Разрушение

Пролог

В августе 2018 мир изменился навсегда. Огромная банда в чёрных кожаных куртках, под названием «Разрушение», начала убивать невинных людей по всему миру. Люди жили, забаррикадировавшись в своих домах, в страхе оказаться у них на пути.

Это считалось войной, но вместо борьбы против солдат и правительства, разрушители рассеялись по всему миру и пошли прямо к мирному населению.

Спустя три года кошмару пришёл конец. На поверхность вышла новая команда под названием «Спасение». Они боролись против «Разрушения» и защищали нас — мирных граждан. Численность разрушителей превышала численность спасителей, но каким-то образом банду удалось победить, и мы больше никогда о ней не слышали.

После того, как было сделано публичное объявление о ликвидации «Разрушения», люди перестали жить в постоянном страхе, вернулись к обычной жизни. Но мир больше не будет прежним.

Авиасообщение исчезло навсегда, школы находятся под серьёзной защитой, с десяти вечера до шести утра введён комендантский час. Таким образом «Спасению» удавалось держать нас в безопасности, они сказали, что это позволит избежать подобной атаки вновь. Люди задавались вопросом: «неужели в этих правилах есть необходимость?», но в конечном итоге это стало частью жизни.

Что произошло со опасной бандой до сих пор остаётся тайной. Поговаривают, что «Спасение» убило их всех, но доказательств этому нет.

Амелия Адамс — девятнадцатилетняя девушка, живущая с родителями. С конца борьбы прошло не так много времени, но она уже не помнит жизни до атаки «Разрушения». После исчезновения брата она почувствовала необходимость выйти за рамки и пересечь черту. Она не нарушительница спокойствия, нет, но после всего, через что ей пришлось пройти, она перестала бояться.

Пока однажды всё не изменилось.

1 глава

— Амелия... — пробормотал тихий голос. Я медленно открываю глаза и вижу свою мать, сидящую на кровати и слегка трясущую мою ногу.

— Уже восемь, Амелия. Тебе пора вставать в школу, — она похлопала по моей ноге прежде, чем встать. Я стону и переворачиваюсь на другой бок, не готовая покинуть кровать.

— Давай же, у тебя есть полчаса, — говорит мама. На ней простой домашний халат, а каштановые волосы собраны в пучок.

Я медленно сажусь, ноги касаются ковра. Ненавижу школу и всё, что с ней связано. Каждый день одно и то же.

было семнадцать, когда закончилась война с «Разрушением». Школы снова заработали, но преподавали только историю и выживание. Не было ни английского языка, ни математики, физики или искусства. Я даже не помню, когда в школе можно было выбирать предметы. Мне было четырнадцать, когда школа была обычной школой.

Я открываю свой шкаф и достаю школьную форму: белая блузка на пуговицах, красный полосатый галстук, красно-чёрная юбка в клетку и чёрные гольфы, доходящие до колен.

Школьная форма ужасна, но это единственная одежда, которая у меня есть. Когда мир вернулся к «нормальному» состоянию, никто особо не беспокоился о моде. Правительство было настолько сосредоточено на безопасности, что всё остальное было не так уж и важно. Учитывая, что я выросла из всей моей одежды, у меня было только несколько вещей, которые не являлись формой или пижамой.

Я переодеваюсь и иду в ванную. Включаю свет, смотря на своё отражение. Длинные каштановые волосы в беспорядке, а от недосыпа чётко видны мешки под глазами. Я чищу зубы и умываюсь, чтобы выглядеть бодрее. Наношу немного туши для ресниц и легкий прозрачный блеск для губ прежде, чем расчесать волосы. Я не собираю их в хвост, а оставляю распущенными, впрочем, как и всегда. Последний раз смотрю на себя в зеркало и покидаю ванную.

Выбегаю из своей комнаты и иду по коридору. Когда прохожу мимо комнаты моего брата Эдриана, то что-то заставляет меня остановиться. Дверь слегка приоткрыта, что странно. Никто не входил в его комнату в течение трёх лет, так почему же сейчас дверь открыта? Я кладу руку на светлую деревянную поверхность и медленно толкаю, чтобы проверить, есть ли кто-нибудь внутри.

Дверь медленно открывается, прохладный воздух пропускает неприятную дрожь вдоль позвоночника. Кровать Эдриана так и осталась расправленной, а случайные вещи всё ещё разбросаны по полу, будто он никогда и не уходил. Внутри никого, а дверь почему-то незаперта. Мои родители сюда не заходят, поэтому здесь до сих пор беспорядок. Они всё ещё отказываются верить, что его нет.

Мой брат исчез три года назад. Ему было девятнадцать, когда он покинул дом в разгар войны. Он сказал, что попытается добраться до магазина, потому что у нас заканчивалась еда. Мои родители велели ему оставаться дома, но он улизнул и заставил меня поклясться, что я никому не скажу.

Эдриан ушёл и пропал навсегда. Он был достаточно глуп, чтобы выйти на улицу в самый разгар атаки «Разрушения», но он сделал это для нас. Я всё ещё чувствую, что мои родители так и не простили меня за то, что я отпустила его и ничего им не сказала. Я не в силах винить их, хотя бы, потому что еще не простила саму себя за то, что выпустила его. Моим долгом было сообщить им о его задумке в ту же самую секунду, как он сказал, что собирается улизнуть.

Я знаю, что мой брат мёртв, глупо это отрицать. Мои родители отказываются признавать это. Они думают, что даже спустя три года он войдет в парадную дверь с продуктами, за которыми ушёл.

Тону в своих мыслях и закрываю дверь в комнату Эдриана.

Когда я спускаюсь на кухню, то застаю родителей, сидящих за кухонным столом, за чашкой кофе. Папа изучает газету, а мама сидит, уставившись в никуда.

