительному фонду «Белая Роза», за оказанную финансовую помощь, внимание и поддержку беременных женщин и матерей с детьми, оказавшихся в трудной жизненной ситуации.

Глава 4. “Ты же не хочешь, чтобы я снова забрала у тебя его?”

Массивные двери из тёмного дуба, словно стражи запретного мира, с протяжным скрипом распахнулись. В сумрак длинного коридора психиатрического отделения шагнули Игорь с Маргаритой. Их шаги разносились по каменному полу, а эхо от стука каблуков, будто нехотя, отражалось от стен, выкрашенных в глухой тёмно‑зелёный цвет, тот самый, что годами впитывал в себя тревоги, страхи и несбывшиеся надежды.

Это отделение находилось здесь задолго до того, как Игорь впервые переступил его порог. Для жителей городка оно было не просто больницей, оно стало молчаливым напоминанием о том, что за глянцевой поверхностью обыденности таятся вещи, о которых лучше не думать. Даже мэр, заботящийся о безупречном фасаде своего города, и вовсе делал вид, что этого места нет. Оно находилось за чертой города, в частных руках, и это было удобно. Так можно было не задавать вопросов, и не вникать в то, что творится за этими толстыми стенами. Можно было продолжать улыбаться на фото в газетах, не думая о том, как где‑то там, в глубине коридора, мерно тикают часы, отсчитывая дни, которые никто никогда не назовёт счастливыми.

Больничный комплекс «Красная Роза» раскинулся, словно застывшая в камне загадка на пути у богатыря, а три трёхэтажных здания, выстроенные буквой «П», обрамляли небольшое искусственное озерцо, что хранит молчание о тысячах судеб, прошедших сквозь эти стены.

В центре, как строгий владыка врачебного царства, возвышается терапевтический корпус. Его окна, ровные и многочисленные, напоминают глаза, внимательно следящие за порядком в кардиологическом и неврологическом отделениях.

Справа, словно стальной страж, стоит нейрохирургический корпус. Там, в стерильных операционных, где свет ламп режет воздух, а хирургические бригады ведут битву за жизнь.

Но слева… Слева стоит здание, от которого даже ветер старается держаться подальше. Оно не кричит о своей сути, но каждый камень его фасада пропитан тихим отчаянием. Это дом горя, скорби и безнадёжности. Его окна не светятся по вечерам, а тени в коридорах кажутся гуще, чем где‑либо ещё. Здесь время течёт иначе – медленнее, тягучее, как застывающая смола. Сюда люди приходят за исцелением, за тихим прощанием, за тем, чтобы найти покой там, где обычная медицина уже бессильна.

Уже третий год Маргарита руководит психиатрическим отделением, и Игорь никак не может понять, в чём секрет её не избыточного воодушевления. Казалось, она живёт этими стенами, этими людьми, этой кропотливой работой души.

Её дни растворялись в беседах. Она не просто слушала, она вслушивалась, словно археолог, разбирающий слои времени, чтобы добраться до древнего, засыпанного болью артефакта. Каждый пациент для Маргариты был картой с сокровищем, спрятанным на глубине: нужно лишь найти верный путь, снять наслоения страха и молчания, чтобы обнажить ту самую рану, что отравляет жизнь.

И что поразительно, люди открывались ей. Без нажимов, без навязчивых вопросов. Её искренность действовала как магнит, а доброжелательность, как тёплый свет, в котором тает лёд. Но было ещё нечто… Те самые глаза, изумрудные, будто два осколка иного мира. В них не было ни осуждения, ни холодной профессиональной отстранённости. Только внимание, глубокое и безоговорочное. И люди, сами того не замечая, начинали говорить о том, о чём годами молчали.

Игорь нередко заходил в психиатрическое отделение просто понаблюдать. Он стоял в стороне, стараясь не нарушать этот хрупкий диалог, и каждый раз ловил себя на одной и той же мысли: она – та самая. Та, кто видит не симптомы, а человека. Та, кто не просто лечит, а возвращает людей к себе.

