Разорванные узы

Глава 1.

Глава 1.

Учебный кабинет был тесноват даже по меркам поместья, скорее чулан, чем учебный класс. Эйрон сидел за старым дубовым столом, подперев подбородок, и наблюдал, как мальчишка в десятый раз пытается выдавить из ладони хоть искру.

— Не выходит, — прорычал тот, зубы стиснуты так, что щёки побелели.

— Ты весь как камень, — устало выдохнул Эйрон. — Магия не любит насилия. Почувствуй, как она течёт внутри, словно тёплая кровь, и мягко подтолкни её к ладони. Потом сделай один точный приказ мыслью.

Мальчишка зажмурился. Лицо налилось багровым, вены на висках вздулись. В комнате запахло озоном, и тут же все пропало.

— Не вы-хо-дит! — выдохнул он и рухнул лбом на парту, будто его только что протащили через мясорубку.

Эйрон потер виски.

— Ладно. Попробуем со словами-активаторами. Иногда древний язык помогает мозгу не путаться.

Мальчишка вытянул дрожащую руку и начал шептать: «Айя… лумэ… квестар…» Воздух на миг задрожал, сгустился, будто кто-то резко выдохнул зимой. Эйрон невольно повернул голову. Ничего. Просто показалось. Искры не было.

— Всё, — сказал он. — Иди обедать. Встретимся после в нижнем саду, у фонтана с лунными лилиями. Там магия лучше дышит.

Парнишка сгрёб учебники, закинул рюкзак на плечо и, бормоча под нос что-то про «эльфийское дерьмо», выскочил за дверь. Дверь хлопнула. Наступила долгожданная тишина.

Эйрон закрыл глаза. Память сама потащила его назад, в тот день, когда всё началось.

Дворцовые коридоры были такими высокими, что в них терялись голоса. Хрустальные светильники висели на невидимых нитях и лениво роняли свет на мрамор, который никогда не знал ни пылинки. Гобелены, что были старше некоторых королевств, показывали древних владык с серебряными волосами; те смотрели сверху вниз так, будто уже вынесли тебе приговор и теперь просто ждут, когда ты сам догадаешься об этом.

Эйрон почти бежал. Каблуки выбивали чёткий ритм. Длинный хвост белоснежной мантии с живыми лунными лилиями цеплялся за всё подряд. Верный признак придворного, который опаздывает сообщить хорошие вести.

Он влетел в зал совета без стука. Мог позволить себе такую дерзость. Сам король позволил ему входить без стука.

Двадцать эльфов в жемчужно-белых одеждах повернулись одновременно, точно по команде. Во главе стола был король. Корона из живого звёздного света лежала на волосах, которые не поседели за четыре тысячи лет. Изумрудные глаза прошлись по Эйрону и задержались на его собственных — серых, самых слабых в магическом потенциале.

— Прошу прощения за вторжение, — выдохнул Эйрон, — но дело не ждёт. Ваша племянница рожает. Прямо сейчас.

Король молча встал, подошёл к балкону и, не оглядываясь, шагнул через перила.

Один удар сердца, и над столицей пронёсся белый сокол размером с дракона. Один из трёх фамильяров короля. Дворец стоял на стволе Великого Древа: крона пряталась в облаках, корни уходили в море, листья кроваво-красные, как пролитое вино.

Министры и Эйрон бросились к парапету. Внизу гигантская птица уже несла короля вниз по спирали к родильному павильону.

— Успеем? — спросил министр образования, не отрываясь от вида.

— Если побежим, — ответил Эйрон, — то должны успеть.

Они побежали.

По живым мостикам, по лестницам, что росли прямо из коры, мимо улиц, где даже нищие кварталы выглядели как статуи в нишах. Замок был белоснежный с идеальными линиями. Любой житель или гость столицы, так или иначе задержит свой взгляд на этой красоте. Все города эльфов были такими. Кроме двух пограничных, где грязь и вонь иногда всё-таки просачивались.

Родильная палата уже открыла двери для «своих». Снаружи толпились журналисты с магическими кристаллами записи и зеваки, пришедшие поглазеть на племянницу короля. Внутри были только семья и те, кому позволили стоять у дверей.

Лариэла лежала на белых простынях, зелёные глаза полузакрыты, волосы разметались серебряным веером. Рядом стоял муж. Синие глаза, длинная коса с синими цветами его города. Лицо напряженное и непробиваемое, как камень.

Повитуха, сероглазая, нервно теребила подол.