— Привет, — бормочу я, тихо направляясь к шкафам.

— Доброе утро, — говорит мама, отрывая взгляд от стены.

— Почему дверь в комнату Эдриана была открыта? Кто-то туда заходил? — спрашиваю я, открывая шкафчики в поисках еды.

— Амелия Джойс Адамс, ты накрасилась? — сурово говорит отец, когда я поворачиваюсь к нему спиной. Он игнорирует мой вопрос.

Я быстро подношу тыльную сторону ладони к губам, чтобы стереть блеск для губ.

— Нет, пап, — бормочу я прежде, чем повернуться и посмотреть в его холодные глаза.

— Ты слишком молода, чтобы краситься, — строго говорит он, снимая очки.

— Мне девятнадцать, я почти взрослая, — закатываю глаза и отхожу от шкафов.

У меня пропал аппетит.

— Ты всё ещё живешь в моём доме, поэтому будь добра — следуй правилам, — он бросает свою газету и отчитывает меня.

— Я опаздываю, мне пора идти, — бормочу я, выходя из кухни. Я пересекаю небольшую гостиную и оказываюсь у двери.

Быстро натягиваю свои черные конверсы и тяну сумку за лямку, перекидывая её через плечо.

— Подумай над своим поведением прежде, чем вернуться домой! — я слышу строгий голос отца, когда закрываю за собой входную дверь. Я фыркаю и спускаюсь по ступенькам на разбитый тротуар.

Ненавижу тот факт, что мне девятнадцать лет, а я всё ещё в старшей школе. Школы закрылись на три года, когда я заканчивала девятый класс. Обучение возобновилось с десятого класса, на тот момент мне было семнадцать. 

Я быстро иду по тротуару, шаря одной рукой в сумке с книгами. Достаю маленький mp3-плеер и вставляю в уши белые наушники. Моя прогулка до школы занимает пятнадцать минут. Я напеваю песню, звучащую в моей голове, зная, что меня никто не слышит.

Когда я подхожу к высокому забору с колючей проволокой, идущему по всему периметру школы, мои руки рефлекторно тянутся к сумке, чтобы вытащить пропуск. Два амбала, в чёрной экипировке и оружием, стоят перед высокими школьными воротами.

Я молча показываю пропуск, они открывают ворота и пропускают меня внутрь прежде, чем резко захлопнуть их за мной. Бросаю взгляд на снайперов, стоящих на вершинах четырёх сторожевых башен, которые находятся за пределами школы. Я вижу их каждый день.

Забавно, но после всего этого дерьма, ничего не изменилось. «Спасение» говорило, что все мы сможем вернуться к нормальной жизни… снова.

2 глава

-Я знаю, это очень тяжёлая тема для некоторых из вас, но думаю, что пришло время узнать об этой ужасной банде, — говорит мисс Фримэн.

Она разворачивается к доске и рисует гигантский круг с буквой «Р» в центре.

— Это символ «Разрушения» — он был вышит на спинах кожаных курток участников банды. Члены её были одеты во всё чёрное, их тела были усыпаны татуировками, а на серебряных кольцах была выбита буква «Р», — говорит она, делая заметки на доске.

В классе было так тихо, что по спине пробежал холодок. По напряжению, которое витало в воздухе, можно было сказать, что это была очень непростая для некоторых учеников тема. Конфликт с «Разрушением» закончился не так давно. Люди потеряли свои семьи из-за этой банды, и то, что мы говорим об этом на уроке истории — очень непривычно.

Лидером банды был человек по имени Вэстли Райд Сагард. Никто никогда не видел его лично, но люди часто слышали его имя от членов банды. Это лишь подтверждает тот факт, что он был их лидером, — мисс Фримэн пишет его имя большими буквами.

— Почему банда убила так много невинных людей? — тихий вопрос донёсся с последних парт.

— Никто не знает точной причины. Некоторые считали, что так они демонстрировали проблемы в стране. Другие — что это способ заявить о себе миру, — объясняет она, повернувшись к нам лицом.

— Сколько их было? — слышится следующий вопрос.

— Насколько известно, более пяти тысяч по всему миру, — отвечает женщина.

— Что с ними случилось? Они просто исчезли... — спрашивает тот же парень.

— Это останется тайной. «Спасение» никогда не говорило, как они одолели «Разрушение», но нам не стоит об этом переживать. Скорее всего, они все мертвы, — попыталась утешить мисс Фримэн.

В классе снова воцарилась тишина.

— Что ж, продолжим... — начинает мисс Фримэн, но её прерывает громкое объявление.

Оно настолько неожиданно и ядерно раздалось, что я вздрогнула. Некоторые ученики стали озираться по сторонам и прижались к парте грудью.

— Внимание, ученики! Просим немедленно покинуть свои классы и пройти в спортзал. Код красный. Это не учебная тревога! — громкий голос повторял объявление снова и снова. Я почувствовала дрожь, распространяющуюся вдоль позвоночника.

— Итак, класс, мы должны идти в спортзал, — говорит мисс Фримэн, её взгляд полон тревоги. Она берет со стола несколько папок и выходит из помещения, не забыв собрать учеников.

— Что происходит? — кричит девушка по имени Эмма.

— Не знаю, идём, — отвечает она и выгоняет всех из класса.

Последний раз «Код красный» звучал из-за бездомной собаки, забежавшей на территорию школы. Поэтому я сильно сомневаюсь, что это что-то серьёзное. Из-за этой тупой псины, мы просидели на полу в спортзале два с лишним часа. Администрация школы настолько озабочена безопасностью, что это смахивает на безумие.

Мы, как и вся школа, несёмся по тесному коридору. Если мы снова застрянем в этом сраном спортзале на два часа, я умру от скуки. В коридоре жуткое столпотворение, все пытаются протолкнуться вперёд.

