Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала

Глава 1

— Леди… Госпожа… Прошу, очнитесь!

Чей-то женский и очень громкий голос врезался в сознание, нагло вытаскивая меня из сладкой дремы.

Я поморщилась. Чего орать-то так? Подумаешь, уснула, в первый раз, что ли? Мне как-никак восемьдесят пять, имею право хоть весь день спать. Тем более после операции с наркозом.

Правда, леди да госпожой меня ещё не называли.

— Леди Ильмира, очнитесь! Прошу, пожалуйста, очнитесь же! Вы… Вы не можете умереть!

Вот ещё, ишь чего удумали. Пусть здоровье уже не то, да и упала на днях неудачно, колено повредила, но помирать я не собиралась. И чего, кстати, имя-то моё так коверкать? Ирка я, Ирина Андреевна Дымова. Так при поступлении в больницу и записали. Правда, почерк у врача, что принимала меня, был такой себе. Наверное, написала, как курица лапой, вот бедные медсестры прочитать и не могут.

А затем кто-то начал меня трясти.

— Леди… Леди, вы живы?

Ну нет, это уже ни в какие ворота не лезет.

— Да жива я, чего орёшь, окаянная? — проворчала я, открыла глаза, несколько раз моргнула и… вновь закрыла. Не больничка вокруг меня была, ох не она. Ни много ни мало, в графских или каких-то таких покоях я оказалась.

Да уж, чего только после наркоза не привидится.

Видимо, сон никак не хотел меня отпускать, да ещё и книжка любовная с драконами крылатыми впечатление неизгладимое произвела. Надо было тому доктору мне её принести, да ещё и настырно советовать прочитать. Вот теперь всякие комнаты богатые и мерещатся.

Интересно, а шикарные мужчины к этому видению прилагаются?

— Госпожа! О боги! Вы проснулись! — вновь запричитал голос, так что пришлось всё же открыть глаза.

— Проснулась, конечно, поспать уже не дают, — проворчала я, глядя на нарушительницу спокойствия.

Надо мной склонилась девица лет так тридцати пяти от роду. Худая, в тёмном форменном платье, тёмными волосами под странным старинным чепцом и с опухшим носом. От слёз, видимо.

На медсестру Ленку, что каждый день приходила ко мне, не похожа. Новенькая? Ну точно, а вместо халата мне старинное одеяние видится.

Эх, не верила я, что наркоз так сильно на сознание влиять может, что чудища всякие мерещиться начинают. Мне, слава богу, повезло на галлюцинацию, плаксивая девица определённо лучше чудищ.

— Ох, как же вы меня напугали, леди Ильмира, — продолжила причитать она, помогая мне сесть и опереться на подушки. Одеяло поправила, складки разгладила, слезу вытерла. – Зачем же вы так, а? Не стоит вам так близко к сердцу всё принимать. Вам себя беречь надо, а вы…

— Воды, — прохрипела я, останавливая поток слов и чувствуя, что во рту образовалась настоящая пустыня. А ещё язык обволакивал горький, металлический привкус.

Это не лекарство, определённо нет.

Девушка мгновенно поднесла стакан. Я жадно выпила, и только потом позволила себе осмотреться.

Комната, где я очутилась, была совсем крохотной, но прилично обставленной. Довольно широкая кровать с тяжёлым балдахином, шелковое покрывало, массивный сундук в углу, старинный комод с женскими безделушками, витражное окно за тяжёлыми шторами и каменные стены с картинами.

Хм, а какая интересная получилась галлюцинация. Я прямо-таки в замке оказалась, совсем как в том, из романа, принесённого доктором.

— Вам лучше? – вновь поинтересовалась девушка, пытливо заглядывая в глаза. – Может, принести чего или вы покушать хотите? Так, вы скажите, я мигом всё принесу!

— Врача я хочу. Осмотреть меня надо после операции. Как всё прошло хоть? Ходить-то буду?

Я прислушалась к себе. Голос мой был, конечно, хриплым благодаря той «пустыни», но после воды стал более… молодым, что ли? Наверное, тоже подвид галлюцинации.

Девица же смотрела на меня как на больную. Душевно.

— Так, э-э… Будете, конечно, леди Ильмира, — осторожно произнесла она, отступив на шаг. – Вы упали-то не так сильно, всё должно само вскоре пройти. Помощь лекаря и не понадобилась. И о-пе-ра-ци-я тоже.

Чего это она простое слово по слогам говорит? И врачей лекарями величает? Я нахмурилась и взглянула на девушку.

— Само? А врач-то будет? Вроде ж не выходной день сегодня.