Король стоял с ребёнком на руках. В свёртке орал красный, пухлый, абсолютно непонятный комок с тёмной полоской волос на макушке.

Министры жались у порога, боялись дышать.

Эйрон протиснулся вперёд и заглянул через чужие плечи.

— Он… болен? — шепотом спросил кто-то.

— Почему он кричит? — спросил второй.

Эйрон увидел Лариэлу, свою старую подругу, которая всегда была к нему добрее, чем полагалось по статусу.

А потом мужа. Тот смотрел на младенца так, будто уже прикидывал глубину ближайшей пропасти. Только вот, кто полетит в нее было не ясно, ребенок или он сам.

— Тихо, — сказал король и повернулся к повитухе. — Это нормально? Ему больно?

Та развела руками:

— Впервые за тысячу лет вижу, мой король.Эльфы не кричат. Этот… орёт, будто его уже обидели жизнью.

Король стрельнул глазами в повитуху, а затем осторожно развернул свёрток.

Все ахнули.

Пухлый. Розовый. Уши сморщенные, как у гнома. Глаза мутные и карие..

— Что с ушами? — прошептал министр финансов.

— Цыц, — шикнул сосед.

Король заметил Эйрона и тут же сунул ему свёрток:

— Ты пять веков грыз архивы. Видел что-то подобное?

Эйрон взял ребёнка. Покрутил его разглядывая с разных сторон. Тот мгновенно заткнулся. Наступила такая тишина, что стало слышно, как у повитухи колотится сердце.

— Как ты это сделал? — муж Лариэлы шагнул ближе, глаза прищурены до щёлочек.

— Как, Эйрон? — король подошёл сам.

— Я… покрутил, — выдавил Эйрон.

— Отлично, — кивнул король. — Значит, лежал неудобно. Я бы тоже орал. Останься пока, попробуй понять, что с ним. И принесите кристалл источника.

Кристалл принёсли. Положили рядом с младенцем.

Камень остался мёртвым. Ни искры. Пустышка.

Король посмотрел на ребёнка, потом на Эйрона и спокойно сказал:

Глава 2.

Глава 2.

В трущобах законы были простыми: кто сильнее — тот и прав. Магия тут ничего не значила. Тут ценились кулаки, зубы и умение держать удар. Раз в месяц на старой верфи устраивали бои без правил. Победитель получал не только кошелёк с серебром, но и уважение местных. А уважения Кэлу не хватало больше всего.

Сегодня он стоял в центре круга, босой, с голым торсом, весь в синяках и царапинах, но глаза горели.

— Давай, Гроен! Надери этому эльфийскому ублюдку задницу! — орал кто-то из толпы.

Кэл даже не повернулся. Он смотрел только на своего противника, здоровенного восемнадцатилетнего орка, который когда-то таскал ящики в порту, а теперь считался восходящей звездой трущоб. Местная знаменитость, которую кто-то боялся, а кто-то считал будущим королем трущоб.

Гроен был красавчик по меркам орков. Широкие плечи, клыки уже настоящие, взрослые. Местные дамы, смотрели на него с восхищением, ловили его взгляды и улыбались только при одном его упоминании. И вот он в круге, наслаждается вниманием. Он ухмылялся, показывая кровь на зубах после предыдущего боя.

Кэл ждал. Он знал: орки вспыльчивы. Бьют первым, думают потом. Кэл и сам был таким, но только в отличии от орков, он хоть немного умел сдерживать себя. Только тогда, когда это было нужно.

Гроен рванулся вперёд, замахнувшись кулачищем размером с булыжник. Кэл нырнул вниз, прошёл под рукой и врезал три раза по рёбрам, коротко, точно, как учил один старый гном в подворотне за бутылку браги. Потом перекатом ушёл в сторону.

Орк взревел, развернулся — и снова промахнулся. Кэл уже был сбоку. Удар в челюсть. Гроен пошатнулся, кровь брызнула из разбитой губы.

— Давай, дрыщ, — подначивал Кэл, голос хриплый, но громкий. — Тринадцатилетнего не можешь вырубить? Или ты в постели такой же вялый, тоже так Мараку трахаешь?

Толпа взвыла. Кто-то засмеялся, кто-то зарычал.

Гроен потерял голову. Ринулся вперёд, как бык. Кэл сделал вид, что уходит влево, и в последний момент проскользнул под правую руку. Орк успел блокировать, ударил ногой по бедру. Кэл рухнул. Удары посыпались градом на него, тяжёлые и слепые, полные ярости.

— Слабак! — выдавил Кэл сквозь кровь во рту.

