Разделить на двоих

1.

Гулять по ночам нужно исключительно с проверенными людьми. Эту истину я поняла только сегодня, когда мои подруги — Наташа и Лера, с которыми я пришла в один из самых навороченных клубов города, внезапно свалили куда-то с двумя парнями.

Как можно назвать подругами тех, кто так легко может кинуть? Хороший вопрос, но для меня это оказалось несложно. Девчонок я знала полгода — ровно столько, сколько училась в колледже на парикмахера. Я приехала в столицу из небольшого сибирского городка, остановилась у дальней родственницы, условно считающейся моей «тетей Лидой», и приступила к учебе, за которую заплатила деньгами, накопленными за два года после окончания школы.

Все это время я работала на кирпичном заводе в сушильном цехе. Деньги получала не огромные, но благодаря моей маме, которая мечтала, чтобы ее дочь уехала в столицу и там пробилась, могла их не тратить и откладывать на мечту. Мама не просто поддерживала меня в этом, она была моим главным мотиватором. Жили мы с ней вдвоем, отца я своего никогда не знала, а мать всю жизнь проработала на том же заводе, что и я. Сейчас она была начальником цеха. На двоих ее зарплаты, хоть и с трудом, но вполне хватало.

Мне как раз исполнилось девятнадцать, когда я собралась с духом и решилась уехать учиться. Наивной деревенской барышней, которых так любят показывать сериалы, я не была. Во-первых, работала в мужском коллективе, во-вторых, много читала и смотрела о столице в интернете, а в-третьих, совсем уж дурочек в розовых очках, мне кажется, вообще уже на свете не существует, кроме как в кино или книгах. В любом случае, я думала, что очень отчетливо понимаю, какие опасности меня ждут в столице, и надеялась, что моя осторожность не позволит мне ни во что вляпаться. Кто бы знал, как я ошибалась!

В клуб решили сходить спонтанно. Ни Наташа, ни Лера никогда никуда меня не звали, но отношения у нас были хорошие, скорее, приятельские: мы давали друг другу списывать и болтали между занятиями.

***

— Вась, пойдешь с нами сегодня? — спросила меня рыжеволосая и весьма темпераментная Наташа, подойдя ко мне на перерыве. Мое имя часто сокращали до банального “Вася”, я не обижалась, но не любила эту версию. Я — Василиса, не отнять не прибавить. Слушая одногруппницу, я спешно листала учебник, готовясь к тесту. — Да брось ты свои записульки. Мне перепала карта для прохода в “Золотой бамбук”. Слышала? Самый крутой клуб в столице, — вырвала из моих рук учебник подошедшая худощавая брюнетка Лера.

— А я вам там зачем? — удивилась. — Мне и надеть-то нечего.

— Ну мы решили, что ты точно не видела ничего подобного. И ты же нам всегда помогаешь с учебой, так что вот. Добро за добро.

— Да я не хочу! — попыталась я увильнуть от этого сомнительного мероприятия.

Не получилось, а потому ровно в девять вечера я села в такси и направилась к тому самому клубу. На дворе был декабрь. Я вышла в дешевом пуховике, при этом на ногах были туфли-лодочки, которые не очень уместно смотрелись на снежном настиле. Достойных сапог под платье, что я надела, у меня не водилось, а потому пришлось немного померзнуть.

Перед выходом я оглядела себя в зеркало под комментарии тети Лиды. Она больше походила на “бабу Лиду”, так как было ей уже около семидесяти лет. Женщина много болела, а потому мне приходилось за ней ухаживать. В итоге, живя в ее квартире, я оказалась нужна ей не менее, чем она мне.

— Василиса! Куда в таком виде? Коленки голые!

— Да это нормально. Платье закрытое. Пойдет, — возразила я.

В зеркале на меня смотрела голубоглазая блондинка в темно-синем приталенном платье из искусственного шелка. На ее лице, то есть на моем, я констатировала наличие минимума косметики и максимума сомнений. Не удивительно: я волновалась и все еще хотела отменить этот поход.

