Разорвать тишину

Пролог

Ника сидела на пассажирском сиденье черной Audi Q7 и нервно теребила ремешок сумки, временами опуская солнцезащитный козырек, чтобы посмотреть в зеркало. Только бы не разреветься! Только бы он не увидел ее слез. Пусть она будет давиться ими, лишь бы не показать своей слабости.
Взгляд то и дело невольно возвращался к крыльцу загородного особняка. Ника молилась, чтобы двери поскорее открылись. Хотелось увидеть Ивана. Его улыбку… Как тогда… несколько месяцев назад.
Наконец, двери распахнулись, и Кирсанов ступил на дорожку, подсвеченную садовыми фонарями. Напряжен, словно струна, руки сжаты в кулаки, и даже темная щетина не скрывает, как нервно дергаются желваки на скулах. В глазах злость. Нет, даже не злость. Ярость! Но ведь Ника знала, что ждет ее впереди. Знала это, когда писала ему сообщение. Просто выхода другого не было.
Иван размашистым шагом приблизился к машине, не отрывая взгляда от бледной девушки, забившейся в угол салона. Он горько усмехнулся, отлично понимая, что сегодня не сможет держать себя в руках.
Ника заметила его усмешку. Именно она стала причиной той дрожи, что волной прокатилась по всему телу. Возможно, это был обычный страх. Но даже он не мог отвлечь Нику сейчас: она, как голодная волчица, глазами пожирала широкоплечую фигуру некогда любимого мужчины.
Идеал! Несмотря ни на что, просто идеал! Смотришь на него, и дух захватывает. От таких обычно кружится голова и путаются мысли. Из-за таких девушки с моста прыгают и вены режут. Ника не стала исключением. Нет… не прыгала и не резала. Он смог вскрыть ей вены и лишить кислорода одними лишь словами. Да, он такой. Если любит, то до беспамятства, а если ненавидит…
Ника смотрела в горящие яростью карие глаза и понимала: он молчать не будет. Все выскажет! Особенно когда увидит ее припухшую скулу. Причем вытащит на поверхность абсолютно все. И от этого по коже пробежал холодок. Потому что вспоминать не хотелось. Хотелось просто забыться. Уснуть надолго. А лучше навсегда. Ведь каждый день без него стал сном. Ночным кошмаром. После которого и рада бы проснуться, но желание умереть перевешивает…
Иван нервно дернул на себя дверь автомобиля и быстро устроился на водительском сиденье. Бросил взгляд в сторону своей спутницы и снова усмехнулся.
– Ну что, Ника? Задницу так и тянет на приключения? – Ирония, пропитанная злостью, полностью выдавала его состояние, но ему было плевать. Пусть знает, что он просто в бешенстве, что башку хочет ей оторвать, закопать где-нибудь в этой березовой роще слева от машины, чтобы никто и никогда больше к ней не прикасался.
А Ника сидела и молчала. Не знала, что сказать. Сама не понимала, какого черта сюда приехала. Может быть, от скуки?
– Повеселилась? Оторвалась? – Ваня так резко завел машину, что та буквально дернулась с места.
Ника вжалась в сиденье, только успевая наблюдать, как крепкая мужская рука переключает рычаг коробки передач. Первая, вторая, третья… А когда выехали на освещенную трассу, ведущую к городу, и до шестой добрался.
– Да, – зло выплюнула она, не зная, как еще прикрыть свою глупость. Рукой ухватилась за ремень безопасности и потянула на себя. Посмотрела на Ваню и уже не смогла отвести взгляд. Как забыть? Как выбросить из головы те счастливые минуты из прошлого? Как разорвать ту нить, что так крепко связала их, переплела не только тела, но и души?
Иван пытался сосредоточиться на дороге, но кожей чувствовал, что она смотрит. Только она могла так смотреть, что кости ломило от желания прикоснуться. Впервые в жизни испытывал такой водоворот чувств. Раньше стоило подмигнуть, и весь мир у его ног. А с Никой такая схема не работала. Стоило поймать ее взгляд, как она сразу отворачивалась, будто пойманная с поличным преступница. А в нем кровь закипала от возбуждения, когда понимал, что небезразличен ей. Что реагирует она на него так же дико, как он на нее.
– Можно узнать, какого хр*на ты там делала в час ночи? – бросил Иван, с трудом отгоняя ненужные мысли, избавиться от которых никак не получалось. Плотно сжал губы, пытаясь взять себя в руки, чтобы руль не сломать, или еще хуже – ее не сломать. Пополам. От бессилия и злости. И самому не сломаться бы. – Что ты там вообще забыла?!
– Я не обязана отчитываться перед тобой. Мы с тобой друг другу никто, – резко ответила Ника и сразу же прикусила язык, стоило Ване перевести на нее удивленный взгляд.
– Ах вот как? Что же ты Виталику своему не написала? То есть вытаскивать тебя из д*рьма должен я, а отчитываться перед ним будешь? – Иван скользнул взглядом по ее полуприкрытой груди, которая при каждом вдохе резко вздымалась, посмотрел на стройные голые ноги под короткой юбкой. В голове сразу всплыли воспоминания, как она этими ногами обхватывает его торс, пока он, как безумный, вдалбливается в ее податливое тело. Оба вспотевшие. Лишенные рассудка. И… любящие…
Гнев затуманил взор, когда вдруг понял, что в таком виде она поплелась в эту глушь… к друзьям, мать ее! Наслаждается жизнью!
Перевел взгляд на дорогу, но перед глазами так и мелькал калейдоскоп из картинок общего прошлого. Как, оказывается, легко все потерять. Все, что казалось важным и существенным, стало вдруг… прошлым. Его Ника – теперь не его. Его бешеный коктейль. Теперь другой наслаждается ее взрывным темпераментом, теперь другому она «наркотит» кровь…
Отпустил. Да, именно так. Не смог смириться. Только вот из сердца не смог выбросить. Это как из груди его вырвать, как душу вытянуть из тела. Просто нереально! Больно…
А Ника молчала. Не знала, что ответить. Про Виталия говорить не хотелось. И думать тоже. Потому и обратилась именно к нему, к своему Ване. Пусть это глупо, но она до сих пор называла его своим. Просто по привычке при воспоминании об Иване она мысленно добавляла «мой». Привычка. Не более…
– Мог бы не приезжать, если так трудно без лишних вопросов отвезти меня домой. И вообще мог мое сообщение удалить, не читая, – прошептала и сердце дрогнуло. Разве можно ехать и молчать, когда все внутри кричит от отчаяния? Когда просто ломает от боли, от осознания, что они сами виноваты в том, что имеют. Не он, не она. Оба!
– Ну и сука же ты, – больше ему нечего было сказать. Злость внутри закипала с неимоверной силой, отдавая в мозг команды, которые Иван рьяно пытался игнорировать. Много чего хотелось вытащить на поверхность: и сегодняшний случай, и прошлое, но понимал – пока лучше молчать. Пока не прибудут на место. Там его уже никто не остановит. Ни она, ни война, ни апокалипсис.
Так и проехали весь путь до города. Молча. Напряжение в салоне нарастало. Оба это чувствовали. Всеми фибрами души молясь, чтобы никто не разорвал тишину. Пусть все остается как есть.
Он молчит, но слышит стук ее сердца и неровное дыхание. А она ловит его запах и вбирает в себя. Чтобы утром было что вспомнить. Было ради чего день прожить. А потом снова все потеряет смысл.
Но при въезде в город нервы сдали окончательно. Ника уже не могла молчать. Не могла держать в себе все, что так и рвалось наружу. Хотелось рыдать, а еще больше бить кулаками по полу… как в детстве. Только проблемы это не решит. И их отношениям уже не поможет. Не поможет… никогда.
Ника расстегнула тонкие ремешки на босоножках и забралась с ногами на сиденье, прижав колени к груди. В глазах защипало. Тяжело вздохнула, пытаясь справиться с приближающейся истерикой, но одна слеза все-таки скатилась по щеке, задержавшись на какое-то время на губах, обжигая кожу.
– Я не могу так больше, – прошептала еле слышно, качая головой. Но Иван без труда расслышал каждое слово, потому и не повернулся в ее сторону, отлично понимая, что она имеет в виду. – Не могу. Ты сам виноват, что так все получилось. Сам виноват. Почему она? Почему? Зачем? Неужели ты не знал, что она сразу же мне все расскажет? Неужели думал, что будет молчать? Почему она? Вань, почему не выбрал другую, от которой я хотя бы ничего не узнала? Просто жила бы себе спокойно, не зная ничего! Просто жила бы, думая, что ты только мой. Мой!
Обхватив колени руками, Ника, словно в трансе, раскачивалась из стороны в сторону. Перед глазами пелена от невыплаканных слез. Внутри невыносимая боль. Она никогда не поймет его, никогда не простит. И он не простит ее. И от этого хотелось выть в голос…

Глава 1

Несколькими месяцами ранее…

Ресторан «Del Mar», как и несколько лет назад, озарял улицу неоновой вывеской над дверью из темного тонированного стекла. Экзотические растения в кадках вдоль фасада отбрасывали неровные тени на тротуар. Теплый июньский ветерок развевал легкие занавески ресторанной террасы, которая уже была пуста.
С этим местом у Ивана Кирсанова были связаны приятные воспоминания: девять лет назад его класс праздновал здесь выпускной. А теперь он сидел в машине на стоянке ресторана и ожидал появления младшей сестры. Сегодня Алиса получила диплом бакалавра искусствоведения, и вместе с однокурсниками отмечала в «Del Mar» это событие.
Через несколько минут на крыльце стали появляться молодые люди. Многие, судя по невнятной координации, были уже под градусом. Затянувшись сигаретой, Иван стал высматривать Алису и почти сразу увидел ее: сестра, как всегда, выделялась на общем фоне ярким и экстравагантным платьем. Алиса любила удивлять, любила быть в центре внимания. С самого детства она притягивала к себе внимание мальчиков, парней, а затем и взрослых мужчин. Только про мужчин Иван еще не знал…
Кирсанов посмотрел на часы на приборной панели. Губы изогнулись в легкой улыбке. Три часа. Поздно уже. Или, скорее, рано. Выпустив струю дыма в приоткрытое окно, он ловким движением пальцев стряхнул пепел. Перевел взгляд на Громова, который, откинув голову на спинку кресла, тихо и мирно спал. Словно почувствовав на себе насмешливый взгляд друга, Алексей в тот же момент резко распахнул глаза. Пальцами надавил на веки, пытаясь отогнать остатки сна, и потер подбородок.
– Погулять они, конечно, любят, – с усмешкой заметил он, наблюдая за парочкой, которая отделилась от толпы и направилась в сторону машины.
– Можно подумать, ты в их годы был примерным семьянином, – в тон ему ответил Иван, но тут же осекся и покачал головой: – Ну да, был.
Едва он вышел из машины, Алиса с размаху бросилась в его объятия.
– Ванечка, как хорошо, что ты вернулся! – Сестра крепко обвила его руками и лбом уткнулась в грудь, отчаянно зевнув. Сама не могла понять: то ли от выпитого вина в сон клонило, то ли от раннего подъема.
Алиса очень ждала возвращения брата. Виделись они последний раз полгода назад, когда она вместе с родителями летала к нему на Новый год в Лондон. Из-за предстоящей встречи Алиса подскочила ни свет, ни заря, в полдень встретила Ваню в аэропорту, а спустя несколько часов уже сидела в актовом зале университета на вручении дипломов.
– Боже! Спать хочу больше, чем за мир бороться, – проговорила она, не переставая зевать.
– Поехали домой. Уложу тебя в кроватку, а мир спасет кто-нибудь другой, – с усмешкой проговорил Ваня и бросил взгляд на спутницу сестры, которая, обхватив голые плечи руками, смотрела в сторону крыльца, где однокурсники продолжали громко шутить и смеяться.
– Ты у нас останешься? – с надеждой в голосе спросила Алиса.
– Нет. Завтра встречу Димона и сразу приеду. Вернее, уже сегодня. – Иван отстранился от сестры и открыл заднюю дверь машины, жестом приглашая девушек внутрь.
– Наконец-то, впервые за три года вся семья соберется вместе, – протянула Алиса сонным голосом и шагнула к внедорожнику. Но вдруг резко обернулась: – Ой, совсем забыла. Вань, познакомься, это моя подруга.
С этими словами Алиса забралась в машину. Заметив на переднем сиденье Алексея, бросила короткое «привет» и закрыла глаза.
Подруга Алисы уверенно последовала за ней.
– Иван, – негромко представился Кирсанов, не отрывая внимательного взгляда от темноволосой девушки в бежевом платье чуть выше колен. Лиф без бретелей подчеркивал ее шикарную грудь. Платье настолько сильно облегало стройную фигуру, что смотрелось как вторая кожа. Иван сразу подумал, что в таком узком платье, наверное, непросто будет забраться в его внедорожник, и протянул ей руку, желая помочь.
– Ника, – ответила девушка и холодно кивнула, проигнорировав жест Кирсанова и даже не взглянув в его сторону.
Меньше всего ей сейчас хотелось казаться зажатой или неуклюжей из-за своего неудобного наряда, а потому она постаралась грациозно поднять ногу и ступить на высокую ступеньку самостоятельно. Все это Ника проделывала довольно медленно, боясь упасть или порвать платье. А вдруг оно разойдется по шву? Ведь она не рассчитывала, что придется забираться в нем в высокий внедорожник.
Но все мысли вылетели из головы, как только чьи-то теплые ладони коснулись ее ниже спины. Ника уже хотела обернуться и влепить пощечину нахалу, когда эти самые ладони как пушинку подбросили ее вверх и по-хозяйски усадили на сиденье. Она возмущенно ахнула и все-таки повернулась, но дверь машины захлопнулась прямо перед ее носом.
Иван почесал затылок и усмехнулся. Можно подумать, он предложил ей не руку, а ключ от номера отеля. И с каких это пор обычное проявление вежливости вызывает такую реакцию? Правду говорят, феминизм окончательно перевернул этот мир вверх дном.

Ника хмуро наблюдала, как высокий брюнет, только что облапавший ее задницу, обошел машину и забрался на водительское сиденье. Сердце при виде его почему-то забилось гулко и неровно. До сих пор не верилось, что перед ней тот самый Иван Кирсанов, о котором на протяжении трех последних лет она слышала столько всего… интересного.
Она, конечно, знала, что у Алисы есть старший брат, не раз рассматривала семейный альбом, когда бывала в доме Кирсановых, но никогда не думала, что их встреча все-таки состоится. За три года образ таинственного Ивана постоянно обрастал новыми слухами и историями, но так и оставался для нее всего лишь чем-то расплывчатым и эфемерным. И только сегодня, когда этот мужчина вышел из машины и нежно сгреб Алису в объятия, Ника поняла, по какой именно причине девушки сходили по нему с ума. Дело было не только в его бесспорно привлекательном лице и спортивной фигуре. Сам, похоже, того не осознавая, он обладал каким-то невероятным магнетизмом, каждый его жест, взгляд и даже мимика были настолько сексуальны, что в ладонях начинался нервный зуд. Иван излучал силу и расслабленную уверенность, которые действовали на женский пол, как афродизиак. И это еще сильнее разозлило Нику.
– Куда едем? – спросил Кирсанов и бросил взгляд в зеркало заднего вида.
Ника, все это время украдкой наблюдавшая за ним, резко отвернулась к окну:
– К Алисе домой, – сухо ответила она.
– Вань, – проговорила Алиса, не открывая глаз, – Ника у меня останется. Завтра вся наша группа собирается у нас дома на барбекю.
Иван кивнул и завел машину. В последний раз попытался поймать в зеркале взгляд неприветливой шатенки, но безуспешно. Та упорно продолжала смотреть в окно.
Машина плавно тронулась с места.
«Странная какая-то, – подумал он, – могла бы хоть улыбнуться в ответ, ведь я просто помог ей забраться в машину. Хотя, судя по ее напряженному виду, она явно нуждается в помощи другого рода». От этой мысли уголок его рта невольно дернулся в улыбке, а по коже пробежали мурашки.

***
– Нет, я, конечно, понимаю, что ты только вчера приехал, но я уже полтора года сижу без толкового финансиста. Четырех сменил. Чувствую себя проституткой. Понимаешь, к чему я сейчас клоню? – Громов сделал последний глоток виски и поставил пустой бокал на стол.
– Понимаю. Чего ж тут непонятного? Ты хочешь, чтобы и я себя так чувствовал. Ты ведь мне весь мозг вытр*хаешь, если буду работать на тебя. – Иван выпустил тонкую струю сигаретного дыма и теперь наблюдал, как тот медленно рассеивается в воздухе.
Друзья сидели вдвоем на террасе и расслаблялись на свой манер. Со стороны сада доносился женский смех. Сегодня, как и говорила Алиса, у них собралась почти вся ее группа, чтобы продолжить обмывать свои дипломы.
– Во-первых, не на меня, а со мной. А во-вторых, ты через пару лет войдешь в совет директоров. Думаешь, я тебе тогда спьяну ляпнул про акции компании?
Кирсанов в упор посмотрел на друга, но его тут же ослепило солнце, появившееся из-за угла дома. Он выставил ладонь козырьком, пытаясь скрыться от ярких лучей, и наклонил голову набок.
– Ты меня достанешь этой работой, верно?
– Вань, имей совесть. Твои мозги на рынке не продаются. Поделись ими, не жадничай. Ты не для того в Лондоне стажировался, чтобы терять сейчас драгоценное время на отдых. Пойми, я место финдиректора специально для тебя держал. Никого не брал, ребята из кредитного отдела по очереди твои обязанности исполняли. Ты еще даже работать там не начал, а тебя уже заочно все ненавидят. – Громов театрально закатил глаза.
Иван снова затянулся и лениво откинулся в плетеном кресле, заложив руки за голову, продолжая при этом губами сжимать сигарету.
– Говори, говори. Чего замолчал? Я только во вкус вошел. Когда буду у тебя работать, обещай, что на каждом совещании будешь всем рассказывать, какой я ценный кадр, – произнес он издевательским тоном, за что получил презрительный взгляд друга.
– Надо было через агентство человека взять и не париться. – Алексей отвернулся от Вани и руками уперся в деревянное ограждение, разделяющее террасу и сад. Он посмотрел на компанию студентов возле мангала. Их бурная беседа, то и дело прерывалась взрывами смеха. – А что Димон?
– Отсыпается после самолета. Так вымахал. Совсем взрослый стал. Когда я уезжал, он только в девятый класс переходил. Да и Алиска выросла. Парень у нее есть?
– Нет. Парня, вроде, нет. По крайней мере, она мне об этом не рассказывала. – Громов глянул на стол, где стоял пустой бокал. – Пойду за льдом схожу.
– Сиди, я принесу. – Иван бросил окурок в пепельницу и, поднявшись с кресла, направился вглубь дома.
По пути он тщательно обдумывал предложение друга, которое, несмотря на шутки, было более чем заманчивым. Стать финансовым директором в компании, которую много лет назад организовал отец Громова, было бы просто идеальным вариантом. О таком он примерно и мечтал, когда несколько лет учился в Лондонской школе бизнеса и финансов в Москве, а после три года стажировался за границей.
На кухне его ожидал приятный сюрприз. У островка, спиной к двери, в одиночестве стояла Ника и что-то мелко нарезала на разделочной доске. Она была так увлечена процессом, что даже не обернулась. Ваню это порадовало: можно было без помех рассмотреть новую подругу сестры. Девушка слегка притопывала ногой, качая головой в такт музыке, доносившейся из сада. От этих движений темно-русые волнистые пряди, собранные в высокий хвост, подпрыгивали и плавно растекались по хрупким плечам.
На Нике была надета бирюзовая бесформенная майка с глубокими вырезами по бокам, под которой просматривался короткий, прилегающий к телу топ. Белая мини-юбка подчеркивала упругие ягодицы, длинные стройные ноги с красиво очерченными икрами так и притягивали взгляд.
– Привет, – решил обнаружить себя Иван, желая, наконец, увидеть лицо шатенки. Да и не хотелось быть застигнутым за подглядыванием.
Ника вздрогнула от неожиданности, бросила через плечо быстрый взгляд и сразу же отвернулась.
– Здравствуйте, – ровным тоном проговорила она, продолжая нарезать… Иван на секунду застыл, опешив от такого официального приветствия, но затем приблизился к Нике и увидел, что все ее внимание, оказывается, занимали фрукты.
– Давай на ты. К чему этот официоз? – Он достал из холодильника лед и бутылку виски и поставил их перед собой на островок.
Ника уже открыла рот, чтобы ответить, когда на кухню зашел Дима. Судя по помятому внешнему виду, он только что проснулся. На щеке парня еще красовались розовые следы от подушки. Однако, заметив Нику, Дима моментально воспрял духом.
– А ноги-ноги-ноги, не будут одиноки. А ноги, а ноги-ноги-ноги даются лишь немногим… – не отрывая глаз от ног девушки, протянул он нараспев. – Ника, детка, привет.
Та в ответ насмешливо улыбнулась.
– И тебе привет, братец, – Кирсанов-младший кивнул Ване, который в это время распаковывал пакет со льдом и выгружал его содержимое в специальную емкость.
– С возвращением, Дим, – негромко сказала Ника. – Надеюсь, я сейчас разговариваю с чемпионом Европы?
Иван с любопытством наблюдал за изменениями, произошедшими с девушкой при появлении его младшего брата. Видно, что эти двое хорошо ладят. Даже слишком хорошо. Оставалось надеяться, что их связывала только дружба.
– Детка, ты же знаешь, что победа не идет мне в руки, когда тебя нет рядом, – усмехнулся парень, на что Ника только закатила глаза. – Поэтому перед тобой всего лишь серебряный призер Международного турнира по смешанным единоборствам.
– Еще скажи, что ты решил не жадничать и великодушно отдал первое место своему сопернику.
– Видишь, ты настолько хорошо меня изучила, что читаешь как открытую книгу. Не думаешь ли ты, что пора переводить наши отношения на новый уровень?
Ника бросила в него кусочек яблока, отложила нож и стала выкладывать фрукты на плоское стеклянное блюдо. Дима со смехом уклонился.
– Нет, не думаю. Малолетки меня не интересуют.
– Я помню, детка. Потому и берегу себя для тебя. Подожди еще немного и сможешь насладиться мною вдоволь.
Девушка с улыбкой покачала головой, продолжая заниматься своим делом. Однако Иван заметил румянец, отчетливо проступивший на ее щеках.
– Как же я мечтаю посмотреть на тебя, когда ты влюбишься. – Голос Ники прозвучал как-то неуверенно. Она все время чувствовала на себе пристальный взгляд, и от этого ее еще больше бросало в жар. Только она не понимала, с какой целью Иван на нее смотрит. И ей совсем не нравились ощущения, что поднимались откуда-то из глубины души при понимании, что ей это приятно.
– Не ревнуй. Ты же знаешь, ты – любовь всей моей жизни. Остальные так… суррогат. Но даже если я в кого-то влюблюсь, обещаю, для тебя место в моем сердце всегда найдется, – вкрадчиво произнес Дима и наклонился вперед, локтями упираясь в столешницу.
Иван тем временем уже открыл виски и собирался покинуть кухню, когда брат обратился к нему.
– А ты уже знаком с моей будущей женой? – парень кивком указал на Нику.
Та покраснела еще сильнее.
– Мечтай. – Девушка подхватила блюдо с фруктами и поспешила прочь.
Она не могла видеть, но сразу почувствовала, как две пары глаз уставились ей вслед и провожают пристальным взглядом. В спину ей донеслись Димины напевы: «Ноги сами разруливают процесс, Кем вам быть – служанкой или принцессой, Ноги важны, ноги нужны, ноги нежны».
Присоединившись к компании одногруппников, Ника поставила блюдо с фруктами на стол и только тогда заметила, что у нее трясутся руки. Неужели она всегда будет так реагировать на старшего брата Алисы? Ее нисколько не смутило поведение Димы. Для них считалось нормой общаться в подобном ключе: он признается ей в любви, она его отшивает. Все окружающие, и даже его родители, понимали, что все это забавы ради. Ника иногда ему даже подыгрывала.
Но сегодня в присутствии Вани, ее словно подменили. Как можно так реагировать на присутствие мужчины? Все это, наверное, оттого, что на протяжении трех лет ей весь мозг проели рассказами о знаменитом Иване Кирсанове. Можно сказать, накрутили. Да, именно так. Наконец-то, ей удалось дать название своему состоянию. Еще пара встреч, и буря в ее душе стихнет.

