Разум зверя

Глава 1

Вой. Мы привыкли к нему, он стал частью нашей жизни. Глухой, едва слышный, где – то там за линией горизонта. Почти приносящий спокойствие.

Но, не сегодня. Сегодня вой раздался непозволительно близко, нет даже не близко – рядом. Настолько, что я замерла, на мгновение забыв куда иду и где я нахожусь. Захотелось оглянуться по сторонам: нет ли желтых огоньков глаз, но страх не позволил. Так и стояла, боясь сделать шаг, а еще больше остаться на месте. До дома – рукой подать, всего-то метров триста, я уже вижу коричневую крышу. Кажется, прошла вечность от жуткого звука, до оглушительного лая дворовых собак, которые своим визгом заглушили и мой страх. Наконец-то мозг смог осмыслить случившееся и дал команду телу: иди дальше. Даже не бежать, а идти, аккуратно ступая по утоптанной узкой тропинке, покрытой льдом. Руки оттягивали тяжелые сумки, сегодня в продуктовой лавке было пополнение, и медовуха для отца свежая, не расплескать бы.

Сейчас, ступая в этом звучном хоре, я понимаю, как глупо было так пугаться. Возможно, это и просто собака завыла от холода. Зима выдалась лютая, я такую не помню. Да и если волки вернулись – забор их не пропустит на территорию села. Высоченный, метра два, он стоит с момента основания поселения. С того времени, как наши предки пришли сюда, вытесняя все живое и неживое, мешающее их жизни. Говорят, изначально забор был не высокий, но волки, чью территорию заняли люди, легко его одолевали, сражаясь за свой кусок земли яростно и упрямо. Резали живность, что прадеды привели с собой, а подчас и людей. Война была не на жизнь, а насмерть. Но, в конце концов люди вырезали хищников, если кто и остался – ушел так далеко в леса, что и сейчас наши охотники не встречают их следов. С тех пор забор так и стоит, мы иногда латаем проблемные места, так что он их сдержит, даже если и вернулись. Невольная дрожь прошла по телу. Бабушка всегда говорила, что волки вернуться рано или поздно, и люди ответят за все зло, что причинили, придя на чужую территорию. Папа называл ее чокнутой.

Я испытала огромное облегчение, когда закрыла за собой калитку. Дверь мне открыла мама. Сразу видно: встревожена. За ее спиной вижу отца, он одевается в шубу, но голову в мою сторону повернул.

- Что там случилось, дочка, что за гам устроили псы?

Я краснею, дома, в тепле, за толстыми бревенчатыми стенами, сама мысль о волках кажется абсурдной и детской.

- Там…кто –то завыл за забором и собаки ответили.

Мама передернула плечами, поеживаясь:

- Вот и мне вой послышался, а ты не поверил. Да и собаки странно лают, как будто боятся.

- А ты что, понимаешь собачий язык, разбираешься чего у них там в голове и как они лают? – отец натянул меховую шапку и отодвинул меня с прохода, - Пойду узнаю, что так моих трусих испугало. Наслушались бредней старой ведьмы, тьфу.

Мама поджала губы и промолчала, бабушка давно умерла, а отец также терпеть ее не может. Помнит, как она противилась их свадьбе, не хотела отдавать свою Ланочку этому невежде.

Мы вместе с мамой перетянули сумки на кухню и принялись разгружать.

- Так ты слышала вой тоже? – я не удерживаюсь и начинаю разговор.

- Угу, - кивает мама, но видно, что не хочет развивать тему. Я вижу, как она напряжена и прислушивается к шуму на улице. Невольно и я начинаю делать тоже самое.

Сумки давно опустошены и продукты перекачивали в кладовую, мама ушла укладывать младших спать, а мне велено ждать отца. Не спеша я накрываю на стол: суп, ломоть хлеба и сало, чеснок, кружку медовухи. Отец всегда на ужин ест суп, говорит привык с детства и лучше засыпает после супа.