Одри пытается протащить нас сквозь толпу, но я останавливаюсь, заставляя её оглянуться на меня.

— Амелия, идём, — она тянет меня за руку, на её лице читается непонимание.

-Мне нужен мой плеер! Я не выдержу, если мы застрянем в этом спортзале навечно, как в прошлом месяце! — говорю я и поворачиваю назад.

— Но мисс Фримэн сказала, что нам нужно немедленно спуститься вниз! Идём! — говорит она, нахмурив свои густые брови.

— Нет, просто займи мне место! Я вернусь через минуту, — я вырываюсь из её хватки. Одри закатывает глаза и продолжает идти в сторону спортзала.

Проходит вечность прежде, чем мне удаётся пробиться через толпу. Наконец, я добираюсь до класса и проталкиваюсь к открытой двери.

Аудитория пуста, на столах лежат открытые книги. Я бегу к своему столу и открываю сумку, чтобы вытащить спутанные наушники и маленький mp3-плеер. Маленький синий плеер перекатывается в моей руке, пока я застёгиваю сумку. Я смотрю вверх, готовая развернуться, чтобы уйти, но моё внимание привлекает пугающая картина.

На доске в конце аудитории, которую мы никогда не используем, нарисован гигантский символ «Разрушения», а под ним заглавными буквами небрежно написана фраза.

Восстание близко. 

Моё сердце останавливается при виде надписи, которую мой учитель никогда там не оставлял. Мои глаза широко раскрыты, и я в шоке роняю свой плеер на пол. Он с треском ломается.

Я медленно отступаю назад, пока моя спина не упирается в большое накаченное тело. Я задыхаюсь и быстро оборачиваюсь, но прежде, чем я успеваю сообразить, сильная рука зажимает мне рот.

Я кричу, пытаюсь вырваться и убежать, но другой рукой парень обхватывает меня за шею. Моё сердце бешено колотится, когда я чувствую давление на своей коже. Он крепко вцепился в меня, перекрывая возможность дышать.

Это член «Разрушения».

— Ты умрёшь, если продолжишь кричать, — я отчётливо слышу его глубокий акцент и мгновенно замолкаю.

Кажется, в лёгких не осталось кислорода, моя грудь вздымается и опускается от страха. Он начинает двигаться вперёд, всё ещё крепко сжимая мой рот и шею.

Я впечатываюсь в классную доску, в то время, как его тело прижимается к моей спине. Он убирает руку от моего рта, и я пытаюсь восстановить дыхание. Я слишком напугана, чтобы закричать, учитывая, что он сказал, что убьет меня, если я попытаюсь это сделать. Разве он не собирается убить меня?

— П-пожалуйста, отпусти меня, — тихо бормочу я, всхлипывая.

Он что-то ищёт в правом кармане, прижимаясь своим высоким телом к моему. Я ещё не видела, как он выглядит, но уверена, что он дьявольски ужасен. Затылком ощущаю его горячее дыхание, пока он спокойно ищет предмет.

Я мысленно надеюсь, что кто-нибудь, кто угодно, войдет в кабинет и поможет мне. Я чувствую, как слёзы катятся по моим щекам, чувствую, что моя смерть близко.

Он достаёт белую, немного влажную, ткань.

3 глава

Приглушённый звук работающего двигателя отдаётся тупой болью в голове. Я медленно открываю глаза и понимаю, что сижу на пассажирском сиденье машины, а мои руки и ноги связаны. Машина полностью чёрная. Чёрные кожаные сиденья, чёрная приборная панель, чёрный руль, все чёрное.

Моё сердце начинает бешено стучать, когда я со страхом поворачиваю голову и первое, что я вижу — человек, который похитил меня. Его рука покоится на руле, а он наблюдает за дорогой. Другой рукой он опирается на подлокотник и теребит кольцо в нижней губе.

Я смотрю вперёд, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, и вижу, что мы едем по пустынной дороге за городом. Мой желудок переворачивается от осознания того, что вокруг пустота, ни домов, ни людей.

Я не могу удержаться от резкого вдоха, чем привлекаю его внимание. Моё тело замирает, когда его точёные черты фокусируются на мне. Его тёмные глаза осматривают меня с ног до головы. Что он собирается со мной сделать?

— Кто-то проснулся, — бормочет он со своим скрипучим акцентом.

— Г-где мы? — мой голос едва похож на писк.

— Откровенно говоря, это не твоё дело, — он вновь фокусирует своё внимание на дороге.

Мой желудок сжимается от страха. Что, чёрт возьми, со мной будет? Куда мы едем? Он похитил меня, чтобы убить? В голове всплывает множество вопросов, которые я слишком боюсь задавать.

— Что тебе от меня нужно? Кто ты? — я слегка повышаю голос.

— Дорогая, на твоём месте я бы следил за тоном, — сурово говорит он сквозь стиснутые зубы.

— Ты собираешься у-убить меня? — я почти шепчу. Наступает долгая пауза, заставляющая моё сердце учащённо стучать.

— Я ещё не решил, — он проводит рукой по своим спутанным кудрям, в то время как его губы растягиваются в дьявольской ухмылке.

Возможно, он отпустит меня? Он это имел в виду? Этого не может быть. Он явно везёт меня сюда не для того, чтобы отпустить. Он — один из разрушителей... Нет ни единого шанса, что он отпустит меня.

— Ты меня отпустишь? — бормочу я, с его губ тут же срывается смешок. Он качает головой и смотрит на меня.

— Детка, подумай ещё.

— Не называй меня так, — в гневе выплёвываю я. Я не его девушка, и не ребёнок. Этот подонок имеет наглость схватить меня, накачать какими-то химикатами и связать в своей машине, которая едет неизвестно куда.