Она тут же потупила взгляд.

— Госпожа, господин Руфус… он запретил вызывать лекаря. Сказал, что вам нужен покой и никто не должен вас беспокоить. Даже мне не сразу удалось пробраться к вам. Он… очень расстроен вашей «внезапной болезнью».

Что ещё за Руфус? Нашего главврача, конечно, звали замысловато, Рудольф Марканович, но Руфус… Вроде бы это имя фигурировало в той книге, что я читала недавно. Да и Ильмира там была…

Так, не поняла, у меня до сих пор галлюцинации или я действительно «попала»?

1.1

Я поднесла руку к лицу. Кожа не дряблая, почти прозрачная и сухая. Тонкие, длинные пальцы, на одном из которых сверкнуло массивное золотое кольцо с рубином.

Это точно была не моя рука. И тело тоже, если судить по размерам. Прежняя я полкровати бы заняла точно, а здесь спокойно на краешке помещалась.

А это точно сон? Ущипнула себя и шикнула. Больно, а на руке моментально начал образовываться синяк. Нет, похоже, не сон…

Так, мне срочно нужно понять, где я и что происходит.

Я резко отбросила шелковое одеяло. Тело отозвалось слабой дрожью, но я, поборов головокружение, встала на ноги и подошла к зеркалу. Пока шла, поняла, что со мной определённо что-то не то: ушибленное колено не болит, излишнего веса нет (кажись, его сейчас во мне вообще нет, уж слишком легко ступать было), да и подросла я, поди, немного.

Глянула на себя в зеркало и ахнула. И отнюдь не от радости.

На меня смотрела замученная, худая и болезная, если судить по сероватой коже и синякам под глазами, женщина. Ей, то есть мне, было на вид далеко за сорок. Осунувшаяся, с тусклыми, некогда прекрасными медными волосами, в которых виднелись серебряные пряди, и грустными, потухшими глазами. Даже цвет определить не удалось.

Это ж до чего бедняжка себя довела?!

Причем, было в ней что-то знакомое. Описание этой внешности я уже видела, вернее, читала. И всё сетовала, что в мире Арканас нет врачей нормальных, никто бедную женщину толком осмотреть да вылечить от странных болезней не может.

А следом пришла другая мысль: мать моя женщина, а ведь я действительно попала. И не куда-нибудь, а в тело этой самой Ильмиры. Жены дракона Руфуса Айзенкур, главы карательного отряда императора. Откуда я это знаю? Да из той самой книги, что читала накануне операции!

Я, бывшая медсестра, чьим единственным приключением был пожар в соседнем отделении лет пятьдесят назад, оказалась второстепенной героиней фэнтези книги. И, судя по горькому привкусу, в самом драматическом моменте.

Вот это приключение на старости лет…

— Г-госпожа, вам прилечь надо, — рядом материализовалась взволнованная служанка. Благодаря роману я знала, что её зовут Мария. — Вы же ещё слабы, а лекаря не предвидится. Не хотелось бы лишний раз злить господина, он и так в последнее время постоянно гневается, на всех срывается, вам ли не знать об этом.

Да-да, вроде было что-то такое в тексте. Всплывал этот Руфус со своим скверным характером в книге. И всегда в самых неприятных моментах.

Я задумалась.

Горький привкус во рту настойчиво подсказывал: не болезнь скосила Ильмиру, а отравление. Кто-то хотел убить хозяйку тела или она сама решила наложить на себя руки? А муж, который «очень расстроен внезапной болезнью», запретил вызывать врача?

О-очень интересно.

Волна ярости и возмущения поднялась во мне.

Понятия не имею, что на самом деле случилось с Ильмирой, в тексте было лишь упоминание, что она умерла, но теперь в её теле я. И я умирать не собираюсь, так же, как и прощать этому гаду все его выходки.

— Где мой муж, который «так любит свою супругу»? — проговорила я стальным голосом.

Служанка, кажется, была готова упасть в обморок. Она смотрела на меня, как на призрака. Наверное, прежняя Ильмира была не такой решительной.

— Он… он, как всегда, в своей спальне, госпожа, — пролепетала она, пряча глаза.

— Отлично. Я навещу его, — сказала я, шагая к дверям. Мне нужна была ясность. И в жертву я играть не собиралась.

Служанка в панике преградила мне путь.

— Нет! Не ходите туда, госпожа! Ради богов!

Я опешила от такой прыткости.

— Почему?

Она прикусила губу и отвела взгляд.

— Господин… он там не один.

Ах, вот как. Понятно, почему лекаря запретил. Небось, у него там любовный треугольник, а я в нём лишний угол. Как банально.

