Разрушая правила

ГЛАВА 1. Часть 1

Воздух был густым и влажным, от него липла к коже тонкая майка. Лето в городе — это всегда ад, но здесь, под раскидистой кроной старой груши, было хоть какое-то спасение. Вернее, должно было быть. Сейчас же это место казалось мне клеткой.

— Ну что ты вся зажалась? Я же по-хорошему…

Его голос, сиплый от сигарет и вечернего пива, прокрался под кожу, вызывая мурашки отвращения. Стас бесцеремонно притянул меня к себе, и его губы, влажные и навязчивые, скользнули по моему плечу. От него пахло дорогим парфюмом, который даже не пытался перебить запах перегара, и потом. Всегда этим потом.

— Отстань, — вырвалась я, упираясь ладонями в его грудь. Голос прозвучал слабее, чем я хотела.

Он лишь усмехнулся, этот самодовольный звук, от которого сжималось всё внутри. Его руки, сильные и наглые, снова обхватили мою талию, прижимая так, что ребра словно трещали.

— Светусь… Солнышко моё… — он прошептал это прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Ты же знаешь, я от тебя без ума.

В желудке всё перевернулось. Я метнула взгляд через стол, туда, где сидел ОН. Димка. Он перекидывался картами, его низкий смех время от времени перекрывал общий гул. Он даже не смотрел в мою сторону. Как будто меня здесь не существовало. Как будто я была просто фоном, частью этой пыльной летней ночи.

— Свет, я уже на самом краю сижу! — шепнула мне на ухо Машка, моя соседка и единственная подруга в этой компании. Локтем я чувствовала каждый её нервный вздох. — Всё, мне некуда дальше отползать! Может, уже пойдём? Я больше не выдержу этого цирка.

Я замешкалась. Сердце колотилось где-то в горле, предательское, глупое сердце.

— Нет, — прошептала я в ответ. — Давай ещё немного.

— «Ещё немного» — это уже два часа! Ты мазохистка? — фыркнула Маша и уткнулась в экран телефона, яростно листая ленту ТикТока.

Я знала, что она права. Но как я могла уйти? Каждый мучительный момент рядом со Стасом был платой за возможность сидеть здесь, в трёх метрах от Дмитрия. За возможность видеть, как мышцы на его обнажённом предплечье играют, когда он бросает карты на стол. За возможность слышать его смех и ловить редкие, случайные взгляды его серых глаз, которые казались тёмными в свете гирлянд, развешанных на ветках.

Стас снова придвинулся, его бедро прижалось к моему. Я попыталась отодвинуться, но уперлась в неподвижную, раздражённую Машку.

— Просто расслабься, — прошептал он, и его рука опустилась с моей талии на бедро, пальцы впились в кожу через тонкую ткань шорт. — Все видят, что ты моя. Зачем сопротивляться?

От этих слов меня бросило в жар. «Моя». Я не была ничьей. Особенно не его. Я мечтала быть чьей-то другой. Чьей-то с серыми глазами и рабочими руками, в кожу которых намертво въелась краска с машин.

В голове пронеслись обрывки сплетен, которые Машка собирала по крупицам. Дмитрий Мазутов. Двадцать три. Свой автосервис. Золотые руки. И… невеста. Богатая невеста, которая сейчас где-то в Лондоне «подтягивает инглиш». Его жизнь была аккуратно упакована в красивую, дорогую коробку с бантом под названием «будущее». А я была просто Света, соседская девчонка, только-только закончившая школу, с нелепой инфантильной влюблённостью, которую все, наверное, уже заметили.

Стас, почувствовав мою минуту слабости, наклонился и прижался губами к виску.

— Всё будет, как ты захочешь, — прошептал он, и в его голосе прозвучала та самая, опасная уверенность человека, который привык брать то, что ему нравится.

Я резко встряхнула головой, отстраняясь.

— Перестань! Я сказала — нет!

В голосе наконец-то зазвучали ноты, которые он, казалось, услышал. Он на секунду замер, его нагловатая ухмылка сползла с лица. Но лишь на секунду.

— Играешь в труднодоступную? Мне нравится, — он хмыкнул и отхлебнул из банки пива, не сводя с меня взгляда. Взгляда хищника, который уже наметил добычу.

Я сжала кулаки под столом, ногти впились в ладони. Это была пытка. Самая сладкая и самая мучительная пытка на свете. Сидеть так близко к тому, кого хочешь, и чувствовать на себе прикосновения того, кого ненавидишь.

Мой взгляд снова сам собой потянулся к Димке. Он как раз откинулся на спинку лавки, закинув руки за голову, и что-то говорил смеющимся ребятам. Огни гирлянд выхватывали из темноты рельеф его живота, линию скул и губ…

И в этот момент он посмотрел прямо на меня.

Время остановилось. Весь шум — смех, музыка из колонки, стрекот цикад — ушёл в пустоту. Сузился до тоннеля, в конце которого были только его глаза. Серые, внимательные, проницательные. Он смотрел не сквозь меня, а прямо в меня. Видел ли он мой ужас? Мою беспомощность? Видел ли он, как я горю изнутри?

Его взгляд скользнул на руку Стаса, всё ещё лежавшую у меня на бедре, затем вернулся к моему лицу. Что-то промелькнуло в его глазах. Что-то тёмное, быстрое, как тень. Неудовольствие? Презрение? Или… нет, это не могла быть ревность. Не могла.

Он медленно, почти небрежно, опустил руки и снова взял карты. Взорвал наш мимолётный контакт. Повернулся к соседке, Анжеле, которая тут же залилась кокетливым смехом и положила руку ему на плечо.

Боль, резкая и физическая, ударила под рёбра. Я отвела глаза, чувствуя, как по щекам ползут предательские горячие волны краски. Дура. Просто дура.

— Всё, я пошла, — резко сказала я, вставая. Лавка качнулась.

— Эй, куда? — ухватил меня Стас за запястье, его хватка была как железные тиски.

— Домой. Отпусти.

— Я тебя провожу.

— Не надо. Я с Машкой.

Машка, почуяв драму, тут же вскочила, собирая свою сумочку.

— Да, да, я её отведу, всё окей.

Стас не отпускал мою руку. Его пальцы впивались в кожу всё сильнее.

— Я сказал, я провожу, — в его голосе зазвучали низкие, опасные нотки. Игривая небрежность исчезла. — Раз уж я тут отвечаю за тебя.

За меня? С каких это пор? Я попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал пальцы. Паника, липкая и холодная, поползла по спине. Ребята за столом затихли, наблюдая. Даже музыка из колонки как будто стала тише.