— Я, блять, буду называть тебя так, как захочу... дорогая, — он бьёт кулаком по рулю, заставляя меня подскочить. Черты его лица каменеют, а руки крепко сжимают чёрный кожаный руль, так что костяшки пальцев белеют.

Пытаюсь отодвинуться как можно дальше от него, почти прижимаясь к окну. Как бы я хотела просто открыть дверь и убежать, но это невозможно.

Мои руки и ноги связаны, дверь заперта, если мне удастся выбраться и убежать, я не смогу уйти далеко. Всё что я вижу — это поле, и я понятия не имею, где мы находимся.

Этот парень пугает меня до смерти. Он высокий, мускулистый и очень напряжённый, словно вот-вот взорвётся от гнева. Его чёрная кожаная куртка делает его ещё более устрашающим, возможно, потому что я знаю, что она значит.

Каштановые кудри мягко обрамляют его лицо, время от времени он проводит по ним рукой, зачёсывая назад.

Я не могу поверить, что это происходит со мной. Я думала, что все члены банды убиты! Нам обещали мирную и счастливую жизнь. Увижу ли я когда-нибудь своих родителей снова? Была ли я единственным похищенным человеком?

Мой разум заполняется вопросами, которые отчаянно нуждаются в ответах. Я смотрю на часы на приборной панели и поражаюсь тому, сколько времени прошло. Уже два часа дня! Я пришла в школу в восемь утра.

— Как долго мы едем? — спрашиваю я.

— Почему ты задаёшь так много вопросов? — говорит он и смотрит на меня так, что у меня закипает кровь.

— Потому что я хочу знать, куда, чёрт возьми, ты меня везёшь! — я не могу сдержаться и немного повышаю голос.

В ту же секунду, как эти слова слетают с моих губ, машина резко останавливается, шины неприятно скрипят, и меня отбрасывает вперёд. Он останавливает машину посреди этой грязной безлюдной дороги и поворачивается ко мне с сердитым выражением на лице.

Моё сердце ускоряет ритм, а тело слегка дрожит.

Он наклоняется вперёд, его лицо оказывается в нескольких миллиметрах от моего. Его челюсти сжаты, а глаза сверлят меня насквозь. Я стараюсь отодвинуться как можно дальше, но тесное пространство не позволяет мне это сделать.

— Слушай сюда. Тебе лучше пересмотреть своё дерьмовое поведение, потому что, если продолжишь, долго не проживёшь. Клянусь, Амелия, я положу этому конец прямо здесь и сейчас. Не выводи меня из себя, иначе будут последствия, — кричит он и еще раз бьёт кулаком, но вместо руля кулак врезается в область, между нашими сидениями.

Я чувствую, как слёзы текут по моему лицу, с его губ срывается смешок, когда он смотрит на моё безысходное положение.

— Так я и думал, — бормочет он себе под нос, прежде чем откинуться на спинку сиденья. Маленькая злая ухмылка проскальзывает на его губах. Как можно быть таким жестоким? Как он может радоваться тому, что делает?

Но больше всего меня интересует... 

Откуда он знает моё имя? 

4 глава

 Спустя пятнадцать минут абсолютной тишины мы подъезжаем к маленькой деревянной лачуге посреди пустынной местности. Мой желудок снова начинает переворачиваться, когда машина останавливается.

Здесь я, вероятно, умру. После всего, через что я прошла, меня убьют в хижине в поле.

Высокий парень выходит из машины, громко хлопнув дверью. Он делает пару шагов, останавливается перед машиной и просто стоит, глядя на меня через лобовое стекло. Затем он приподнимает куртку, чтобы вытащить пистолет, который был у него за поясом.

Я задыхаюсь от ужаса, когда он вытаскивает оружие и направляет его в сторону машины. Я начинаю кричать и сильно зажмуриваю глаза, ожидая, что через секунду пуля пробьёт лобовое стекло и прикончит меня.

Я слышу громкий хлопок и машина дёргается, но меня не задевает. Я нерешительно открываю глаза и вижу, как он стреляет по колёсам.

Он обходит машину и делает ещё пару выстрелов, отчего машина проседает. Почему он стреляет по шинам?

Моё тело застывает в ужасе, а грудь быстро поднимается и опускается. Он быстро обходит машину и распахивает пассажирскую дверь.

Парень перегибается через меня и отстёгивает ремень безопасности. Моё дыхание такое слабое, что практически не ощущается. Лёгкий запах одеколона вторгается в мои ноздри, когда его длинное тело растягивается над моим. Как только ремень безопасности снят, он хватает меня за талию и вытаскивает из машины, перекидывая через плечо.

Я кричу и со всей силы колочу его по спине связанными руками. Он закрывает дверцу машины и идёт к хижине.

— Отпусти меня! — кричу я, слёзы текут по моему лицу.

— Никто тебя не слышит, дорогая, — спокойно говорит он, подходя к двери. Он толкает её ногой и мы оказываемся внутри. Его чёрные сапоги громко стучат по полу.

Я осматриваю маленькую хижину и вижу старую грязную кровать с тумбочкой, двумя деревянными стульями и маленьким круглым столом.

Он скидывает меня с плеча и сажает на один из деревянных стульев. Я перестаю кричать и просто позволяю слезам стекать по моему лицу. Он пододвигает другой стул и ставит его прямо передо мной, садясь на него так, чтобы мы смотрели друг на друга.

Я не могу уйти отсюда, мои ноги и руки связаны. Он подтягивает стул и раздвигает ноги так, что мои ноги оказываются между его ног.

— Ты должна перестать плакать, Амелия, это очень раздражает, — тихо говорит он.

— О-откуда ты знаешь моё имя? — я шмыгаю носом, в попытке подобрать правильные слова.

Он хихикает и, сцепив руки, опирается на колени.

