Разбуди меня снова, Дракон.

Слово автора

Эта книга — мой первый шаг в мир, который долгое время жил только в моей голове. Она родилась из тысяч страниц, прочитанных мною, из миров, созданных другими авторами, которые стали моими проводниками и учителями. Я бесконечно благодарна каждому из них за этот дар — смелость создать своё.

Но эта история — больше, чем просто фантазия. Она стала моим спасением. В тот момент, когда реальный мир обнажал клыки, а груз стресса и повседневности становился невыносимым, я инстинктивно искала способ не сломаться. Ответом оказалось не бегство, а творчество.

Писать эту книгу для меня значило выстроить параллельную вселенную, где я могла дышать полной грудью. Она стала тем самым якорем, который удерживал на плаву. Каждый вечер, возвращаясь с работы, я погружалась в эти страницы, как в чистый, живительный источник. Переживая приключения, боль, надежду и любовь моих героев, я не просто отдыхала — я исцелялась. Их силы и слабости, их борьба и победы мягко, но настойчиво меняли мой взгляд на наш, реальный мир. Они напомнили мне о стойкости, о важности доверия, о свете, который можно найти даже в самой глубокой тьме.

Этот роман — моя личная история сопротивления хаосу через созидание. И если он подарит вам хотя бы тень того утешения, той отваги и того волшебного побега, что подарил мне в процессе создания, значит, я выполнила свою главную задачу.

Спасибо, что даёте моим героям шанс стать частью и вашего мира.

С теплом, Даяна Роу.

Глава 1.

Тьма отступала медленно и неохотно, как густой, липкий туман. Первым пришло осознание тела — странного, чужого. Тяжелые, ватные конечности. Тупая, разлитая по всему черепу боль. И тепло — настойчивое, живое, исходившее сбоку. Я попыталась приоткрыть веки. Они слиплись, словно я проспала не ночь, а целую вечность. Усилие далось с трудом, и мир ворвался в сознание обрывками.

Над головой нависали темные, шероховатые своды, высеченные прямо в скале. Воздух пах дымом, старым деревом и чем-то пряным, незнакомым, диким. По стенам, в каменных нишах, горели не факелы, а магические светильники — сферы из молочного камня или полированного дерева, изнутри которых струился мягкий, живой свет, отбрасывая на камни дрожащие узоры.

Паника, острая и слепая, ударила в солнечное сплетение, заставив сердце выпрыгнуть из груди. Где я? Инстинкт заставил рвануться, приподняться, но тело не слушалось, ответив лишь протестующей слабостью.

Рядом что-то огромное, до этого бывшее неясным пятном в полутьме, пришло в движение. Тень, монолитная и сокрушительная, заслонила трепещущий свет от светильников на стене.

— Нэйда…

Голос. Низкий. Глубокий, как горное эхо, но сейчас он звучал приглушенно, сдавленно. В этом одном слове — целая буря. Облегчение, сметающее все на своем пути, и что-то еще, хрупкое и страшное, как надтреснутый лед.

Я вжалась в то, на чем лежала — не диван, а что-то более твердое, покрытое белой, но мягкой тканью. Глаза, наконец сфокусировавшись, нашли того, кто говорил.

Мужчина. Нет, не мужчина. Силой, исходившей от него, он напоминал скорее утес, выдержавший тысячу бурь. Широкие плечи, смуглая кожа, темные волосы, аккуратно уложенные. Лицо — резкое, с жесткими чертами. И глаза… Боги, глаза. Они смотрели на меня с такой невыносимой интенсивностью, что воздух перехватило. Они были золотыми. Не поэтическим сравнением, а буквально, как два расплавленных солнца. В них бушевало что-то первобытное и в то же время человечески-ранимое. От этого взгляда стало жарко и холодно одновременно.

— Не бойся, — сказал он, и его огромная рука, двигавшаяся с осторожной, почти невероятной для таких размеров медлительностью, потянулась не ко мне, а к простому глиняному кувшину на столе у ложа. Его движения были четкими, неторопливыми, движения того, кто привык контролировать каждую мышцу. — Ты в безопасности. Это наша крепость. Клан Черных Драконов.