Он видел, как меняется лицо пациента, когда Маргарита задаёт вопрос, не резкий, не колющий, а мягкий, но точный, как ключ, попадающий в замок. Как расслабляются сжатые кулаки, как уходит напряжение из плеч, как в глазах появляется что-то новое – не страх, а робкая надежда.

И в эти моменты Игорь понимал: её работа, это не рутина, не обязанность. Это призвание. То редкое сочетание таланта, чуткости и внутренней силы, которое превращает медицину в искусство. Искусство возвращать людям их собственные души.

Игорь внезапно остановился и, чуть скосив взгляд в сторону Маргариты, спросил:

– Ты готова взять на себя такую ответственность?

Его голос прозвучал неожиданно резко в тишине больничного коридора. Маргарита даже не замедлила шаг. Лишь на мгновение её глаза встретились с его взглядом – твёрдо, без тени сомнения.

– Я её взяла, когда поступила в медицинскую академию и дала «клятву Гиппократа», – ответила она, и лёгкая улыбка тронула её губы, словно подчёркивая непреложность сказанного.

Игорь промолчал. Лишь кивнул едва заметно и продолжил путь, мерно отсчитывая шаги по каменному полу. Рита шла рядом, держа в руках две папки с историями болезней. Она бегло сверилась с записями, чуть наклонив голову, и остановилась у палаты с номером триста пять.

– Смирнова Алёна, двадцать один год, – произнесла она ровным, деловым тоном, протягивая Игорю одну из папок. Затем они переступили порог палаты.

В дальнем углу, словно пытаясь слиться со стеной, стояла девушка. Белая больничная пижама делала её фигуру почти прозрачной, а рыжие волосы, собранные в аккуратный хвостик, ярким пятном выделялись на фоне стерильной чистоты комнаты. Пряди, чуть длиннее лопаток, мягко касались спины, будто пытаясь укрыть её от всего мира.

Она не обернулась на звук открывающейся двери. Лишь крепче прижалась лбом к прохладной поверхности, словно ища в ней опору, которой не было в реальности. В этой позе читалась не просто усталость, в ней таилась безмолвная мольба, которую никто пока не мог услышать.

Глава 5. “Ошибки совершают все, даже святые”.

В самом сердце города, словно страж времени, возвышается величественный православный храм. Его золотые купола, увенчанные крестами, сверкают на солнце, бросая блики на мостовую и создавая причудливую игру света и тени.

Белокаменные стены, украшенные изящной резьбой, поражают своей монументальностью и в то же время утончённой красотой. Каждая деталь фасада говорит о мастерстве зодчих, создавших это чудо архитектуры. Ажурные наличники окон, словно кружево, обрамляют светлые проёмы, а массивные двери, украшенные коваными узорами, хранят в себе вековую мудрость.

Пять куполов, словно короны, венчают храм. Самый большой из них возвышается над остальными, а его крест, кажется, касается самих облаков. В ясные дни он сияет так ярко, что невозможно оторвать взгляд, а в пасмурную осеннюю погоду служит надёжным ориентиром для всех, кто ищет душевный покой.

Анастасия стояла на вымощенной брусчатке у подножия храма и смотрела на всё его величие. Она никогда не была религиозной, и даже не знала ни одной молитвы, пока шесть лет назад, когда её работа принесла очень много боли и страдания не только ей, но и другим людям, Настя впервые насмелилась переступить его порог.

Высокие своды, расписанные библейскими сюжетами, создавали у девушки ощущение, будто она попала в небесный чертог. А величественный иконостас, украшенный золотом и серебром, хранящий лики святых, создавал неповторимую атмосферу умиротворения и благоговения, что в своё время помогли Насте вновь собрать вместе, словно самый сложный пазл, многочисленные кусочки своей разбитой души. Но сегодня она здесь по другой причине.