— Когда речь заходит о похищении, первым делом я собираю информацию. Тебя зовут Амелия Джойс Адамс. Тебе девятнадцать, ты любишь читать и рисовать. Твою лучшую подругу зовут Одри Майклс. У тебя был старший брат по имени Эдриан, он исчез три года назад. Я прав? — он выгибает бровь в ожидании ответа.

— Мой брат. Он умер, — я сглатываю комок в горле.

— Не имеет значения, — он закатывает глаза.

— П-почему ты так со мной поступаешь? — бормочу я, закусив щёку от страха.

— Эй эй, притормози. Сначала ты должна задать пару простых вопросов! Не хочешь узнать немного обо мне? — говорит он дьявольским тоном.

— Н-но я... — начинаю я, но он меня перебивает.

— Меня зовут Гарри Стайлс. Но ты можешь звать меня Гарри. Мне двадцать три, и я являюсь исключительным членом всемирно известной банды «Разрушение», если вдруг ты ещё этого не поняла, — он пожимает плечами.

— Т-ты убил моего брата, — это всё, что мне удаётся сказать. Он хмурит брови и зажимает кольцо на нижней губе между зубов.

— Ты думаешь, я убил твоего брата? Дорогая, я убил много людей, но если учитывать тот факт, что в «Разрушение» входят одни убийцы, шанс, что именно я его убил, очень мал, — он хихикает и откидывается на спинку стула.

— Твоя банда убила его! Мой родной брат погиб из-за таких, как ты! — я повышаю голос.

— Ты кажется начинаешь забывать, кто здесь главный, — он недоверчиво мотает головой.

—  Почему я здесь? — снова кричу.

Он вновь стискивает зубы и смотрит своими тёмными глазами на меня. Он быстро наклоняется вперёд и резко дёргает мой стул на себя. Наши стулья почти соприкасаются, их разделяют только мои ноги. Он вторгается в моё личное пространство, заставляя меня откинуться назад, насколько это возможно, но это не помогает.

— Твои крики тебе ничем не помогут, разве что поскорее получить пулю в голову. Поэтому мой тебе совет — заткнись и прояви уважение. Ты понятия не имеешь, на что я способен, — бормочет он, упираясь руками в мои колени, сжимая их при каждом слове.

— Гарри, ты делаешь мне больно, — кричу я от боли.

— Тогда исправь своё отношение, — говорит он, отпуская мои колени.

То, как он это сказал, напомнило мне моего отца этим утром. Последнее, что он сказал мне, было — Подумай над своим поведением. Не могу поверить, что последний разговор с родителями был таким грустным.

Увижу ли я их снова?

Гарри достает из кармана маленький нож. Я задерживаю дыхание и замираю от страха. Он смотрит на меня и ухмыляется моей реакции. Гарри хватает мои связанные руки и одним резким движением перерезает верёвку.

Следы от верёвки вмиг краснеют, когда я тру чувствительную область. Он наклоняется и перерезает верёвку вокруг моих лодыжек.

— Я очень надеюсь, что ты понимаешь, что если попытаешься сбежать, далеко не убежишь, — бормочет он. Гарри смотрит на мои красные запястья, прижимает их к себе и хмурит брови.

— Всего лишь небольшие ожоги, ничего страшного, — бормочет он и отпускает мои руки. Я смотрю в дальний угол помещения и вижу высокую металлическую дверь, похожую на камеру. Что за хрень?

— Что это? — бормочу я и указываю на квадратную кабинку с дверью.

— Именно туда мы и направляемся, но сначала мне нужно, чтобы ты усвоила несколько правил, — сурово бормочет он.

— Правил? — я скрещиваю руки на груди.

— Ты будешь моим «помощником», мягко говоря. Я жду, что ты будешь стирать, прибираться в квартире и делать всё, что я скажу, — говорит он, и я широко раскрываю глаза.

5 глава

Гарри уверенно тянет меня через гигантский холл «подземного общества». Архитектура вокруг поражает настолько, что я не могу не удивляться. Я имею в виду — это всё находится под землёй. Невероятно.

Я замечаю множество лифтов в разных зонах, рядом с каждым из них расположена электронная клавиатура. Мы идём по мраморному полу, я слышу гулкое эхо наших шагов, отражающееся от стен и рассеивающееся в пространстве. Мы проходим мимо дамы на стойке регистрации, которая даже не смотрит на нас, продолжая делать свою работу. Интересно, она сможет помочь мне, если я попрошу её об этом? … кого я обманываю? Она работает на банду.

Мы добираемся до двух лестниц, между которыми находится гигантский каменный фонтан. Мы движемся достаточно быстро, подъём кажется мне невероятно утомительным. Гарри смотрит на меня сверху вниз, пока я пытаюсь восстановить дыхание.

— Пара кардио тебе не помешает, — говорит он и закатывает глаза. Мы оказываемся в необычайно изысканном пространстве. Гарри замедляет шаг и отпускает мою руку, видимо, не хочет привлекать лишнее внимание. Вдобавок ко всему, бежать мне некуда …

Мы добираемся до лифта. Гарри набирает код, используя своё тело в качестве щита, чтобы я не смогла подглядеть комбинацию. Через несколько секунд слышится писк, лифт открывается, и оттуда выходят двое парней в одинаковых чёрных куртках.

Они сканируют меня с ног до головы, заставляя мои внутренности сжиматься.

— Стайлс, неужели ты такой нетерпеливый, что, не дожидаясь ухода первой цыпочки, тащишь к себе вторую? — усмехается блондин.

Они весело хлопают его по плечу, и на губах Гарри появляется дьявольская улыбка. Мои руки начинают дрожать от страха, когда я слышу этот язвительный комментарий.

— Что тут скажешь, я ненасытный, — отвечает он, пожимая плечами. Мне так хочется ударить его по лицу, но я не могу.