– Зачетная девчонка, скажи? – Дима продолжал пялиться на задницу уходящей девушки. Давно уже руки чесались прикоснуться, но… Одно дело заигрывать с Никой, а совсем другое – выходить за рамки дозволенного. Глухой номер, он даже не сомневался.
Кирсанов глянул на похотливо улыбающегося брата и нахмурился. Его почему-то взбесило, что Ника в компании Димона вела себя более чем раскованно, в то время, как на него даже не смотрела.
– Казанова хр*нов, – пробормотал он и направился в сторону террасы, где его по-прежнему ожидал Громов.
– Слушай, Леха… – проговорил Иван, слегка растягивая слова. Он подошел к столу и стал раскладывать лед в бокалы. – А расскажи-ка мне про подружку моей сестры.
Налив виски, он снова удобно устроился в кресле. А Громов перевел взгляд на шумную компанию, сразу сообразив, о ком из подружек идет речь. В окружении Алисы имелась только одна девушка, с которой Иван еще не был знаком. Она как раз вернулась в город тем летом, когда Кирсанов уехал в Лондон.
– Ника Ларина… – начал Алексей. – Я так понимаю, именно она тебя интересует?
– Где была твоя проницательность в семнадцать лет? – с сарказмом произнес Иван.
– Отвали, – усмехнулся Алексей и развернулся к другу лицом, руками обхватив деревянные перила позади себя. – Ника вернулась в город три года назад. Перевелась из Москвы, училась там в университете. Школу, кстати, окончила здесь. При переводе попала в группу Алисы, и они как-то сразу нашли общий язык.
Ваня отклонился немного в сторону и сощурил глаза. В поле его зрения сразу попала длинноногая шатенка, которая сексуально двигала бедрами в такт музыке. Танцем это трудно было назвать, она просто слегка пританцовывала, рассказывая что-то своим подружкам.
– Ну а подробнее? Кто такая? Откуда?
– Какие мы нетерпеливые. Ее отец – Михаил Ларин. Слышал, может? Владелец ювелирной сети «Diamond paradise». Имеет салоны в нескольких крупных городах России, недавно открыл пару филиалов за границей. Кроме того, Ларин входит в совет директоров нашей алмазной фабрики, гендиректором которой является…
– … Константин Васнецов! – закончил за друга Иван. Слишком известным было это имя в их регионе. – Вот как… Значит, бриллиантовый ангел…
– Точно, Константин Васнецов. Они партнеры на протяжении уже многих лет. Если я не ошибаюсь, друзья с детства.
Иван задумчиво молчал, вновь сосредоточив свое внимание на девушке. В это время к ней подошел один из парней и обнял ее за плечо.
– А это кто? – мотнул головой в сторону сада.
Громов обернулся.
– Просто одногруппник.
– Бросила Москву… Ради чего? Папина дочка?
– Я не знаю, почему она вернулась, слышал только, что перевелась после первого курса.
– Дочь бриллиантового магната – простой искусствовед. Занятно…
Алексей скептически посмотрел на друга, пожирающего глазами бедную девушку. Он-то точно знал, что за мысли бродят в голове у Ивана, и это настораживало. За три года, что Алексей «опекал» Алису, пока Кирсанов стажировался за границей, он смог неплохо узнать Нику. Девушка была на редкость скромна и располагала к себе людей ровным доброжелательным характером. Однако в случае необходимости в некоторых вопросах проявляла стальную решимость. Алексею нравилась Ника. Как человек. Ему приятно было, что у Алисы, наконец, появилась настоящая подруга. И внимание Вани к этой девушке, немного пугало. Достаточно было вспомнить, при каких обстоятельствах Алиса потеряла двух своих предыдущих подруг.
– Есть молодой человек, – поспешил сообщить Громов, пресекая ход мыслей Ивана.
– Молодой человек? А что же он вчера не забрал свою девушку из ресторана?
– В отпуск уехал. – Леша пожал плечами.
– Без нее?.. – Иван потер подбородок и снова взглянул на Нику, которая, к его удивлению, тоже смотрела в их сторону, но тут же отвернулась. – Давно вместе?
– С восьмого класса.
Иван округлил глаза и уставился на друга.
– Помолвлены? Кто вообще такой?
– Нет, официально не помолвлены. Виталий Васнецов. Учились в одном классе.
– Васнецов? Родственник, что ли?..
– Сын Константина Васнецова.
Иван откинулся на спинку кресла, пригубил глоток виски и медленно провел языком по нижней губе. Усмехнулся.
– Отцы решили скрепить дружеский союз не только пакетом акций, но и браком детей. Интересно… – Иван достал из пачки сигарету, поднес ее к губам и щелкнул зажигалкой. Затянулся и выдохнул, рассматривая кончик тлевшей сигареты. – И что, они влюблены и счастливы? Представляю, какая скука…
– Слушай, Вань. – Громов сжал переносицу двумя пальцами и зажмурился. – Не лез бы ты туда, а? Она хорошая девчонка. Ну да, красивая и тебя это притягивает, но ее жизнь уже давно распланирована, все решено. Причем не удивлюсь, если еще до ее рождения. Да и зачем тебе лишний геморрой? Она умная, скромная и однозначно не подпишется на легкую интрижку.
– Ты меня соблазняешь такой характеристикой.
– Тебе мало было проблем с Янкой?
– Ты сам только что сказал, что Ника умная девочка. Вот и проверим. Если это действительно так, то сценарий в стиле Яны маловероятен. Кстати, о Яне: ты же говорил, что Алиса с ней больше не общается. Разве это не она?
Иван указал на высокую блондинку в сиреневой футболке и джинсовых шортах, которая стояла недалеко от всей компании, спиной опираясь о садовые качели. Темные очки скрывали ее глаза, и трудно было определить, куда именно устремлен ее взгляд. Хотя и Ваня, и Леша догадывались.
– Пару недель назад снова подкатила, а ты же знаешь, что у твоей сестры душа нараспашку. Видимо, решила помириться с Алисой, узнав о твоем возвращении. Почву подготавливает, – усмехнулся Алексей, но быстро сменил игривое выражение лица на слегка озабоченное. – И что будешь делать с ней?
– С кем? С Яной? Я дважды в одну реку не вхожу. Перед отъездом я четко дал ей понять, что все кончено. Нет смысла возвращаться к прошлому, когда на горизонте маячит такое многообещающее будущее.
– У нее есть парень, Вань. Ты меня хоть слышишь?
– Парень не трамвай, – обронил Иван.

На протяжении дня Ника не раз, якобы случайно, посматривала в сторону террасы, где расположились Леша и Ваня. И несколько раз Кирсанов ловил ее на этом подглядывании. Настроение у девушки из-за этого испортилось окончательно. Ника любила все держать под контролем: и чувства, и слова, и даже действия. И потому странная реакция на этого темноволосого красавчика крайне ее раздражала. Она ведь знала, что Алиса потеряла двух подруг по той лишь простой причине, что брат крутил с ними шашни, а потом бросал практически без объяснений. Так разве не глупо вестись на внешнее обаяние этого мужчины и становиться одной из «бывших подружек Ивана Кирсанова»?
Ника вновь украдкой посмотрела в сторону террасы, да так и замерла, встретившись взглядом с карими глазами. Через пару секунд резко отвернулась, но успела заметить, как Иван медленно улыбнулся ей и отсалютовал бокалом.
Ей не понравился его самоуверенный взгляд. Ничего хорошего он не предвещал. Но сердце, словно бешеное, разгоняло кровь по венам и сладко туманило мозг. Зачем она перевелась из Москвы? Зачем судьба свела ее с Алисой? Какое-то странное предчувствие перемен сдавило грудь. Только вот о том, какими они будут, интуиция пока упорно молчала.

Глава 2

– Вань, на улице уже темно, может, останешься? – Алиса прильнула к брату, когда тот попытался встать с дивана, собираясь в город.
– Я утром должен к Лехе на работу заехать. Отсюда далековато будет.
Сегодня вечером семья Кирсановых впервые за последние три года собралась вместе. Поужинали, потом перебрались в гостиную. Поговорить было о чем. Алиса получила диплом, Иван завершил стажировку, а Дима через неделю улетал в Питер поступать в университет. Вместе с ним уезжали и родители, чтобы проконтролировать своего легкомысленного отпрыска.
– Кстати, Вань, – Алиса взяла свою сумочку и вынула из нее ключи. – Ключи от твоей квартиры. Возвращаю. Я иногда приходила: цветы поливала, переночевала пару раз. Надеюсь, ты не против?
Девушка пожала плечами и забавно сморщила носик.
– Оставь их у себя на всякий случай. Если ты ночевала там одна, не с мужчиной, то не против.
– О чем ты, Вань? Громов от нее всех мужчин отгоняет, так что наша сестра умрет старой девой, – зевая, проговорил Дима, вальяжно развалившись на диване. Лариса Николаевна, проходившая как раз мимо, одарила его подзатыльником. – Ай, мам, за что?
– Остолоп, – беззлобно констатировал Александр Викторович и, развернув газету, углубился в чтение.
– Леша был очень внимателен к нам в твое отсутствие, – серьезно сказала мать, уже стоя в прихожей и стряхивая невидимые пылинки с Ваниной футболки. – Будь осторожен на дороге, сынок.
– Обещаю.

Через час Иван вошел в квартиру и остановился посреди огромного холла. Даже свет не включил. Эта вторая ночь, что он проведет здесь. Его отец, Александр Викторович, купил эту квартиру два года назад, когда Ваня был в Лондоне. Сестра и мать наняли дизайнера и сами принимали активное участие в оформлении. В итоге результат превзошел все ожидания.
В декоре стен, пола и потолка квартиры преобладали темные тона, лишь местами разбавленные вкраплением светлых оттенков. Все было продумано до мелочей: матовые поверхности, зеркала, зональное освещение. Бежевая мягкая мебель удачно контрастировала с мрачноватой обстановкой.
Ивана полностью устраивало его новое жилище, менять ничего не хотелось. Только вот уже второй день он стоял здесь и понимал, что чего-то не хватает. По коже пробегал холодок, от которого все внутри сжималось и мешало дышать. Даже несмотря на душную ночь, тело сковывал странный озноб. И причину этого состояния, сколько он ни старался, так понять и не мог.

***
– Иногда полезно прогуляться пешком. Чувствую себя заново родившейся, – Алиса чуть ли не подпрыгивала, пересекая городскую площадь, недалеко от которой находилась квартира Ники.
– Везет тебе. Если бы я знала, что тебя так внезапно прорвет поплавать, отказалась бы от утренней пробежки, – вяло отозвалась Ника. – Еще только обед, а я уже чувствую себя, как выжатый лимон.
– Не ной. Физическая нагрузка полезна для организма.
– Двойная нагрузка, да еще и до обеда, – это слишком даже для меня! – Ника закинула спортивную сумку на другое плечо и огляделась. – Такая жара, и столько народу на площади. И чего они все в городе торчат? Я бы сейчас на пляж рванула. Может, попросим Лешу, и он нас в свой загородный дом отвезет? Покупаемся, на лодке поплаваем…
– …Комаров покормим. Радужная перспектива! – недовольно протянула Алиса.
– Ты права. Лучше в бассейне плавать и хлоркой дышать. – Ника скорчила рожицу за спиной подруги.
– Ладно, ладно. Уговорила. Пойдем к Леше.
– Пойдем? Ты шутишь? Давай сначала переоденемся, а потом вызовем такси. – Ника посмотрела на свои светло-синие джинсы-бойфренды и тяжело вздохнула. Было глупо полагать, что в них не будет жарко, тем более после бассейна. Радовало, что хоть вьетнамки к ним догадалась надеть. – И все-таки плохо, что ваш дом так далеко от пляжа…
Спустя полтора часа девушки вышли из такси и направились в сторону восьмиэтажного здания инвестиционно-строительного холдинга «ГромOF standard», президентом которого был отец Алексея, Владимир Юрьевич Громов. Алексей занимал в компании пост генерального директора.
С первого же дня знакомства Леша Нике очень понравился. Он внушал доверие и подкупал своей искренней заботой об Алисе. С ним всегда было о чем поговорить. Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, они с легкостью находили общие темы, много времени проводили втроем. Ника, конечно, не раз замечала, как Алиса поглядывает в сторону Громова.
Высокий, темноволосый, широкоплечий… Этот серьезный мужчина с неизменной легкой щетиной и задумчивым взглядом притягивал к себе внимание не одной девушки. Поэтому интерес подруги к нему был легко объясним. Однако Ника все же надеялась, что этот интерес быстро улетучится, если Леша не проявит ответных чувств. А что будет именно так, Ника даже не сомневалась, веря в порядочность Громова, зная, что мужчина не из тех, кто пойдет на поводу влечения, даже если оно имело место быть.
Девушки вошли в лифт, и Алиса нажала на кнопку восьмого этажа. Воодушевленная утренним плаванием и отличной погодой, она даже заехала по пути в ресторан, где заказала для Громова обед, и сейчас бережно прижимала к груди бумажный пакет.
Ника посмотрела на довольную Алису и улыбнулась.
– Ты чему так радуешься?
– Лету, дорогая, лету. Мне до сих пор не верится, что мы получили дипломы. Осталось подать документы в магистратуру и все, до сентября гуляем!
Выйдя из лифта, подруги пошли по длинному светлому коридору. С одной его стороны располагались кабинеты, а с другой – панорамные окна. Кабинеты руководства компании находились в отдельном крыле. Именно туда и направились Ника с Алисой.
Отсутствие секретарши на месте ничуть не удивило. В обеденный перерыв большинство сотрудников разбегались по окрестным кафешкам и ресторанам. Только немногие предпочитали заказывать обед в офис. И Алексей был в их числе.
Он и сегодня был на своем рабочем месте. И, как оказалось, не один. На светлом кожаном диване справа от двери, вытянув руки вдоль спинки, сидел Иван. Несмотря на жару, он был в темно-синем костюме: пуговицы пиджака расстегнуты, ослабленный узел галстука открывал взгляду крепкую загорелую шею. И этот строгий дорогой костюм, и непринужденная поза только добавляли ему привлекательности.
При виде вошедших девушек выражение невозмутимости на его лице сменилось явным удивлением, и это немного отрезвило Нику, с трудом оторвавшую от него взгляд.
Иван нахмурился. Похоже, появление сестры в офисе друга не вызвало у него восторга.
– А ты что здесь делаешь? – обратился Кирсанов к Алисе, не тратя время на приветствие, и Нике в какой-то момент показалось, что ее он вообще не заметил.
– Всем привет! – Алиса неуверенно помахала рукой и выставила перед собой, как щит, пакет с едой. – Я обед принесла, – добавила она дрогнувшим голосом.
– Привет, – голос Ники прозвучал гораздо спокойнее.
– О! Зря ты переживал, мы все-таки не останемся без обеда. – Алексей вскочил с кресла, подошел к Алисе и взял у нее из рук пакет. Подойдя к дивану, где сидел Кирсанов, он плюхнулся в одно из кресел рядом с ним и стал выкладывать контейнеры с едой на стеклянный журнальный столик. – Ух ты, сколько всего! Спасибо! Девчонки, садитесь, составите нам компанию.
Алиса устроилась рядом с Ваней, а Ника села в кресло слева от дивана и стала сосредоточенно поправлять подол короткого белого платья, пытаясь прикрыть бедра. Не помогло. Кожа на ногах в ту же минуту запылала от чьего-то пристального взгляда. Если учесть, что Алексей в это время увлеченно распаковывал обед, да и ранее никогда не лапал ее глазами, смотреть мог только Иван.
Девушка попыталась сохранять спокойствие и не обращать внимания на тепло, что медленно разливалось в груди от этого взгляда, но чувствовала, что проигрывает. Алиса и Алексей о чем-то оживленно беседовали, но она не могла уловить ни слова из их болтовни. Уши и щеки горели, кожа, казалось, полыхает огнем. Боковым зрением Ника видела, что Иван не отрывает от нее глаз. Глубоко вздохнув, она откинулась на спинку кресла, пытаясь расслабиться. Но тщетно. Мысленно взмолилась, чтобы Кирсанов хотя бы ради приличия отвел взгляд и дал ей возможность восстановить сбившееся дыхание. Но Бог ее не услышал.
А Иван сидел и получал эстетическое удовольствие от открывшегося ему вида. Короткая, чуть расклешенная юбка не скрывала покрытой легким загаром бархатной кожи бедер, а верх платья облегал и призывно приподнимал грудь. Он скользнул взглядом выше, мысленно проводя большим пальцем по нежным линиям ключицы и шеи, заметил, как учащенно бьется жилка у подбородка, как нервно дернулись скулы, как медленно Ника провела языком по нижней губе.
Наконец-то удалось рассмотреть ее с такого близкого расстояния. Гладкая кожа, чуть вздернутый аккуратный носик, темные густые брови… Их слегка удивленный изгиб и отсутствие косметики на лице придавали девушке такой невинный вид. Но пухлые губы так притягивали взгляд, так сексуально приоткрывались на вздохе, что моментально уводили мысли в совершенно иную плоскость. Черные густые ресницы полностью скрывали глаза. Иван не мог различить их цвет, хотя сейчас больше всего мечтал именно об этом. Волосы Ника сегодня распустила, и они легкими локонами лежали на плечах, а их кончики касались груди, которая нервно вздымалась. Иван точно знал, что ей тяжело дышать. И вовсе не уличная духота была тому причиной.
Ему нравилось смотреть. Но этого было уже недостаточно, он хотел еще и касаться. Кожу на ладонях от этого желания слегка покалывало. Странные ощущения и абсолютно для него непривычные.
Пока Иван пытался разобраться в себе, Ника еле справлялась с яростным желанием вскочить и залепить ему пощечину, высказать прямо в лицо, что некрасиво так рассматривать девушку, что это возмутительно и что ее это смущает! В итоге убедившись, что Алиса и Алексей увлечены беседой и обедом, она все-таки решила попытаться избавиться от навязчивого мужского взгляда. Потерла лоб пальцами, а затем резко повернулась к Ивану, взгляд которого тут же уперся в ее губы.
– Может, хватит пялиться? – прошипела Ника еле слышно.
На что Кирсанов поднял руки, будто в знак поражения, однако слова, последовавшие за этим жестом, показали, что он ни капли не раскаивается:
– Таблички «Смотреть запрещено» я не заметил. – А спустя секунду уголок его рта пополз вверх, и он тихо, но ясно, проговорил: – Голубые…
– Что? – невольно переспросила Ника и только потом, по неотрывному взгляду Ивана, поняла, что он говорит про цвет глаз. Полностью захваченная врасплох этим замечанием, девушка отвернулась и покачала головой, продолжая ощущать на себе тяжелый взгляд карих глаз.
Кирсанов же просто забавлялся. Ему определенно пришлась по душе ее взрывная реплика. Скромница оказалась с характером. Правда, в голове вдруг мелькнула раздраженная мысль, что он слишком часто и много думает об этой девчонке, у которой, между прочим, есть парень. Почти жених. И на какое-то мгновение подумалось, стоит ли лезть в ее отношения, не имея никаких серьезных намерений? По крайней мере, он уже не был так уверен, как вчера. А то, что Ника не подпишется на мимолетную интрижку, было ясно, как день.
Иван поднялся с дивана. Курить хотелось до боли в суставах. Дурная привычка, от которой он вряд ли уже когда-нибудь избавится. Да и не видел в этом особого смысла.
– Пойдем покурим? – бросил он Алексею, с аппетитом уплетавшему отбивную из контейнера. Затем перевел взгляд на сестру, которая не отрывала глаз от его друга. Нахмурился.
– Иду, – с набитым ртом ответил Громов и, отложив еду, встал с кресла.
Мужчины вышли на балкон и молча закурили.
– И давно Алиска тебе обеды носит? – не стал ходить вокруг да около Иван.
Громов, не успев выпустить сигаретный дым, закашлялся. Кирсанов заботливо похлопал друга по спине, ожидая ответа.
– Послушай, Вань. Вот давай сейчас не будем х*йню всякую думать. Алиса просто принесла обед. Да, это не в первый раз, но только, когда Инга уезжает из города.
– А сказать ей, чтобы она этого не делала, нельзя?
– Думаешь, я такой идиот, что не говорил? – Громов осекся, когда увидел, как зло и с неверием смотрит на него Иван. Тяжело вздохнул и затянулся сигаретой, судорожно соображая, как завершить этот неприятный разговор. – Мы просто друзья.
– Я тебя кастрирую, если что узнаю. – Ваня подошел к перилам балкона и стал наблюдать за мельтешащими внизу машинами.
– Спасибо за доверие, – огрызнулся Алексей и тоже устремил взгляд вниз.
– Черт, Леха, она моя сестра. А ты как хотел? Ты же отлично понимаешь, что в любой другой ситуации я бы и слова не сказал. Я бы даже на разницу в возрасте плюнул, но…
– Думаешь, я этого не понимаю? – вспылил Громов.
– Хр*ново понимаешь. – Иван замолчал, чувствуя, что все-таки переходит границы. Надавил пальцами на сомкнутые веки, мысленно успокаивая себя. – Давай договоримся так: я не хочу больше видеть тебя рядом с Алисой. Надеюсь, мы это прояснили? Дружба дружбой, но душевное спокойствие сестры мне дороже. Спасибо, что присмотрел за ней, вижу, ты справился с этой задачей на десять баллов. Но все же явно где-то перегнул, если она сейчас сидит и в рот тебе заглядывает.
– Я тебя услышал, – отрезал Алексей и попытался сменить тему. – Я так понимаю, ты после обеда в отдел кадров?
– У меня с собой только права. Так что оформлюсь завтра.
– Предупреждаю сразу: я не позволю крутить романы на работе.
– Мой роман с работой никак не будет связан.
– Алисе не понравится твоя связь с Никой, – тихо проговорил Громов и тут же понял, что сболтнул лишнего.
Иван в ответ сощурил глаза.
– С сестрой я сам как-нибудь разберусь.
Оставшееся время мужчины провели в полной тишине, нарушаемой лишь звуками большого города.
– Как там Инга с Петей? – затушив окурок в пепельнице, спросил Иван.
– Отлично. Через неделю возвращаются с моря и сразу к теще в деревню.
– Петька уже, наверное, совсем вымахал. В какой класс идет?
– В восьмой. Скоро меня догонит. А если в деда пошел, то через пару лет буду на него снизу вверх смотреть.
– Время летит… – усмехнулся Иван и открыл балконную дверь.
Вернувшись в кабинет, Кирсанов заметил, что Ника и Алиса, уткнувшись в телефон, сидят вместе на диване. Он не смог отказать себе в удовольствии и взглядом прошелся по стройным длинным ногам, по волосам, которые Ника перекинула через плечо. Когда она вдруг улыбнулась, продолжая смотреть на экран смартфона, в голове будто щелкнуло: нет, он не отступит. И то, что случилось минутой позже, лишь подкрепило его уверенность.
Девушки продолжали тихо посмеиваться над каким-то видео, когда тишину кабинета нарушил громкий звук рингтона. Звонили Нике. Она недовольно поморщилась и встала с дивана. Провела пальцем по сенсору, принимая вызов, и поспешила уединиться в приемной. Но еще не успела прикрыть за собой дверь, когда до Ивана донеслось тихое: «Да, Виталь». Тон ее голоса и предшествующее раздражение вызвали на лице Кирсанова удовлетворенную улыбку. Похоже, Ангел не особо истосковалась в разлуке с женишком. И это не могло не радовать…