Анастасия вошла в храм и сразу же почувствовала особый аромат – смесь воска, ладана и елея. Этот запах, вместе с потрескиванием церковных свечей, помогали ей позабыть о своих страхах и тревогах, хотя бы на короткое время.

Девушка прошла в левую часть храма, где возвышается особый стол для поминовения усопших. На нём покоится Распятие, под сенью которого всегда мерцает множество свечей. В центре Распятия – фигура Спасителя, искупившего грехи человечества, а по обе стороны от Христа – Пресвятая Богородица и апостол Иоанн Богослов, склонившие головы в безмолвной молитве. Их лики, написанные с удивительной тонкостью, излучают покой и умиротворение.

Настя последовала их примеру и, сложив руки вместе у груди, закрыла глаза. Она, молча, произносила выученные наизусть слова, призванные упокоить человеческие души, и настолько погрузилась в свою молитву, что не заметила, как сзади к ней подошёл человек.

– Твои грехи уже давно отпущены, дочь моя.

Анастасия вздрогнула от неожиданности, но не обернулась, сразу же узнав, кому принадлежит приятный мужской голос.

– Нет оправдания тому, что я сделала, отец Михаил. Но я всё равно буду пытаться заслужить их прощения, даже если на это уйдёт вся моя жизнь.

– Ты хороший человек, Анастасия, и это самое важное. А ошибки совершают все, даже святые.

Девушка открыла глаза и посмотрела на батюшку средних лет, чьё лицо излучало мудрость и спокойствие. Глубокие морщины у глаз и на лбу говорили о многих пережитых заботах и тревогах, а аккуратно подстриженная седая борода, прикрывала мужественный волевой подбородок. Несмотря на свой возраст, его карие глаза сохранили живой блеск и проницательность, в которых Настя всегда видела бесконечную доброту и готовность выслушать каждого, кто обратится за советом.

– Разве такое возможно? – мило усмехнулась она. – Ведь грешник не может стать святым.

– Ты слышала легенду про месть княгини Ольги древлянам за смерть мужа?

– Нет. А что с ним случилось?

Анастасия замерла, словно боясь спугнуть хрупкую тишину, в которой вот‑вот оживут далёкие века. Её взгляд, полный трепетного ожидания, не отрывался от светлого лица отца Михаила. В мягких складках его рясы, в спокойном изгибе бровей, и в глубине карих глаз чудилось ей нечто большее, чем просто облик батюшки – в них таилась дверь в иное время.

– В девятьсот сорок пятом году князь Игорь собирал дань с русских племён, но древляне не захотели отдавать ему нажитое, поэтому привязали его к макушкам двух деревьев и отпустили, что разорвало князя на части, – благозвучным голосом рассказал отец Михаил, словно учитель перед классом детей.

– И что сделала княгиня Ольга, когда узнала об убийстве мужа? – как нетерпеливый ученик, спросила Анастасия.

– Она отомстила им, убив в общей сложности около пяти тысяч древлян и впоследствии подчинив их земли себе.

– Какой ужас. Но причём здесь святые? – не понимала Настя, к чему батюшка рассказывает ей эту историю.

– После того, как княгиня Ольга приняла христианство и начала распространять его на Руси, её начали считать святой. – Отец Михаил приятно улыбнулся и положил свою большую, но лёгкую руку на хрупкое плечо девушки. – Вот видишь, дочь моя, даже такие ужасные злодеяния, как сожжения целых городов, не помешали княгине причислиться к лику святых, потому что люди посчитали, что её добрые поступки превыше того зла, что она принесла народу.

Теперь Анастасия понимала, к чему был весь этот разговор про княгиню и её страшную месть, но всё равно не видела в нём смысла.

– То есть, вы хотите сказать, что если я буду нести людям добро, то со временем они простят меня за то, что я сделала? Но ведь я и так занимаюсь благотворительностью вот уже шесть лет, но так и не сумела заработать общественного доверия. У меня берут деньги, но делают это с таким неприятным видом, словно перед ними стоит сам Дьявол.