Гроен зарычал, поднял ногу для финального удара в голову.

Кэл перекатился, подсёк опорную ногу орка и врезал коленом прямо в нос. Хруст. Гроен рухнул. Кэл вскочил на него сверху как зверь. Удар. Ещё. Ещё. Сбивая кулак в кровь, а лицо Гроена постепенно превращалось в месиво.

Рефери оттащил мальчишку за шкирку.

— Хватит! Победа за Кэлом!

Толпа взорвалась.

Кэл, скрючившись от боли, поднял руки вверх. Всё тело ныло, но внутри пылал огонь. Он нашёл в толпе Мараку, высокую зеленокожую девчонку с косой до пояса и послал ей воздушный поцелуй. Та закатила глаза, но улыбнулась краем рта.

— КЭЛ! КЭЛ! КЭЛ! — скандировала толпа.

У выхода из круга его перехватил здоровенный орк с татуировкой клана на шее.

— Хреновая тактика, малой, — прогудел он. — Повезло сегодня. В следующий раз затопчут.

Кэл вырвал руку и пошёл дальше, не отвечая. Советчики могли идти лесом. Кэл не реагировал на таких, сам разберется, без тупых советов.

Подошёл к организатору, старому однорукому орку по кличке Кривой.

— Приз давай.

— Ещё пять боёв до финала, — хмыкнул тот.

— Мы договаривались на Гроена.

— Договаривались. Поэтому ты и в финале, если дальше не идёшь. Держи.

Кривой сунул ему свёрток. Кэл засунул его в карман и забрался на крышу ближайшего сарая, своё любимое место. Развернул ткань. Два зелёных кристалла, размером с ноготь. Местная отрава, от которой голова кружится, а мир становится ярче. Это было лучше чем деньги. Кристалы было порой трудно достать, даже при наличии денег. А вот за сам кристал, можно было получить почти все. Любой товар или любую услугу.

Лизнул один. Горький и немного солёный. Слегка маслянистый и покалывает на языке. По телу пошла едва ощутимая приятная волна.

Внизу продолжался главный бой, действующий чемпион против бывшего. Кровь, рёв, хруст костей. Кэл смотрел, запоминал самые эффективные приемы.

К концу вечера к нему подсел тощий орк с бегающими глазами.

— Достал?

— Ага. — Кэл протянул свёрток.

— От души, братишка. Заходи через три дня, всё будет готово.

— Мерки снимать не надо?

— Зачем? У нас с тобой один размер.

— Э, — Кэл схватил его за рукав. — Я расту ещё. На вырост делай.

— Не боись, — ухмыльнулся тот и исчез в толпе.

Когда народ разошёлся, Кэл спустился и пошёл домой. По пути подмигивал молодым орчанкам. Многие отвечали взглядом, кто с интересом, кто с вызовом. Здесь его не жалели и не сюсюкали. Здесь он был просто Кэл. Не «бедный полукровка», не «позор древней крови». Просто парень, который только что уложил Гроена.

У ворот поместья его встретил старик-дворецкий. Кэл отмахнулся даже не выслушав, мол ничего не надо, и прошёл внутрь.

— Каэл’тарион, — раздался спокойный голос с лестницы.

Эйрон стоял наверху, скрестив руки. Лунный свет падал на его серебряные волосы, делая их почти белыми.

— Да, Эйрон, — остановился Кэл.

— Где ты был? И почему выглядишь, будто тебя через мясорубку пропустили?

— Упал со скалы.

Эйрон закатил глаза так, что это было видно даже в полумраке.

— Ты прогулял занятия. Если мы живём под одной крышей, это не даёт тебе права пропускать уроки.

— Завтра буду.

— Нет. Сейчас. В учебный класс. Жду тебя через пять минут.

Кэл тяжело выдохнул, сплюнул кровью на мраморный пол и поплёлся наверх.

За спиной тихо щёлкнул замок двери. Эйрон смотрел ему вслед и впервые за долгое время не знал, что делать дальше.

Парень совсем отбился от рук.

Лариэла уже не плакала, просто смотрела в окно, будто там можно было найти ответ. Король давно махнул рукой: «Все в его возрасте ищут себя». Кес, отец мальчишки, давно пропал. Остался один Эйрон. Один против четырнадцатилетнего урагана.

Глава 3.

Глава 3.