Скрип калитки заставляет меня вздрогнуть, я и не заметила, как все вокруг стихло, даже собаки перестали лаять. Интересно, как давно наступила тишина и почему я ее не заметила раньше. Оборачиваюсь к двери и жду.

Отец неспешно зашел в сени, я видела это в окно, значит ничего страшного не случилось - он слишком спокоен. И я расслабляю скованные напряжением плечи. Слышу, как он топаем, стряхивая снег с обуви. Мама за это всегда ругается: это нужно делать за порогом, а не дома. Придется идти и вытирать лужи, которые там скоро будут, но это потом, сейчас я жду новостей, которые меня окончательно успокоят. Я даже не даю отцу закрыть дверь, как с моих губ срывается вопрос: «Ну что там, пап?».

Мне не нравится, когда он не сразу отвечает на вопрос, я знаю, он взвешивает слова, как будто отмеряет размер того, что мне стоит знать.

- Мы никого не нашли, хотя на шум все мужики вывалили, - отец усмехается, но как-то искусственно.

- И все, больше ничего мне не скажешь? – я прямо говорю, что не верю, что ему нечего добавить.

Видимо, отец понимает, что завтра я все равно узнаю и вздохнув, цедит слова:

- Были следы за забором, немного их, видно, что зверь был один.

- Зверь? Это не волк так выл, ты хочешь сказать? Что вы следы не узнали?

- Вот ведь пристала! – топает на меня отец, но я уже большая и не пугаюсь, стою уперев руки в бока. – Волк, это был, волк! Да, видать, одиночка. Может из стаи изгнали вот и прибрел сюда, в поисках еды, зима-то, лютая! Одному охотиться сложно.

Все равно не верю. Что-то темнит родитель.

- А может это он на разведку пришел, а не одиночка? Волки же так делают? И стая рядом?

- Сплюнь, глупая девчонка, накликаешь еще беды. Нечего им тут делать, они себе давно территорию новую облюбовали, их уже лет пятьдесят даже следов никто не видел в лесу.

- Ага, а сейчас увидели зато.

- А ну цыц, ты еще малышам это в уши влей, чтобы они спать перестали! Да и сама иди уже спать, мать только, сперва, позови мне. – за окном, одна за другой, снова залаяли собаки.

Глава 2

К лаю мы тоже привыкли. Собакам много не нужно, чтобы поднять морду и облаять весь мир. Да это и понятно, посиди всю жизнь на цепи. Все развлечение – лаять на прохожих, на домашнюю скотину, да залетных птиц.

Но, этот лай был другим, не обреченным, глухим и тоскливым. Нет. Этот лай был полным жизни, той жизни, которая чувствуется в моменты опасности, когда все вокруг обретает краски и теряет чувство времени. По крайней мере, мне так казалось, пока я лежала в кровати и вслушивалась в эту какофонию звуков, вдруг окутавших наш тихий поселок, на опушке леса.

Я лежала и думала, что опять встревожило собак, ведь воя я больше не слышала. А может, чуткие уши псов, почуяли, то, что нам, людям, не дано? И прямо сейчас волки окружают нас? Прям как наши предки, когда зачищали этот край, прежде, чем сделать его своим домом. Бабушка всегда говорила – волки вернутся, чтобы отомстить. Мысли возвращаются к бабушке и ее прекрасно-страшным рассказам. Я помню, как перед сном просила ее рассказать страшные истории. Все они были про волков и про кровавую войну, которая была с между ними и пришедшими людьми. Она рассказывала, шипящим шепотом, в полной темноте, иногда совсем приглушая голос, что мне приходилось задерживать дыхание, лишь бы услышать продолжение.

Когда –то, лес простирался до самого берега нашей реки, в нем водилось множество зверей и птиц, а река была полна рыбы. Наши Предки пришли сюда из далека, оттуда, где вечный холод. Спустились с самых гор, в поисках более благоприятных условий для возросшей общины, для которой не было больше места в горах. И сразу полюбили этот край. Деревья были срублены. Дома быстро строились. Но, мы были не одни, кто любил это место.