В клубе мне не понравилось с самого начала: громко, слепяще, пугающе. Музыка била в уши, толпа людей играла на нервах, но я крепилась и даже пыталась наслаждаться обстановкой. Пока девочки не познакомились с мальчиками.

Уже спустя час после нашего прихода я с недоумением наблюдала за тем, как подруги забрались на колени подсевших за их столик парней и целовались с этими незнакомцами с таким упоением, как будто те были их постоянными бойфрендами.

Я не была ханжой: в свои девятнадцать лет я успела расстаться с парнем, и ничего не имела против новых знакомств. Но чтобы вот так запросто сесть к незнакомцу на колени и всего лишь тихо охать, когда чужие руки лезут под короткую юбку — нет, на такое я точно не способна. А именно это и происходило с моими спутницами.

Прежде чем все четверо меня неожиданно покинули, я успела понаблюдать за яростным флиртом и петтингом этих двух парочек. На меня они особо внимание не обращали. Удивительно, но парни даже не пытались ко мне приставать, сразу прилепившись исключительно к Наташе и Лере. Подозреваю, объяснялось это просто, ведь на приветствие парней: “Девочки, к вам можно?” я первая и единственная из нас троих рявкнула громкое: “Нет!”

Похоже, охотники за легким сексом сразу меня отбраковали. Один из них даже прошептал что-то вроде “Ой, целка, да ну ее!” Оба сосредоточились на моих подругах. Их логика была проста и понятна: зачем терять время на недотрогу, лучше дожать уже на все готовых девчонок. А мои подруги явно были готовы. Немного пьяны и изначально настроены на знакомства: легкая добыча для таких вот гастролеров. Я пыталась позвать своих спутниц на разговор, но это было бесполезно.

Так и получилось, что в итоге я сидела в гордом одиночестве на своем диванчике с коктейлем в руках и наблюдала, как на таком же диванчике напротив подруги обнимались с парнями. Наташа хихикала, ерзая на коленях высокого шатена. Несмотря на громкую музыку до меня иногда долетали фразы ее кавалера: “Натусик, детка, пойдем в туалет, отсосешь, а?” Подруга не отвечала согласием, но и мужскую руку, гуляющую в ее трусиках, никуда не убирала. О чем говорила вторая парочка, мне было неведомо, но только в итоге все четверо вдруг встали и ушли. Только Лера вспомнила обо мне и крикнула: “Васька, заплати, я утром тебе переведу”.

2.

Оцепенев от происходящего, я все же заставила себя вытащить карточку. Подалась вперед и прикоснулась ею к считывателю, молясь. Я не верующая, но в этот момент слишком отчаянно хотела, чтобы деньги ушли, а за ними и я — прочь из клуба. Между мной и свободой был неоплаченный стол. Но чуда не случилось. Что-то пикнуло, вылез чек, оказавшийся вовсе и не чеком, а приговором, потому как официант, взглянув на него, состроил сочувствующую физиономию и сообщил:

— Не хватает средств на карте! — парень ожидал от меня реакции, а я судорожно схватила счет.

— Что? Мы такое не пили! — завопила я, тыкая в одну из позиций. Там значилась бутылка виски по цене самолета.

— К сожалению, пили. Ваши спутники… Другие, имею в виду, — уточнил официант, скосив глаза на мужчин, сидевших со мною рядом. Те все еще молчали, хотя брюнет слева пошевелился, а рыжеватый справа тихонько присвистнул. На что они отреагировали, я не поняла, но ощутила, как у меня волосы дыбом встали от мощи и довлеющей энергетики, исходящей от обоих. Вроде бы слева от темного давило больше, но не факт. Между молотом и наковальней — вот как я себя ощущала, хотя даже не видела их, так как мужчины расслабленно откинулись на спинку диванчика, а я сдвинулась на его край и сидела как в пансионе благородных девиц: бледная, с ровной спиной и выпученными глазами.