– Привет, моя куколка, – проворковал Васнецов в трубку, отчего Ника снова поморщилась.
Ей уже давно перестало нравиться это обращение. Да и показные отношения утомили. Она терпела все только по одной причине: побаивалась бури, которую устроит ей отец в случае разрыва с Виталиком. Прошлым летом Ника уже пыталась разойтись с ним, но об этом практически сразу узнал отец, да и сам Виталик не желал расставания, потому и обивал порог ее квартиры практически каждый день. А отец пригрозил оставить без средств, если его «неблагоразумная дочь не одумается».
Нику не особо пугал подобный сценарий, она не гналась за деньгами. Но будучи реалисткой, понимала, что прожить без помощи отца, обучаясь на дневном, вряд ли сможет. Поэтому по инерции продолжала встречаться с Виталием.
В любом случае она ничего не теряла, находясь рядом с ним. И даже не обращала внимания на легкие интрижки, которые крутил за ее спиной Васнецов, полагая, что она настолько слепа и глупа, что не замечает. Замечала. Только вот сердце при мысли об этом билось ровно, и факт измены совсем не трогал. Ника как-то незаметно разлюбила своего парня и понимала, что их редкий секс однозначно приведет его в постель к другой женщине. Иначе говоря, Ника понимала, что сама является причиной его измен. Порой она даже надеялась, что Васнецов влюбится в кого-нибудь и порвет с ней. Только на протяжении нескольких лет этого почему-то не происходило.
Так Ника и жила. Вроде и вольная птица, да только летать не могла – крылья были обрезаны семейными обязательствами. И никогда раньше она не чувствовала того, что испытывала сейчас, находясь в одном помещении с Иваном, плавясь от одного его взгляда. Сердце, словно разбуженное от крепкого сна, бешено бьется в груди, в голове сплошной туман. И это ведь всего несколько дней, что он рядом. Страшно предположить, что будет дальше. Но она уже точно решила для себя, что сделает, как только вернется Виталий…
– Я тебя слушаю. – Ника старалась, чтобы голос звучал дружелюбно, но не была уверена, что у нее получается.
– Как вчера отметили с группой?
– Отлично. Сделали шашлыки, посмеялись, повспоминали и все разъехались по домам.
– А ты снова у Алисы осталась?
Ника отлично понимала, почему последовал такой вопрос. Виталия раздражало, что младший Кирсанов постоянно заигрывает с ней. Не то чтобы он чувствовал угрозу со стороны семнадцатилетнего парня, но мысль, что его девушка будет ночевать с этим сопляком под одной крышей особого восторга не вызывала.
Васнецов несколько раз сталкивался с мальчишкой в кинотеатре, кафе или дома у Алисы. И всегда этот смазливый недоносок вертелся возле Ники, открыто провоцируя конфликт.
Ника же относилась к нему снисходительно. Дима был избалован женским вниманием и любовью родных, а потому вел себя довольно развязно, однако границ дозволенного никогда не переходил. Внешне он был очень похож на старшего брата: брюнет с карими, слегка прищуренными глазами. Пониже ростом и более коренастый, он производил впечатление очаровательного раздолбая и частенько в случае нужды пользовался положением и должностью своего отца.
– Ника, ты меня слышишь? – голос Виталия вырвал Нику из размышлений, которые снова улетели к Ивану.
– Эм… Нет, домой уехала. Слушай, я сейчас немного занята. Мы с Алисой у Леши, давай вечером созвонимся.
– Я скучаю уже.
Ника закатила глаза, а вслух захотелось съязвить: если так скучаешь, почему уехал один? Да вот только знала, чем может грозить эта реплика: Виталий сразу же решит, что она расстроена его отъездом, закажет для нее билет и позвонит ее отцу, чтобы тот проконтролировал отъезд дочери. Поэтому, быстро прошептав: «Вечером спишемся», девушка сбросила вызов. Перевела дух, глядя в огромное окно приемной, и направилась к двери кабинета.
Только ступила за порог, как взгляд сразу же наткнулся на Кирсанова. Иван опирался о полированный стол позади себя, скрестив руки на груди, и в упор смотрел на нее, словно только и ждал ее возвращения. Он уже успел снять пиджак и закатать до локтей рукава рубашки, открывая взору крепкие загорелые руки.
– Что там нового у Виталика? – спросила Алиса с дивана. Рядом с ней с чашкой кофе пристроился Громов.
Вопрос застал Нику врасплох, она уже и думать забыла о звонке.
– Да так… Ничего. Просто узнал, как вчера отметили.
Девушка машинально поправила подол платья, как делала всегда, когда волновалась, чтобы отвлечь себя от глупых мыслей. А в данный момент все ее мысли были заняты самоуверенным кареглазым красавцем. Взглядом уткнулась в свои голубые балетки. «Удобные… очень, – отметила про себя, – но лучше бы туфли надела». И тут же прикрыла глаза, понимая, что никогда раньше так не заморачивалась из-за внешнего вида. Все чертов Кирсанов, откуда он только взялся на ее голову!
– Ну так что, Леш? Алиса уже сказала, что мы хотим на пару дней к тебе напроситься?
– Ага, без проблем. Можете хоть на все лето переезжать. Все равно дом сейчас пустует.
Ника боком села на диван рядом с Алисой и подогнула одну ногу под себя, натянув юбку до колен. Локтем уперлась в спинку дивана, а ладонью подперла щеку. Хотела влиться в разговор Алисы и Леши о поездке за город, но боковым зрением заметила, как Иван оттолкнулся от стола и приблизился к креслу. Злясь на себя, она развернулась в его сторону, и все мысли, до этого витавшие в голове, вылетели прочь.
Сквозь светлую рубашку на его правом плече проступали темные линии.
У него есть татуировка! От этой мысли почему-то пересохло в горле. Рассматривая Ванины фотографии в доме Кирсановых, она не замечала у него никаких татуировок. А там ведь были разные: и на озере из какого-то похода, и со всяких курортов. Да не было у него тату! Она бы точно запомнила. «Интересно, а еще есть?» – Ника тяжело сглотнула, отгоняя непрошеные мысли. Скользнула взглядом по красиво очерченному мужскому профилю, по густым черным бровям вразлет и небрежно взлохмаченным волосам. Опустилась на губы. Провела языком по своим, как будто они пересохли от жажды, и нахмурилась, когда заметила, что губы Кирсанова изогнуты в еле заметной улыбке.
А Иван сидел и чувствовал на себе ее взгляд, даже точно знал, в какой момент она посмотрела на его губы. Его как током шибануло. Хотелось повернуться, но знал, что Ника тут же спрячет свои голубые глазищи и вздернет подбородок, говоря тем самым, что ей нет до него дела. Да только не смотрят так на тех, к кому равнодушны. Потому и не смог сдержать улыбку. И не удержался от провокации. Нравится смотреть? Пусть смотрит. Пусть привыкает к нему. Чтобы в будущем и мысли не возникало оттолкнуть его или уйти к своему Виталию.
Рядом с контейнерами, в которых Алиса принесла обед, лежали салфетки. Кирсанов дотянулся до одной из них, вытащил из кармана пиджака, висевшего на спинке кресла, шариковую ручку и нацарапал на тонком листке свой номер телефона и пару слов. Проделывая это, он не переставал улыбаться, потому что по-прежнему ощущал на себе взгляд Ники. Его возбуждал этот взгляд. И девушка возбуждала. По телу волной прокатывалось дикое желание бросить ей в лицо все свои мысли, но он понимал, что спугнет девчонку. Уж лучше играть по ее правилам. Такие девушки привыкли к красивым ухаживаниям и прочей романтической мишуре. Ну что ж, он попробует.
Иван свернул салфетку и передал Нике, так и не взглянув на нее.
Она немного опешила, но салфетку взяла, стараясь не касаться его пальцев. Громов и Алиса, заметив телодвижения Кирсанова, дружно посмотрели на Нику, которая вглядывалась в послание.
«89*******. Сохрани на всякий случай»
Она вскинула голову и уставилась на Ивана. Тот сохранял полную невозмутимость: локтями уперся в колени и сцепил пальцы под подбородком. Его карие глаза теперь блуждали по лицу Ники, пытаясь прочесть реакцию.
– Это я должна тебе звонить? – громче, чем хотела, спросила Ника и, помахав перед собой салфеткой, бросила ее на стол. – То есть у тебя такого желания не возникнет, а вот мне без твоего номера уже никак?
Иван молча выслушал эту тираду и откинулся на спинку кресла. Задело девчонку.
– Даже мысли не было. Просто предложил сохранить на тот случай, если я позвоню. Вдруг ты на вызовы с незнакомых номеров не отвечаешь. Вот и подумал, что мой номер в твоих контактах лишним не будет. А раздобыть твой для меня не проблема.
– Вань, угомонись, а? – вдруг резко проговорила Алиса. В ней снова стал зарождаться страх, что брат закрутит роман с одной из ее подруг. А чем это обычно закачивалось, известно.
– У меня же должен быть номер подруги, с которой ты проводишь все свое свободное время. Мало ли что. – Глупый и невнятный аргумент, но Ивану сейчас было не до разбирательств с сестрой. С ней он поговорит позже.
Ника отлично понимала, что Кирсанов на ходу выдумал этот идиотский предлог. Ее даже восхитила его наглость. С одной стороны сердце сладко замирало при мысли, что у него появилось желание позвонить ей, а с другой… Алиса. Она против, и четко это сейчас обозначила. И Ника пока не знала, как быть. Но ведь она и не собиралась «крутить» с братом подруги.
Девушка взяла чистую салфетку и ручку, которую Иван положил на журнальный столик, и быстро написала ответ. Передала Кирсанову листок и, скрестив на груди руки, стала наблюдать за ним. Он развернул салфетку, прочитал и, прикусив нижнюю губу, медленно кивнул.
«Заслужи, и я сама дам тебе свой номер»
Иван с довольной усмешкой повернулся к Нике, которая к этому моменту уже внимательно разглядывала свой маникюр. Будь он проклят, если не примет этот вызов и не добьется чертового номера именно от нее. А в случае неудачи, всегда можно узнать его у Алексея. Громов не откажет.
Дело оставалось за малым: заслужить доверие бриллиантового ангела…

Глава 3

Ника глубоко вздохнула и вышла из спальни, которую некогда считала своей. Вот уже несколько лет эта комната, да и дом в целом, были ей абсолютно чужими. Стены больше не притягивали к себе домашним теплом и уютом, а фотографии в гостиной лишь смутно напоминали, что когда-то и она была частью этого дома. Частью семьи…
Отныне она чужая. Гостья. Только родители не понимали, что виноваты в этом были они сами, так упорно отталкивающие дочь своими поступками, считая, что действуют во благо.
Грустно признавать, но даже в машине Ивана, который полчаса назад привез ее сюда из офиса Громова, ей было гораздо комфортнее. И даже его коронная игра в «гляделки» не портила уютной атмосферы в салоне. Только вызывала ощущение бабочек в животе, стоило Ване поймать ее взгляд в зеркале заднего вида.
Ей не особо хотелось ехать к родителям, но Кирсанов любезно предложил подвезти, а Ника вовсе не горела желанием раскрывать местонахождение своей квартиры. Она, конечно, не думала, что Иван, как маньяк, станет преследовать ее и ожидать каждый вечер у подъезда. Просто пока не хотела сообщать свой адрес. Даже представила его самодовольную ухмылку, когда он все-таки узнает. А ведь когда-нибудь это однозначно произойдет. Потому и решила изменить планы, да и маме давно обещала заехать на ужин.
Ника спустилась по лестнице и прошла в столовую. Олеся Игоревна хлопотала возле обеденного стола, но, увидев дочь, остановилась. Ее лицо озарила искренняя улыбка, глаза засветились теплотой и любовью. И от этого Нике стало еще хуже. Она любила мать, но не принимала того, что та во всем соглашалась с отцом.
– Я рада, что ты приехала на ужин. Папа сейчас подъедет.
Ника подошла к окну.
– Михаил Вадимович решил почтить семью своим присутствием? Надо же. Какая честь для нас, – не оборачиваясь, с сарказмом проговорила она. – И часто он так рано приезжает с работы?
– Если честно, впервые.
В это время ворота загородного дома Лариных открылись, и на заасфальтированную дорожку, ведущую к четырехместному гаражу, бесшумно въехал черный «Майбах-S600». Ника отпрянула от окна, дышать стало еще труднее. Хватит ли у нее сил на протяжении ужина молча выслушивать, как ей положено жить, а чего делать нельзя ни в коем случае? В такие моменты она жалела, что родилась именно в этой семье, что ее отец – искусный кукловод, для которого судьба дочери как разменная карта. Нику тошнило от подхалимов, окружавших отца, от бесконечной лести, от всей этой жизни, в которую она была втянута, будучи единственной наследницей Михаила Ларина.
– Даже не верится, что ты вспомнила о нашем существовании, – бесстрастно заметил Михаил Вадимович, входя в столовую. От тона его голоса по коже Ники пробежал холодок.
– И тебе добрый вечер, папа. – Она села за стол, наблюдая, как отец снял пиджак и повесил его на спинку стула, стоявшего, конечно же, во главе стола. – Ты, между прочим, тоже не частый гость на семейных ужинах.
– Как дела? – Ларин пристально посмотрел на дочь, игнорируя ее последнюю реплику.
– Как в сказке, – Ника пожала плечами, опустив взгляд в тарелку с ризотто. Мамино любимое блюдо. Только в этом доме как будто уже забыли, что Ника терпеть не может рис.
– Чем дальше, тем страшней? – поинтересовался Ларин. Сцепив пальцы в замок, а большими касаясь подбородка, он продолжал внимательно вглядываться в дочь, словно изучая. Давно не видел ее, месяц примерно. На вручение дипломов приехать не смог – внеочередное заседание совета директоров спутало его планы.
– Чем дальше от темного королевства, тем ярче солнце.
Отец с усмешкой кивнул в ответ, недовольно сжал губы и потянулся за вилкой.
– И что дальше делать планируешь? Так и будешь играть в свои мазилки и акварельки? Лампу Аладдина исследовать и рыночную стоимость ее оценивать? Не хочется чем-то серьезным заняться? – Михаил Вадимович отложил вилку и снова обратил свой пытливый взор на Нику.
– А что в твоем понимании «серьезное занятие»? Скупать бриллианты по бросовой цене и продавать по спекулятивной?
– Хочешь не хочешь, но именно тебе в итоге придется этим заниматься. Хотя после свадьбы с Виталием ты можешь вообще не работать. Управлять всем бизнесом он и сам сможет.
– Если свадьба состоится. – Ника с вызовом встретила хмурый взгляд отца. Держалась долго, не могла себе позволить опустить глаза, признавая тем самым его правоту.
– Тебе напомнить? У нас был уговор…
– Ты прав. Был! Пока меня не исключили из универа. – Ника медленно, почти по слогам, произнесла это предложение, не отрывая взгляда от голубых глаз отца. Хотела увидеть его реакцию.
Ларин взял со стола салфетку, расправил ее и положил на колени.
– Сама виновата. Я предупреждал, что учеба в Москве – это тебе не алмазы рассматривать. Если бы ты действительно занималась, ничего подобного бы не случилось.
– Я зубрила каждый чертов параграф, – процедила Ника. – Я все свое время тратила на учебу. Только почему-то на летней сессии меня вдруг на истории завалили, причем профессор задавал дополнительные вопросы, вообще не относящиеся к материалу первого курса. И самое странное знаешь что, пап?..
Михаил Вадимович был полностью поглощен ужином, казалось, он даже не слышит Нику. Только его быстрый взгляд исподлобья, во время затянувшейся паузы после вопроса, указал на то, что все это лишь видимость.
– …Что меня завалили сразу же после того, как ты пожертвовал универу энную сумму. Странно, не правда ли?
– Видимо, ты совсем не готовилась к экзамену, раз тебя не спасла даже моя финансовая помощь. Между прочим, благодаря этой помощи, тебя не отчислили, а перевели сюда, якобы по собственному желанию. – Ларин выпрямил спину, спокойно встречая прищуренный взгляд дочери. – Я изначально говорил, что ты должна учиться здесь, рядом со мной.
– Ты обещал не вмешиваться, – голос Ники стал срываться, от безысходности хотелось завыть волком. Один раз она убежала от отцовской опеки, но и этот план разрушился всего спустя год. – У нас был уговор: ты даешь мне полную свободу в выборе профессии и института, а я – отдаюсь в рабство семье Васнецовых.
Михаил Вадимович сделал глубокий вдох и покачал головой. Его дочь была мастером переворачивать все с ног на голову.
– Но ты нарушил свою часть уговора, соответственно, теперь и я не могу тебе обещать, что буду с Виталиком.
– Ника! Моя дочь – гребаный искусствовед! – Ларин резко наклонился в ее сторону. – По-моему, все так, как ты и хотела. Ты будешь с Васнецовым. Я не могу позволить, чтобы ты вышла замуж за какого-нибудь Ваню Сидорова, который после моей смерти приберет наш бизнес к рукам.
– Так возьми и перепиши наследство на Виталика, – съязвила Ника и посмотрела на мать, которая за время их разговора заметно побледнела.
Олеся Игоревна очень тяжело переносила стычки дочери и мужа. И когда Ника стала жить отдельно, женщина все надеялась, что на расстоянии отношения ее любимых людей наладятся. Но, увы, Ника своим упертым характером пошла в отца. Оба импульсивны, оба не умеют уступать…
– У меня есть дочь. И именно она моя наследница. Я не могу позволить нашему бизнесу вытечь из семьи. В Васнецовых я уверен, понимаешь, Ника? Не для того я столько лет горбатился, чтобы в итоге подарить все чужим людям! – Михаил Вадимович встал из-за стола, так и не завершив ужин, и бросил салфетку на стол. – Так уж вышло, что ты единственный ребенок в нашей семье.
Олеся Игоревна, терпевшая до этого момента, не выдержала и всхлипнула. И тут же зажала рот ладонью, чтобы ненароком не услышал муж.
– А если Виталик сам не захочет со мной быть. Что тогда? – слова дочери настигли Ларина уже в дверях.
Он на секунду замер, но не обернулся.
– Такого не будет, – прозвучало как приговор.
– А если будет? – не унималась Ника.
– Тогда я не посмею тебя больше ни о чем просить, – устало произнес Михаил Вадимович через плечо и вышел за дверь.
Эти слова стали для девушки маленьким лучом надежды. Конечно, наивно полагать, что Виталий сам расторгнет их отношения. Но… всякое в жизни случается. Она посмотрела на мать, и в груди защемило: та тихо всхлипывала, склонив голову над нетронутым ужином. Ника никогда не могла выносить ее слез, потому и приезжала сюда редко, чаще приглашала к себе.
– Мам… – Она поднялась с места, налила в стакан холодной воды и подала Олесе Игоревне. – Мам, прекрати.
– Он никогда не забудет и не простит меня, – тихо проговорила женщина, сделав глоток воды.
– Отец хотел напомнить мне о моих обязанностях перед ним, а не упрекнуть тебя. Папа любит тебя, и никогда не видел твоей вины в смерти Артема. Ты не виновата. Перестань думать об этом.
Ника села на корточки рядом со стулом и положила ладони на холодные руки матери. Этот холод передался и ей. Она вздрогнула, но повела плечами, словно отгоняя от себя неприятные ощущения.
– Не могу смотреть на твои слезы, мам.
– Все. – Олеся Игоревна запрокинула голову и глубоко втянула воздух. Протерла салфеткой влажные веки и посмотрела на дочь уже немного проясненным взглядом. – Останься сегодня у нас, дорогая.
Долго упрашивать Нику не пришлось. Отказать матери, когда та в таком состоянии, она не могла. Благо коттедж большой и вероятность еще раз столкнуться с отцом крайне мала.
– Ты даже к рису не притро… – Олеся Игоревна осеклась и слегка покраснела: – Прости, ты же не любишь рис.
Ника улыбнулась и покачала головой.

***
– И чем же вызвана такая резкая смена планов? Ты ведь говорил, что на выходных будешь занят, – с трудом сдерживая смех, Дима откровенно забавлялся, видя, как нервно дергаются желваки на скулах старшего брата.
Было около двух дня. Братья сидели в машине Ивана во дворе родительского дома. Кирсанов, даже не переодевшись после работы, приехал за сестрой, чтобы отвезти ее и Нику в загородный дом Громова. Алексей уехал туда еще раньше, проверить все ли в порядке.
– Я просто решил отвезти вас и не вижу смысла ночью возвращаться домой. – Иван посмотрел на Диму и, заметив его ухмылку, фыркнул, переводя взгляд на лобовое стекло. – И сотри эту идиотскую улыбку с лица.
– Но твое решение поменялось именно после того, как я заявил, что тоже поеду. Ты к Нике, что ли, решил подкатить? – продолжая ухмыляться, прищурился Дима. – Удачи пожелать?
Иван тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки.
– И не п*зди, что ты просто так решил нас отвезти. Я умею водить, и сам бы доставил наших девочек в целости и сохранности без твоей помощи, – продолжал гнуть свое Дима, откинувшись на спинку сиденья.
– Умеет он. Весь Лондон видел на ютубе, как ты умеешь. Надо же быть таким придурком!
– Завидуешь моей славе?
Здесь уже усмехнулся Иван.
– Димон, ну ты бы хоть отца не подставлял. Какая, к черту, слава? Видео, как несовершеннолетний сын арбитражного судьи на отцовской машине уходит от полицейской погони…
– А у девчонок ветерок дует, дует между ног, когда такой как я проходит мимо паренек… – не обращая внимания на нравоучения старшего брата, стал напевать Дима.
– Угомонись уже, Киркоров. Чего Алиска так долго копается? – Ивану уже не терпелось поехать за Никой.
Он не видел ее несколько дней и, как ни странно, успел соскучиться. На память снова пришло, как мило она вздернула подбородок в их последнюю встречу. Ему определенно нравилась реакция Ники на его взгляды: никогда бы не подумал, что подобная игра будет так заводить. Чувствовал себя подростком, хотя даже в подростковые годы ему никто и никогда не отказывал. За эти дни вытянуть из девчонки номер телефона возможности так и не представилось. Но сегодня уж он приложит все силы. Впереди выходные, проявит бешеную активность, и тогда ей ничего другого не останется, кроме как сдаться…
– Да они с Никой все у зеркала красуются. – Дима увлеченно переключал песни в магнитоле, жуя жевательную резинку.
– Ника уже здесь? – с едва скрытой досадой поинтересовался Иван. Вот черт. Снова не получится узнать ее домашний адрес.
– Со вчерашнего дня. Мы почти всю ночь проболтали с ней на качелях… – издевательски произнес Дима, а после расплылся в мечтательной улыбке: – …под луной… Ах, как ярко светили звезды!
В это время на крыльцо дома вышли девушки: Алиса в длинном зеленом сарафане и Ника… Черт! Ивану показалось, что в салоне стало слишком душно, он даже бросил взгляд на кондиционер – тот работал вполне исправно.
Заметив Кирсанова за рулем черной «ауди», Ника тут же встретилась с ним взглядом. Нервно провела рукой по короткому черному комбинезону без рукавов, поправила на голове соломенную шляпу и следом за Алисой спустилась с крыльца.
– И все-таки хорошо, что Ваня с Лешей решили провести выходные с нами, правда? – беззаботно спросила Алиса, подставляя лицо обжигающим солнечным лучам. – М-м-м… Погода чудесная! Надеюсь, и выходные не подкачают.
Подруги устроились на заднем сиденье, и машина тронулась с места. Ника тихо радовалась, что до дома Громова ехать меньше получаса, потому что находиться в одной машине с Ваней оказалось довольно тяжело: дыхание сразу перехватило, когда до нее донесся запах его парфюма. Едва уловимый, но такой головокружительный. И она отчаянно убеждала себя, что реагирует так именно на этот приятный запах, а не на самого Ивана.
– Ника, сладкая моя, надеюсь, ты взяла свой золотой купальник? Я только ради него и поехал, – промурлыкал Дима, вырывая ее из круговорота тревожных мыслей.
– Жаль тебя разочаровывать, но сегодня я в черном. – Ника умышленно произнесла это тихим соблазнительным голосом, подыгрывая Диме. И сама того не осознавая, вызвала дрожь в теле Ивана, который только свыкся с ее присутствием в машине.
Дима застонал в голос и прикрыл глаза.
– Ты меня убиваешь, детка. Тот самый?
– Дим, не гони… – Ника рассмеялась и прикусила губу. – Когда ты уже уедешь?
– Ты еще локти грызть будешь, что не поехала со мной, – он обернулся к девушкам, взглядом прошелся по обнаженным ногам Ники и подмигнул.
Для Ивана ужимки брата не остались незамеченными, и именно поэтому он резко вырулил вправо, въезжая в поворот. Диму, так беспечно отнесшегося к его просьбе пристегнуться, подбросило на месте, и если бы он не успел опереться о приборную панель, припечатало бы к боковому стеклу.
– Пристегнись, – снова предложил Иван, еле сдерживая улыбку.
Дима в этот раз спорить не стал, но, пристегиваясь, подозрительно покосился на брата.
У Алисы зазвонил телефон. От неожиданности она вздрогнула и поспешила достать мобильный из сумки. Звонила ее одногруппница Яна Зацепина, по совместительству бывшая Ивана.
– Вы уже выехали? – даже не поздоровавшись, спросила Яна.
– Да. Ты же помнишь адрес?
– Конечно. Я тоже выезжаю. Встретимся на месте, – и сбросила вызов.
– Яна уже выехала, – смущенно проговорила Алиса. Она решила сразу предупредить присутствующих, так как переживала, что брат будет не особо доволен. Когда Зацепина узнала о поездке в загородный дом Громова и предложила составить компанию, Алиса не смогла отказать. И вот всегда она так.
– Янка тоже едет? – удивленно спросил Дима, не отрывая взгляда от Вани, который лишь криво усмехнулся.
– Да, – не стала оправдываться Алиса.
Иван от досады сильнее сжал руль и мысленно выругался. Твою мать! Появление Зацепиной абсолютно не вписывалось в его планы.
А Ника с заднего сиденья наблюдала, как побелели костяшки на пальцах Кирсанова, крепко сжимающих обод руля, как напряглись широкие плечи. Так вот значит, как мужчины, а в частности Иван Кирсанов, относятся к встречам со своими бывшими?

