Разрядом по венам

Глава 1. Полина

Выдыхаю.

Счастье-то какое!

Довольная покидаю кабинку и подхожу к ряду раковин. Сую руки под свободный кран. Бедный-бедный мой мочевой. Думала, лопнет, пока добегу до туалета.

Выдавив на мокрую ладонь немного мыла, вспениваю руки и поднимаю лицо. В отражении зеркала вижу себя и…

В полутора метрах справа на меня с хитрым прищуром посматривает симпатичный парень. Лыбится уголком губ и сверкает выразительными светло-карими глазами.

Я замираю и наблюдаю, как за моей спиной растерянно слоняются мужчины. Заметив меня, выходят, смотрят табличку и снова входят.

Боже…

Какой стыд!

Я перепутала туалеты!

Краснею и опускаю лицо. Зарыться бы сейчас куда-нибудь поглубже.

Еще и этот, симпатичный который, продолжает усмехаться, лениво полоща свои руки.

— Кажется, вы вошли не в ту дверь, — произносит без издевки, а скорее с чуткостью, но тем самым сильнее окуная меня в краску.

А голос у него не так смазлив, как мордаха. Низкий, сильный, хрипловатый. Мне нравятся такие. Брутальные.

И все же ни в коем случае нельзя терять лицо. Я же не девочка — с ужасом выскакивать.

Вновь вздергиваю подбородок, подаюсь вперед и расслабленно поправляю волосы.

— В женском все кабинки заняты, — зачем-то вру этому незнакомцу.

— М-м-м… Понятно, — едва сдерживает он смех, стряхивает воду с рук и подходит к сушилке.

Достаю из сумочки флакон с блеском и наношу на губы. Стараюсь держать абсолютно невозмутимый вид, пока за моей спиной сбиваются с толку мужчины. Никто даже не подходит к раковинам. Из кабинок пулей на выход.

Брызгаю на себя духи и разворачиваюсь к выходу, но сталкиваюсь с тем же парнем.

Реакция у него как у кошки. Мгновенная.

Хватает меня за плечи и тормозит, не дав моему блеску оказаться на его толстовке.

Он высокий. На целую голову выше меня, а я, к слову, на каблуках. Гладковыбритый, подстриженный по-мужски, а не как сейчас модно патлатыми ходить. Не качок. Мальчишка совсем, лет двадцати. Зато уже со шрамом на брови. Кстати, тоже весьма привлекательным. Девчонки, наверное, к нему в очередь выстраиваются.

— Прошу прощения, — тактично извиняюсь, решив не разбираться, кто из нас кого чуть с ног не сбил. Какая уже разница, если я и так не на своем месте?

— Проводить вас? — спрашивает, убирая от меня руки. — А то вдруг снова дверью ошибетесь.

— Ха. Ха.

Обхожу его и дефилирую на выход. В коридоре хватаю опешившую маму под локоть и тяну прочь от туалетов.

— Поля, ты в курсе, что это мужской туалет? — отчитывает она меня.

— Уже да, — бубню, надевая куртку. — Кто же знал, что та девочка в колготках и с длинными волосами, за которой я увязалась, вовсе не девочка? Ну и мода пошла!

— А на указатели ты не смотрела?

— А ты не могла мне подсказать?

— Ты так бежала, что я тебя догнать не успела.

— А не надо было поить меня тем чаем!

— Я не знала, что он мочегонный, — виновато вздыхает мама.

Я озираюсь. Никто на меня не таращится. И парня того нигде не видно. Можно сбавить шаг, а то уже и мама стонет, что мы от пожара бежим.

Да уж, сходили в торговый центр…

Ладно. Забыли. С кем не бывает?

Идем к эскалатору и поднимаемся. Народу сегодня много. Выходной. Погода дождливая, поэтому горожане отдыхают не на дачах, а в боулинге или кино. Детские комнаты переполнены. В фудкорте ни одного свободного столика. Но нам надо в ювелирный, а здесь толпы только перед Новым годом и Восьмым марта. Так что мы можем выбирать подарок без спешки, а консультант с радостью поможет.

Мама объясняет женщине за кассой, кому и по какому поводу нужен подарок, и пытается сориентироваться в ценовой политике:

— У моей домработницы скоро юбилей. Пятьдесят. В таком возрасте, как вы понимаете, у женщины уже все есть. Но не поздравлять же с пустыми руками…

Я отвлекаюсь на входящее сообщение. Пишут мне с кафедры. Напоминают, что с понедельника на мне еще и третий курс.

Зря я, пожалуй, на него согласилась. Как буду совмещать аспирантуру с работой, не представляю. Но у меня же в планах все «прелести» преподавания. Пора набираться опыта.

Отвечаю односложно — реакцией «палец вверх».

Перехожу в расписание и вздыхаю. Всю неделю лабораторные и практические. Есть дистанционно-асинхронные, что меня безмерно радует, но часть — в аудиториях.

— Поль, как тебе этот медальончик? — советуется со мной мама, которая, пожалуй, впервые осмелилась перешагнуть порог столь скромного магазина.

Убираю телефон в карман и перевожу взгляд на сияющее украшение. Периферийным зрением замечаю проплывший сквозь витрину темный силуэт.

— Это лимитированная коллекция, — улыбчиво объясняет продавщица. — Поверхность изделия покрыта белым родием, что придает ей особую яркость и долговечность.

Глава 2. Мирослав

Громкая музыка долбит в грудь еще на подходе к особняку. Смех, крики, обрывки разговоров — весь этот бурлящий котел молодости и беззаботности выбрасывает на улицу вместе с распахнутыми воротами.

Ну что ж, Загорский, добро пожаловать!