Волки сражались отчаянно, люди в лагере постоянно были настороже. Вой и глухое рычание не смолкало ни на минуту. Поначалу, они, не зная страха, чувствуя себя полными хозяевами, которыми они и являлись по праву, нападали даже днем, окружая лагерь в кольцо, но очень быстро осознали, что пришельцы не так-то просты. У них был огонь, доселе не виданный волками. Бабушка говорила, что именно огонь и стал главной защитой людей, до того, как успели возвести забор, который сдержал волков за периметром. Забор возводили и днем, и ночью, закинув строительство домов, оставив женщин и детей ютиться в шалашах при кострах. Как только люди убедились в безопасности поселения, из жертв они стали охотниками. Вокруг села были вырыты ловушки, с острыми палками внутри. Множество волков погибло в них, но оставшиеся научились их распознавать. Мужчины собирались большими группами, вооружались и нападали сами, легко выискивая логова зверей по следам и предавая все огню, заодно и расчищая себе территорию под пашни. Но, волки не сдавались, большие стаи делились на более мелкие, способные лучше укрываться в лесах, незаметнее подбираться к охотникам, не давая им прицелиться из луков, замахнуться копьями. Безопасно было только внутри села, за забором. Охотники приносили много мяса, но этого все равно не хватало. Нужно было сажать огороды, возделывать поля, за пределами забора. Именно тогда волки и нападали, каким-то образом сообразив, что в это самое время люди на полях беззащитнее всего.

Бабушка в красках описывала, как волки, затаившись в тени деревьев наблюдали за работающими на полях, выжидая, когда охранники потеряют бдительность и утаскивали людей по одному, кричащих от боли, зовущих на помощь. Нападал всегда самый крупный и сильный, способный легко утащить даже взрослого человека, остальные же члены стаи мешали прийти на помощь несчастному, отрезая путь, преграждая собой дорогу, кидаясь на рискнувших погнаться вдогонку людей.

Сложно представить себе, как эти животные могли так слаженно действовать, подстраиваться под обстоятельства, меняя тактику нападения, к которой привыкали веками, как легко и быстро они меняли свои привычки, в зависимости от обстоятельств. Обстоятельствами были мы – люди. Самое сильное и разумное существо в природе. И мы были не в силах справиться с примитивными хищниками. Все поменялось, когда наши мужчины привезли из далёкого города ружья. Больше не нужно было подбираться близко к волку, натягивать капризную тетиву. Ружья решили исход войны и волки, сколько их уцелело, ушли вглубь леса, так далеко, что и по сей день никто их следа не встречал. Только отдаленный вой, где-то на задворках сознания, как легкое напоминание, что они все еще живы и помнят. Так любила заканчивать рассказ бабушка. Но, даже мне, ребенку было странно слушать, что они помнят. Волки живут гораздо меньше людей и не умеют разговаривать, чтобы передать память о прошедшем потомкам. Но, бабушка была непреклонна. «Они помнят, они все помнят и знают. И однажды они вернуться, чтобы отомстить.»

Бабушки уже давно нет в живых, а я как будто снова слышу ее старческий свистящий голос. Я даже могу представить себе, как она мелко кивает головой и повторяет, что предупреждала нас, и сегодня все увидели, что она права. Что не сумасшедшая, не чокнутая, как любил называть ее мой отец.

Глава 3

Утро было тихим. Проснувшись, я не сразу вспомнила, что произошло вчера.

Немного повалялась, чувствуя себя не отдохнувшей, с удивлением отмечая ломоту в теле и головную боль. И только после этого вспомнила, как не могла заснуть в шуме, поднятом собаками, а затем и причину, заставившую собак залаять.