Клан? Драконы? Слова отскакивали от пустоты в моей голове, как горох от стенки. Никаких ассоциаций, только нарастающий, звонкий ужас. Я сглотнула. Горло было сухим, будто не пила вечность.

— Кто вы? — мой собственный голос прозвучал хриплым шепотом, чужим и незнакомым. — Где я? Что… что происходит?

Его золотые глаза сузились на долю секунды. В них мелькнула вспышка — быстрая, яркая и страшная, как удар молнии по дубу. Боль? Ярость? Он налил что-то из кувшина в чашу и так же неторопливо протянул мне. Пар струился над темной жидкостью, неся с собой запах мяты, шиповника и древесной коры.

— Я Демир, — сказал он просто. Словно это имя должно было все расставить по местам. Для меня оно не значило ровным счетом ничего. — Выпей. Это поможет.

Я машинально взяла чашу. Руки дрожали, едва не расплескав содержимое. Тепло от гладкой глины проникло в ледяные пальцы, но дрожь шла изнутри, из самой глубины, где царил холод пустоты.

— Я вас не знаю, — проговорила я, и голос снова подвел, сорвавшись на полуслове. — Я не Нэйда. Я… — И тут мысль наткнулась на глухую стену. А кто я? Имя «Надя» всплыло первым, инстинктивно, как спасательный круг. Но за ним не потянулась вереница воспоминаний. Не было лица матери, не было привычного из окна вида, не было ощущения клавиш под пальцами. Было только это имя, одинокое и беззащитное, висящее в абсолютной, звенящей тишине моего разума. Ужас накатил новой, более страшной волной. — Я ничего не помню.

Демир замер. Просто перестал двигаться. Казалось, замерло само пространство вокруг него, сгустившись под давлением той титанической силы, что в нем таилась.
Он смотрел на меня, и по его лицу, обычно, наверное, непроницаемому, было видно, как сквозь лед пробивается черная, холодная ярость. Не на меня. На что-то другое. Но когда он заговорил, голос был ровным, почти обволакивающим, хотя и твердым, как сталь.

— На тебя напали. На дальних тропах. Ты ранена, но живешь. Это сейчас главное.

— Кто? Почему? — выдохнула я, впиваясь пальцами в чашу.

— Позже, — отрезал он, и в этом слове не было места для дискуссий. Власть в нем чувствовалась на клеточном уровне. — Сейчас ты должна восстановить силы. — Он не повернул головы, лишь слегка повысил голос, обращаясь к двери, в проеме которой я смутно угадывала другую, меньшую тень. — Лейра, позови старейшину Виру. Немедленно.

Тень метнулась и исчезла. Его внимание снова всецело вернулось ко мне. Взгляд, тяжелый и изучающий, скользнул по моему лицу, по широко открытым, наверное, полным паники глазам. И в его золотых глубинах появилось что-то неуверенное, почти растерянное. Это было так неожиданно, что на миг отвлекло от собственного страха.

— Ты… — он начал и запнулся, будто подбирая слова, которые вдруг утратили всякий смысл. — Ты точно ничего не помнишь? Ни места этого? Ни людей? Ни… — его взгляд на мгновение стал невыносимо пронзительным, — никого конкретно?

Я снова, отчаянно, замотала головой. Слезы, жгучие и беспомощные, подступили к горлу. Это была пытка. Самая изощренная — проверка на знание собственной жизни, когда все ответы стерты.

— Пустота, — прошептала я, и голос сорвался. — Только имя… Надя. И оно кажется таким далеким. Как будто я его где-то подслушала.

Он медленно кивнул. Казалось, с этим кивком он принимал на свои могучие плечи тяжесть, сравнимую с весом горы. Подавлял бурю внутри, чтобы остаться для меня скалой. Тихим утесом в моем личном море хаоса.

— Пей, — снова сказал он, и теперь в его голосе слышалась не приказная нотка, а что-то иное. Тихое, почти умоляющее. — Это успокоит.