Во дворе полный хаос. Вокруг бассейна, подсвеченного кислотно-синим, извиваются тела. Пьяные[1], развязные, полные первобытных инстинктов. На террасе, под навесом, прячутся те, кто предпочитает более спокойное времяпрепровождение. Лениво потягивают бухло или тупо сосутся.

В доме творится нечто еще более дикое.

Откинув капюшон толстовки, вхожу в просторную гостиную, заполненную студентами нашего универа, и оглядываюсь в поисках знакомых лиц. Тема и Ирен, неразлучная парочка, как обычно, уже в самой гуще событий. Но меня пока не замечают. Они вообще никого не замечают, погруженные в активный слюнообмен. Собственно, если бы не неон, которым они облеплены, я бы их тоже не заметил.

Пробираясь сквозь танцующую толпу, я машинально отмечаю первокурсниц. Они еще не освоились, не обзавелись неким налетом цинизма и непринужденности. Держатся небольшими группами, смущенно переглядываясь и неуклюже копируя движения более опытных тусовщиков.

Бегло оцениваю потенциал для короткой интрижки.

Та симпатичная блондинка в коротком платье, нервно поправляющая бретельку? Не-а, слишком очевидный выбор, да и наивность в ее глазах отталкивает. Брюнетка с дерзким взглядом и легкой усмешкой? Интересно, но, скорее всего, уже с кем-то мутит. Не хочется тратить время на захват чужой территории. Впрочем, в моей жизни уже есть одна штучка, которая сейчас своим визгом прорезает гул музыки:

— Ми-и-ир!

Не успеваю среагировать, как мне на шею вешается Дубовская, моя личная ходячая катастрофа. В прыжке обвивает меня руками и ногами и начинает вымазывать своим вишневым блеском для губ. Ее длинные разноцветные волосы щекочут щеку, а от нее самой несет крепким коктейлем.

— Ты где пропадал? Я тут уже час кукую! — вопит она, не отпуская меня из своей медвежьей хватки. — Я же сказала, к десяти! Десять минут одиннадцатого, Мир! У тебя совесть есть?

Я отдираю ее от себя, стараясь не запачкаться еще больше. Долбаный блеск теперь красуется не только у меня на щеке, но и на толстовке. Прекрасно.

— Алин, я свободный человек, — перекрикиваю музыку, не особо желая извиняться. — Были дела.

Она выпячивает нижнюю губу и скрещивает руки на груди. Эта поза означает одно: сейчас начнется. И, конечно же, я не ошибаюсь.

— Дела у него, видите ли! Лучше б сразу сказал, что я для тебя последний вариант. А то приперся, как будто одолжение сделал. Я тут, между прочим, ради тебя на каблуках мучилась! Специально платье надела, чтоб ты оценил! А ты… Ты даже не заметил!

Закатываю глаза. С Дубовской всегда так. Она как маленький ураган. Ворвется в твою жизнь, все перевернет, а потом еще и обидится, что ты не рад ее появлению.

— Алин, ты шикарно выглядишь, — сглаживаю ее недовольство. — Платье тебе идет. Хочешь, я принесу тебе еще коктейль?

Она тут же меняется в лице. Недовольная гримаса исчезает, уступая место кокетливой улыбке. Кажется, комплимент подействовал. Видимо, ее бурная энергия немного иссякла.

— Нет, коктейль не хочу, — протягивает она, беря меня за руку. — Пошли лучше… туда! Тут ужасно шумно.

И, не дожидаясь моего ответа, тянет меня за собой, лавируя между танцующими телами. Ее платье ярким флагом развевается вокруг силуэта, и я отмечаю, что оно и правда прикольное.

Мы выскальзываем из душной гостиной и оказываемся в небольшой комнате. Она практически пуста. Лишь диван вдоль стены, плазма, низкий столик и свет уличных фонарей, льющийся в окно. В общем, романтическая атмосфера во всей своей сопливости.

Дубовская бросается на диван и, призывно разведя колени, смотрит на меня снизу вверх.

— Ну, чего застыл? Иди сюда, — манит меня.

Действительно! Чего я застыл-то? Секс с Дубовской для меня давно в порядке вещей. Она красивая, яркая, интересная. И, честно говоря, иногда ее манеры даже привлекают. Вот еще бы она мозг поменьше выносила, а то, мне все чаще кажется, что наши свободные отношения она уже превращает в ярмо на моей шее.

Стаскиваю с себя толстовку и набрасываюсь на эту мелкую ведьму. Ее губы, как обычно, мягкие и податливые, отвечают мгновенно. Я сразу углубляю поцелуй, притягивая ее ближе. Она целуется жадно, с напором, как будто хочет доказать, что она лучшая. И, наверное, в этот момент она в это верит. Все-таки Дубовская умеет создать настроение.

Ее руки скользят по моей спине и зарываются в волосы на затылке. Наше дыхание учащается, и я уже почти теряю контроль, шаря в кармане в поисках презерватива… Но дверь с грохотом распахивается, и к нам вваливаются Тема и Ирен, неся с собой волну возбужденного хохота и перегара.

— О, Мир, вы тут, а мы вас везде ищем! — вопит Тема заплетающимся языком. — Мы же вам не помешаем, не?! — Он заваливается на диван промеж нас, отпихнув от меня Дубовскую.

— Да вы че, обалдели в край?! — шипит она злобно, прожигая взглядом незваных гостей. — Или вы настолько тупые, что не видите, чем люди занимаются?!

Я треплю затылок и поправляю джинсы в области паха. В отличие от Дубовской, я не сильно расстраиваюсь, что сегодня мы не перепихнемся, но стояк по щелчку пальцев не проходит.