– Я так понимаю, мы решили бросить все дела в городе и приехать сюда только ради того, чтобы тухнуть в доме, пока все зависают на пляже? – Громов плюхнулся на диван в гостиной рядом с недовольным Иваном.
– Знаешь, я как-то не планировал встретить здесь Яну.
– Она тебя смущает?
– Смущать не смущает, но подкатывать к Нике в ее присутствии как-то не по-мужски, – поморщился Кирсанов, не в состоянии даже подобрать нужных слов, чтобы описать сложившуюся ситуацию.
Алексея его слова только рассмешили.
– Чего ржешь?
– В тебе совесть заговорила? Что же она так долго спала, когда ты одну за другой подруг сестры тр*хал? Ладно, не бесись. Пойдем лучше на пляж. Разберешься на месте.
Иван нехотя встал и последовал за Громовым.
На берегу реки стояли шезлонги, друзья направились прямо к ним. Алексей сразу же стянул с себя футболку и остался стоять, закинув руки за голову. Кирсанов сел в шезлонг и стал наблюдать, как его младший брат с сестрой и Никой прыгают в воду с высокого причала. Яна плавала поодаль от этого места и при виде Ивана поплыла к берегу.
– Будешь так загорать? – Громов кивком указал на футболку, в которой сидел друг, даже не собиравшийся ее снимать.
– Мне так спокойнее, – отрезал Кирсанов.
– Боишься, что все девушки, ослепленные твоей красотой, налетят как стервятники? – пошутил Алексей, скрестив руки на груди.
Иван резко вздернул голову.
– Ты чего пристал? Нечем заняться, иди поплавай.
Громов в ответ только расхохотался и направился к воде.
Иван собирался уже откинуться в шезлонге, когда заметил приближение Яны. Быстрым взглядом привычно пробежался по шикарному телу блондинки. Посмотреть там действительно было на что: высокая упругая грудь, округлые бедра, стройные ноги. Только на этот раз Ивана совершенно не возбуждали прелести бывшей, беспокоило только, что Ника может заметить его рядом с ней.
– Привет, Вань! С возвращением. – Девушка мило улыбнулась и села в соседнее кресло, поправляя купальник на груди.
– Привет, спасибо. – Кирсанов не стал улыбаться в ответ и посмотрел на воду, намекая тем самым, что не намерен вести светские беседы.
– Я надеялась, что ты позвонишь, как вернешься, – пропела Яна, замечая, как напряглось при этом лицо Ивана.
– А должен был? – он хмуро посмотрел на девушку, которая пристально рассматривала его шею у выреза футболки.
– Ты сделал татушку? – Яна потянулась рукой к вороту, намереваясь отодвинуть тот немного вниз, чтобы разглядеть рисунок. Но Иван перехватил ее руку и крепко сжал запястье, не рассчитав силу. Яна поморщилась.
– Не стоит. – Кирсанов отвел от себя ее руку но, увидев, как Зацепина прикусила губу, тут же отпустил. – Прости.
– Ничего. Я до сих пор помню, каким грубым ты иногда можешь быть. Мне это нравилось.
А вот Ивану не нравилось. Не нравилась тема их разговора, не нравилось, что Яна решила вспомнить прошлое, к которому лично он никогда серьезно не относился.
– Пора уже забыть, – пробормотал он, разглядывая купающихся.
– Не получается. Я дни считала до твоего приезда. – Зацепина интимно наклонилась в его сторону.
– Зачем? Мы, кажется, все выяснили перед моим отъездом.
– Ты прав… – согласилась блондинка, не в силах отвести взгляд от части темного рисунка, который скрывался под футболкой. Она была уверена, что сегодня ночью, как следует, его рассмотрит. И не только его… – Но я все равно ждала тебя.
– Ждала? – Иван усмехнулся, отлично понимая, что такие девушки, как Яна, вряд ли способны преданно ждать мужчину. Тем более три года.
– Ты остановился в той же спальне, что и раньше?
Кирсанов начал закипать. Она отлично знала, что у него в этом доме имеется комната, в которой они когда-то и… «встречались». И ее намеки уже откровенно бесили. Повернувшись к Зацепиной, он стал хмуро вглядываться в ее лицо. Надо же, раньше она не казалась ему такой надоедливой.
– С какой целью интересуешься? – Вопрос прозвучал довольно грубо, но на Яну он произвел обратный эффект: губы ее приоткрылись, дыхание участилось.
– Мои цели тебе всегда были известны, – томным голосом произнесла она.
– Извини, – Иван поднялся с места и бросил последний взгляд в сторону реки. Не было смысла здесь находиться. Не на такую компанию он рассчитывал, отменяя все свои дела в городе.
Кирсанов направился в сторону дома, даже не предупредив Яну и не попрощавшись, понимая, что это более чем некрасиво и даже грубо. Но он надеялся, что хоть это отрезвит бывшую и отобьет ее желание пойти за ним.
За спиной раздался громкий мужской смех, и следом – женский крик: судя по всему, Дима продолжал забавляться в воде с Алисой и Никой. Но когда Иван оглянулся, увидел, что сестра преспокойно плавала в компании Громова, а Димка только что в очередной раз сбросил Нику с причала.
Скрипнув зубами, Кирсанов отвернулся и пошел к дому. На кухне он вытащил из холодильника бутылку виски и лед, налил в бокал тройную порцию и поднялся к себе в комнату, желая уединиться. Достал ноутбук, который не успел завезти с работы домой, и решил немного поработать, чтобы хоть как-то отвлечься.
Спустя примерно полчаса на лестнице послышались шаги. Чтобы исключить рандеву с Яной, Иван поднялся с кровати и подошел к двери, намереваясь закрыть ее на замок. Но шаги принадлежали вовсе не Яне. По коридору в противоположную сторону направлялась Ника. На девушке был тот самый черный купальник, который вскружил голову его брату. Хотя трудно было назвать купальником крохотный треугольник ткани, который едва прикрывал упругие ягодицы…
Иван, как можно тише, последовал за ней, не отрывая взгляда от соблазнительной попки. По телу Ники стекали капли воды, и эти тонкие дорожки, которые они оставляли после себя, выглядели так сексуально…
Девушка явно не подозревала, что за ней кто-то идет. Она спокойно зашла в выделенную ей спальню, открыла дверцу платяного шкафа и ахнула, увидев в отражении зеркала на дверце Кирсанова.
– Что вы здесь делаете? – Она дотянулась до махрового полотенца, но не спешила им прикрыться.
– Мы снова на вы?
– Неважно. Что ты здесь делаешь? – Ника сделала акцент на местоимении, продолжая смотреть на Ивана в зеркало.
– Решил зайти и удостовериться, что ты удобно устроилась.
– За последние три года я бывала здесь чаще, чем ты. Так что, может, мне стоило прийти и проверить, все ли у тебя в порядке?
– О, я только за.
Иван стал медленно приближаться, не прерывая с Никой зрительного контакта, и остановился в шаге от нее. Девушка так и продолжала стоять к нему спиной, но чем ближе был Кирсанов, тем сильнее бегали мурашки по ее телу. Ее пугали эти неожиданно нахлынувшие чувства, она боялась… Только вот чего?
Очередная капля скатилась с плеча Ники, и Иван уже не мог просто наблюдать за этим. Он поднял руку и провел пальцем вдоль спины, стирая каплю. Обоих словно ударило током: Ника слегка пошатнулась, Кирсанов наоборот выпрямился, наблюдая в зеркале, как нервно вздымается женская грудь, едва прикрытая черной тканью. Места для фантазии это подобие купальника совсем не оставляло. И когда Иван взглянул в голубые глаза, в которых мелькнуло недовольство, он не смог сдержать улыбки.
– Что? И прикасаться тоже нельзя? – хрипло спросил, а взгляд снова невольно опустился к груди, прикрытой мокрым купальником.
– А тебя только запрещающие знаки могут удержать на расстоянии? – Ника, наконец, вспомнила для чего пришла в комнату. Когда она вышла из воды и укуталась в полотенце, то и это не остановило Димку – он подхватил ее на руки и побежал по причалу, после чего прыгнул в воду вместе с ней. Полотенце промокло, и ей пришлось подняться в комнату, чтобы взять сухое.
– А зачем нам держаться на расстоянии? – Иван подошел вплотную, пытаясь проверить, смутит ли Нику эта близость. Девушка осталась стоять на месте, только подбородок снова вздернула, вглядываясь в карие, чуть прищуренные глаза.
– Я не позволяла себя трогать.
– Обещаю, в следующий раз спрошу твоего разрешения.
– Если он будет, этот следующий раз. – Ника одарила его приторно-сладкой улыбкой и, развернувшись, направилась к двери.
– Ника… – У двери она обернулась и успела перехватить взгляд Ивана, прикованный к ее заднице. – Не хочешь вечером прогуляться по пляжу?
Несколько секунд она не отрывала взгляда от карих глаз, после чего ее губы медленно растянулись в улыбке.
– Нет. Не хочу.
Ника скрылась за углом, а Иван тупо уставился на дверь. «Неужели придется действовать неандертальскими способами, перебрасывать через плечо и тащить в свою пещеру?»
Оставалось только усмехнуться своим глупым мыслям.

За окном давно уже стемнело. Иван слышал, как во дворе дома разжигали костер, но так и не спустился вниз. Во-первых, не было желания встречаться с Яной, а во-вторых, на него вдруг накатила дикая усталость. Веки отяжелели, и он прикрыл ноутбук, отставляя его в сторону. Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
В голове сразу возник образ Ники в купальнике. Вспомнил, как по ее атласной коже скатывались капли воды, вспомнил, какая приятная она на ощупь, как его словно током ударило, стоило коснуться ее. Это прикосновение стало для него спусковым крючком: хотелось, чтобы принадлежала ему, хотелось ее всю… Иван не сомневался, что этот момент настанет, ведь их тянуло друг другу. Он чувствовал, что все шипы, которые выпускал этот упрямый ангел, – всего лишь блеф.
Дверь спальни открылась, и Кирсанов резко распахнул глаза. На пороге стояла Яна. Усталость сняло как рукой.
– Какого черта? – Он не стал церемониться, не любил, когда его не понимают с первого раза.
Помолчав несколько секунд, Яна стянула с себя длинную футболку и бросила на пол. Затем так же молча завела руки за шею и развязала тонкие бретельки ярко-синего купальника, открывая Ваниному взгляду свою роскошную грудь. Провела пальцами вдоль ребер, подбираясь к трусикам. Но Иван тут же вскочил и схватил со спинки кровати свою рубашку.
– Твою мать, Яна, может, хватит устраивать цирк? – Он подошел к девушке и схватил ее одной рукой за локоть, а другой – постарался натянуть на нее рубашку. – Живо одевайся.
– Вань, я просто хочу секса, ни на что больше не претендую. – Яна попыталась вырвать из захвата свою руку и грудью прижалась к Ивану.
– Ничем не могу помочь, – сквозь зубы проговорил он, заводя ее руки за спину. После чего глянул вниз, на обнаженную грудь, и прикрыл глаза. – Ян, проваливай по-хорошему, а?
Он вновь посмотрел в лицо Зацепиной, которая заметила, как потемнели его глаза. И вовсе не от бешенства. Вырвав одну руку, она положила ладонь на его возбужденный пах, и именно это стало для Кирсанова последней каплей.
Он грубо откинул Янину руку и поднял с пола футболку. Прижал ее к груди надоедливой девицы, открыл дверь и под недовольные вскрики вытолкал ее из комнаты.
– Сволочь, – выплюнула Яна, но злость на ее лице тут же сменилась ядовитой улыбкой. Иван насторожился. – Если хочешь тр*хаться, к чему строить из себя святошу?
Кирсанов молча захлопнул дверь перед ее носом. Самое поганое, что Зацепина была права. Он не железный, и при подобных провокациях долго не продержится. При этом Иван отлично понимал, что этот секс может стать для него серьезной проблемой.
Еще несколько минут он, как заведенный, мерил шагами комнату, после чего схватил пачку сигарет и вышел в коридор. Слева за стеклянными дверями находился общий балкон. Кирсанов давно не курил и подумал, что причина его напряженности, возможно, именно в этом.
Выйдя на балкон, он сразу заметил Алексея, докуривающего сигарету. Иван поджег свою, прикурил и резко выпустил дым.
– Зацепина так утомила, что решил устроить перекур? Я думал, у тебя на другую подругу сестры планы, – усмехнулся Громов, за что получил в ответ уничтожающий взгляд.
– А ты почему не со всеми? – поинтересовался Кирсанов, пытаясь сменить тему.
– Староват я уже для этих посиделок.
– Не дай бог мне в тридцать лет нести такую фигню. – Иван замолчал, наблюдая, как тлеет сигарета между пальцами. – Я с утра возвращаюсь в город. Ты с девчонками побудешь? Отвезешь их потом?
Алексей не стал задавать лишних вопросов, только кивнул.

***
Утренний прохладный ветерок приятно обвевал тело. Ника сделала глубокий вдох и ускорила темп. В наушниках Келли Кларксон задавала ритм и распевала о мелодии своего сердцебиения. Когда вдали показалась крыша многоэтажного дома, девушка перешла на шаг. Мышцы в ногах скрутило, но это была приятная боль, какая бывает только после хорошей пробежки.
Их компания вернулась в город накануне поздно вечером, и Ника сразу завалилась спать. Почти все воскресенье они с Димой дурачились в воде, в то время как Алиса с Алексеем загорали в шезлонгах. Яна уехала утром, сославшись на головную боль. И Нику это не особо расстроило. А вот то, что Кирсанов покинул их еще в субботу, немного удивило.
Спокойным шагом она пересекла площадь, направляясь к повороту, ведущему во дворы высоток. По пути к ней привязалась какая-то мелкая мошка. Отмахиваясь от надоедливого насекомого, Ника слишком резко взмахнула рукой и случайно выбила из уха беспроводной наушник. Тот отлетел вправо, к припаркованным в ряд автомобилям.
Ника подбежала к наушнику, подняла его и, убедившись, что тот цел, шагнула вперед. Послышался свист покрышек, кто-то резко вжал педаль тормоза в пол. Девушка толком не успела среагировать, только заметила огромный внедорожник, который уже почти притормозил, но все же в последний момент сбил ее с ног.
Нику отбросило влево, и она упала на бедро, упираясь ладонями в асфальт. Все произошло настолько неожиданно, что она даже не почувствовала боли.
– Мать твою! Ты откуда взялась? – знакомый низкий голос с приятной хрипотцой заставил ее поднять голову. Попыталась встать, но ногу свело судорогой от боли.
Иван!
– Ника? Ты что здесь забыла? – Кирсанов присел рядом на корточки и взял в руки ее ладони, которые были расцарапаны до крови. Она продолжала молчать, просто пожирала глазами его хмурое, озабоченное лицо. И чтобы убедиться, что с ней все в порядке, Иван пару раз щелкнул пальцами у нее перед носом. – Ты в порядке?
Ника моргнула пару раз, а потом посмотрела на свои ладони и кивнула. Снова попыталась подняться, но Иван опередил ее и легко подхватил на руки, как будто она ничего не весила.
– Скажи хоть слово, – потребовал он, усаживая девушку на переднее сиденье, и только тогда заметил глубокие царапины на ее бедре. – Черт! Тебе в больницу надо!
Он собирался уже захлопнуть дверь машины, но Ника схватила его за запястье.
– Какая больница? Из-за царапин, что ли? – Она не видела смысла обращаться к врачам, находясь во дворе собственного дома. Да и смешно это, из-за царапин устраивать такой переполох.
– Давай тогда хоть раны обработаю. – Кирсанов потянулся к заднему сиденью, достал аптечку и выудил оттуда ватный тампон и пузырек с перекисью.
– Ты меня вообще-то чуть не убил, – пожаловалась Ника.
Иван рассмеялся.
– Я не ожидал, что какая-то сумасшедшая выпрыгнет из-за машины. Поверь, убивать тебя намеренно у меня пока желания нет. – Он склонился над ней и жестом попросил показать ладони. И только тогда она заметила в его руке вату.
– Пока? – Ника кивком указала на вату, а исцарапанные ладони прижала к груди. – Это что?
– Обычная перекись. Больше ничего путного в аптечке не нашел.
Она молча выставила ладони вперед, позволяя их обработать. Было любопытно наблюдать за Иваном, который так искренне о ней заботился.
– Так что ты здесь в такую рань делала? – Кирсанов осторожно прикоснулся к царапинам, и по его телу прокатилась дрожь. Причем он почувствовал, что и Ника напряглась. Поднял на нее глаза, она прикусила губу. И, как обычно, отвернулась.
Иван стал обрабатывать царапины, изучая нежную кожу на руках, с каким-то непонятным наслаждением трогая тонкие пальцы, на которых не было ни одного кольца.
– Я бегала. Я каждое утро бегаю, – зачем-то уточнила Ника, наблюдая за тем, как Иван касается ее кожи, как хмурит брови, как проводит языком по нижней губе.
Сегодня он снова был в деловом костюме, только на этот раз в темно-сером. Ника смотрела на него и понимала, что ей нравится в нем абсолютно все: каждая черточка на лице, его движения, запах, даже эти слегка взлохмаченные волосы. Она бы с удовольствием стала встречаться с таким мужчиной, если бы не знала, как легкомысленно Иван относится к девушкам.
– Повернись немного на правый бок, – просьба Кирсанова ее отрезвила.
– Что?
– Немного вправо наклонись, мне надо твою ногу осмотреть, – сказал Иван, не отрывая взгляда от ее обнаженных ног. Летом Ника всегда надевала для пробежки короткие спортивные шорты и топ.
– Это так необходимо?
– Надо промыть, чтобы заражения не было.
– Я сама могу это сделать. – Ника вырвала у Ивана ватный тампон, но он резким движением перевернул ее на сиденье и вернул тампон назад.
– Эй! А поласковее можно? Вообще-то я здесь жертва! – возмутилась она и вздрогнула, когда он обхватил ее ногу с внутренней стороны бедра.
– Не волнуйся. Лаской ты обделена не будешь, – хрипло пообещал Иван, еле сдерживаясь, чтобы его рука не скользнула выше. Еще никогда в жизни прикосновения к женщине не вызывали такой эффект: ладони тряслись, во рту пересохло, словно он пересек Сахару, по коже проносилась волна мурашек, а сердце как заведенное отбивало в груди бешеный ритм, отдаваясь гонгом в голове.
Закончив, наконец, обрабатывать рану, Кирсанов убрал аптечку на место.
– Не переживай, скоро снова сможешь в юбке щеголять.
– Синяк будет, так что если только в длинной. – Ника оглядела свои ладони и вздохнула. – Спасибо.
– Пожалуйста. Если в следующий раз решишь броситься под машину, выбирай другое время. – Иван посмотрел на часы. – У меня сегодня планерка, на которую я, видимо, опоздаю.
– Так надо было заранее выезжать. – Ника собралась спрыгнуть из салона на землю, но Иван проворно придержал ее за талию.
– Эй, ты куда? – Он продолжал ее обнимать, большими пальцами вычерчивая круги на ее коже.
Ника уперлась ладонями в его плечи, чтобы оттолкнуть, но так и застыла, наслаждаясь ощущениями от этих прикосновений. Даже через ткань пиджака она почувствовала твердость мускулов, которые вмиг напряглись. Взглядом уперлась в его шею, не решаясь посмотреть в глаза, но через пару секунд все же подняла голову и остановилась на плотно сомкнутых губах. Воздуха становилось все меньше и меньше…
– Домой, – прошептала Ника. – Ты же опаздываешь.
– Я отвезу. – Иван постарался не думать о приятных касаниях, которые так возбуждали. Впереди рабочий день, и с самого утра терять голову из-за девчонки совсем не хотелось. Поэтому он резко усадил ее, почти забросил, на сиденье и прикрыл дверь машины. Сделал глубокий вдох, отгоняя извращенные мысли. Затем устроился на водительском месте и завел машину.
– Вань, поверь, не стоит…
– Адрес называй, – перебил Кирсанов.
– Да мне два шага дойти, – попыталась возразить Ника, но он уже выруливал из двора. Оставалось только откинуться на подголовник, прикрыть глаза и с улыбкой скомандовать: – Развернись здесь и вернись во двор.
– Ты что-то забыла?
– Что-то в этом роде.
Иван молча вернулся во двор и притормозил у места аварии.
– Чуть дальше, вон к тому дому. – Ника указала на высотку, которая располагалась справа, и которую он каждый день проезжал, направляясь на работу или возвращаясь домой. – Третий подъезд.
Машина остановилась у подъезда, и Ника потянулась к двери.
– Спасибо за помощь, за то, что сбил, и за то, что… подвез, – со смешком проговорила она и собралась уже выйти на улицу, когда Иван схватил ее за запястье.
– Ты здесь… – Он даже не смог закончить вопрос, растерянно рассматривая высотку.
– Да, я здесь живу, – Ника кивнула, пытаясь сдержать улыбку.
Кирсанов перевел взгляд на противоположный дом. Несколько секунд молчал, после чего с довольной усмешкой обернулся.
– И ты знала, что я живу напротив?
Ника кивнула еще раз. Ее глаза лукаво блеснули.
– Более того, я даже была в твоей квартире. Приходила с Алисой пару раз поливать твой фикус.
– Ты была в моей квартире, – повторил Кирсанов, рассматривая ее дом. Сказать, что он был приятно удивлен, – ничего не сказать. – А я у тебя не был, вот несправедливость… – Он произнес это медленно, делая паузы после каждого слова. А затем посмотрел на Нику в упор. И каково же было его удивление, когда он понял, что она смотрит на его губы.
Девушка поспешно отвернулась, как только поняла, что ее поймали. Но на самом деле отворачиваться не хотелось. Хотелось коснуться пальцами его губ, провести по ним…
– Может, исправим это, и ты пригласишь меня к себе на чашку кофе…
– А может, оставим все, как есть?
– Назови номер квартиры.
Ника только улыбнулась и повторила попытку покинуть салон.
– Стоп! Назови номер квартиры. – Иван держал ее запястье и водил по нему большим пальцем.
– Не наглей. – Ника пожала плечами, на что Кирсанов потянул ее на себя.
– И даже номер телефона я не заслужил? Мог ведь бросить тебя на дороге истекать кровью. – От его серьезного выражения лица при этих словах Ника запрокинула голову и рассмеялась.
А Иван уже пялился на нее, как кот на новогоднюю елку, совершенно растеряв свой хваленый контроль.
– Если бы ты сам не был причиной того, что я, как ты выразился, истекала кровью на дороге, то, безусловно, заслужил бы.
Ника снова дернулась в сторону двери, но он еще ближе притянул ее к себе. Теперь их лица были всего лишь в нескольких сантиметрах друг от друга. Ника тяжело дышала, даже не осознавая, что тем самым выдает свою слабость.
– А поцеловать на прощание? – Очередная шутка слетела с его губ, вовсе без расчета на положительный результат. Ведь это всего лишь флирт.
А Ника настолько запуталась в своих мыслях, чувствах и ощущениях, что от простого слова «поцеловать» снова перевела взгляд на мужские губы. И больше не смогла отвести его. Боясь задохнуться от переполняющих ее противоречивых эмоций, она закрыла глаза и поцеловала Ивана… с каждой секундой углубляя поцелуй.
За пару мгновений до этого он видел, как потемнели ее глаза, чувствовал, как взаимное притяжение поглощает их обоих, но никак не мог даже предположить, что в итоге Ника сама сделает первый шаг.
Как только ее губы коснулись его, Иван сразу же отпустил ее руку и, прикрыв глаза, обхватил девушку за шею, прижимая к себе. Трудно было поверить, что это действительно происходит наяву, но стон, сорвавшийся с ее губ, развеял последние сомнения.
В жилах закипала кровь, по коже пробегали мурашки, вызывая дрожь во всем теле. Голова шла кругом, мысли не вязались. Когда Ника снова застонала, плотнее прижимаясь к Ивану, и приоткрыла, словно в приглашении, свои сладкие губы, впуская его язык, у него окончательно сорвало крышу. Второй рукой Иван обхватил ее щеку, лихорадочно поглаживая скулу и наслаждаясь долгожданной близостью. По венам растекалось возбуждение, устремляясь прямиком в пах. Он готов был взять ее прямо здесь, в машине. Про совещание и вовсе позабыл…
Он целовал ее, как сумасшедший, пожирал ее стоны, жадно ловил их ртом. Проложив дорожку из поцелуев к уху, по пути пару раз прикусил кожу на скуле. Но когда добрался до мочки, Ника резко отстранилась. Иван открыл глаза и первые секунды смотрел на нее в полном недоумении. Девушка тяжело дышала, словно пробежала марафонский забег, в глазах читалось неприкрытое желание, а опухшие губы блестели, напоминая о незабываемом поцелуе, который закончился так же неожиданно, как и начался.
В попытке произнести хоть слово, Кирсанов открыл было рот, но Ника прижала палец к его губам. Она не была готова отвечать на вопросы, а анализировать свои действия тем более. Ее палец по-прежнему касался губ Ивана, кружа ей голову, не позволяя прийти в себя.
Ивану же казалось, что его облили кипятком. Все тело горело, желание рвалось наружу, крича о том, что нужно срочно заблокировать двери и продолжить начатое.
Ника медленно убрала палец с плотно сжатых губ, как только почувствовала, что напряжение в салоне возрастает. Кирсанов подался вперед и снова повторил попытку произнести хоть слово, но Ника снова приложила палец к его губам, взглядом умоляя молчать. Другой рукой она открыла дверь машины, а затем убрала палец с его губ и стала выбираться из салона, не прерывая зрительного контакта. Она смотрела на Ивана с надеждой, что он промолчит, он на нее – в полной растерянности.
И только оказавшись на улице, Ника коротко улыбнулась.
Иван не мог понять, что означает эта странная улыбка: обещание чего-то большего или же сожаление о случившемся.
А Ника быстро развернулась и молнией влетела в подъезд. Прикрыв за собой металлическую дверь, прислонилась к ней спиной. Попыталась восстановить сбившееся дыхание, но тщетно… Боже! Зачем она его поцеловала? Она что, совсем с ума сошла?..
Но этот поцелуй… Такой сладкий, такой волнительный, возбуждающий. Никогда еще она не испытывала такого безумного влечения к мужчине. Никогда еще ей не хотелось раствориться в нем без остатка…

Кирсанов увидел, как за Никой закрылась дверь, перевел взгляд на лобовое стекло и хмыкнул. И что это было?
Он на автомате снял машину с ручника, завел ее, выехал со двора и привычным маршрутом направился на работу.
Сумасшествие какое-то… Ни одна женщина не вызывала в нем таких эмоций. Понимая, что сейчас не в состоянии сосредоточиться на дороге, он притормозил у обочины и, откинув голову на сиденье, прикрыл глаза.
Что, мать вашу, это все значило? Именно этот вопрос беспокоил его в данный момент больше всего.
– Зараза, – прошептал Иван и засмеялся, понимая, что не скоро получит ответ.
Полностью дезориентированный утренними событиями, он нервно провел рукой по лицу и продолжил путь до работы, пытаясь выкинуть этот странный поцелуй из головы.
Поцелуй, который одурманил, заворожил и впустил яд под кожу. Только Иван об этом еще не знал…