Тёплый ветер нёс с южных склонов запах цветущего винограда и соли. Эйрон и Лариэла стояли на балконе, облокотившись о перила, и смотрели, как Кэл нарезает круги вокруг пруда на заднем дворе. Бегал он легко, почти беззвучно, но каждый шаг отдавался в груди Эйрона тяжёлым ударом.

Четырнадцать лет.

Уже выше матери. Скоро догонит и его самого. Мальчишка рос слишком быстро и становился слишком крепким. Почти как орк. Только не зеленый и без клыков.

— Даже не верится, — тихо сказал Эйрон.

— Он так быстро вырос, — Лариэла чуть улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Ещё вчера был малышом, который орал, если его неправильно держали… А теперь он выше меня.

— Если бы только тебя, — хмыкнул Эйрон. — Он уже выше почти любого взрослого эльфа в городе.

Кэл остановился у пруда, стянул рубаху и нырнул. Вынырнул через минуту, широкий в плечах, рельефный, кожа бронзовая от солнца. Совсем не эльф. И уже не ребёнок.

Он заметил их, поднял руку, помахал матери.

Лариэла помахала в ответ, но пальцы дрогнули.

— Дети слишком быстро растут, — прошептала она. — А так хотелось бы, чтобы время хоть немного замедлилось.

Эйрон промолчал. Несмотря на то, что должность няньки и репетитора ему не нравилась, ему все же понравился этот город. Не сразу, но со временем. Даже трущобы уже не вызывали в нем того отвращения что раньше. В чем-то трущобы даже были очень интересными, особенно в своей гастронамии. За последние годы он сильно привязался к морепродуктам. И что странно, орки готовили эти блюда по своему уникальной.

Почти год прошёл с тех пор, как он начал тренировать Кэла по старым забытым методикам: работа с весом тела, дыхание, скрытность, ударная техника. То, чему когда-то обучали теней королевской разведки, тех, кто не пользовался магией, потому что магия оставляла много следов.

Результат превзошёл все ожидания.

И все страхи тоже.

Кэл выбрался на берег, отряхнулся, как собака, и пошёл к дому, насвистывая.

В трущобах его ждали совсем другие люди.

Он завернул в узкий переулок, где вечно воняло рыбой и горелым маслом, и вышел к трактиру «Ржавый Клык». У входа трое орков лениво курили трубки. Запах был хорошо знаком. Дешевые травы с южных земель.

— Здарова, здоровяк, — ухмыльнулся один, с рисунком акулы на шее.

— Здарова. Он внутри?

— Ага. Уже третий кувшин допивает.

Кэл толкнул дверь.

Внутри гул, дым, запах пота и дешёвого рома. Десятки глаз повернулись к нему — и тут же отвернулись. Он прошёл к дальнему столику, где сидели двое.

— Ну что, уёбки, — сказал он, садясь без приглашения. — Помните меня?

Дреб и Фар’кхит подняли головы. Первый побледнел, второй попытался встать, но Кэл положил ему ладонь на плечо и мягко, но неотвратимо усадил обратно.

— Ты ещё живой? — прохрипел Дреб. — Мы думали, тебя давно забили, как псину.

— Представь себе, выжил, — Кэл улыбнулся так, что в таверне стало тише на пару тонов. — А ты, значит, вернулся? Забыл, что я тебе обещал?

— Пошёл на хер, урод, — выдавил Дреб.

Кэл закрыл глаза. Вдохнул. Открыл.

Рука молнией метнулась к затылку орка, впечатала лицо в столешницу. Хруст носа. Кровь брызнула на дерево.

— Я ничего не забываю, — прошептал он и, схватив Дреба за шкирку, потащил к выходу.

Толпа расступилась. Кто-то уже доставал монеты и делал ставки на то, сколько продержится Дреб.

На улице Кэл прижал его к стене и начал методично пинать. Тяжело, точно, в рёбра, в живот, в бёдра. Дреб только скулил и пытался закрыться.

Фар’кхит выскочил следом, схватил Кэла за плечо и тут же получил локтем в солнечное сплетение и согнулся пополам.

— Жди, сука, — бросил Кэл. — Тобой потом займусь.

Он оттащил Дреба к большому валуну у стены, положил руку орка на камень.

— Хорошо, что ты вернулся, — сказал почти ласково. — А то искать по всему материку не хотелось.

Прыжок.

Хруст кости.

Визг Дреба разнёсся над трущобами так, что где-то залаяли собаки.

Кэл присел, поднял голову орка за волосы.

— Зуб за зуб, — прошептал. — Тебе ещё повезло, что я справедливый.