И это в фэнтези мире!

1.2

— Он там не один, — повторила служанка, и этот факт, видимо, должен был свалить меня обратно в постель с сердечным приступом.

«Ну, ясное дело! Где интрига, там и любовница. Классика жанра, даже в мире с драконами», — хмыкнула я про себя.

Похоже, муженёк просто решил избавиться от надоевшей супруги.

За свою жизнь я повидала столько больничных драм и семейных скандалов, что этот треугольник показался мне комедией.

Я отстранила служанку, которая отчаянно цеплялась за мою руку.

— Дорогуша, не волнуйся. Я не для того воскресла, чтобы лежать и стонать. И уж тем более не для того, чтобы прятаться от изменника, который, похоже, пытался отправить меня на тот свет.

Я быстро, насколько позволяло измученное тело, вышла из комнаты и пошла по широкому коридору. Память тела Ильмиры услужливо вела меня к спальне хозяина замка — моего мужа.

Дверь в его покои была высокой, из тёмного дерева, с резными золотыми драконами. Ну хоть бы оригинальность проявил, честное слово. Я на секунду приложила к ней ухо. Тишина. Либо они очень тихие, либо уже успели одеться. Впрочем, мне было всё равно.

Я распахнула её, не стуча.

Комната была внушительной. Раза так в четыре больше, чем та, где я очутилась, но, на мой взгляд, совершенно безвкусной. Да уж, скромности этому дракону не занимать.

И да, они были здесь.

Руфус сидел в глубоком кресле у камина, небрежно накинув на себя халат. Высокий, черноволосый, с острыми скулами и глазами цвета расплавленного золота. Красавец, ничего не скажешь. Но не в моём вкусе. А его ледяной, высокомерный взгляд говорил о многом.

Рядом стояла молоденькая блондинка в тонком шелковом пеньюаре, больше похожем на тряпочку. Она ахнула, как и положено любовнице при появлении законной жены, и прикрыла грудь.

«Ой, какая скромница! А минуту назад, небось, никого не смущалась».

— Ильмира! — Голос Руфуса был низким, полным властной ярости. — Как ты посмела ворваться сюда?! Ты должна лежать! Тебе приказано!

— Ах, как посмела? Ну вот так, — я пожала плечами, подходя ближе. — Приказы можешь раздавать слугам, а я пока ещё твоя жена. И ты должен быть обеспокоен моей болезнью, а не принимать в своей спальне вот это «дополнение к интерьеру».

Блондинка снова ахнула. Руфус вскочил, его золотые глаза вспыхнули раздражением, но не страхом. Он был явно выше этого.

— Твоя болезнь — результат твоих экспериментов! Ты вечно пьёшь свои травяные настойки, вот и расплачивайся за это!

Наверное, я должна была испугаться и потупить взгляд соглашаясь? Ну-ну. Я усмехнулась, отчего горький привкус во рту стал заметнее.

— Милый, ни одна травяная настойка не причинит вреда, если сварена правильно. А ты, я вижу, совсем не скрываешь, что я для тебя лишь помеха к долгой и счастливой жизни. Признайся, ты же и лекаря запретил вызывать, чтобы я наверняка отправилась к праотцам?

Он опешил. Увидев его реакцию, я поняла, что попала в точку.

— Уходи, Азалия, — процедил он, не отводя от меня взгляда.

Блондинка поспешно выскользнула из комнаты, явно не желая присутствовать на семейном скандале.

— Решила поиграть в жену, Ильмира? – прищурился дракон, нависая сверху. – Что будешь делать дальше, требовать компенсации за измену?

— Всё может быть, — спокойно кивнула я на это. Но Руфус только рассмеялся. Зло, громко, отчего мурашки по спине пробежались.

Какой же неприятный тип.

— Мы женаты двадцать два года, и всё это время тебя всё устраивало. Что на тебя нашло теперь?

Ну, может, прежнюю Ильмиру и устраивало, а мне муж-изменник, да ещё и отравитель и даром не нужен.

— Надоело терпеть твои выходки, — ответила я, прямо глядя в глаза мужчины. Светящиеся, с вертикальным зрачком, звериные.

Эх, хороши спецэффекты.

— А что ты хотела? Ты посмотри, до чего ты себя довела! Старая, дряхлая, немощная. А я дракон, один из сильнейших, не забывай об этом. Ты с самого начала знала, что нужна мне только для галочки. Неужели решила, что теперь я вдруг стану верным супругом?

Ну да, дождёшься от такого верности, как же.

— Нет, дорогой, не жду. А потому требую развода!