— Школьная форма? М-м, очень сексуально. Ты должна заскочить ко мне в комнату, когда вы закончите, — говорит брюнет с пронзительными голубыми глазами, изучая моё тело.

От его взгляда мне хочется провалиться сквозь землю. Я неловко поправляю свою форму, но брюнет продолжает смотреть, закусив нижнюю губу.

— Что прости? — я скрещиваю руки на груди, заставляя его нахмуриться от моего грубого тона. Если бы взглядом можно было убивать, я была бы мертва. Ещё секунду он смотрит на меня, а после переводит взгляд на Гарри.

— Нам пора, — Гарри хватает меня за руку и настойчиво тянет в лифт.

— Стайлс, объясни своей шлюхе, с кем она говорит, — бормочет брюнет, когда дверь лифта закрывается.

Он думает, что я проститутка?! Так вот для чего я здесь? От этой мысли меня выворачивает наизнанку, я чувствую, как желчь подкатывает к горлу. Мои мысли растворяются, когда я чувствую, как огромные руки Гарри обхватывают меня за талию и толкают к стене. Резкий вздох срывается с моих губ от внезапного прикосновения. Он прижимается ко мне всем телом, не давая пошевелиться, одной рукой хватает меня за подбородок, а другой удерживает мои крошечные запястья над головой.

Гарри наклоняется ко мне. Его глаза потемнели, а челюсти сжались от гнева.

— Что, чёрт возьми, я тебе говорил! — в ярости кричит он.

— Они о-обращались со мной, как с вещью, — я заикаюсь от подступающего страха.

— Ты допускаешь мысль, что ты нечто большее? — бормочет он. Чувствую, как от его колкого замечания мои глаза наполняются слезами.

— О, снова собираешься рыдать! Серьезно? Амелия, тебе нужно повзрослеть, — он хмурит брови и качает головой.

— Пожалуйста, оставь меня в покое, — бормочу я.

— Амелия! Если ты, блять, ещё раз выкинешь что-то подобное, как сделала с Луи и Найлом, ты сильно пожалеешь! — говорит Гарри, игнорируя мою просьбу.

С этими словами он отпускает мои запястья и отстраняется. Я поворачиваюсь к нему спиной и хватаюсь за живот, кажется, меня сейчас стошнит.

Я поднимаю руку и судорожно заправляют часть моих выбившихся грязных волос за ухо. Я делаю глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.

Оставшееся время мы едем в тишине, больше ни слова не скажу этому придурку. Я до сих пор не знаю, почему он похитил меня и очень надеюсь, что это не связано с тем, что сказали Луи и Найл. Я скорее получу пулю в лоб, чем позволю этому человеку прикоснуться ко мне.

Слышу, как лифт издает знакомый звон.

— Приехали, — резко выпаливает Гарри.

Я неуклюже топчусь на месте, отказываясь смотреть на него, стараюсь держаться как можно дальше. Лифт приводит нас в длинный коридор, который расходится направо и налево. В самом конце коридора замечаю дверь, такая же дверь находится с противоположной стороны. Почему на этом этаже только две комнаты?

Гарри выходит из лифта, грубо хватает меня за руку и тащит к двери, которая находится справа. Он останавливается перед клавиатурой прикреплённой к стене. Его длинные изящные пальцы набирают код, который я, как и раньше, не могу разглядеть, и дверь открывается. Мой желудок скрутило от страха, а мысли остановились в момент, когда в голове промелькнуло «что же мне делать?». Паранойя заставила меня чувствовать себя абсолютно невменяемой. Я не знаю, что ждёт меня по ту сторону этой высокой дубовой двери, и это действительно пугает. Но когда Гарри открывает дверь, я вижу то, чего я никак не ожидала увидеть. В шоке я открываю рот, и, кажется, перестаю дышать.

Моему взору открывается вид на просторное помещение, должно быть это гостиная. В интерьере, в основном, преобладают чёрные и золотые цвета с вкраплениями тёмно-фиолетового. В самом центре комнаты располагается огромный г-образный диван, рядом с ним камин. Вижу небольшой подъём — это бар, который находится рядом с двухпролётной лестницей, ведущей на второй этаж. Каждая ступенька имеет золотистую подсветку. На втором уровне замечаю перила, сквозь которые проглядывает ещё один диван и гигантские серебристые шторы, спадающие вниз. За углом виднеется коридор, в котором, как я предполагаю, находится комната Гарри.

— Здесь я живу, — пробормотал он, прежде чем закрыть за собой дверь.

6 глава

-Ты меня слышала, — повторяет Гарри и проходит в глубь комнаты. От его приказного тона мои руки начинают дрожать, а разум переполняют пугающие мысли.

— Я... я не х... — начинаю я, но он тут же меня прерывает.

— Я не собираюсь смотреть, — тихо говорит он, включая свет в маленьком помещении, тем самым показывая, что это гардеробная. Я немного удивлена.

Гардеробная практически пуста. Гарри останавливается в небольшом пространстве, будто о чём-то размышляя.

— Почему? — тихо спрашиваю я.

— Просто сделай это, Амелия. Я не буду смотреть, если ты этого не хочешь, — говорит он, вытаскивая из шкафа спортивные штаны и белый свободный кроп-топ.

Он просто достал для меня одежду? Я почувствовала облегчение, когда поняла, что это не приведёт к тому, о чём я подумала. Но я всё равно не собираюсь переодеваться, пока он находится в этой комнате.

— Ты можешь выйти, пожалуйста... — бормочу я.

— Ладно, — он закатывает глаза и бросает мне вещи. Я смотрю на длину белого топа и слегка морщусь.

— Это слишком коротко, — жалуюсь я, глядя на небольшое количество ткани.