Пару лет назад, во время небольшой стычки, из-за какой-то мелочи, Дреб сломал Кэлу руку, тогда Дреб был крупнее, сейчас же они были почти равны. В трущобах не было каких-то четких правил, но между подростками существовало негласное правило, не бить в пах. Дерб нарушил его, тем самым нейтрализовал Кэла, и орку этого показалось мало, он сломал руку лежачему, что тоже было в этих ругах, не очень принято.

Кэл поклялся отомстить и сломать ему руку. Теперь он сдержал свою клятву.

Подошёл к Фар’кхиту, который уже пытался отползти.

— А помнишь, как ты в детстве стянул с меня штаны перед девчонками?

— Кэл, мы же были детьми…

— Детьми, — кивнул Кэл и вытащил из-за пояса короткий нож. — Держи его, ребята.

Двое из толпы тут же схватили Фар’кхита за руки.

Через минуту тот валялся в луже, голый по пояс, штаны разрезаны на ленты.

Трактирщик, тоже вышедший посмотреть только покачал головой:

— Без поножовщины, малой.

— Я же не убиваю, — Кэл развёл руками, будто удивлённый.

Он обвёл взглядом толпу. Нашёл в задних рядах знакомое лицо — Хорл, тот самый, первый. Тот сделал шаг назад, прячась за спины.

— Хорл, — крикнул Кэл громко и весело. — Скоро и до тебя очередь дойдёт.

Тот не ответил. Просто исчез в переулке.

К Кэлу подошёл один из его «мелких», долговязый орчонок с обломанными клыками.

— Барг хотел поговорить.

— Нет времени, — отрезал Кэл, вытирая кровь с рук о кусок штанов Фар’кхита, — У меня занятия. Передай: зайду, когда освобожусь.

— А дальше что?

— Ночью приду за Хорлом. Скоро уезжаю в столицу. Надо закончить все дела. Главное чтобы ублюдок не сбежал.

На веранде поместья Лариэла сидела с бокалом красного, глядя куда-то вдаль. Последние годы вино стало её единственным спутником. Городом управляли помощники, бумаги подписывались сами собой. Она просила дядю отпустить её обратно в столицу, но тот каждый раз отвечал: «Подожди ещё немного». Южный округ был слишком важен, а другого управляющего из королевской крови или кого-то кто имел бы авторитет, здесь не приняли бы.

Глава 4

Глава 4.

Эйрон шёл по портовым трущобам.

Грязь хлюпала под сапогами, воняло тухлой рыбой, мочой и дешёвой зелёной пылью. Бараки кривые, лица угрюмые. По сравнению с эльфийской половиной города здесь был совсем другой мир.

Мимо пронёсся мелкий фервон с лисьей мордочкой, целенаправленно боднул плечом эльфа. Эйрон чуть сдвинулся и кошелёк остался на месте.

«Мелкий паршивец», — прошипел Эйрон себе под нос. «Опять тут крутится. Ничего, Эйрон. Ещё немного и ты будешь свободен».

Пятнадцать лет няньки оставили след. Будь мальчишка чистокровным эльфом, как положено по крови, всё было бы иначе. Да будь он хотя бы просто эльфом, все было бы совсем по другому. Но как бы Король не просил Эйрона доказать обратное. Кэл не был эльфом.

Он свернул в переулок и остановился у самого приличного в этой клоаке барака. У входа два здоровенных орка, цепные псы местного короля грязи.

— Пропусти, — сказал Эйрон, встав в шаге от них.

— Зачем пришёл, ушастый? — прорычал тот, что с золотой цепью на шее.

— Ты знаешь зачем. Шевелись, времени мало.

— Не велено, — буркнул второй.

Губы Эйрона шевельнулись. Ни звука.

Пальцы перебирали невидимые нити.

Серые глаза вспыхнули.

Двое орков отлетели назад, дверь разнесло в щепки, они влетели внутрь, как мешки с дерьмом.

Эйрон переступил через обломки.

В полумраке ещё двое. Один сразу замахнулся кулаком размером с кувалду. Эйрон присел, продолжая шептать без слов. Орка скрутило пополам, будто на него упала наковальня. Второй выхватил нож, но из досок пола вырвались корни, обвили запястье, хрустнули кости, нож упал.

— Тише, Эйрон, — раздался низкий голос из глубины.

— Да, Рон, — хохотнул другой, до боги в висках знакомый — хватит каждый раз цирк устраивать.

За шатким столом сидело четверо.

Барг, король трущоб, клыки в серебре. По бокам двое его правых рук. Такие же придурки как и сам Барг.