Глава 4

Ника глубоко вздохнула и вышла из спальни, которую некогда считала своей. Вот уже несколько лет эта комната, да и дом в целом, были ей абсолютно чужими. Стены больше не притягивали к себе домашним теплом и уютом, а фотографии в гостиной лишь смутно напоминали, что когда-то и она была частью этого дома. Частью семьи…
Отныне она чужая. Гостья. Только родители не понимали, что виноваты в этом были они сами, так упорно отталкивающие дочь своими поступками, считая, что действуют во благо.
Грустно признавать, но даже в машине Ивана, который полчаса назад привез ее сюда из офиса Громова, ей было гораздо комфортнее. И даже его коронная игра в «гляделки» не портила уютной атмосферы в салоне. Только вызывала ощущение бабочек в животе, стоило Ване поймать ее взгляд в зеркале заднего вида.
Ей не особо хотелось ехать к родителям, но Кирсанов любезно предложил подвезти, а Ника вовсе не горела желанием раскрывать местонахождение своей квартиры. Она, конечно, не думала, что Иван, как маньяк, станет преследовать ее и ожидать каждый вечер у подъезда. Просто пока не хотела сообщать свой адрес. Даже представила его самодовольную ухмылку, когда он все-таки узнает. А ведь когда-нибудь это однозначно произойдет. Потому и решила изменить планы, да и маме давно обещала заехать на ужин.
Ника спустилась по лестнице и прошла в столовую. Олеся Игоревна хлопотала возле обеденного стола, но, увидев дочь, остановилась. Ее лицо озарила искренняя улыбка, глаза засветились теплотой и любовью. И от этого Нике стало еще хуже. Она любила мать, но не принимала того, что та во всем соглашалась с отцом.
– Я рада, что ты приехала на ужин. Папа сейчас подъедет.
Ника подошла к окну.
– Михаил Вадимович решил почтить семью своим присутствием? Надо же. Какая честь для нас, – не оборачиваясь, с сарказмом проговорила она. – И часто он так рано приезжает с работы?
– Если честно, впервые.
В это время ворота загородного дома Лариных открылись, и на заасфальтированную дорожку, ведущую к четырехместному гаражу, бесшумно въехал черный «Майбах-S600». Ника отпрянула от окна, дышать стало еще труднее. Хватит ли у нее сил на протяжении ужина молча выслушивать, как ей положено жить, а чего делать нельзя ни в коем случае? В такие моменты она жалела, что родилась именно в этой семье, что ее отец – искусный кукловод, для которого судьба дочери как разменная карта. Нику тошнило от подхалимов, окружавших отца, от бесконечной лести, от всей этой жизни, в которую она была втянута, будучи единственной наследницей Михаила Ларина.
– Даже не верится, что ты вспомнила о нашем существовании, – бесстрастно заметил Михаил Вадимович, входя в столовую. От тона его голоса по коже Ники пробежал холодок.
– И тебе добрый вечер, папа. – Она села за стол, наблюдая, как отец снял пиджак и повесил его на спинку стула, стоявшего, конечно же, во главе стола. – Ты, между прочим, тоже не частый гость на семейных ужинах.
– Как дела? – Ларин пристально посмотрел на дочь, игнорируя ее последнюю реплику.
– Как в сказке, – Ника пожала плечами, опустив взгляд в тарелку с ризотто. Мамино любимое блюдо. Только в этом доме как будто уже забыли, что Ника терпеть не может рис.
– Чем дальше, тем страшней? – поинтересовался Ларин. Сцепив пальцы в замок, а большими касаясь подбородка, он продолжал внимательно вглядываться в дочь, словно изучая. Давно не видел ее, месяц примерно. На вручение дипломов приехать не смог – внеочередное заседание совета директоров спутало его планы.
– Чем дальше от темного королевства, тем ярче солнце.
Отец с усмешкой кивнул в ответ, недовольно сжал губы и потянулся за вилкой.
– И что дальше делать планируешь? Так и будешь играть в свои мазилки и акварельки? Лампу Аладдина исследовать и рыночную стоимость ее оценивать? Не хочется чем-то серьезным заняться? – Михаил Вадимович отложил вилку и снова обратил свой пытливый взор на Нику.
– А что в твоем понимании «серьезное занятие»? Скупать бриллианты по бросовой цене и продавать по спекулятивной?
– Хочешь не хочешь, но именно тебе в итоге придется этим заниматься. Хотя после свадьбы с Виталием ты можешь вообще не работать. Управлять всем бизнесом он и сам сможет.
– Если свадьба состоится. – Ника с вызовом встретила хмурый взгляд отца. Держалась долго, не могла себе позволить опустить глаза, признавая тем самым его правоту.
– Тебе напомнить? У нас был уговор…
– Ты прав. Был! Пока меня не исключили из универа. – Ника медленно, почти по слогам, произнесла это предложение, не отрывая взгляда от голубых глаз отца. Хотела увидеть его реакцию.
Ларин взял со стола салфетку, расправил ее и положил на колени.
– Сама виновата. Я предупреждал, что учеба в Москве – это тебе не алмазы рассматривать. Если бы ты действительно занималась, ничего подобного бы не случилось.
– Я зубрила каждый чертов параграф, – процедила Ника. – Я все свое время тратила на учебу. Только почему-то на летней сессии меня вдруг на истории завалили, причем профессор задавал дополнительные вопросы, вообще не относящиеся к материалу первого курса. И самое странное знаешь что, пап?..
Михаил Вадимович был полностью поглощен ужином, казалось, он даже не слышит Нику. Только его быстрый взгляд исподлобья, во время затянувшейся паузы после вопроса, указал на то, что все это лишь видимость.
– …Что меня завалили сразу же после того, как ты пожертвовал универу энную сумму. Странно, не правда ли?
– Видимо, ты совсем не готовилась к экзамену, раз тебя не спасла даже моя финансовая помощь. Между прочим, благодаря этой помощи, тебя не отчислили, а перевели сюда, якобы по собственному желанию. – Ларин выпрямил спину, спокойно встречая прищуренный взгляд дочери. – Я изначально говорил, что ты должна учиться здесь, рядом со мной.
– Ты обещал не вмешиваться, – голос Ники стал срываться, от безысходности хотелось завыть волком. Один раз она убежала от отцовской опеки, но и этот план разрушился всего спустя год. – У нас был уговор: ты даешь мне полную свободу в выборе профессии и института, а я – отдаюсь в рабство семье Васнецовых.
Михаил Вадимович сделал глубокий вдох и покачал головой. Его дочь была мастером переворачивать все с ног на голову.
– Но ты нарушил свою часть уговора, соответственно, теперь и я не могу тебе обещать, что буду с Виталиком.
– Ника! Моя дочь – гребаный искусствовед! – Ларин резко наклонился в ее сторону. – По-моему, все так, как ты и хотела. Ты будешь с Васнецовым. Я не могу позволить, чтобы ты вышла замуж за какого-нибудь Ваню Сидорова, который после моей смерти приберет наш бизнес к рукам.
– Так возьми и перепиши наследство на Виталика, – съязвила Ника и посмотрела на мать, которая за время их разговора заметно побледнела.
Олеся Игоревна очень тяжело переносила стычки дочери и мужа. И когда Ника стала жить отдельно, женщина все надеялась, что на расстоянии отношения ее любимых людей наладятся. Но, увы, Ника своим упертым характером пошла в отца. Оба импульсивны, оба не умеют уступать…
– У меня есть дочь. И именно она моя наследница. Я не могу позволить нашему бизнесу вытечь из семьи. В Васнецовых я уверен, понимаешь, Ника? Не для того я столько лет горбатился, чтобы в итоге подарить все чужим людям! – Михаил Вадимович встал из-за стола, так и не завершив ужин, и бросил салфетку на стол. – Так уж вышло, что ты единственный ребенок в нашей семье.
Олеся Игоревна, терпевшая до этого момента, не выдержала и всхлипнула. И тут же зажала рот ладонью, чтобы ненароком не услышал муж.
– А если Виталик сам не захочет со мной быть. Что тогда? – слова дочери настигли Ларина уже в дверях.
Он на секунду замер, но не обернулся.
– Такого не будет, – прозвучало как приговор.
– А если будет? – не унималась Ника.
– Тогда я не посмею тебя больше ни о чем просить, – устало произнес Михаил Вадимович через плечо и вышел за дверь.
Эти слова стали для девушки маленьким лучом надежды. Конечно, наивно полагать, что Виталий сам расторгнет их отношения. Но… всякое в жизни случается. Она посмотрела на мать, и в груди защемило: та тихо всхлипывала, склонив голову над нетронутым ужином. Ника никогда не могла выносить ее слез, потому и приезжала сюда редко, чаще приглашала к себе.
– Мам… – Она поднялась с места, налила в стакан холодной воды и подала Олесе Игоревне. – Мам, прекрати.
– Он никогда не забудет и не простит меня, – тихо проговорила женщина, сделав глоток воды.
– Отец хотел напомнить мне о моих обязанностях перед ним, а не упрекнуть тебя. Папа любит тебя, и никогда не видел твоей вины в смерти Артема. Ты не виновата. Перестань думать об этом.
Ника села на корточки рядом со стулом и положила ладони на холодные руки матери. Этот холод передался и ей. Она вздрогнула, но повела плечами, словно отгоняя от себя неприятные ощущения.
– Не могу смотреть на твои слезы, мам.
– Все. – Олеся Игоревна запрокинула голову и глубоко втянула воздух. Протерла салфеткой влажные веки и посмотрела на дочь уже немного проясненным взглядом. – Останься сегодня у нас, дорогая.
Долго упрашивать Нику не пришлось. Отказать матери, когда та в таком состоянии, она не могла. Благо коттедж большой и вероятность еще раз столкнуться с отцом крайне мала.
– Ты даже к рису не притро… – Олеся Игоревна осеклась и слегка покраснела: – Прости, ты же не любишь рис.
Ника улыбнулась и покачала головой.

***
– И чем же вызвана такая резкая смена планов? Ты ведь говорил, что на выходных будешь занят, – с трудом сдерживая смех, Дима откровенно забавлялся, видя, как нервно дергаются желваки на скулах старшего брата.
Было около двух дня. Братья сидели в машине Ивана во дворе родительского дома. Кирсанов, даже не переодевшись после работы, приехал за сестрой, чтобы отвезти ее и Нику в загородный дом Громова. Алексей уехал туда еще раньше, проверить все ли в порядке.
– Я просто решил отвезти вас и не вижу смысла ночью возвращаться домой. – Иван посмотрел на Диму и, заметив его ухмылку, фыркнул, переводя взгляд на лобовое стекло. – И сотри эту идиотскую улыбку с лица.
– Но твое решение поменялось именно после того, как я заявил, что тоже поеду. Ты к Нике, что ли, решил подкатить? – продолжая ухмыляться, прищурился Дима. – Удачи пожелать?
Иван тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки.
– И не п*зди, что ты просто так решил нас отвезти. Я умею водить, и сам бы доставил наших девочек в целости и сохранности без твоей помощи, – продолжал гнуть свое Дима, откинувшись на спинку сиденья.
– Умеет он. Весь Лондон видел на ютубе, как ты умеешь. Надо же быть таким придурком!
– Завидуешь моей славе?
Здесь уже усмехнулся Иван.
– Димон, ну ты бы хоть отца не подставлял. Какая, к черту, слава? Видео, как несовершеннолетний сын арбитражного судьи на отцовской машине уходит от полицейской погони…
– А у девчонок ветерок дует, дует между ног, когда такой как я проходит мимо паренек… – не обращая внимания на нравоучения старшего брата, стал напевать Дима.
– Угомонись уже, Киркоров. Чего Алиска так долго копается? – Ивану уже не терпелось поехать за Никой.
Он не видел ее несколько дней и, как ни странно, успел соскучиться. На память снова пришло, как мило она вздернула подбородок в их последнюю встречу. Ему определенно нравилась реакция Ники на его взгляды: никогда бы не подумал, что подобная игра будет так заводить. Чувствовал себя подростком, хотя даже в подростковые годы ему никто и никогда не отказывал. За эти дни вытянуть из девчонки номер телефона возможности так и не представилось. Но сегодня уж он приложит все силы. Впереди выходные, проявит бешеную активность, и тогда ей ничего другого не останется, кроме как сдаться…
– Да они с Никой все у зеркала красуются. – Дима увлеченно переключал песни в магнитоле, жуя жевательную резинку.
– Ника уже здесь? – с едва скрытой досадой поинтересовался Иван. Вот черт. Снова не получится узнать ее домашний адрес.
– Со вчерашнего дня. Мы почти всю ночь проболтали с ней на качелях… – издевательски произнес Дима, а после расплылся в мечтательной улыбке: – …под луной… Ах, как ярко светили звезды!
В это время на крыльцо дома вышли девушки: Алиса в длинном зеленом сарафане и Ника… Черт! Ивану показалось, что в салоне стало слишком душно, он даже бросил взгляд на кондиционер – тот работал вполне исправно.
Заметив Кирсанова за рулем черной «ауди», Ника тут же встретилась с ним взглядом. Нервно провела рукой по короткому черному комбинезону без рукавов, поправила на голове соломенную шляпу и следом за Алисой спустилась с крыльца.
– И все-таки хорошо, что Ваня с Лешей решили провести выходные с нами, правда? – беззаботно спросила Алиса, подставляя лицо обжигающим солнечным лучам. – М-м-м… Погода чудесная! Надеюсь, и выходные не подкачают.
Подруги устроились на заднем сиденье, и машина тронулась с места. Ника тихо радовалась, что до дома Громова ехать меньше получаса, потому что находиться в одной машине с Ваней оказалось довольно тяжело: дыхание сразу перехватило, когда до нее донесся запах его парфюма. Едва уловимый, но такой головокружительный. И она отчаянно убеждала себя, что реагирует так именно на этот приятный запах, а не на самого Ивана.
– Ника, сладкая моя, надеюсь, ты взяла свой золотой купальник? Я только ради него и поехал, – промурлыкал Дима, вырывая ее из круговорота тревожных мыслей.
– Жаль тебя разочаровывать, но сегодня я в черном. – Ника умышленно произнесла это тихим соблазнительным голосом, подыгрывая Диме. И сама того не осознавая, вызвала дрожь в теле Ивана, который только свыкся с ее присутствием в машине.
Дима застонал в голос и прикрыл глаза.
– Ты меня убиваешь, детка. Тот самый?
– Дим, не гони… – Ника рассмеялась и прикусила губу. – Когда ты уже уедешь?
– Ты еще локти грызть будешь, что не поехала со мной, – он обернулся к девушкам, взглядом прошелся по обнаженным ногам Ники и подмигнул.
Для Ивана ужимки брата не остались незамеченными, и именно поэтому он резко вырулил вправо, въезжая в поворот. Диму, так беспечно отнесшегося к его просьбе пристегнуться, подбросило на месте, и если бы он не успел опереться о приборную панель, припечатало бы к боковому стеклу.
– Пристегнись, – снова предложил Иван, еле сдерживая улыбку.
Дима в этот раз спорить не стал, но, пристегиваясь, подозрительно покосился на брата.
У Алисы зазвонил телефон. От неожиданности она вздрогнула и поспешила достать мобильный из сумки. Звонила ее одногруппница Яна Зацепина, по совместительству бывшая Ивана.
– Вы уже выехали? – даже не поздоровавшись, спросила Яна.
– Да. Ты же помнишь адрес?
– Конечно. Я тоже выезжаю. Встретимся на месте, – и сбросила вызов.
– Яна уже выехала, – смущенно проговорила Алиса. Она решила сразу предупредить присутствующих, так как переживала, что брат будет не особо доволен. Когда Зацепина узнала о поездке в загородный дом Громова и предложила составить компанию, Алиса не смогла отказать. И вот всегда она так.
– Янка тоже едет? – удивленно спросил Дима, не отрывая взгляда от Вани, который лишь криво усмехнулся.
– Да, – не стала оправдываться Алиса.
Иван от досады сильнее сжал руль и мысленно выругался. Твою мать! Появление Зацепиной абсолютно не вписывалось в его планы.
А Ника с заднего сиденья наблюдала, как побелели костяшки на пальцах Кирсанова, крепко сжимающих обод руля, как напряглись широкие плечи. Так вот значит, как мужчины, а в частности Иван Кирсанов, относятся к встречам со своими бывшими?

– Я так понимаю, мы решили бросить все дела в городе и приехать сюда только ради того, чтобы тухнуть в доме, пока все зависают на пляже? – Громов плюхнулся на диван в гостиной рядом с недовольным Иваном.
– Знаешь, я как-то не планировал встретить здесь Яну.
– Она тебя смущает?
– Смущать не смущает, но подкатывать к Нике в ее присутствии как-то не по-мужски, – поморщился Кирсанов, не в состоянии даже подобрать нужных слов, чтобы описать сложившуюся ситуацию.
Алексея его слова только рассмешили.
– Чего ржешь?
– В тебе совесть заговорила? Что же она так долго спала, когда ты одну за другой подруг сестры тр*хал? Ладно, не бесись. Пойдем лучше на пляж. Разберешься на месте.
Иван нехотя встал и последовал за Громовым.
На берегу реки стояли шезлонги, друзья направились прямо к ним. Алексей сразу же стянул с себя футболку и остался стоять, закинув руки за голову. Кирсанов сел в шезлонг и стал наблюдать, как его младший брат с сестрой и Никой прыгают в воду с высокого причала. Яна плавала поодаль от этого места и при виде Ивана поплыла к берегу.
– Будешь так загорать? – Громов кивком указал на футболку, в которой сидел друг, даже не собиравшийся ее снимать.
– Мне так спокойнее, – отрезал Кирсанов.
– Боишься, что все девушки, ослепленные твоей красотой, налетят как стервятники? – пошутил Алексей, скрестив руки на груди.
Иван резко вздернул голову.
– Ты чего пристал? Нечем заняться, иди поплавай.
Громов в ответ только расхохотался и направился к воде.
Иван собирался уже откинуться в шезлонге, когда заметил приближение Яны. Быстрым взглядом привычно пробежался по шикарному телу блондинки. Посмотреть там действительно было на что: высокая упругая грудь, округлые бедра, стройные ноги. Только на этот раз Ивана совершенно не возбуждали прелести бывшей, беспокоило только, что Ника может заметить его рядом с ней.
– Привет, Вань! С возвращением. – Девушка мило улыбнулась и села в соседнее кресло, поправляя купальник на груди.
– Привет, спасибо. – Кирсанов не стал улыбаться в ответ и посмотрел на воду, намекая тем самым, что не намерен вести светские беседы.
– Я надеялась, что ты позвонишь, как вернешься, – пропела Яна, замечая, как напряглось при этом лицо Ивана.
– А должен был? – он хмуро посмотрел на девушку, которая пристально рассматривала его шею у выреза футболки.
– Ты сделал татушку? – Яна потянулась рукой к вороту, намереваясь отодвинуть тот немного вниз, чтобы разглядеть рисунок. Но Иван перехватил ее руку и крепко сжал запястье, не рассчитав силу. Яна поморщилась.
– Не стоит. – Кирсанов отвел от себя ее руку но, увидев, как Зацепина прикусила губу, тут же отпустил. – Прости.
– Ничего. Я до сих пор помню, каким грубым ты иногда можешь быть. Мне это нравилось.
А вот Ивану не нравилось. Не нравилась тема их разговора, не нравилось, что Яна решила вспомнить прошлое, к которому лично он никогда серьезно не относился.
– Пора уже забыть, – пробормотал он, разглядывая купающихся.
– Не получается. Я дни считала до твоего приезда. – Зацепина интимно наклонилась в его сторону.
– Зачем? Мы, кажется, все выяснили перед моим отъездом.
– Ты прав… – согласилась блондинка, не в силах отвести взгляд от части темного рисунка, который скрывался под футболкой. Она была уверена, что сегодня ночью, как следует, его рассмотрит. И не только его… – Но я все равно ждала тебя.
– Ждала? – Иван усмехнулся, отлично понимая, что такие девушки, как Яна, вряд ли способны преданно ждать мужчину. Тем более три года.
– Ты остановился в той же спальне, что и раньше?
Кирсанов начал закипать. Она отлично знала, что у него в этом доме имеется комната, в которой они когда-то и… «встречались». И ее намеки уже откровенно бесили. Повернувшись к Зацепиной, он стал хмуро вглядываться в ее лицо. Надо же, раньше она не казалась ему такой надоедливой.
– С какой целью интересуешься? – Вопрос прозвучал довольно грубо, но на Яну он произвел обратный эффект: губы ее приоткрылись, дыхание участилось.
– Мои цели тебе всегда были известны, – томным голосом произнесла она.
– Извини, – Иван поднялся с места и бросил последний взгляд в сторону реки. Не было смысла здесь находиться. Не на такую компанию он рассчитывал, отменяя все свои дела в городе.
Кирсанов направился в сторону дома, даже не предупредив Яну и не попрощавшись, понимая, что это более чем некрасиво и даже грубо. Но он надеялся, что хоть это отрезвит бывшую и отобьет ее желание пойти за ним.
За спиной раздался громкий мужской смех, и следом – женский крик: судя по всему, Дима продолжал забавляться в воде с Алисой и Никой. Но когда Иван оглянулся, увидел, что сестра преспокойно плавала в компании Громова, а Димка только что в очередной раз сбросил Нику с причала.
Скрипнув зубами, Кирсанов отвернулся и пошел к дому. На кухне он вытащил из холодильника бутылку виски и лед, налил в бокал тройную порцию и поднялся к себе в комнату, желая уединиться. Достал ноутбук, который не успел завезти с работы домой, и решил немного поработать, чтобы хоть как-то отвлечься.
Спустя примерно полчаса на лестнице послышались шаги. Чтобы исключить рандеву с Яной, Иван поднялся с кровати и подошел к двери, намереваясь закрыть ее на замок. Но шаги принадлежали вовсе не Яне. По коридору в противоположную сторону направлялась Ника. На девушке был тот самый черный купальник, который вскружил голову его брату. Хотя трудно было назвать купальником крохотный треугольник ткани, который едва прикрывал упругие ягодицы…
Иван, как можно тише, последовал за ней, не отрывая взгляда от соблазнительной попки. По телу Ники стекали капли воды, и эти тонкие дорожки, которые они оставляли после себя, выглядели так сексуально…
Девушка явно не подозревала, что за ней кто-то идет. Она спокойно зашла в выделенную ей спальню, открыла дверцу платяного шкафа и ахнула, увидев в отражении зеркала на дверце Кирсанова.
– Что вы здесь делаете? – Она дотянулась до махрового полотенца, но не спешила им прикрыться.
– Мы снова на вы?
– Неважно. Что ты здесь делаешь? – Ника сделала акцент на местоимении, продолжая смотреть на Ивана в зеркало.
– Решил зайти и удостовериться, что ты удобно устроилась.
– За последние три года я бывала здесь чаще, чем ты. Так что, может, мне стоило прийти и проверить, все ли у тебя в порядке?
– О, я только за.
Иван стал медленно приближаться, не прерывая с Никой зрительного контакта, и остановился в шаге от нее. Девушка так и продолжала стоять к нему спиной, но чем ближе был Кирсанов, тем сильнее бегали мурашки по ее телу. Ее пугали эти неожиданно нахлынувшие чувства, она боялась… Только вот чего?
Очередная капля скатилась с плеча Ники, и Иван уже не мог просто наблюдать за этим. Он поднял руку и провел пальцем вдоль спины, стирая каплю. Обоих словно ударило током: Ника слегка пошатнулась, Кирсанов наоборот выпрямился, наблюдая в зеркале, как нервно вздымается женская грудь, едва прикрытая черной тканью. Места для фантазии это подобие купальника совсем не оставляло. И когда Иван взглянул в голубые глаза, в которых мелькнуло недовольство, он не смог сдержать улыбки.
– Что? И прикасаться тоже нельзя? – хрипло спросил, а взгляд снова невольно опустился к груди, прикрытой мокрым купальником.
– А тебя только запрещающие знаки могут удержать на расстоянии? – Ника, наконец, вспомнила для чего пришла в комнату. Когда она вышла из воды и укуталась в полотенце, то и это не остановило Димку – он подхватил ее на руки и побежал по причалу, после чего прыгнул в воду вместе с ней. Полотенце промокло, и ей пришлось подняться в комнату, чтобы взять сухое.
– А зачем нам держаться на расстоянии? – Иван подошел вплотную, пытаясь проверить, смутит ли Нику эта близость. Девушка осталась стоять на месте, только подбородок снова вздернула, вглядываясь в карие, чуть прищуренные глаза.
– Я не позволяла себя трогать.
– Обещаю, в следующий раз спрошу твоего разрешения.
– Если он будет, этот следующий раз. – Ника одарила его приторно-сладкой улыбкой и, развернувшись, направилась к двери.
– Ника… – У двери она обернулась и успела перехватить взгляд Ивана, прикованный к ее заднице. – Не хочешь вечером прогуляться по пляжу?
Несколько секунд она не отрывала взгляда от карих глаз, после чего ее губы медленно растянулись в улыбке.
– Нет. Не хочу.
Ника скрылась за углом, а Иван тупо уставился на дверь. «Неужели придется действовать неандертальскими способами, перебрасывать через плечо и тащить в свою пещеру?»
Оставалось только усмехнуться своим глупым мыслям.

За окном давно уже стемнело. Иван слышал, как во дворе дома разжигали костер, но так и не спустился вниз. Во-первых, не было желания встречаться с Яной, а во-вторых, на него вдруг накатила дикая усталость. Веки отяжелели, и он прикрыл ноутбук, отставляя его в сторону. Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
В голове сразу возник образ Ники в купальнике. Вспомнил, как по ее атласной коже скатывались капли воды, вспомнил, какая приятная она на ощупь, как его словно током ударило, стоило коснуться ее. Это прикосновение стало для него спусковым крючком: хотелось, чтобы принадлежала ему, хотелось ее всю… Иван не сомневался, что этот момент настанет, ведь их тянуло друг другу. Он чувствовал, что все шипы, которые выпускал этот упрямый ангел, – всего лишь блеф.
Дверь спальни открылась, и Кирсанов резко распахнул глаза. На пороге стояла Яна. Усталость сняло как рукой.
– Какого черта? – Он не стал церемониться, не любил, когда его не понимают с первого раза.
Помолчав несколько секунд, Яна стянула с себя длинную футболку и бросила на пол. Затем так же молча завела руки за шею и развязала тонкие бретельки ярко-синего купальника, открывая Ваниному взгляду свою роскошную грудь. Провела пальцами вдоль ребер, подбираясь к трусикам. Но Иван тут же вскочил и схватил со спинки кровати свою рубашку.
– Твою мать, Яна, может, хватит устраивать цирк? – Он подошел к девушке и схватил ее одной рукой за локоть, а другой – постарался натянуть на нее рубашку. – Живо одевайся.
– Вань, я просто хочу секса, ни на что больше не претендую. – Яна попыталась вырвать из захвата свою руку и грудью прижалась к Ивану.
– Ничем не могу помочь, – сквозь зубы проговорил он, заводя ее руки за спину. После чего глянул вниз, на обнаженную грудь, и прикрыл глаза. – Ян, проваливай по-хорошему, а?
Он вновь посмотрел в лицо Зацепиной, которая заметила, как потемнели его глаза. И вовсе не от бешенства. Вырвав одну руку, она положила ладонь на его возбужденный пах, и именно это стало для Кирсанова последней каплей.
Он грубо откинул Янину руку и поднял с пола футболку. Прижал ее к груди надоедливой девицы, открыл дверь и под недовольные вскрики вытолкал ее из комнаты.
– Сволочь, – выплюнула Яна, но злость на ее лице тут же сменилась ядовитой улыбкой. Иван насторожился. – Если хочешь тр*хаться, к чему строить из себя святошу?
Кирсанов молча захлопнул дверь перед ее носом. Самое поганое, что Зацепина была права. Он не железный, и при подобных провокациях долго не продержится. При этом Иван отлично понимал, что этот секс может стать для него серьезной проблемой.
Еще несколько минут он, как заведенный, мерил шагами комнату, после чего схватил пачку сигарет и вышел в коридор. Слева за стеклянными дверями находился общий балкон. Кирсанов давно не курил и подумал, что причина его напряженности, возможно, именно в этом.
Выйдя на балкон, он сразу заметил Алексея, докуривающего сигарету. Иван поджег свою, прикурил и резко выпустил дым.
– Зацепина так утомила, что решил устроить перекур? Я думал, у тебя на другую подругу сестры планы, – усмехнулся Громов, за что получил в ответ уничтожающий взгляд.
– А ты почему не со всеми? – поинтересовался Кирсанов, пытаясь сменить тему.
– Староват я уже для этих посиделок.
– Не дай бог мне в тридцать лет нести такую фигню. – Иван замолчал, наблюдая, как тлеет сигарета между пальцами. – Я с утра возвращаюсь в город. Ты с девчонками побудешь? Отвезешь их потом?
Алексей не стал задавать лишних вопросов, только кивнул.