— Послушайте! — затараторила я, обращаясь к официанту. Все происходящее начало казаться мне настоящим сюром, и я решила идти ва-банк. — Позовите, пожалуйста, охрану. Эти вот рядом, вовсе не мои спутники. Они сели, я их не знаю и боюсь, а денег у меня нет, но вот… — я принялась расстегивать серьги и снимать их с ушей. — Это золото и маленькие бриллианты, как раз за виски хватит…

— Девушка, это так не делается! — залепетал парень, вновь глянув на моих соседей.

— Охра… — начала я, но меня прервали. Мужчина слева зашевелился, а потом подвинулся ближе, задев меня локтем.

— Прости, детка, нечаянно, — раздался мягкий баритон. Я все еще не видела его лица, так как смотрела исключительно перед собой, но не заметить его широкую ладонь не могла, так как он тянул вперед руку с зажатой в пальцах картой черного цвета с золотым тиснением и надписью “VIP”. Официант понял намерение клиента и радостно протянул ему терминал. Карточка брюнета сработала без замечаний, а я поняла, что с этими випами мне тут никто не поможет. Радостно-подобострастное лицо официанта говорило только об одном: спасать меня никто не собирается.

Инцидент был исчерпан, парень повернулся, чтобы покинуть наш столик, а я сделала бросок кобры. Вскочив с дивана, я попыталась убежать, но маневр был заведомо провальный: мешал столик, да и мужчины явно не имели намерений меня отпускать

— Та-ак, Ром, кажется это побег, — говоря это, брюнет схватил меня за кисть и дернул. Я со вскриком полетела обратно на диван, а мужчины оживились и приблизились вплотную, зажав меня своими телами меж своих.

— Именно, Паш. Я в шоке! — последовал ответ рыжего. Он развернулся полубоком ко мне, схватил правой рукой за горло, слегка надавил и прижал меня к спинке дивана. Приблизился вплотную и лизнул уголок моего рта.

Мамочки!

Я в ужасе замерла, даже не пытаясь сопротивляться, а оба мужчины склонились надо мной, изучая, прикасаясь и разглядывая мое лицо. Я это чувствовала, но не видела: сжавшись и зажмурившись, я судорожно соображала, что делать дальше. Похоже, нужно было как-то начинать диалог, однако пока слова никак не выпрыгивали из резко пересохшего горла. Я вдыхала запах алкоголя, исходивший от обоих агрессоров, и пыталась сглотнуть ставшую вязкой от ужаса слюну. Рука на моем горле не мешала это сделать: рыжий сжимал меня лишь чуть, но было страшно, что соверши я какое-то лишнее движение, он, сжав свою ладонь, задушит меня или сломает шею.

Очень пьяными или неадекватными мужчины не ощущались, но для точных выводов нужно было иметь факты для сравнения, то есть знать их в трезвом состоянии. Такого опыта я не имела, а потому вполне имела основания подозревать, что сейчас они под градусом, и им море по колено.

В общем, было очень похоже на то, что я попала.

Тем временем брюнет ответил на восклицание товарища.

— Я тоже в шоке, но приятном. Мне, конечно, обещали подарок, но чтоб такой! — все еще не разжимая веки и не видя, что происходит, я ощутила, как брюнет положил ладонь на мою грудь, легонько сжал, а потом повел руку ниже на живот. — Девочка, ты просто фея! Ромич, у меня встал, — с этими словами мужчина схватил меня за руку и положил на свой пах. Так обыденно, словно предлагал пощупать текстуру ткани для обивки нашего с ним дивана. Тот факт, что он возбужден, я могла подтвердить теперь хоть на суде: ткань штанов была натянута как на барабане, а размер того, что под ними пряталось, хоть и навскидку, но уже поражал воображение. Я одернула руку, словно обожглась, а мужчина не стал наставить. — Так естественно себя ведет, словно и правда не шлюха, — удовлетворенно прошептал брюнет. — Надо хватать нашу… Как тебя зовут? — он обратился напрямую ко мне, но я все еще не могла ворочать языком.