Напротив, спиной к двери, широкий тёмноволосый силуэт. Длинная темная коса, которая была сплетена наспех, без намека на эстетику.

Эйрон втянул вонь горящего сон-кристалла. Лениво махнул ладонью и весь дым послушно потянулся наружу через разбитую дверь.

— Видите, с кем я живу, парни? — вздохнул силуэт.

— Вали, малой, — хмыкнул Барг. — Не будем злить достопочтенного лорда Эйрона.

— До встречи, — парень поднялся, по-взрослому пожал оркам предплечья.

Повернулся.

Пятнадцать лет, выше роста Эйрона, такие же как у орков сухие мышцы. Густые тёмные волосы, первая щетина, тяжёлые брови, глаза карие, почти чёрные в тусклом свете.

— Пошли, нянька, — буркнул Кэл, проходя мимо.

Эйрон коротко кивнул столу и вышел следом.

На улице воняло мочой и водорослями.

— Слушай сюда, — Эйрон схватил его за руку. — Мне насрать, чем ты кончишь. Сожрёшь зелёную дрянь до посинения, сопьёшься, сдохнешь в подворотне под ножом, это твои проблемы. Но о матери своей подумай, слышишь?

— Слышу, — Кэл опустил взгляд в грязь.

— Каждый раз одно и то же.

— Потому что до тебя всё ещё не доходит, — рявкнул Эйрон. — Возьмись ты наконец за голову, Кэл.

Парень промолчал. Сказать ему было нечего. Ведь если бы было, он бы обязательно открыл свой паршивый рот.

Они пошли к поместью. Сапоги чавкали по грязи, ветер с моря толкал в спины.

Трущобы кончились.

У самого выхода, в узком проходе между двумя покосившимися бараками, стояли двое орков, здоровенные, но не такие как те, что у жилища Барга. Эти были просто местные вышибалы.

— Малой, — рыкнул один, перекрывая дорогу. — Решил свалить, а долги?

Кэл хмыкнул, даже не замедлился.

— Всё, кому я должен — я всем прощаю. Отвали, жирный.

Тот, что повыше, замахнулся. Успел только поднять кулак. Колено Кэла врезалось ему между ног так точно, что орк сложился пополам и завыл тонким голосом. Второй дёрнулся, но Кэл уже стоял в шаге, глаза в глаза. Он дернулся на него словно атакуя но замер.

— Бу, — выкрикнул он.

Орк пошатнулся и плюхнулся задницей в грязную лужу. Второй так и лежал на дороге скрутившись.

— Вопросы будут, ищите меня в столице или спросите у Барга. Мы с ним всё решили, — бросил Кэл через плечо и пошёл дальше.

Эйрон переступил через корчащегося в грязи и только покачал головой. Даже здесь, где ситуацию можно было решить совсем иначе, мальчишка поступал по своему. По глупому.

— А если к матери твоей придут? — спросил он, догоняя.

— Ой, Рон, зануда ты, — отмахнулся Кэл. — Маме тоже надо иногда размяться. Помутузит парочку идиотов и настроение поднимется.

Эйрон тяжело выдохнул. Парень был прав. Лариэлу эти шавки даже поцарапать не смогут. А Барг слишком умён, чтобы лезть к той, чьё молчание и делает его королём трущоб.

Пару раз за эти годы пьяные орки пробирались к поместью. В первый раз, знатно получив по шапке, на время перестали. А затем Лариэла послала весточку, о том, что если такое повторится, жалеть никого не станет. Следующие разы, когда они пробирались и внезапно понимали куда попали, бежали так быстро, что могли бы работать в королевской службе доставки. Даже без повозки.

Дальше начиналась эльфийская часть города.

Прямые, как стрела, улицы, вымощенные белым камнем. Цветы в кадках на каждом углу: лунные лилии, звёздные колокольчики, серебряный плющ, что вьётся по резным фасадам. Воздух чистый, будто его каждый день промывают морской водой. Даже тени здесь падали аккуратно. Все чистое и аккуратное.

У ворот поместья стояла карета. Простая, тёмное дерево, без герба. Такая же, как шестнадцать лет назад в которой они прибыли сюда

Извозчиком был пожилой эльф с пепельными волосами, собранными в аккуратный узел на затылке. «Деревенский», — сразу подумал Эйрон. «Так даже лучше. Меньше глаз».

Прощание вышло мокрым.

Лариэла рыдала, вцепившись в сына, который уже на голову выше неё и в плечах такой, что её руки едва сходились.