Легкий шорох босых ног пронёсся по коридору, и моя дверь отскочила в сторону, еще мгновение и ворох рыжих волос разметался по моему лицу и приятно защекотал нос, на тело навалился груз, в виде моей красотульки, упорно залезающей под одеяло, жаждущей утренних объятий. Можно было не сомневаться, она уже успела потискаться со всеми в доме. Сейчас ей мало ласки от мамы, та занята Лукой, капризным карапузом, только учащимся ходить и Еве нужно мое внимание в большем количестве, чем до рождения брата. Я люблю ее до боли в сердце, не знаю, можно ли любить сильнее. Мама смеется и говорит, что это пока у меня свои дети не появились, там любовь будет еще больше. Но, куда еще больше-то.

Я с удовольствием утыкаюсь в тонкую шейку и прижимаю к себе сестру.

От нее пахнет отцом, можно не смотреть на ее щечки и так понятно, будут пунцовые от его щетины. Сегодня он был первым в списке ее обнимашек. Отец позволяет ей все. Как и мне, когда я была единственной в семье. Немного обидно, я так быстро стала взрослой с рождением Евы.

- Ты слышала, как собаки выли? – почему-то шепотом спрашивает сестра.

На мгновение задумываюсь, поправлять ли ее: это выли волки, а собаки лаяли. Но, сперва нужно поговорить со взрослыми, вдруг он решили не рассказывать ей правды, не пугать малышку.

- Угу, спать мешали, да? – крепче прижимаю к себе девочку.

- Мешали, я даже хотела пойти и поругать их! – обиженно отвечает сестренка.

Хуже всего, что она могла вполне пойти! Она смелая и ничего не боится. Да и нечего бояться, все друг друга знают, территория огорожена. У нас всегда все было тихо и мирно. Дети бегают до поздна по улицам шумной гурьбой.

- Ну, что ты! Когда собаки так шумят, не надо к ним лезть! Могут укусить. Давай договоримся, если опять будут так лаять приходи ко мне, хорошо? И мы придумаем как быть. Даже днем, если все залают – сразу беги домой! – подумав добавила я.

В проеме заулыбалась мама, держа на руках Луку. Значит я все правильно сказала. Нечего пугать раньше времени, но и предостеречь нужно.

- Мои девочки проснулись, и как всегда обнимаются, а нас не зовут. – мама наигранно обиделась, вызывая приступ вины у Евы. Малышка подскакивает на мне и кидается обнимать маму. Лука звонко хохочет. Я люблю нашу семью. И не понимаю, как можно ругаться с родителями и не любить братьев и сестер, как некоторые из моих знакомых.

- Лира, а папа куда пошел так рано, не знаешь? – голос мамы спокойный, но я насторожилась, вглядываюсь в глаза, вроде не взволнована. Хотя и вправду странно, отец последний, кто просыпается в доме. А тут уже и Еву пообнимать успел и уйти.

- Пошел к дяде Дэну, сказал. – отвечает Ева, задрав голову вверх и глядя своими васильковыми глазами на мать.

- Пойдемте завтракать тогда без него, - мама кидает на меня быстрый взгляд, в котором мне показалась тревога и уводит детей на кухню, предоставив мне возможность спокойно переодеться. Она понимает: мне не комфортно это делать при ней.

Первое, что я замечаю, войдя в кухню, это отсутствие ружья у выхода в коридор. Обычно, оно висит над дверью, ведущей из кухни, высоко, чтобы дети не достали. Теперь его нет. А мама постоянно смотрит в окно, невпопад отвечая на вопросы Евы.

Глава 4

Я и еще с десяток человек собрались у восточных ворот, тех, что выходят на лес. Именно туда ушли несколько наших лучших охотников, включая моего отца. «Ну и куда подался, охотник из него так себе» - проносятся мысли в голове.

Мама не выдержала первая и после очередного нервного взгляда в окно, отправила меня на разведку, узнать куда делся папа. И вот, я битый час стою на морозе, неловко переминаюсь с ноги на ногу, чтобы хоть как-то согреть пальцы ног, которых почти не чувствую. Но, уйти не могу. Слишком долго отец не возвращается из леса. Краем уха слушаю мальчишек, что пришли много раньше меня и теперь важно обсуждают новости, вводя в курс дела приходящих постоянно людей.