***
Утренний прохладный ветерок приятно обвевал тело. Ника сделала глубокий вдох и ускорила темп. В наушниках Келли Кларксон задавала ритм и распевала о мелодии своего сердцебиения. Когда вдали показалась крыша многоэтажного дома, девушка перешла на шаг. Мышцы в ногах скрутило, но это была приятная боль, какая бывает только после хорошей пробежки.
Их компания вернулась в город накануне поздно вечером, и Ника сразу завалилась спать. Почти все воскресенье они с Димой дурачились в воде, в то время как Алиса с Алексеем загорали в шезлонгах. Яна уехала утром, сославшись на головную боль. И Нику это не особо расстроило. А вот то, что Кирсанов покинул их еще в субботу, немного удивило.
Спокойным шагом она пересекла площадь, направляясь к повороту, ведущему во дворы высоток. По пути к ней привязалась какая-то мелкая мошка. Отмахиваясь от надоедливого насекомого, Ника слишком резко взмахнула рукой и случайно выбила из уха беспроводной наушник. Тот отлетел вправо, к припаркованным в ряд автомобилям.
Ника подбежала к наушнику, подняла его и, убедившись, что тот цел, шагнула вперед. Послышался свист покрышек, кто-то резко вжал педаль тормоза в пол. Девушка толком не успела среагировать, только заметила огромный внедорожник, который уже почти притормозил, но все же в последний момент сбил ее с ног.
Нику отбросило влево, и она упала на бедро, упираясь ладонями в асфальт. Все произошло настолько неожиданно, что она даже не почувствовала боли.
– Мать твою! Ты откуда взялась? – знакомый низкий голос с приятной хрипотцой заставил ее поднять голову. Попыталась встать, но ногу свело судорогой от боли.
Иван!
– Ника? Ты что здесь забыла? – Кирсанов присел рядом на корточки и взял в руки ее ладони, которые были расцарапаны до крови. Она продолжала молчать, просто пожирала глазами его хмурое, озабоченное лицо. И чтобы убедиться, что с ней все в порядке, Иван пару раз щелкнул пальцами у нее перед носом. – Ты в порядке?
Ника моргнула пару раз, а потом посмотрела на свои ладони и кивнула. Снова попыталась подняться, но Иван опередил ее и легко подхватил на руки, как будто она ничего не весила.
– Скажи хоть слово, – потребовал он, усаживая девушку на переднее сиденье, и только тогда заметил глубокие царапины на ее бедре. – Черт! Тебе в больницу надо!
Он собирался уже захлопнуть дверь машины, но Ника схватила его за запястье.
– Какая больница? Из-за царапин, что ли? – Она не видела смысла обращаться к врачам, находясь во дворе собственного дома. Да и смешно это, из-за царапин устраивать такой переполох.
– Давай тогда хоть раны обработаю. – Кирсанов потянулся к заднему сиденью, достал аптечку и выудил оттуда ватный тампон и пузырек с перекисью.
– Ты меня вообще-то чуть не убил, – пожаловалась Ника.
Иван рассмеялся.
– Я не ожидал, что какая-то сумасшедшая выпрыгнет из-за машины. Поверь, убивать тебя намеренно у меня пока желания нет. – Он склонился над ней и жестом попросил показать ладони. И только тогда она заметила в его руке вату.
– Пока? – Ника кивком указала на вату, а исцарапанные ладони прижала к груди. – Это что?
– Обычная перекись. Больше ничего путного в аптечке не нашел.
Она молча выставила ладони вперед, позволяя их обработать. Было любопытно наблюдать за Иваном, который так искренне о ней заботился.
– Так что ты здесь в такую рань делала? – Кирсанов осторожно прикоснулся к царапинам, и по его телу прокатилась дрожь. Причем он почувствовал, что и Ника напряглась. Поднял на нее глаза, она прикусила губу. И, как обычно, отвернулась.
Иван стал обрабатывать царапины, изучая нежную кожу на руках, с каким-то непонятным наслаждением трогая тонкие пальцы, на которых не было ни одного кольца.
– Я бегала. Я каждое утро бегаю, – зачем-то уточнила Ника, наблюдая за тем, как Иван касается ее кожи, как хмурит брови, как проводит языком по нижней губе.
Сегодня он снова был в деловом костюме, только на этот раз в темно-сером. Ника смотрела на него и понимала, что ей нравится в нем абсолютно все: каждая черточка на лице, его движения, запах, даже эти слегка взлохмаченные волосы. Она бы с удовольствием стала встречаться с таким мужчиной, если бы не знала, как легкомысленно Иван относится к девушкам.
– Повернись немного на правый бок, – просьба Кирсанова ее отрезвила.
– Что?
– Немного вправо наклонись, мне надо твою ногу осмотреть, – сказал Иван, не отрывая взгляда от ее обнаженных ног. Летом Ника всегда надевала для пробежки короткие спортивные шорты и топ.
– Это так необходимо?
– Надо промыть, чтобы заражения не было.
– Я сама могу это сделать. – Ника вырвала у Ивана ватный тампон, но он резким движением перевернул ее на сиденье и вернул тампон назад.
– Эй! А поласковее можно? Вообще-то я здесь жертва! – возмутилась она и вздрогнула, когда он обхватил ее ногу с внутренней стороны бедра.
– Не волнуйся. Лаской ты обделена не будешь, – хрипло пообещал Иван, еле сдерживаясь, чтобы его рука не скользнула выше. Еще никогда в жизни прикосновения к женщине не вызывали такой эффект: ладони тряслись, во рту пересохло, словно он пересек Сахару, по коже проносилась волна мурашек, а сердце как заведенное отбивало в груди бешеный ритм, отдаваясь гонгом в голове.
Закончив, наконец, обрабатывать рану, Кирсанов убрал аптечку на место.
– Не переживай, скоро снова сможешь в юбке щеголять.
– Синяк будет, так что если только в длинной. – Ника оглядела свои ладони и вздохнула. – Спасибо.
– Пожалуйста. Если в следующий раз решишь броситься под машину, выбирай другое время. – Иван посмотрел на часы. – У меня сегодня планерка, на которую я, видимо, опоздаю.
– Так надо было заранее выезжать. – Ника собралась спрыгнуть из салона на землю, но Иван проворно придержал ее за талию.
– Эй, ты куда? – Он продолжал ее обнимать, большими пальцами вычерчивая круги на ее коже.
Ника уперлась ладонями в его плечи, чтобы оттолкнуть, но так и застыла, наслаждаясь ощущениями от этих прикосновений. Даже через ткань пиджака она почувствовала твердость мускулов, которые вмиг напряглись. Взглядом уперлась в его шею, не решаясь посмотреть в глаза, но через пару секунд все же подняла голову и остановилась на плотно сомкнутых губах. Воздуха становилось все меньше и меньше…
– Домой, – прошептала Ника. – Ты же опаздываешь.
– Я отвезу. – Иван постарался не думать о приятных касаниях, которые так возбуждали. Впереди рабочий день, и с самого утра терять голову из-за девчонки совсем не хотелось. Поэтому он резко усадил ее, почти забросил, на сиденье и прикрыл дверь машины. Сделал глубокий вдох, отгоняя извращенные мысли. Затем устроился на водительском месте и завел машину.
– Вань, поверь, не стоит…
– Адрес называй, – перебил Кирсанов.
– Да мне два шага дойти, – попыталась возразить Ника, но он уже выруливал из двора. Оставалось только откинуться на подголовник, прикрыть глаза и с улыбкой скомандовать: – Развернись здесь и вернись во двор.
– Ты что-то забыла?
– Что-то в этом роде.
Иван молча вернулся во двор и притормозил у места аварии.
– Чуть дальше, вон к тому дому. – Ника указала на высотку, которая располагалась справа, и которую он каждый день проезжал, направляясь на работу или возвращаясь домой. – Третий подъезд.
Машина остановилась у подъезда, и Ника потянулась к двери.
– Спасибо за помощь, за то, что сбил, и за то, что… подвез, – со смешком проговорила она и собралась уже выйти на улицу, когда Иван схватил ее за запястье.
– Ты здесь… – Он даже не смог закончить вопрос, растерянно рассматривая высотку.
– Да, я здесь живу, – Ника кивнула, пытаясь сдержать улыбку.
Кирсанов перевел взгляд на противоположный дом. Несколько секунд молчал, после чего с довольной усмешкой обернулся.
– И ты знала, что я живу напротив?
Ника кивнула еще раз. Ее глаза лукаво блеснули.
– Более того, я даже была в твоей квартире. Приходила с Алисой пару раз поливать твой фикус.
– Ты была в моей квартире, – повторил Кирсанов, рассматривая ее дом. Сказать, что он был приятно удивлен, – ничего не сказать. – А я у тебя не был, вот несправедливость… – Он произнес это медленно, делая паузы после каждого слова. А затем посмотрел на Нику в упор. И каково же было его удивление, когда он понял, что она смотрит на его губы.
Девушка поспешно отвернулась, как только поняла, что ее поймали. Но на самом деле отворачиваться не хотелось. Хотелось коснуться пальцами его губ, провести по ним…
– Может, исправим это, и ты пригласишь меня к себе на чашку кофе…
– А может, оставим все, как есть?
– Назови номер квартиры.
Ника только улыбнулась и повторила попытку покинуть салон.
– Стоп! Назови номер квартиры. – Иван держал ее запястье и водил по нему большим пальцем.
– Не наглей. – Ника пожала плечами, на что Кирсанов потянул ее на себя.
– И даже номер телефона я не заслужил? Мог ведь бросить тебя на дороге истекать кровью. – От его серьезного выражения лица при этих словах Ника запрокинула голову и рассмеялась.
А Иван уже пялился на нее, как кот на новогоднюю елку, совершенно растеряв свой хваленый контроль.
– Если бы ты сам не был причиной того, что я, как ты выразился, истекала кровью на дороге, то, безусловно, заслужил бы.
Ника снова дернулась в сторону двери, но он еще ближе притянул ее к себе. Теперь их лица были всего лишь в нескольких сантиметрах друг от друга. Ника тяжело дышала, даже не осознавая, что тем самым выдает свою слабость.
– А поцеловать на прощание? – Очередная шутка слетела с его губ, вовсе без расчета на положительный результат. Ведь это всего лишь флирт.
А Ника настолько запуталась в своих мыслях, чувствах и ощущениях, что от простого слова «поцеловать» снова перевела взгляд на мужские губы. И больше не смогла отвести его. Боясь задохнуться от переполняющих ее противоречивых эмоций, она закрыла глаза и поцеловала Ивана… с каждой секундой углубляя поцелуй.
За пару мгновений до этого он видел, как потемнели ее глаза, чувствовал, как взаимное притяжение поглощает их обоих, но никак не мог даже предположить, что в итоге Ника сама сделает первый шаг.
Как только ее губы коснулись его, Иван сразу же отпустил ее руку и, прикрыв глаза, обхватил девушку за шею, прижимая к себе. Трудно было поверить, что это действительно происходит наяву, но стон, сорвавшийся с ее губ, развеял последние сомнения.
В жилах закипала кровь, по коже пробегали мурашки, вызывая дрожь во всем теле. Голова шла кругом, мысли не вязались. Когда Ника снова застонала, плотнее прижимаясь к Ивану, и приоткрыла, словно в приглашении, свои сладкие губы, впуская его язык, у него окончательно сорвало крышу. Второй рукой Иван обхватил ее щеку, лихорадочно поглаживая скулу и наслаждаясь долгожданной близостью. По венам растекалось возбуждение, устремляясь прямиком в пах. Он готов был взять ее прямо здесь, в машине. Про совещание и вовсе позабыл…
Он целовал ее, как сумасшедший, пожирал ее стоны, жадно ловил их ртом. Проложив дорожку из поцелуев к уху, по пути пару раз прикусил кожу на скуле. Но когда добрался до мочки, Ника резко отстранилась. Иван открыл глаза и первые секунды смотрел на нее в полном недоумении. Девушка тяжело дышала, словно пробежала марафонский забег, в глазах читалось неприкрытое желание, а опухшие губы блестели, напоминая о незабываемом поцелуе, который закончился так же неожиданно, как и начался.
В попытке произнести хоть слово, Кирсанов открыл было рот, но Ника прижала палец к его губам. Она не была готова отвечать на вопросы, а анализировать свои действия тем более. Ее палец по-прежнему касался губ Ивана, кружа ей голову, не позволяя прийти в себя.
Ивану же казалось, что его облили кипятком. Все тело горело, желание рвалось наружу, крича о том, что нужно срочно заблокировать двери и продолжить начатое.
Ника медленно убрала палец с плотно сжатых губ, как только почувствовала, что напряжение в салоне возрастает. Кирсанов подался вперед и снова повторил попытку произнести хоть слово, но Ника снова приложила палец к его губам, взглядом умоляя молчать. Другой рукой она открыла дверь машины, а затем убрала палец с его губ и стала выбираться из салона, не прерывая зрительного контакта. Она смотрела на Ивана с надеждой, что он промолчит, он на нее – в полной растерянности.
И только оказавшись на улице, Ника коротко улыбнулась.
Иван не мог понять, что означает эта странная улыбка: обещание чего-то большего или же сожаление о случившемся.
А Ника быстро развернулась и молнией влетела в подъезд. Прикрыв за собой металлическую дверь, прислонилась к ней спиной. Попыталась восстановить сбившееся дыхание, но тщетно… Боже! Зачем она его поцеловала? Она что, совсем с ума сошла?..
Но этот поцелуй… Такой сладкий, такой волнительный, возбуждающий. Никогда еще она не испытывала такого безумного влечения к мужчине. Никогда еще ей не хотелось раствориться в нем без остатка…

Кирсанов увидел, как за Никой закрылась дверь, перевел взгляд на лобовое стекло и хмыкнул. И что это было?
Он на автомате снял машину с ручника, завел ее, выехал со двора и привычным маршрутом направился на работу.
Сумасшествие какое-то… Ни одна женщина не вызывала в нем таких эмоций. Понимая, что сейчас не в состоянии сосредоточиться на дороге, он притормозил у обочины и, откинув голову на сиденье, прикрыл глаза.
Что, мать вашу, это все значило? Именно этот вопрос беспокоил его в данный момент больше всего.
– Зараза, – прошептал Иван и засмеялся, понимая, что не скоро получит ответ.
Полностью дезориентированный утренними событиями, он нервно провел рукой по лицу и продолжил путь до работы, пытаясь выкинуть этот странный поцелуй из головы.
Поцелуй, который одурманил, заворожил и впустил яд под кожу. Только Иван об этом еще не знал…

Глава 5

– Кто это был? – Ника испуганно уперлась руками в плечи Кирсанова, но тот даже не шелохнулся, взглядом лаская ее губы.
– Понятие не имею, – тяжело выдохнул, по-прежнему прижимая ладонь к ее груди и мысленно проклиная того, кто только что прикрыл дверь.
Ника сильнее надавила на плечи Ивана, пытаясь сдвинуть его с места. Только, похоже, даже танку это было бы сейчас не под силу.
– Да прекрати ты меня… лапать! – вспылила она, отбросив его руку. Сердце бешено колотилось, и она приложила ладонь к груди, чтобы хоть как-то утихомирить бушевавший внутри шторм.
Иван в ответ на эту вспышку только усмехнулся и сделал шаг назад, поправляя выбившуюся из брюк рубашку. Ника спрыгнула со стола и рванула к двери, хотела приоткрыть ее и выглянуть в приемную, но не решилась. Только тяжело вздохнула, прикоснувшись лбом к дверному косяку. Как она могла снова потерять контроль? Причем настолько, что забыла, где находится! Ведь их могла увидеть Алиса!
– А если это была твоя сестра? – Ника озвучила свою мысль, вслушиваясь в тишину. И затаила дыхание, когда услышала за спиной Ванины шаги.
– Алиса взрослая девушка. Не вижу проблемы, если она увидит, как ее брат целует ее подругу.
– Ты прав. В первый раз, что ли? – съязвила Ника.
Кирсанов в это время приблизился вплотную и положил руки ей на талию, отчего она вздрогнула. И вовсе не от страха, а от смятения. Только немного пришла в себя и снова оказалась в его объятиях. И снова в голове сумбур! Борясь со своими желаниями, Ника продолжала молча стоять, а Иван уткнулся носом в ее макушку, вдыхая запах волос. Чувствовал, как она дрожит в его руках, от этого, казалось бы, совсем невинного жеста. Улыбнулся и плотнее сжал ладони вокруг талии, на что Ника только прерывисто вздохнула.
– Останься со мной до вечера, – прошептал глухо и сам усмехнулся тому, как прозвучал его голос. И тут же заметил, как плечи девушки стали подрагивать от беззвучного смеха. – Что смешного?
– И что мне здесь делать до самого вечера?
– Закончу дела, заедем в какой-нибудь ресторан, поужинаем вместе, – будто не слыша ее вопроса, продолжил Иван.
– Тебя заносит, Кирсанов. – Ника сделала резкий шаг назад, и Ивану ничего другого не оставалось, как последовать ее примеру, но руки он не убрал. Ника открыла дверь и положила ладони на его запястья, пытаясь убрать его руки со своей талии. – Пойду все-таки поздороваюсь с Алексеем.
Иван нехотя убрал руки и пошел следом за ней, любуясь ее стройной фигурой и легкой походкой. Она была без каблуков, в обычных белых кедах, а ему вдруг до безумия захотелось снова увидеть эти длинные ноги на тонких шпильках. Как тогда, в день их первой встречи.
У приемной Громова он все же нагнал ее, и, схватив за руку, развернул к себе.
– Так ты останешься?
– Нет. – Ответ прозвучал слишком категорично и даже грубо, но Кирсанов уже не мог остановиться, войдя в азарт.
– Тогда я вечером после работы буду ждать тебя у подъезда. В восемь.
– Спасибо, что предупредил. Домой спешить не буду. – Ника пожала плечами и одарила его сладкой улыбкой.
– Да что здесь такого? Я ведь не в постель тебя тащу, просто хочу встретиться. – Иван тяжело вздохнул, а затем бросил на нее взгляд исподлобья. – Что мне сделать? Чего ты хочешь?
– Я хочу сказку, – прошептала Ника, встав на цыпочки и приблизившись губами почти к самому его уху. – Сможешь устроить?
– Это как в «Гарри Поттере»? Махнула палочкой и все желания исполнились?
– Нет, Кирсанов, – фыркнула Ника. – Вот все вы мужчины такие. Мы мечтаем о сказке, а вы нам суровое фэнтези в ответ.
Она смерила Ивана загадочным взглядом, улыбнулась и продолжила путь в приемную Громова.
Дверь в кабинет директора была распахнута, оттуда доносились знакомые голоса и смех. Алексей и Алиса были не одни.
Переступив порог кабинета, Ника с Иваном замерли. Голоса стихли, все внимание присутствующих вмиг переключилось на вошедшую пару.
– Как вас много, – обронил Кирсанов и направился к дивану, где сидели Алиса с матерью. В кресле напротив развалился Дима, с ухмылкой переводя взгляд с Ивана на Нику.
Иван поцеловал сестру и мать, пожал руку брату. А Ника просто неловко помахала всем рукой. В этот момент ее голову занимал только один вопрос: кто из них заходил в кабинет Кирсанова?
Ее настораживали и насмешливая улыбка Димона, и какой-то странный взгляд Ларисы Николаевны.
– Мы с Димой решили в город выбраться, – начала Лариса Николаевна, – купить все необходимое перед завтрашним отъездом. Заодно по пути к вам заскочили.
– И правильно. Сейчас обед доставят. Составите нам компанию? – спросив это, Иван подошел к Нике, которая скромно стояла у стола.
– Мы только что из ресторана, – Дима откинул голову на спинку кресла, не отрывая взгляда от Лариной. – Ника, детка, пообещай, что будешь ждать меня. Иначе мое сердце будет разбито.
Для убедительности он театрально стукнул пару раз кулаком в грудь, на что Ника только закатила глаза.
– Я иногда сомневаюсь, что отправить тебя в Питер было удачной идеей. – Иван прислонился к столу и скрестил руки на груди, плечом почти касаясь Ники. Девушка почувствовала, что краснеет. Хотела немного отодвинуться, но понимала, что этим только выдаст себя. Хотя… она уже сделала это несколько недель назад…
– И напрасно, – Дима расслабленно потянулся. – Питер ждет меня, и это будет триумф!
– Могу себе представить, – усмехнулся Иван и обратился к матери: – Вы потом сразу домой?
– Нет. Нам еще в банк надо заехать, карту его забрать. – Лариса Николаевна посмотрела на часы и добавила: – Наверное, уже пора. Как раз обед закончится, когда доедем. Девчонки, вас довезти?
Ника с Алисой переглянулись и согласно кивнули.
Иван, нервно дергая желваками, наблюдал, как Ларина подхватывает с пола свою спортивную сумку, как проверяет мобильный на наличие пропущенных сообщений или вызовов. Она словно тянула время. Все остальные уже покинули кабинет.
А Нике действительно не хотелось уходить. Каждый раз рядом с Ваней она словно терялась во времени, забывала про проблемы с отцом, про уговор… Ей нравилось выпадать из жизни. Хотя… Именно рядом с Кирсановым она чувствовала себя живой. Настоящей.
– Ника. – У самой двери Иван подошел к ней и взял за локоть. – Сегодня в восемь я буду ждать у твоего подъезда.
Девушка долго молчала, вглядываясь в его карие глаза, прежде чем ответить. А потом вдруг легко улыбнулась, кивнула и выскользнула за дверь.

– Хоть бы Димон там не чудил. В Питере, я имею в виду, – сказал Громов, входя в кабинет, после того как проводил гостей до лифта. В руках у него было несколько пакетов с обедом, доставленным из ресторана.
– Он не сможет не чудить. – Иван поднялся с дивана и забрал у Алексея часть свертков. – И даже не представляю, что сможет его изменить.
– Время. Оно многому научит. Или любовь…
– Любовь и мой брат – абсолютно несовместимые понятия.
– А ты?
Взяв со стола пачку сигарет, Алексей жестом указал на стеклянную балконную дверь.
– А что я?
– Смотрю, у вас с Никой любовь в самом разгаре, – говоря это, Алексей, зажал губами сигарету и пытался прикурить зажигалкой, но ту заклинило, и вместо огня она выдавала противный свистящий звук. – Черт. Дай зажигалку.
– Что? Даже зажигалка отказывается работать после сказанной х*рни? – Иван кинул зажигалку, и Громов, прикурив, с наслаждением затянулся.
– А что? Я думал, под вами стол расплавится.
– Так это ты заходил, что ли?
– Ну а кто?
– Да Димон так подозрительно ухмылялся, я уж решил, что он.
– Когда я вернулся и предупредил, что вы сейчас придете, твой брат поинтересовался, чем это вы там занимаетесь. Я уж не стал в красках расписывать ваши брачные игрища.

Ника освободилась только к семи часам. Все это время она ездила по городу вместе с Кирсановыми, которые улаживали дела перед отлетом. Потом решила составить компанию Диме во время, как он пафосно выразился, «прощального ужина в этом городе».
Перед уходом, когда уже собиралась вызывать такси, чтобы ехать домой, ей позвонил отец. Спросил, где она, и заявил, что заберет сам. Буквально через полчаса его черный «майбах» подъехал к коттеджу Кирсановых.
– Во-первых, для чего тебе телефон, а во-вторых, тебя постоянно нет дома. Как прикажешь с тобой связываться? – пошел в нападение Михаил Вадимович, как только дочь устроилась в салоне.
– Что-то случилось? – Ника по привычке мысленно отгородилась от отца невидимой стеной и уставилась в лобовое стекло. – Конец света близко, а я не в курсе?
– Не смешно. Ты почему на звонки Виталия не отвечаешь?
– О господи, он тебе нажаловался, что ли? – Ника редко выходила из себя в присутствии отца, но при упоминании о Виталике ее аж затрясло.
– Парень беспокоится. Ты неделю трубку не берешь, он уже не знает, что думать. Позвонил нам, спросил все ли у тебя в порядке. Жива ли ты, в конце концов!
– Не защищай его! Он как какой-то… папенькин сынок, нажаловался тебе. Это, по-твоему, по-мужски?
– Если некогда отвечать на его звонки (хотя я не понимаю, чем таким ты занята целыми днями), то хотя бы настрочи ему сообщение, – гнул свое Ларин. – Ты дождешься, что мы с матерью отправим тебя к нему.
– Я не хочу это обсуждать. Предлагаю хоть раз в жизни посидеть в тишине. – Ника отвернулась к окну, прикусив губу.
Ей было обидно. Обидно и как-то тоскливо. Отец не хотел ее понимать, а мать никогда не шла против него, тем самым принимая его сторону. Еще и Виталик! Бесит все. Как только он додумался позвонить ее отцу? В голове невольно проскользнула мысль, что Ваня никогда бы так не поступил.
Когда Михаил Вадимович свернул с главной дороги, ведущей в город, Ника насторожилась.
– Куда мы едем?
– Домой. Мать тебя на ужин ждет.
Девушка посмотрела на часы на приборной панели и ужаснулась. Половина восьмого. Скоро приедет Иван! В груди защемило от непонятного чувства. Если бы она не пообещала…
– Мне надо домой. Пап, давай в другой раз, обещаю завтра приеду. Мне в восемь надо быть дома. – Ника произнесла это ласковым тоном, надеясь смягчить отца.
– Еще одно слово, и я продам квартиру в городе. Будешь жить с нами, – отрезал Ларин, даже не взглянув на дочь. – Ты хоть помнишь, что за дата на следующей неделе? Меня в городе не будет, на кладбище вас отвезет Васнецов. Я с ним договорюсь.
Ника не забыла. Она никогда не забывала. Из года в год в этот день приезжала с матерью и отцом на кладбище… к своему брату. Если бы только он был жив, ее судьба сложилась бы совсем иначе…

***
Иван снова и снова бросал взгляд на часы: то на наручные, то на мобильном. В голову стали закрадываться сомнения о точности и тех, и других. Ведь не может такого быть, что Ника… Неужели продинамила?
Да нет, исключено. Оставалось только усмехнуться этой мысли.
Тогда какого черта он, как последний кретин, стоит почти сорок минут у ее подъезда, а она… Где она?! Иван оглядел окна, в которых постепенно загорался свет. Неужели она забыла? Или, может, смотрит сейчас из окна и насмехается над ним? Бред какой-то! Он, конечно, плохо знал Нику, но сомневался, что она устроила бы такой детский сад.
Когда часы показали девять, его терпение лопнуло.
– Зашибись. Шикарный вечер, – процедил сквозь зубы Кирсанов и схватил телефон. Проклиная все на свете, стал набирать номер сестры.
– Чем могу помочь любимому братику? – ответив на вызов, поинтересовалась Алиса.
– Номер квартиры у Ники какой? – Иван не стал церемониться. Их с Лариной уговор касался только номера ее телефона, все остальное туда не входило.
– Сто сорок седьмая. А тебе зачем?
– Спасибо, – бросил Иван и отключился. Вышел из машины и подошел к подъезду. Набрал номер квартиры, но в ответ услышал только тихую трель домофона.
Нет дома.
Полностью потеряв контроль, Кирсанов пнул железную дверь ногой и чертыхнулся. Вернулся в машину и откинулся на подголовник. Все-таки уделала его. Чего только добивается? Что бегать за ней будет? Нашла идиота.
Он взял с соседнего кресла смартфон, который бросил туда после звонка сестре, и набрал другой номер.
– Да.
– Ты дома?
– А где мне еще быть?
– Сейчас приеду.