— Скажи спасибо, что я не заставляю ходить тебя в лифчике и трусиках, дорогая. Так что считай это везением, — Гарри качает головой и направляется к двери. Я съёживаюсь от его комментария, а он довольно ухмыляется, наблюдая за моей реакцией.

— Что? Тебе не понравилось то, что я сказал? — дьявольская усмешка продолжает играть на его губах.

— Нет... — шепчу я.

— Почему? Что тебя так смутило? Трусики? — повторяет Гарри, и я морщу лицо, когда слышу это снова. — Господи, какая же ты мямля, — он качает головой, затем выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Я облегчённо вздыхаю, делаю пару шагов и осторожно сажусь на кровать. Здесь очень красиво. Это место напоминает мне старую комнату моей кузины, в которой та жила, когда ей было двенадцать. Я всегда ей завидовала, потому что у неё была огромная прекрасная комната с гигантским зеркалом и собственной ванной, что делало мою комнату похожей на коробку из-под обуви.

Быстро переодеваюсь, затем встаю, смотрю в зеркало и замечаю свой живот. Пытаюсь оттянуть ткань вниз, но все мои попытки скрыть обнажённую кожу терпят неудачу. Что, если я просто натяну спортивки до груди...

Нет, это ужасно глупая идея.

Я решаю оставить всё, как есть, иду к гардеробной, в которой несколько минут назад стоял Гарри, и включаю свет. В основном шкаф пустует, но в одной из секций я замечаю кучу женской одежды, которая вполне подходит для девушек моего возраста. Что она здесь делает? Все вещи очень хорошие.

Я понятия не имею, сколько сейчас времени, но я ужасно устала. По моим ощущениям около пяти, этот день полностью меня вымотал. Я тихо бреду к кровати и просто решаю прилечь, пока Гарри не пришёл сюда и не приказал мне прибраться или сделать что-то ещё.

В этом же нет ничего плохого? Гарри явно не нуждается во мне сейчас, если до сих пор не позвал меня. Он просто дал одежду, чтобы я могла переодеться, и вышел из комнаты...
Он не просил меня выйти, когда я закончу.

Я ложусь на мягкую белую кровать и чувствую, как матрас прогибается подо мной, я будто проваливаюсь в пустоту. Эта кровать такая удобная...

Я кладу голову на подушку и смотрю в потолок. Гарри заставил меня понервничать, когда сказал мне раздеться, но оказалось, он не собирался делать ничего, что успело нарисовать моё воображение. Очень надеюсь, что он никогда не сделает ничего подобного.

Что он имел в виду, когда говорил «делать всё, что я скажу»? Как далеко он сможет зайти? Я молюсь только об одном — чтобы он не воспользовался мной. Это одна из причин, по которой я не хочу носить этот короткий топ. Я боюсь его искушать.

Он не из хороших парней.

Почему именно я? Я хочу знать. Он сказал, что ему нужен кто-то, кто будет делать работу по дому и вести себя как «его спутница», а я не совсем понимаю, что это значит. Он упустил самую суть. Я не могу поверить, что меня похитил член самой опасной банды в мире, чтобы поселить в своём доме.

И тут меня осенило! Так вот почему мы так давно не слышали о «Разрушителях». Они не были убиты «Спасением», всё это время они скрывались под землёй.

Удивительно, что он так много знал обо мне. Сначала я думала, что просто оказалась в неправильном месте, в неправильное время, когда побежала за своим mp3-плеером, а он воспользовался шансом похитить меня. Но, кажется, он это планировал.

Я теряюсь в своих мыслях и чувствую, как мои веки тяжелеют. Мой мозг перестаёт функционировать, и я медленно проваливаюсь в глубокий сон.

                               ***

Я осторожно открываю глаза и понимаю, что нахожусь в том же положении, в котором заснула. Как долго я была в отключке?

Сажусь и потягиваюсь на кровати прежде, чем мои ноги касаются пола. Я выхожу в тёмный коридор и медленно иду в гостиную, перегибаюсь через перила и обвожу комнату взглядом, Гарри нигде нет.

Я спускаюсь по лестнице и иду по коридору первого этажа, который приводит меня на кухню.

Гарри стоит с открытой дверцей холодильника. Он изучает его содержимое прежде, чем повернуться ко мне. Его чёрная футболка отсутствует на теле, позволяя мне рассмотреть тёмные чернильные рисунки, покрывающие кожу. Я предполагала, что у него есть татуировки, но не думала, что их так много.

Он также очень подтянут. Его крепкие мышцы, идущие вниз по торсу, образуют чётко заметную v-образную форму, а спортивные штаны висят на бёдрах так низко, что вы можете видеть резинку его боксеров.

Я замечаю бабочку, набитую на его животе — слишком странно для него. С трудом представляю, что кто-то настолько мужественный, может носить на своём теле что-то вроде бабочки.

— Чем могу помочь? — спрашивает Гарри, прерывая мои мысли. Я неприлично долго разглядываю его, но быстро устремляю взгляд на лицо, как только он начинает говорить.

— Амелия, если ты и дальше продолжишь пялиться на моё тело, делай это не так открыто, — говорит он прежде, чем закрыть холодильник.

7 глава

Я сожгла завтрак.

Пыталась сделать блины, потому что мне очень хотелось блинов! Отвернулась всего на секунду, а они загорелись. К счастью, пламя было небольшим, так что я смогла избавиться от него прежде, чем Гарри успел это заметить.

Вместо этого решила сделать тосты. Они тоже подгорели, но я очень старалась. Лучше бы ему съесть каждый кусочек этого грёбаного тоста, потому что я почти сожгла квартиру, пытаясь хоть что-то для него приготовить.

Заканчиваю мазать тосты маслом и раскладываю их по тарелкам — для Гарри и для себя. Не могу поверить, что готовлю этот дурацкий завтрак, но… не думаю, что у меня есть выбор.