Решив мне помочь, рыжий ослабил хватку на горле, а я попыталась дернуться, но куда там: я могла только бессмысленно сучить ногами, что не приносило никому никакого ущерба и ставило под угрозу только стол, который, напрягись, я могла и перевернуть.

— Так как тебя зовут, сладкая? — словно не замечая моих трепыханий, спросил рыжий, то есть Рома.

— Ва… Василиса, — выдохнула я, и обрадовавшись, что это у меня получилось, покрутила головой, стремясь поймать взгляды обоих мужчин. Я старалась выглядеть как можно жальче и тем убедительнее. Очень было бы здорово зарыдать, но слезы не шли. Я вообще редко плачу. И чем сложнее ситуация, тем меньше шансов мне пролить слезы. Вот если бы «Хатико» сейчас смотрела, тогда да, а вот грозящее мне двойное изнасилование — да куда там, глаза были сухие как Сахара.

— Василиса… Красиво! Даже если и не настоящее имя, то тебе идет! — похвалил рыжий. Его рука больше не фиксировала мою шею, но зато активно пробиралась под платье и сейчас гуляла по коже между бедер, прикрытой колготками, но оттого не менее чувствительной и покрывающейся мурашками от наглого щекотания. — А что не чулки-то? Я думал, это ваша форма одежды!

3.

— Павел Владимирович! Роман Васильевич?

— Костя, все хорошо, — ответил брюнет, прервав поцелуй, если так можно было назвать его грубое вторжение. Думаю, что действовал он умело, и, если бы это не было насилием, я бы смогла по достоинству оценить сильные руки, дорогой, приятный носу парфюм и умелое исследование глубин моего рта. Да только не до этого мне было. Я пыталась выйти из состояния куклы, которую перебрасывают из рук в руки и которой не дают право голоса. Как только Павел меня отпустил чтобы пообщаться с охранником, Роман перенял инициативу: рыжий моментально сориентировался и, обняв меня одной рукой, второй поднес к моим губам початую бутылку.

— Глотни, киска. Ты напряжена! — прошептал он мне в ухо, а я поняла, что сейчас потеряю реальный шанс спастись.

— Я не хочу, отстаньте, уроды! Молодой человек, они меня принуждают! — вертя головой и уворачиваясь от ненавистного алкоголя, обратилась я к охраннику. Я старалась выглядеть вменяемой, чтобы он меня услышал и не посчитал за угашеную идиотку. Но это не помогло.

— Солнышко, ну не надо так нервничать, куплю я тебе твой коктейль, — громко прокомментировал рыжий, — а пока сделаем наш с тобой индивидуальный коктейльчик. Он набрал в рот виски и, не глотая, прильнул к моему рту. Правая рука Ромы на секунду отпустила мою талию и больно схватила за ягодицу. Ойкнув, я открыла рот, и обжигающая жидкость полилась мне в горло. Я закашлялась, а мужчина усмехнулся и зашел на второй круг.

Мне было плохо видно, да и вообще не до этого, но, похоже, охранник, глядя на все это, тоже немного прифигел. По крайней мере, он произнес, прокашлявшись:

— Я конечно… Девушка явно против. Может, стоит её все же отпустить?

Я ещё пуще забилась в объятиях рыжего, мысленно благословляя Костю на подвиг и ставя свечку за здравие парня в самом большом храме города.

— Ну есть немного, но это подарок Марата, — протянул брюнет. — А он простых девочек не выбирает. Нам сказали, что это будет квест — один на двоих, и вот он. Точнее, она. Увидишь, передай Маратику, что с меня двойная оплата.

— Ах, да, Павел Владимирович, с днем рождения! — гаркнул бугай. — Так это от него девочка? Тогда понятно. А Марат, кстати, спрашивал про вас, говорил, что сюрприз готов. Но все же, чего ваша красавица так бьётся? Обычно маратовские девочки как кошечки.