Через полчаса Иван поднимался на лифте в квартиру Громова, который уже стоял на пороге, ожидая незваного гостя.
– Чем обязан столь неожиданным и поздним визитом? Ты так торопился сегодня с работы… – Громов отошел в сторону, пропуская друга в прихожую. – О-о-о… И кто это нас так разозлил?
Все эмоции Кирсанова легко можно было прочесть по его перекошенному лицу.
– Я спокоен как удав. Но с удовольствием бы придушил кое-кого.
Он сразу же направился в гостиную к мини-бару. Достал бутылку виски, налил немного в бокал и… залпом выпил. Алексей только иронично изогнул бровь.
– Может, лучше водки и огурчик?
– Еще бородинским занюхать предложи.
– Закончился, а так бы предложил. Так что случилось? – Громов с интересом наблюдал, как друг снова наливает виски в бокал.
– Ты будешь? – поинтересовался все же гость у хозяина.
– Ну не одному ж тебе спиваться. Сейчас лед принесу.
Спустя некоторое время друзья развалились на диване перед телевизором, бессмысленно клацая пультом. Кирсанов уже сбросил пиджак и галстук, расстегнул рубашку, выпустив ее из брюк. В голове раз за разом прокручивалась мысль о неудачном свидании. Или, вернее сказать, об обычном обломе. Однако признавать поражение ему не хотелось. Злость подталкивала бросить эту затею с Никой, но чувство азарта брало верх. Как же ему хотелось сейчас добраться до Лариной и наказать ее, как следует. Причем способы наказания в голове крутились отнюдь не детские. Понимая, что даже в таком взбешенном состоянии, он все равно хочет ее, Иван тяжело вздохнул и посмотрел на друга.
– Может, в стриптиз-бар сгоняем? – вяло спросил он, в принципе догадываясь, каков будет ответ.
– Сейчас, только у жены разрешения спрошу, – отозвался Алексей, продолжая тупо «листать» каналы и не отрывая взгляд от телевизора.
Кирсанов притворно зевнул и похлопал себя по губам, всем своим видом демонстрируя скуку.
– Неужели ты никогда не изменял Инге? – спросил он после небольшой паузы.
Алексей не торопился отвечать, думал о чем-то своем, и Ивану даже показалось, что тот не расслышал вопрос. Он повернулся к Громову, намереваясь повторить, но заметил, что тот замер с бокалом почти у самых губ, явно что-то прокручивая в голове.
– Что ты вкладываешь в понятие измены? Просто секс или эмоциональную связь?
– Давай только не будем грузить мой пьяный мозг своей бредовой философией. – Иван отставил бокал на широкий кожаный подлокотник и устало потер лицо руками. – Ты тр*хался на стороне или нет?
– Нет.
– Ни разу за столько лет? И даже не хотелось? – Иван не унимался. Ему действительно сложно было понять друга, который женился в восемнадцать и все это время оставался верен одной женщине. У самого Ивана самые длительные отношения продолжались всего пять месяцев. Даже полгода не протянул. Душа и тело требовали разнообразия.
Алексей снова медлил с ответом, на что Кирсанов закатил глаза.
– Все? Мыслительные процессы дали сбой?
– Просто пойти с какой-то бабой и тр*хнуть ее? Не испытывая при этом чувств? Нет, не хотелось. – Громов продолжал гипнотизировать экран телевизора. Затем резко отхлебнул из бокала и повернулся к другу. – Что с тобой сегодня? Вечер откровений? Давай тогда и ты колись, что стряслось? Так рвался с работы, а в итоге весь вечер торчишь у меня.
Иван прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Несколько минут молчал, затем посмотрел на Громова.
– Я, кажется, пьян. Еще домой надо как-то добираться.
И снова замолчал, уставившись в потолок.
– Ника меня, кажется, отшила, – спустя минуту пробормотал он.
– Отши… Тебя? – Громов уставился на него с искренним изумлением.
– Ага, – угрюмо проговорил Кирсанов, чувствуя, как внутри снова все закипает от злости. – Просто вот так вот взяла и… Как пацана какого-то… Как лоха!
– И каким образом?
– Договорились встретиться. Час ждал…
– Ну, девушки порой непунктуальны. Может, опоздала? – попытался пошутить Алексей, но когда Иван перевел на него скептический взгляд, просто пожал плечами. – И что она сказала на это?
– А ничего. Еще не видел и не слышал ее.
– Странно, не похоже на Нику. Может, что-то случилось?
– Что, например? Платье не смогла выбрать? – Кирсанов посмотрел на часы на экране мобильного, устало провел ладонью по лицу и, немного пошатываясь, поднялся с дивана. – Уже поздно. Домой пора. Вызову такси.

Как Ника ни отбивалась, отец и домой ее после ужина отвез самолично. Причем еще и в квартиру зашел, проверил содержимое холодильника, осмотрелся кругом. Нике даже показалось, что он как будто стал проявлять интерес к ее жизни, в хорошем смысле этого слова. Правда эта мысль быстро покинула ее, стоило отцу на прощание заявить, чтобы она обязательно позвонила Виталию. Из последних сил девушка согласно кивнула в ответ.
Но первое, что она сделала после ухода отца, подбежала к окну на кухне. Не смогла удержаться. Ей было жутко неудобно перед Иваном. Если бы она только не обещала ему, а так…
Свет в его окнах не горел. Ника понимала, что, вполне возможно, он в гостиной или спальне, окна которых выходят на другую сторону, но почему-то чувствовала, что его вообще нет дома. Что он не рядом с ней. Не хотелось в этом признаваться даже себе, но, похоже, она влюбилась. Как ни отбивалась от его настойчивости, какой холодной ни старалась казаться в его присутствии, сердце обмануть не могла. Чем чаще они виделись, тем больше она утопала в нем. И, к ее глубокому сожалению, уже не знала, как выбраться.
Сегодня они могли провести весь вечер вместе. Хотя неизвестно чем бы закончилась эта встреча, потому что впервые в жизни Ника не могла контролировать свои мысли и поступки в присутствии мужчины. Только вот судьба распорядилась иначе, словно оберегая ее от неверного шага.
– Значит, так надо, – тихо проговорила Ника, по-прежнему глядя на окна Кирсанова, после чего развернулась и направилась в сторону ванной, чтобы смыть в душе весь негатив от общения с отцом, а затем, уже добравшись до кровати, утонуть в мыслях об идеальном мужчине с неидеальным образом жизни.
Только вот планы нарушил телефонный звонок, который она сегодня уже не ждала, собираясь решить эту проблему завтра на ясную голову. Но раз уж он сам торопит события…
– Почему ты целую неделю не отвечала на мои звонки и сообщения? – Голос Виталия даже немного подрагивал от волнения. Только Нике все равно это показалось напускным.
– Потому что была занята. – Она включила телефон на громкую связь, расправила постель и стала переодеваться. – Виталь…
И замолчала. Не представляла, что говорить дальше. Как объяснить, что не может больше так жить, что хочет прекратить весь этот фарс? Ведь уже пыталась…
– Что?
– Как только вернешься, нам нужно серьезно поговорить.
В трубке послышался тяжелый вздох. Ника даже представила выражение лица Васнецова в этот момент. С одной стороны странно все перечеркивать: за столько лет она уже успела изучить этого мужчину, даже, можно сказать, привыкла к нему. Только хотелось не привычки, а счастья… Сказки, как она сегодня заявила Ивану. И понимание того, что эту сказку ей сможет подарить только один человек, делало ее очень несчастной. Отец никогда не смирится…
– Ты опять начинаешь? – Виталий еще раз вздохнул, он не раз уже слышал от нее эту фразу. И, конечно же, отлично знал предмет «серьезного разговора».
– Наоборот, я предлагаю закончить, – устало произнесла Ника и села на кровать, сжимая в руках пижаму. Дотянулась до мобильного, отключила громкую связь и поднесла его к уху, вслушиваясь в неровное и частое дыхание мужчины. Васнецов был раздражен. Она могла определить это даже по его молчанию.
Ника никогда не понимала, почему все эти годы он так прогибается под своего отца. Неужели его все устраивало? Хотя… Он-то ни в чем не отказывал себе, страдала в этих отношениях только она.
– Ты права. – Услышав эти слова, Ника уже хотела вздохнуть с облегчением, но… – Обсудим это, когда я вернусь. И, знаешь… я скучаю.
Ларина прикрыла глаза, не зная, что ответить.
– Спокойной ночи, Виталь.
– Спокойной, куколка.
Она отключила телефон и отбросила его в сторону. Локтями уперлась в колени и закрыла ладонями лицо. Первый шаг сделан. Пусть Виталик не надеется на продолжение отношений. Осталось только поставить точку, когда он вернется в город. Только вот ждать еще почти месяц.
Уже в душе, стоя под струями воды, обжигающей, но в то же время такой успокаивающей, она вдруг представила на своем теле Ванины руки. Вместо воды теперь ее кожу ласкала горячая мужская ладонь, и, казалось, она даже чувствует его запах. Такой приятный, мужественный, волнующий… А затем… резко распахнула глаза, понимая, что слова, сказанные сегодня Иваном в его кабинете, настолько глубоко проникли в мозг и засели там, что она уже сходит с ума.
«Что засыпаешь с мыслями обо мне и просыпаешься также. И даже в душе, вместо воды, представляешь мои руки на своем обнаженном теле…».
Надо ж быть таким самоуверенным! Он что, наперед знает, что происходит с девушками после встречи с ним?
– Сволочь ты, Кирсанов, – прошептала Ника, но не смогла сдержать улыбку. Потому что эта «сволочь» занимала теперь все ее мысли…

***
– Все? Улетели? – спросил Громов, войдя в кабинет Ивана, когда тот вернулся из аэропорта.
– Да. – Кирсанов перебирал бумаги на столе, которые ему только что принесла секретарша. – Ничего срочного.
– Мог бы сразу домой, машину ведь еще утром забрал. – Леша устроился на небольшом диване слева от двери и вытянул руки вдоль спинки, предварительно поправив галстук. – Я тоже хочу пораньше свалить. Вчера перебрал, голова гудит весь день.
– Да я бумаги заехал проверить. Честно говоря, сам чувствую себя хр*ново.
Пока Иван просматривал документы, Алексей молча наблюдал за ним, после чего отвернулся к окну.
– Где Алиса сейчас? – спросил будто невзначай.
Кирсанов бросил на него взгляд исподлобья и нахмурился.
– А где она должна быть? Дома.
– Может, к себе ее заберешь, пока родители в отъезде? Все-таки одна в огромном доме…
– Отец усилил охрану коттеджа. Но я предложил ей переехать ко мне, она не захотела. Сказала, что уже не маленькая. Буду каждый вечер заезжать к ней тогда и все.
– Смотри сам, тебе виднее.
– Ты прав. Она моя сестра, и мне виднее. Не буду же я насильно тащить ее к себе. Может, у нее планы какие, пока родителей нет. Ну, вечеринки, мужской стриптиз и все такое… – усмехнулся Иван.
Но Алексей как будто и не слышал его, продолжая смотреть в окно.
Иван снова нахмурился.
– Ладно. Если ты сейчас домой, то и я тоже.
Выйдя из кабинета, мужчины обнаружили в приемной молодую и очень даже симпатичную, как заметил про себя Кирсанов, брюнетку. Она скромно сидела на диване, кого-то ожидая. Секретарши, Лидии Васильевны, на месте не было.
– Вы ко мне? – поинтересовался Иван, с любопытством рассматривая девушку. Скользнул взглядом по стройным ногам в светло-голубых джинсах и красных туфлях на высокой шпильке; светлая полупрозрачная блузка с короткими рукавами оставляла простор для воображения. Волосы брюнетки были собраны в высокий хвост, и лишь пару коротких прядей спадали на лицо и плечи.
– Пойдем, она не к тебе. – Алексей сделал шаг к двери в коридор. – Здравствуй, Лен.
– Здравствуйте, – смущенно произнесла девушка, обращаясь сразу к двум мужчинам.
Громов остановился у двери, взглядом показывая Ивану, что им пора, но тот не двинулся с места.
– Иван Александрович, это Лена, дочь Лидии Васильевны, – официальным тоном представил девушку Алексей. Таким образом он попытался напомнить Кирсанову, где они находятся.
– Я в отдел кадров бегала, – влетела в этот момент в приемную Лидия Васильевна, сразу же устраиваясь за своим столом. – Вы уже не вернетесь, Иван Александрович?
– Нет, не вернусь. Если будет что-то срочное, пришлите мне на электронную почту. – Проговорив это, Иван подмигнул Лене, которая тут же потупила взгляд и покраснела.
– Конечно. До свидания, Иван Александрович, Алексей Владимирович.
Выйдя из приемной, друзья направились к лифту.
– У нашей Лидии Васильевны такая дочь, а я даже не знал. Надо бы получше узнать людей, с которыми работаю, – Иван напустил на себя глубокомысленный вид.
– Никаких романов на работе, – проворчал Громов, заворачивая по пути в свой кабинет за вещами.
– Да я и не собираюсь крутить шашни с Лидией Васильевной. Остынь, – невозмутимо проговорил Иван в спину другу, на что тот резко развернулся.
– Ты отлично понял, что я не ее имею в виду.
– Так, а другая не сотрудник компании. Или у тебя, как при крепостном праве: родился у одного из твоих работников сын и автоматически уже твой сотрудник?
– Смотрю, из-за провала с Никой, ты совсем отчаялся?
– Отвали. Да и не собираюсь я к этой Лене подкатывать. Расслабься. Ладно, до завтра, поехал я домой.

Зайдя в квартиру, Иван уже по привычке направился на кухню. Помедитировать на ее окна. Хотя и не понимал, зачем это делает и что надеется там увидеть. В аэропорт Ника не приехала. А он так на это рассчитывал. Но выяснилось, что с братом она попрощалась еще вчера, а значит… продолжала его избегать.
После душа, натянув джинсы и футболку, Иван взял ноутбук, чтобы проверить почту. В этот момент в дверь постучали. Удивило, что именно постучали, а не позвонили. Интересно, кто так несмело напрашивается к нему в гости?
Кирсанов положил ноут на журнальный столик и направился к двери. Открыл ее и замер. Несколько секунд молча смотрел в широко распахнутые голубые глаза, после чего усмехнулся и покачал головой.
Нет, ему никогда ее не понять. Что вообще творится у этой девушки в голове? Еще вчера четко дала понять, что ей на него наплевать, а сегодня что?
Ника хотя и была смущена, но глаз не отводила. Смотрела прямо, как будто изучала его. Мало того, на ее губах появилась легкая улыбка, которую она отчаянно пыталась скрыть. Даже губу прикусила.
Иван скрестил руки на груди, плечом опираясь о дверной косяк. Наклонил голову набок, всматриваясь в лицо девушки. Она пришла сама! Это, конечно, не могло не радовать. Осталось только выяснить, зачем?..