Беру его тарелку и захожу в гостиную. Гарри здесь нет, где же он? У себя в кабинете? Мне было приказано не входить туда, так что же мне делать теперь? Может просто постучать?

Поднимаюсь по лестнице и направляюсь к двери, за которой находится его кабинет. Я нерешительно стучу и жду, когда мне откроют. Стою несколько секунд, но не слышу никакого движения по ту сторону двери.

Стучу снова и произношу его имя. Возможно, он просто меня не слышал. По-прежнему ничего. Что он там делает?

Вопреки здравому смыслу, медленно поворачиваю холодную ручку и осторожно открываю кабинет. Громкий голос заглушает мои мысли, заставляя меня быстро захлопнуть дверь.

— Какого хрена ты делаешь! — кричит Гарри, стоя перед ванной.

Моё тело замирает, а сердце начинает биться в страхе, когда замечаю каменные черты лица, демонстрирующие его гнев.

— Я… я стучала … и позвала тебя по имени, но ты не отвечал, поэтому я… я собиралась принести тебе это… — мой голос дрожит, я заикаюсь, как идиотка. Мне безумно страшно.

— Амелия, я же говорил тебе, чтобы ты даже не думала туда заходить! Ты должна слушать, когда я что-то тебе говорю! — он кричит, его голос звучит так глубоко устрашающе.

— Гарри, прости меня! — чувствую, как глаза снова наполняются слезами, когда он подходит ближе.

Он выбивает тарелку из моей руки, и она со звоном разбивается о стену. Я задыхаюсь от резкого звука, когда она оставляет небольшую, но заметную вмятину в гипсокартоне.

Гарри хватает меня за шею и прижимает к противоположной стене. Моя голова соприкасается с твёрдой поверхностью, как уже случалось раньше. Тупая боль отдаётся пульсацией в затылке, в ушах начинает неприятно звенеть. Длинные пальцы, сдавливающие моё горло, возвращают меня к реальности. Гарри в ярости и, кажется, не собирается останавливаться.

— Амелия, ты здесь всего день и уже нарушаешь правила. Я, блять, этого не потерплю! — кричит Гарри сквозь стиснутые зубы.

— Хо-хорошо, — единственное, что мне удаётся произнести. С этими словами он отпускает меня, и я соскальзываю на пол, прижимая колени к груди. Жадно хватаю ртом воздух и позволяю слезам течь по лицу. Потираю шею от его крепкой хватки, зная, что это оставит отпечаток.

Я робко поднимаю глаза и вижу, как он уходит и исчезает в своей комнате. Мои растрепанные волосы свисают на лицо и начинают прилипать к мокрым от слез щекам. Закрываю глаза и провожу руками по лицу, всё ещё дрожа.

Не могу поверить, что открыла его кабинет. Это пугающее зрелище — видеть, как адреналин пульсирует в его венах в тот момент, когда наши взгляды встречаются. Делаю глубокий вдох и надеюсь, что он немного остыл.

Я слышу грохот. Шум разбитого стекла, заставляет меня открыть глаза.

Вижу Гарри, стоящего на коленях в нескольких шагах от меня, сметающего кучу осколков в совок. Замираю на месте, не в силах оторваться от образа, который вижу перед глазами. Он медленно поднимает стакан и остатки тоста с тёмного деревянного пола. Меня словно парализовало, я не могу пошевелиться, поэтому всё, что я делаю — это смотрю.

Парень осторожно сметает с пола остатки стекла и встаёт на ноги. На нём всё те же спортивные штаны и он по-прежнему без рубашки. Взглядом скольжу по его телу и останавливаюсь на серебряной цепочке, которую никогда раньше не замечала. Это длинная цепь с серебряным кругом, на котором выгравирована буква «Р», что означает «Разрушение».

Он раздражённо смотрит на меня сверху вниз, с метлой и совком в руках, быстро отворачивается и выходит из коридора, не произнося ни слова.

Почему он убрал беспорядок? Я была почти уверена, что он просто скажет мне сделать это. Немного успокаиваюсь и нахожу в себе силы, чтобы наконец подняться на ноги. Заправляю волосы за ухо, тихо прохожу по чистому коридору и спускаюсь в гостиную.

Из-за угла появляется Гарри. Он молча проходит мимо, даже не посмотрев на меня. Я ошеломлённо смотрю на него, когда он проходит, не сказав ни слова. Как это понимать? Минуту назад он орал и хватал меня за шею, а теперь игнорирует, будто ничего не произошло.

— Я должен тебе кое-что показать. Так что собирайся, выходим через десять минут, — говорит Гарри.

Медленно киваю и бегу в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. На раковине лежит зубная щётка в пластиковой упаковке, и я делаю вывод, что это для меня. У меня не было возможности поесть, но должна признать, у меня совершенно пропал аппетит. Только я начинаю чистить зубы, как мое внимание привлекает отражение в зеркале.

Я выгляжу… иначе. Не такой я привыкла себя видеть. На моём лице отражаются следы усталости, хотя спала я четырнадцать часов. Вчера утром я была в своей ванной и наблюдала в отражении совершенно другого человека. Помню, как наносила тушь на ресницы и тонкий слой блеска для губ. Сейчас всё изменилось, я выгляжу уязвимо и измученно. Красные отпечатки на шее посветлели и стали практически не заметны, если специально не присматриваться.

Выбрасываю ненужные мысли из головы и выхожу из ванной, пока не разозлила его ещё больше. Гарри стоит у входа с полупустым мешком для мусора. Что там?

Я молча обуваюсь, и Гарри, бросив на меня короткий взгляд, открывает дверь. Мы покидаем квартиру и подходим к лифту, на стене также имеется кодовая панель. Он прикрывает клавиатуру рукой и вводит код, через несколько секунд металлическая дверь открывается, и мы оказываемся внутри.