— Первый раз у нее, думаю, — на секунду оторвался от моего рта рыжий. Он успел влить в меня уже глотков пять крепкого алкоголя. Успокоить не успокоил, но голова кружиться начала. Меня вообще потихоньку затягивало в паутину какого-то странного оцепенения. Между алкогольными поцелуями Рома постоянно шептал мне на ухо, что все будет хорошо, что обижать меня никто не собирается. Я прониклась его гипнотизирующим голосом, впадая в некий транс. Что они хотят? Пару часов? Ну, так может…

Услышав, о чем говорит мой рыжий укротитель, я попыталась возразить:

— Нет, не первый, я… — новая порция алкоголя хлынула мне в рот.

— Вот! И не первый даже, — резюмировал Павел. — Испугалась она сразу двоих просто. Ну мы ж не звери. Мы наверх сейчас. Кстати, ты видел, с кем Василиса пришла?

— Кто? — не понял сначала Костя. — А, да. С двумя шлюшками. Они тоже, к слову, на Марата, трудятся. Часто их вижу. Он их сегодня двум мажорикам слил. А эта и не похожа вовсе.

— Ну похоже-не похожа, а тоже из этой бочки. Ну вот, а ты, Кость, сомневался. Это все одна компания. Так что с полной ответственностью могу трахнуть твой подарок, Паш, — подал голос повеселевший Рома, словно и сам до этого не очень-то верил в мою продажность, а вот теперь убедился и успокоился. Он на секунду больно сжал мою талию и шепнул на ухо: “У меня сегодня тоже как будто юбилей с таким сладеньким подарком!”

Подарок? Я?

Мысль завязла в голове, но виски уже сделал свое дело. Алкоголь всегда действовал на меня усыпляюще, вот и сейчас так сработал, но в купе со стрессом немного необычно: я словно со стороны взирала на все происходящее.

Павел подошел ко мне и встал сбоку, положив руку на ягодицы. Я опять оказалась между двумя мужчинами.

— Все, идем, а то передержим — и ее, и себя. А я хочу с оттяжкой сегодня потрахаться, — заявил брюнет, отпустив охранника восвояси. Мужчины вновь повели меня через зал, подхватив под руки. Я почти не следила за дорогой, но ноги переставляла исправно. Обрадовавшись, что я больше не сопротивляюсь, мужчины почему-то еще энергичнее начали меня убеждать, что мне не о чем беспокоиться:

— Не трястись ты. Хорошо сделаем тебе. Улетишь! Несколько часов твоего внимания и все. Ещё вспоминать будешь, — пел мне в ухо Роман

— Два трахаля — это точно лучше, чем один. Я уверен! — добавлял от себя Павел.

С основного зала мы попали в какой-то темный коридор, потом вышли на лестницу. По ней мужчины махом подняли меня на этаж выше, и еще через минуту мы оказались перед дверью с кодовым замком. Рука рыжего нажала какие-то кнопки, мы шагнули в темноту, дверь захлопнулась, а вслед за этим в комнате включился свет. Очень приглушенный, оставляющий в помещении интимную полутьму.

— Нет! — воскликнула я, увидев перед глазами диван, столик, заставленный напитками и фруктами, большую плазму на полстены, где мигали какие-то клипы, и главное — кровать. Огромная, она выглядела как приговор, как признание моего полного падения. — Это все сон, — прошептала я.

— Пусть так, — прошептал мне на ухо Рома. Он зашел мне за спину, обнял и повернул лицом к Павлу. — Мы сегодня поздравляем Павла Владимировича. Ему тридцать лет.

Говоря это, рыжий расстегивал пуговички платья на моей груди, в то время как мои собственные руки безвольно повисли плетьми. Пока рыжий суетил с моим раздеванием, брюнет, тягуче глядя на этот процесс, снимал с себя блейзер и расстегивал молнию на джинсах.

— Красивая, сучка, — отреагировал именинник, когда Рома стащил платье с моих плеч, расстегнул лифчик и начал мять мою грудь, превращая соски в твердые камушки.