Глава 6

С самого утра Ника ломала голову, приезжал ли Кирсанов к ее дому, и если приезжал, долго ли прождал у подъезда? И чем дольше она об этом думала, тем больше сомневалась, что он ее вообще ждал. Но в обед позвонила Алиса и развеяла ее сомнения, сообщив, что вчера вечером Ваня интересовался ее адресом. После этого Нике стало как-то совсем не по себе.
Ближе к вечеру она вышла прогуляться по городу. Хотелось хоть немного освежить голову, потому что мысли об Иване не покидали ни на минуту. Вернувшись домой, она остановилась у подъезда и уныло оглянулась на соседний дом: неподалеку в одном из трех рядов парковки стоял черный внедорожник. Конечно, он мог принадлежать кому угодно, но сердце нашептывало, что это Кирсанова, что он уже дома… А еще оно шептало, что было бы лучше поговорить с ним и извиниться прямо сейчас, не дожидаясь следующей случайной встречи.
И Ника решилась. Неуверенно преодолела расстояние между домами, подошла к подъезду и нажала кнопку вызова консьержа. Поднимаясь в лифте на двадцать пятый этаж, она уже сильно сомневалась в правильности своего поступка. Что она творит? Подумаешь, не получилось встретиться, ну и что? Какая разница, что Кирсанов об этом подумал? Наоборот нужно радоваться возможности избавиться от его чрезмерного внимания. Но… Стыд! Именно он сейчас толкал ее в квартиру Ивана, заставляя принять как данность очевидное – ей не все равно, что он о ней подумал.
Лишь когда дверь перед ней распахнулась, и на пороге появился удивленный Кирсанов, она стала понимать, что совершила ошибку. Непростительную и фатальную ошибку!
При взгляде на этого мужчину в потертых джинсах и простой серой футболке, открывающей крепкие мускулистые руки, у Ники перехватило дыхание. Так бы стояла и смотрела на него целую вечность, но понимала, что пока это будет выглядеть со стороны более чем глупо и странно. И на губах от мысленно произнесенного «пока» стала появляться, наверное, не менее глупая улыбка. Оттого, что сама вдруг признала: ей хочется, чтобы их отношения дошли до той точки, когда можно будет разглядывать его, уже не таясь.
Пока Ника предавалась приятным размышлениям, Иван плечом уперся в дверной косяк и скрестил руки на груди, видимо, ожидая от нее первого слова. На губах, как всегда, усмешка. Кто бы сомневался? Несколько мучительных минут они вглядывались друг другу в глаза, пытаясь прочесть в них нечто большее. Но в итоге Ника сдалась и опустила голову, не зная, что сказать, с чего начать разговор. С извинений?
– Пришла молить о прощении? – самодовольно протянул Кирсанов.
– С чего бы это? Просто вспомнила, что ты однажды на чай приглашал. – Ника вздернула подбородок, смело встречая его пристальный взгляд.
Скулы на лице Ивана нервно дернулись, при этом губы изогнулись в странной улыбке, отчего Ника снова затаила дыхание, признавая свою очевидную слабость перед этим мужчиной.
Он оттолкнулся плечом от дверного косяка и отошел в сторону, пропуская ее в квартиру. Ника прошла мимо, оставляя после себя шлейф легкого цветочного аромата. Кирсанов закрыл глаза и глубоко вдохнул ее запах. Но когда представил, каким идиотом выглядит со стороны, резко распахнул их и пальцами сжал переносицу, отгоняя от себя непривычные ванильные мысли.
Ника была очаровательна: белые облегающие брюки чуть выше щиколоток, такого же цвета топ без бретелей и ярко-красные балетки в тон помады. «Снова без каблуков», – мысленно усмехнулся Кирсанов.
– Значит, голый… чай, – в его голосе звучал неприкрытый сарказм.
– Да. Голый чай и никаких извинений, – бодро ответила Ника, разуваясь и оглядываясь по сторонам. – Я буду черный с бергамотом.
Она посмотрела через плечо на Ивана и улыбнулась, в то время как он из последних сил пытался сдержаться, чтобы раньше времени не начать распускать руки.
– Налью кофе, – поторопился ответить, опомнившись. – Компенсирую отсутствие чая с бергамотом двумя кусочками сахара.
– А если я третий попрошу? – Ника прошла в гостиную и села на светлый кожаный диван, поджав под себя ноги.
Кирсанов внимательно проследил за ее действиями и облапал взглядом розовые пальчики на ногах.
– Так и быть.
Пару секунд они молча смотрели друг другу в глаза, после чего Иван развернулся и пошел на кухню, а Ника откинулась на спинку дивана и прикусила губу. Только когда осталась одна, смогла немного перевести дух. Сердце гулко колотилось в груди, ладони вспотели. Да уж… Изображать абсолютную незаинтересованность становилось все труднее. Да и Кирсанов не дурак, отлично понял, что привело ее к нему в квартиру.
– С молоком? – крикнул Иван из кухни.
– Конечно, – тихо проговорила Ника, даже не задумываясь, услышит ли он ее. Она внимательно оглядывала гостиную, подмечая новые детали, указывающие на то, что здесь теперь живет мужчина. На журнальном столике стоял включенный ноутбук. Лариной очень хотелось протянуть руку к тачпаду и убрать с экрана заставку, но она все же сдержала свое любопытство.
– Не скучала без меня?
Ника вздрогнула от неожиданности, мгновенно оглянувшись на дверь. И удивленно уставилась на Ивана: в руках он держал не обещанный кофе, а бутылку вина и два бокала.
– Интересный у тебя кофе. – Кивком она указала на бутылку и усмехнулась. – Хочешь утопить мою бдительность в вине, а потом соблазнить?
– Мне для этого вино не нужно.
Иван поставил бутылку и бокалы на журнальный столик, захлопнул крышку ноутбука и подошел к дивану, чтобы устроиться рядом с Никой.
– Боюсь, Вань, втроем мы здесь не уместимся.
– Втроем?
– Я, ты и твое раздутое эго.
Кирсанов сел на край дивана, дотянулся до уже откупоренной бутылки и стал разливать красное вино по бокалам.
– И про эго мне говорит девушка, которая вчера продинамила меня на ровном месте, и которой я после этого дружелюбно наливаю вино?
Протянув бокал Нике, Иван снова обратил внимание, что на ее пальцах нет ни одного кольца. Девушка, чей отец занимается бриллиантами, равнодушна к украшениям? Тем более зная женскую тягу к этим цацкам? Да… Она действительно отличалась от всех, с кем он ранее… кхм… общался.
– Ну что, потешила свое самолюбие? – Иван повертел в руке бокал, позволяя красной жидкости омыть его края, вдохнул аромат вина и сделал небольшой глоток. Все это он проделывал настолько уверенно и… сексуально, что Ника, засмотревшись, не отреагировала на вопрос.
Кирсанов провел языком по нижней губе и пристально посмотрел ей в глаза. Ника тут же опомнилась и покраснела.
– Ох… Нет. – Она сделала глоток и прикрыла глаза: – Я не хотела. Так сложились обстоятельства. Какой изумительный вкус…
Поставив бокал на стол, она взяла в руки бутылку и стала изучать этикетку. При этом глаза ее с каждой секундой становились все шире, что весьма позабавило Ивана.
Он тоже поставил свой бокал на стол и развернулся к ней, одну руку вытягивая вдоль спинки и пальцами почти касаясь ее волос.
– «Romanee Conti»… Ваня, я ваша навеки, – потрясенно проговорила Ника. – Бургундское 1934 года. Но… Откуда?
– Из Лондона привез. Один из моих приятелей, Джон (он работает в компании, где я стажировался), коллекционирует вина. Это из его коллекции. А ты разбираешься в винах?
Ника вернула бутылку на столик и, взяв бокал, сделала глоток.
– Я ведь искусствовед.
– И?
– Искусствоведение и виноделие всегда были взаимосвязаны.
– Да? И что же их связывает?
– Ну, это же колоссальный источник вдохновения. – Ника улыбнулась. – Если бы не вино… не было бы искусства. Вот, к примеру, разве человек в трезвом уме смог бы создать такой «шедевр», как «Черный квадрат»? А другой такой же трезвый – оценить эту картину в миллионы долларов?
– Для искусствоведа весьма крамольные мысли, – усмехнулся Иван, потирая подбородок.
– Ну, назовем это моей личной позицией. Ну а ты? Разбираешься в винах? Честно говоря, всегда считала, что такие мужчины, как ты, больше специализируются по виски, коньяку…
– Ты права. – Кирсанов уперся локтем в спинку дивана, пальцами касаясь губ. Прищуренный взгляд медленно скользил по телу Ники, отмечая, как от выпитого вина она постепенно начинает раскрепощаться. – Я небольшой любитель вина. Вернее, вообще его не пью. Но не буду же я предлагать девушке, которую, как ты сама говоришь, хочу соблазнить, виски или коньяк. Это уже извращение.
– А мне казалось, ты сторонник извращений, – Ника с улыбкой покрутила перед собой пустой бокал, и Иван тут же наполнил его на треть.
– Да? А мне казалось, я отлично маскировался. Боялся спугнуть тебя этим своим… недостатком. – Он произносил каждое слово медленно, наблюдая за реакцией Ники. Ему нравилось смотреть на нее. Она была такая легкая, открытая, и не лезла из кожи вон, лишь бы произвести на него впечатление. Она просто была собой. И эта естественность так привлекала.
– В определенные моменты этот «недостаток» будет твоим явным преимуществом.
Черты лица Ивана вмиг стали жестче, глаза потемнели. Он придвинулся к Нике, касаясь ее своим коленом. Почувствовал, как от нее ему передается мелкая дрожь, а в ушах эхом отдает бешеный ритм сердца.
– Не провоцируй меня, – прошептал хрипло. Поднял руку и большим пальцем провел по ее щеке, а когда достиг губ, легко надавил на нижнюю.
Ника, полностью захваченная ощущением его близости, невольно вздрогнула. И бокал чуть было не выпал из ее рук. Кирсанов успел его подхватить, но немного вина все-таки успело выплеснуться на белоснежный наряд гостьи.
– Ох! – Ника вскочила, оглядываясь по сторонам в поисках салфеток или полотенца. Посмотрела на диван и поморщилась, заметив и на нем бордовые брызги. – Прости, Вань. Мне так неловко.
– Да что ему будет?
Иван направился в кухню за полотенцем, девушка последовала за ним.
– У тебя влажные салфетки есть?
Он обернулся и иронично изогнул бровь.
– Для тебя найдутся.
Ника еще раз осмотрела себя и мысленно чертыхнулась: темные пятна еще сильнее расплылись на одежде.
– Я, пожалуй… – Она не договорила, только мотнула головой в сторону выхода и отступила назад.
– Куда ты собралась?
– Как куда? Посмотри на меня… – Ника приложила ладонь ко лбу, думая, чем бы прикрыться и скорее добежать до дома.
– Смотреть на тебя я люблю, но это чуть позже. Жди здесь.
Иван быстро вышел из кухни. А Ника схватила полотенце, смочила его водой и стала лихорадочно тереть пятна на брюках и топе. Именно за этим занятием и застал ее вернувшийся Кирсанов.
– Эээ… Что ты делаешь? – Он забрал у нее полотенце и повесил на спинку стула.
– Отдай. Я хоть немного этот ужас затру, чтобы домой добежать.
– Вот. Переоденься, а свои вещи брось в стиральную машинку. – Иван положил майку на кухонный островок, избегая при этом взгляда девушки, а сам взял со стула полотенце и пошел в гостиную стирать пятна с кожаной обивки дивана.
Ника взяла майку, развернула ее и несколько секунд просто разглядывала, пытаясь понять, пошутил ли Кирсанов или вполне серьезно думает, что она наденет это.
– Вань, может, я тогда вообще лучше без одежды похожу? По-моему, разницы никакой. – Ника зашла в гостиную, продолжая вертеть в руках его майку-борцовку. Глубокие вырезы по бокам однозначно не оставят Кирсанову места для фантазии. Единственный плюс – это длина майки, учитывая невысокий рост Ники.
Неужели в его гардеробе не нашлось лишней рубашки или футболки? Да и почему вообще она должна стирать свои вещи у него, ведь можно просто уйти домой и спокойно переодеться. Можно. Но ей вдруг так захотелось принять правила игры, которые предлагал Кирсанов.
– Ты хочешь, чтобы я это надела? – спросила она, так и не дождавшись ответа.
– Ага, хочу, – сухо произнес Иван, как будто ему было абсолютно все равно, в чем Ника будет расхаживать по его квартире.
Изначально ведь он схватил в гардеробной одну из своих рубашек. Только у двери спальни вдруг замер, словно молнией шибануло: Ника сама плыла к нему в руки. Изогнув бровь, он посмотрел на рубашку в руке и швырнул ее на кровать. Вернулся в гардеробную, взял майку-борцовку серого цвета. Тут же представил в ней Нику… Черт… Вряд ли она согласится…
– Думаешь, я страдаю излишней скромностью? – вырывая Ивана из его сумбурных мыслей, с легкой усмешкой спросила девушка.
– А что? Нет? Значит, меня дезинформировали.
Уголок его рта дернулся в подобии улыбки, отчего по телу Ники пробежала мурашки. Только он мог, даже не касаясь, вызывать у нее такое состояние, до бабочек в животе. Именно так она сейчас и чувствовала себя, но до последнего надеялась, что причина тому – недавно выпитое вино.
– Ванная в конце коридора. – Сказав это, Кирсанов вспомнил, что Ника уже бывала в его квартире. И по ее улыбке понял, что она отлично ориентируется здесь. Впервые в жизни Ивана не раздражало, что девушка так свободно ведет себя на его территории. Словно так и должно быть. Словно все на своих местах.
Ника, ничего не сказав, вышла из гостиной. Иван вернулся в кухню, сполоснул полотенце и прислушался к звукам, доносящимся из ванной. Услышал, что заработала стиральная машинка, и не смог сдержать улыбку. Ника в очередной раз удивила его, он был уверен, что она пошлет его с этой майкой.
– И что мы будем делать, пока мои вещи будут стираться, а потом еще сушиться? – раздался через пару минут тихий голос у него за спиной.
Иван резко развернулся и замер, только глаза продолжали блуждать по стройной женской фигуре. Майка, прикрывая колени, практически висела на девушке, открывая взгляду тонкую талию. Вырезы по бокам были настолько глубокими, что Кирсанов заметил край белых кружевных трусиков. Больше разглядеть ему ничего не удалось, так как Ника стояла, обхватив плечи руками. В данный момент она смотрела куда-то ему под ноги. Проследив за ее взглядом, он увидел, что полотенце, которое только что было у него в руках, теперь валяется на полу.
Иван поднял его и нахмурился. Тот факт, что он каждый раз распускает слюни в ее присутствии, что не замечает ничего вокруг, начинал уже порядком подбешивать. Раньше все было предельно просто – никаких привязанностей, никаких обещаний, никаких проблем при расставании. Сейчас же все вышло из-под контроля, и это непривычное чувство собственной уязвимости наносило ощутимый удар по его самолюбию.
– Иди в гостиную. Я сейчас приду, – хмуро сказал он, не поднимая на Нику глаз. Только отбросил полотенце в раковину и пальцами надавил на веки, пытаясь взять себя в руки. В голове вдруг мелькнула мысль, что это помутнение пройдет, как только Ника окажется в его постели. Да, это обязательно должно пройти. По-другому и быть не может…
Услышав, как босые ноги прошлепали по паркету в сторону гостиной, Иван убрал руку от лица и исподлобья взглянул на удаляющуюся девушку. Черт! Это какой-то кошмар! Она в этой майке практически голая, а он возбужден так, что сейчас просто взорвется.
Ника присела на диван и смущенно положила подушку на колени, не понимая, что случилось с Кирсановым за время ее недолгого отсутствия. Ей показалось, что она достигла своей цели, ведь его голодный взгляд говорил сам за себя. Но грубо брошенные слова пошатнули ее уверенность. Лезть к нему в душу не хотелось, но и уйти уже не представлялось возможным. Оставалось как-то разрядить обстановку.
Кирсанов вернулся в гостиную и сел на диван на достаточно приличном от нее расстоянии. Взгляд его по-прежнему выражал непонятное ей недовольство. Надо было все-таки уйти домой.
– Так почему же все-таки искусствовед? – Он первым нарушил неловкое молчание. Заметил, как немного расслабились ее плечи, при этом взглядом невольно скользнул по груди с выделяющимися сосками под тонкой тканью. И тут же отвел взгляд к окну, пытаясь отвлечься. На улице уже совсем стемнело.
– Эм… Стыдно признаваться, – тихо проговорила Ника. Иван посмотрел на нее, и действительно заметил легкий румянец на щеках. – Назло отцу. И не смотри на меня так.
– Как «так»?
– Удивленно. – Ника замолчала, обдумывая, стоит ли все рассказывать. В итоге, когда заметила, что он собирается ответить, продолжила: – Меня просто душила отцовская опека, он вмешивался во все, даже в выбор университета. Настаивал на юридическом или экономическом. И я догадываюсь, куда бы он меня пристроил в итоге.
Ника горько усмехнулась, на время замолчав.
– К концу одиннадцатого класса я не выдержала. Когда отец узнал, какие предметы я выбрала для экзаменов, он чуть не разнес весь дом в пух и прах. Но потом отошел, и мы заключили своего рода сделку.
Ника перевела дыхание, понимая, что остальное скрывать уже нет смысла. Да и не хотелось скрывать. Почему-то чувствовала, что может все рассказать Кирсанову, захотелось с ним поделиться.
– Перед экзаменами я попросила отца разрешить мне уехать на учебу в Москву и самой выбрать профессию, но взамен пообещала в будущем выйти замуж за Виталия. У отца есть лучший друг, так вот Виталий – его сын, и он считается моим парнем… Или женихом. Вот так. Это потом, когда я поступила и стала учиться, меня затянуло. Реально затянуло. Теперь мне нравится заниматься искусством.
Иван молча смотрел на Нику, не зная, что сказать. Вот так беспечно она продала свою личную жизнь, лишь бы вырваться из-под опеки отца. Видимо, дошла до края, раз не задумывалась о последствиях. Но тогда что она делает здесь, в его квартире? И почему уехала из Москвы, если так рвалась подальше от дома?
– Почему ты перевелась из столицы?
– В конце первого курса за мной стал ухаживать один парень. Мне же просто нравилось проводить с ним время, как с другом. Я не собиралась нарушать уговор с отцом, уже свыклась с ним. Так вот, как позже выяснилось, это дошло до отца. Он, видимо, испугался, что я сойдусь с тем парнем и втихую выйду замуж. Не знаю… Короче, на летней сессии профессор по истории меня завалил. Я ответила на все вопросы, но он стал задавать дополнительные. В итоге я не сдала. Меня собирались отчислить. Помню, как сгорала от стыда, когда декан меня отчитывал. А потом мне предложили перевестись в наш университет. Либо позорное отчисление, либо перевод. Надо было наплевать на все и забрать документы, поступить в другой вуз… Но я… просто струсила и вернулась домой. Вскоре случайно узнала, что во всем этом замешан отец. Ругаться и выяснять было бесполезно. Я просто молча переехала в квартиру, которую он подарил мне на восемнадцатилетие. Мне было так плохо от всей этой лжи, что хотелось просто его не видеть.
Пока Иван слушал Нику, на лице его не отражалось никаких эмоций. На самом же деле он был в шоке. Все выходило гораздо серьезнее, чем представлялось ему поначалу. Оказывается, Ларин не просто контролирует жизнь своей дочери, он еще и решает за нее буквально все. Средневековье какое-то.
– Ты должна будешь выйти замуж за этого Виталия, но сидишь сейчас рядом со мной. Почему? Назло отцу?
Ника удивленно посмотрела на Кирсанова, замечая, как нервно дергаются его скулы, как прищурен взгляд карих глаз в неприкрытом ожидании ответа.
– Мне кажется очевидным, почему я здесь. – Она уставилась на фотографию на стене за его спиной, чтобы сосредоточиться и не покраснеть от такого нелепого умозаключения.
– Почему ты вчера не встретилась со мной? – неожиданно сменил тему Иван, придвигаясь к ней ближе. Пальцами обхватил ее подбородок и повернул к себе, внимательно вглядываясь в глаза.
– Отец, – почти шепотом ответила Ника. – Он вчера забрал меня от твоих родителей и повез к себе домой. Сказал, что мама ждет на ужин. Я пыталась объяснить, что у меня планы на вечер, но когда его волновали мои планы?
В конце голос Ники дрогнул, и Ивану захотелось обнять ее или поцеловать. Но он отмел это странное чувство, как очередное проявление своей слабости.
– Мне тяжело понять намерения твоего отца. И мне жаль. Хотя… если бы ты не вернулась в город, мы бы не познакомились.
Кирсанов продолжал пальцами удерживать подбородок Ники, с замиранием сердца наблюдая, как ее пухлые губы медленно растягиваются в улыбке. Когда Ника провела языком по нижней губе, его сердце вдруг бешено застучало, разгоняя кровь по венам. Желание целовать эти губы и снова услышать ее стоны затмило все. Он уже наклонился к ней, но Ника в последний момент отвернулась, продолжая улыбаться. Она с ним играла! Ее дрожь передавалась ему, ее кожа горела под его пальцами. Он отчетливо слышал стук ее сердца, неровное дыхание выдавало ее желание с головой. И она все равно продолжала играть.
– А твой приятель из Лондона так легко расстался с таким редким экземпляром?
Неожиданная смена темы сбила Ивана с толку. Он проследил за взглядом Ники, который был устремлен на бутылку, и нахмурился. Выпустил ее подбородок из легкого захвата и откинулся на диван, снова вытягивая руки вдоль спинки.
– Легким это расставание не назовешь. – Продолжая буравить взглядом бутылку, он почувствовал, что Ника в данный момент смотрит на него. Резко повернулся к ней, но она сразу же отвернулась.
– Вы с ним так подружились, что Джон ее тебе подарил? – хрипло спросила Ника, чем окончательно доконала Кирсанова. От этих хриплых ноток его бросило в жар.
– Я выиграл эту бутылку вина. В споре.
– В споре? – Ника бросила на Ивана удивленный взгляд, но, наткнувшись на потемневшие от страсти глаза, тут же опустила голову.
– Да. Я как-то обмолвился ему, что никогда в жизни не сделаю татуировку, без разницы какую.
При упоминании слова «татуировка» взгляд Ники сразу же устремился к растянутому вороту футболки Кирсанова, из-под которого выглядывали очертания тату. Во рту у девушки мгновенно пересохло, в горле образовался ком, мешающий нормально дышать.
– Однажды возвращаясь из бара (оба изрядно набрались), мы проходили мимо круглосуточного тату-салона. И тут Джона дернул черт ляпнуть, что я слабак и просто боюсь боли, поэтому и не хочу делать тату. Спьяну я стал доказывать, что готов хоть сейчас, просто не вижу смысла. Он поставил на кон бутылку самого дорого вина из своей коллекции, продолжая твердить, что мне все-таки слабо.
За время рассказа Ника не отрывала глаз от того места на футболке, под которым находился темный рисунок.
– Покажи, – попросила дрогнувшим голосом, после чего откашлялась. – Можно?
Она уже потянулась рукой к краю ворота, намереваясь оттянуть его немного вниз, но в этот момент Иван встал с дивана и одним движением стянул футболку через голову. Мышцы на его предплечьях напряглись, вырисовывая сексуальный рельеф. Перед глазами девушки предстал стальной пресс, который до этого она видела только на обложках глянцевых журналов, и считала всегда, что без фотошопа там не обходилось.
Как какая-то маньячка, Ника во все глаза смотрела на его плоский живот, на котором вырисовывались рельефные кубики, так и притягивая не только ее взгляд, но и руки… и даже губы. Внизу живота вдруг как-то странно заныло, и эта ноющая боль стала спускаться все ниже, настойчиво требуя мужской ласки. Впервые в жизни Ника готова была послать все к черту и отдаться мужчине, но не потому, что он был идеален внешне, а потому что он был идеален во всем!
Спустя минуту она, наконец, вспомнила, что Кирсанов не просто так снял футболку, и нехотя перевела взгляд от твердых мышц груди ниже. С левой стороны вдоль ребер черной краской была набита надпись «I can cross the line» (Я могу преступить черту (англ.)).
– В память о дурацком споре, – хрипло прошептал Иван в ответ на ее невысказанный вопрос.
Он подошел ближе и наклонился к ней, одной рукой упираясь в спинку дивана и открывая, таким образом, рисунок на своем правом плече: орел с широким размахом крыльев, выпустив свои когти, пикирует на воображаемую жертву. На птице так отчетливо было прорисовано каждое перо, что, казалось, она сейчас взмахнет крылом и действительно взлетит.
Ничего более сексуального в своей жизни Ника еще не видела.
Иван пристально наблюдал, как темнеют ее ярко-голубые глаза, как она медленно проводит языком по нижней губе и выдыхает.
– Ты набил себе птичку, Кирсанов? Серьезно? – Ника попыталась усмехнуться, но вместо этого вдруг посмотрела на его губы.
– Говорю же, пьяный дурак был, – негромко отозвался Иван, тоже не отрывая взгляда от ее губ.
Ника опустила взгляд на татуировку вдоль ребер и, прикусив губу, дотронулась до нее пальцами. Оба вздрогнули от пробежавшего между ними разряда. Она нежно провела по черным слегка растянутым буквам, чувствуя, как учащенно забилось при этом Ванино сердце.
– Мне кажется, ты должен был выиграть две бутылки… – Ника еле разлепила губы, чтобы произнести эти слова.
Услышал ли он? Она подняла голову и встретилась с его темными глазами, не в силах отвести взгляд.
Это и стало для Ивана последней каплей. Он наклонился и завладел ее губами в страстном, настойчивом поцелуе, обхватив ладонями щеки, грубо вторгаясь в рот языком. В ответ Ника приподнялась на носочки и обняла его за шею, пальцами цепляясь за волосы на затылке и отвечая не менее страстно. Она словно горела в огне, остатки здравого смысла затмило жгучее желание, ей хотелось подняться еще выше, ногами обвить его талию, быть еще ближе к нему, раствориться в нем без остатка.
Кирсанов опустился ниже, заставляя Нику откинуться на диван, ни на секунду не прерывая поцелуй, который становился все яростнее и глубже. Он вел себя, словно голодный зверь, добравшийся до своей жертвы. Когда Ника полностью расслабилась в его руках, Иван проложил дорожку обжигающих поцелуев вдоль ее шеи и ниже, к груди. Как и мечтал, зубами подцепил кожу над бьющейся жилкой. Руками жадно водил вдоль ребер. Сходил с ума. Касался нежной кожи и из головы улетали все мысли. Чувствовал себя подростком, утратившим контроль. Не замечал ничего вокруг. Лишь разгоряченное тело под собой, жаркие поцелуи, еле слышные стоны и лихорадочную дрожь от ее несмелых прикосновений. А Ника наслаждалась теплом его бархатистой кожи, под которой перекатывались стальные мышцы. Сходила с ума от близости и буквально умирала от желания.
Иван еще раз медленно провел пальцами по ребрам, и только потом, боясь свихнуться от переполнявших его эмоций, стал подниматься к груди. Но вдруг остановился и приподнялся, на что Ника издала недовольный стон и выгнулась ему навстречу. Он коснулся рукой внутренней стороны ее бедра и надавил, заставляя раздвинуть ноги. Оба не прерывали зрительного контакта, словно боялись, что от этого реальность происходящего рассеется. Он устроился между ее ног, руками поднимаясь вверх, пальцами обжигая каждый участок кожи. Ника прикрыла глаза и откинула голову назад. Добравшись до груди, Иван сжал упругие полушария, отчего Ника раздвинула ноги еще шире, призывно приподняв бедра.
Он прижался к ней еще сильнее, давая почувствовать, насколько сильно она его завела. И от ощущения его твердого члена Ника застонала в голос. Не имея больше сил сдерживаться, Иван ухватился за нижний край ее майки. Потянул вверх, и Ника поспешно подняла руки, позволяя полностью стащить ее с себя. При виде обнаженной груди Иван, так и не успев до конца стянуть с девушки майку, припал губами к нежной коже, медленно обвел языком возбужденный сосок, а затем втянул его в рот, заставив Нику застонать еще громче. Одной рукой он продолжал держать майку у самых ее запястий, отчего Ника лежала с вытянутыми вверх руками, а другой начал ласкать ее грудь, наслаждаясь тем, как она дрожит и стонет под ним. Но ему хотелось большего. Хотелось войти в нее резко и глубоко, начать двигаться, чтобы почувствовать, какая она влажная и горячая там, внутри.
– Ника, – хрипло шептал Иван, приподнимаясь на локтях и обжигая своим дыханием ее припухшие от поцелуев губы. – Я не хочу останавливаться. Хочу тебя. Чего хочешь ты?
После каждого слова он губами и языком чуть заметно касался кожи, намеренно распаляя желание Ники. Девушка приоткрыла веки и, продолжая двигать бедрами ему навстречу, попыталась вырвать руки из захвата, но Иван крепче сжал майку, которая не позволила ей даже шелохнуться.
– Хочу сойти с ума… – Простые слова, которые Ника выдохнула ему в губы, сорвали последнюю заслонку, и он опустил руку, сначала коснувшись ее трусиков, чувствуя через кружевную ткань, какая она влажная, а затем, приподнявшись, стал расстегивать ширинку на джинсах.
И в тот момент, когда Кирсанов стал стягивать с себя джинсы вместе с боксерами, когда Ника в предвкушении широко распахнула глаза, в тишине квартиры, нарушаемой только стонами и тяжелым дыханием, раздался звонок в дверь.
Ника в испуге посмотрела на Ивана, который, как будто не слыша, продолжал пожирать ее взглядом.
– Ты кого-то ждешь? – шепотом спросила она. Ее руки по-прежнему находились над головой, в крепком захвате его ладоней.
– Нет, – с трудом выговорил Иван, прерывисто вздохнув. Он оглянулся в сторону прихожей, а затем снова на Нику, и мысленно проклял того, кто посмел испортить такой момент. – Наверное, кто-то ошибся.
В подтверждение того, что этот «кто-то» и не думал ошибаться, в дверь снова позвонили. Кирсанов склонился над Никой и стал осыпать ее грудь нежными поцелуями. Девушка прикусила губу и сладко застонала.
– Сейчас уйдут, – словно в бреду, прошептал Иван. Рукой сжал ее бедро и стал медленно вести вверх, пальцами цепляя край трусиков.
Но у «кого-то» явно были свои планы. В замочной скважине заскрежетал ключ, выталкивая молодых людей в суровую реальность, в которой судьба снова сыграла с ними жестокую шутку.
Оба резко вскочили с дивана, с досадой взглянув друг на друга. Лариной хотелось провалиться сквозь землю, потому что ее мозг, наконец, медленно стал проясняться, а Кирсанову – что-нибудь сломать. Они слышали, как открывается дверь, и Ника, позволив Ване натянуть на нее майку, села на диван, из последних сил пытаясь изобразить на лице полное спокойствие.
– Кто это?
Иван, заметив румянец на ее щеках и раздражение на шее от его щетины, улыбнулся.
– Алиса. Только у нее есть ключи. – Он застегнул ширинку, сел рядом с Никой и схватил диванную подушку, пытаясь прикрыть эрекцию. Затем нервно провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул: – Бл*дь, кто вообще придумал эти двери?
– Без дверей, боюсь, она бы нас уже застукала.
На паркетный пол прихожей что-то плюхнулось, после чего послышались легкие шаги.
– Вань, ты дома? Я все-таки решила принять твое предложение, – крикнула Алиса, приближаясь к гостиной.
Ника с Иваном переглянулись, но ничего не ответили. Синхронно обернувшись в сторону арки, ведущей в прихожую, они увидели Алису, которая, как и ожидалось, замерла, заметив гостью брата. Медленно прошлась взглядом по ее майке, посмотрела на журнальный стол, где стояли открытая бутылка вина и бокалы, нахмурилась и скрестила руки на груди.
Ника и вовсе перестала дышать. Что сейчас скажет подруга?
Один только Кирсанов имел абсолютно безмятежный и расслабленный вид.
– Что ты здесь делаешь? – не задумываясь о том, как грубо прозвучал вопрос, спросила Алиса, окидывая Нику недовольным взглядом. Взглядом, который словно говорил: «И ты тоже подвела меня, тоже оказалась слаба перед ним, как те, другие».
– Я… – Ника запнулась, не зная, что ответить. Она была в полной растерянности, но в этот момент стиральная машинка коротким звуковым сигналом оповестила о завершении стирки. Девушка поднялась с дивана и обхватила плечи руками, пытаясь хоть как-то прикрыться. – Я стирала свою одежду. Сейчас вернусь…
Не дожидаясь реакции Алисы, она прошла мимо нее в ванную. Ноги еле держали, в горле образовался ком. Казалось, что от нехватки кислорода она просто рухнет сейчас на пол. Стыд! Боже, как стыдно! И перед Иваном, потому что не смогла устоять, поддалась на его ласки, и перед Алисой…
Когда Ника скрылась из вида, Алиса перевела возмущенный взгляд на брата, который почему-то странно улыбался, глядя Лариной вслед. Потом он нехотя посмотрел на сестру и, заметив ее хмурый взгляд, почесал подбородок. Тяжело вздохнул и взял со стола бутылку с бокалами, собираясь отнести на кухню. Надо же чем-то руки занять, да и вообще как-то отвлечься.
– Ты снова тр*хаешь мою подругу? – Грубость сестры резанула, и Иван, качнув головой, плотно сжал губы.
– Выбирай выражения, дорогая, – проговорил он холодно, проходя мимо Алисы.
Его совсем не удивил недовольный взгляд ее прищуренных глаз. И он ответил ей тем же, показывая, что не считает сложившуюся ситуацию столь трагичной.
– Ты хочешь, чтобы я осталась совсем одна? Тебе в кайф смотреть, как твои брошенки предъявляют претензии, а потом поворачиваются ко мне спиной?
Кирсанов никогда еще не видел Алису в таком состоянии.
– Не накручивай, пожалуйста. – С этими словами он направился на кухню, где поставил бутылку на островок и провел ладонью по лбу, чувствуя, как внутри растет раздражение от поведения сестры. Он очень любил ее, но в данный момент считал, что она перегнула палку.
– Вань, – услышал он за спиной уже более мягкий и даже умоляющий голос Алисы. – Оставь эту затею, прошу. Пока не поздно, оставь…
– Уже поздно, – не оборачиваясь, проговорил Иван и вжал кулак в столешницу.
– В смысле? Вы уже переспали, что ли?
Ваня молча потянулся к верхнему шкафу, где хранились чашки для кофе, и взял сразу три. Ему не нравилось, что Алиса лезет в его личную жизнь. И даже несмотря на то, что Ника была ее лучшей подругой, их отношения ее никак не касались, и указывать, как и что ему делать, ей точно не стоило.
– Ты что, влюбился? – Казалось, своим взглядом Алиса сейчас прожжет дыру на его затылке. Иван чувствовал это, и заводился еще больше.
Он услышал собственный скрежет зубов. Объясняться перед сестрой не входило в его планы, только вот, как уладить все без ссор, тоже пока не представлял. Потому и затянул с ответом, который так жаждала получить Алиса.
И как выяснилось не она одна. Воспользовавшись тем, что ее никто не видит, Ника стояла на пороге ванной и прислушивалась к разговору, в волнении кусая губы. Раньше она никогда не занималась подслушиванием чужих разговоров, но сейчас впервые в жизни ей было ужасно интересно услышать то, что слышать она явно не должна. И впервые в жизни ей было очень страшно…