- Да, говорю тебе, почти как у медведя! – повторяет Сэм, худой соседский мальчишка, его отец тоже в лесу, и видать не так щепетилен в размерах информации, выдаваемой ребенку. – огромные следы, папа обещал мне коготь, когда убьёт этого громилу.

Окружающие его мальчишки завистливо засопели, их отцы им такого не обещали или, и вовсе сидели дома, считая, что остальные подняли шум из ничего. Прям как отец моей подруги Зои. Он тоже отказывается верить в серьезность ситуации, хотя их дом и крайний, у самого забора, и Зои утверждала, что вой был оглушительный, да и зверь большой, она даже слышала, как хрустел под его лапами снег за забором. Я немного скептически отношусь и к словам Сэма, и к Зои, оба слишком впечатлительны и могут сами того не желая преувеличить.

Подымаю повыше воротник шубки, стараясь прикрыть отмерзшие щеки и незаметно кидаю взгляд на Роба, сына того самого дяди Дэна, с которым ушел мой отец. Красивый, высокий и крайне самоуверенный парень. Ему почти девятнадцать, на два года старше меня. Он всегда мне нравился. Я немного удивлена, почему это он не ушел со своим отцом, на охоту дядя Дэн его уже давно с собой брал. Хотя и рада, что он здесь и я могу им любоваться. Вот только взгляд мой он заметил, весело подмигнул, заставляя меня покраснеть до ушей, и возобновил разговор с другом.

- Вон, идут, идут! – истошно завопил кто-то из мальчишек, не заметила кто – таращилась на Роба, как дурочка. Сразу вспомнила - зачем я тут, и повернула голову к лесу. И в правду, шестеро наших мужчин вышли из тени деревьев и медленно шли к селу. Я сразу отметила, что все идут налегке, никто ничего не тянет за собой. Толпа расступилась, пропуская их внутрь поселка.

- Ну, что там отец? – бархатным баском спросил Роб, ох как мне нравился и его голос.

Дэн обвёл глазами притихшую толпу. Все замерли и ждали, смолчать никто ему бы не позволил. Я старалась не смотреть на своего отца, уверенная, что он попробует меня отослать, поэтому даже глубже затерялась в толпе.

- До леса были только одни следы, - начал охотник.

- Большие? – тут же перебил его Сэм, на которого зашикали со всех сторон.

- Угу, огромные, - продолжил Дэн, пока под руки Сэма брал его отец, призывая к молчанию, - за первыми деревьями следов было больше, видимо, еще пара-тройка волков. Мы прошли по следам дальше, пока не нарвались на поляну всю затоптанную. Видать, одна стая вернулась.

По толпе пронесся общий вздох, а я, выросшая на страшилках о волках –мстителях, и вовсе прикрыла рот рукой, чем вызвала надменную ухмылку Роба, но раз заметил мой жест, значит смотрел на меня.

- Зачем?! – спросила женщина в пестрой шубке с платком на голове, не помню, как ее зовут: поселок у нас не маленький.

- Вот не поверишь, не сказали! – огрызнулся отец Сэма. Кто-то нервно хихикнул.

- Может в лесу есть нечего стало? – робко спросила Зои.

- Ну-ну, следы огромные, без еды такими бы не вымахали, да и мы дичи всегда много стреляем и не жалуемся, что мало.

- Ну это возле наших мест зверей много, - вставил Роб, - а у себя они все сожрали, вот и пришли туда, где еще есть чем поживиться.

Многие одобрительно закивали, соглашаясь. Вроде логично, а к нам просто забрели, так сказать на разведку. Мы их столько лет не видели, и они не знают кто такие люди. Может и обойдется, решили в большинстве, и я в том числе. Отец, наконец, заметил меня и махнул рукой, выбираясь из толпы, зовя меня с собой. Я с сожалением бросила последний взгляд на Роба, но он и не смотрел на меня.