Разведенка для Жарова. Коллеги по (не)счастью

Глава 1. Если друг оказался вдруг

— Чего вы здесь делаете?

Дочь подозрительно щурится. Старательно маскирую букет пионов под местный фикус, а раскрасневшиеся губы — в отёк Квинке.

Друг моего бывшего мужа тоже камуфлируется. Безуспешно. Пожарный шланг из него так себе.

— Дядя Витя зашёл поздравить меня с днём пожарной охраны и уже уходит! — нахожусь моментом.

Жаров активно кивает. Так, усердно, что задевает торчащий карман. Что-то маленькое и красное вылетает на пол.

Бархатная коробочка подпрыгивает и распахивается.

Кто мог подумать каких-то два месяца назад, что я поспешно выйду замуж? Нет, не подумайте. Фиктивно! Когда-то мой коллега и друг бывшего мужа сильно поддержал меня. Теперь моя очередь. Работа у нас такая, людей из огня выручать. Пожарные мы или где?

Другой разговор, что мы терпеть друг друга не можем. Разве что в горизонтальной плоскости... Хорошо! Давайте обо всём по порядку. Дело было так...

Глава 1. Если друг оказался вдруг

— Чёрт! — взвизгиваю, когда голыми пальцами хватаюсь за горячую крышку кастрюли.

Прихватки? Нет, не слышала.

А кто же исполнит румбу в шесть часов утра на радость соседям и дочери-подростку?

Стою, приплясываю, стискиваю мочку пульсирующими подушечками.

Яйца пашот издевательски сворачиваются под моим умоляющим взором.

— Нет, нет, нет, – заклинаю их, но даже выключенная конфорка не помогает.

— Ма-а-а, – тянет из дверей Рита. – А ничё, что я сплю?

Местами синие волосы, недовольное лицо. Дочь-подросток мамы-одиночки. Какая прелесть.

— Мы к папе с мымрой успеем?

Возвожу глаза к небу.

За что мне столько счастья в жизни, а?

Хотя, конечно, за мымру доче спасибо. Поднимает самооценку.

— Света не мымра, – стараюсь произнести как можно искреннее, а яйцо в кастрюле подозрительно шипит. - Папа расстроится, не говори так.

По сути, злиться на Светку мне не за что. С Громовым мы развелись уже больше пяти лет назад, когда Светы в помине не было. Я уже как-то и смирилась.

Развелись и развелись.

Тем более что по моей инициативе.

А теперь такая тоска, когда на них счастливых смотрю.

Но одёргиваю себя.

Громов, муж мой бывший, своё счастье заслужил. Хороший он мужик, честный, правильный. Настоящий. Не делают сейчас таких.

На кой чёрт я от хорошего ушла?

Идиотка потому что. Любви мне от него хотелось. Чтобы пыль сдувал и смотрел глазами счастливыми, влюблёнными.

Как на Светку свою, козёл. В юности, ещё до того, как мы поженились. И сейчас.

А меня он никогда не любил. Случайно всё вышло.

Тогда мне казалось, что наконец-то фортуна мне улыбнулась. Брак по залёту? Неважно. Какая мелочь, когда у самой бабочки в животе.

Вот нужна мне была та любовь? Я же знала, что сам он никогда не уйдёт.

Ритку Громов обожает, души в ней не чает. Обо мне всегда заботился, получше тех, которые заливают, что любят. Никогда я ни в чём не нуждалась.

Кроме тепла его, которого не было.

Откидываю крышку, под недовольное сопение Ритки.

Ну и хрен бы с ним. Согрелась бы.

Вздыхаю.

Какой мужик, дура.

— Мелочь орать будет, – бухтит, заваливаясь за скрипнувший стол, Рита. Все её лицо - сплошное недовольство. Сидит, ковыряет вилкой выложенный её, любимый авокадо с лососем. – У меня голова от него болит. Ненавижу, блин!

— Рита!

— Что?!

Психует, откидывает приборы в сторону.

Господи, вот как объяснять уже взрослому ребёнку, что папу невозможно привязать к ножке стула?

Опять же, Громов, как и всегда, старается. С Риткой он проводит времени даже больше, чем я. Она вечно торчит у него в отделении, с чем мне пришлось смириться много лет назад.

Но Свету она, естественно, невзлюбила. Как и родившегося у них четыре месяца назад Пашку.

— Рит, это твой брат. Так нельзя.

— А как можно, ма?! – взвизгивает, подпрыгивая из-за стола. – Я, как ты, тереть не буду! Они чужие, а ты терпишь! А ещё говорила, что вы подругами были! Не подруга она, а крыса, понятно!

— Рита!

— Не буду я есть! – взбрыкивает, и исчезает в дверном проёме с громким топотом. – И не поеду никуда!

Дверь грохает.

Естественно, поедет. Папу Рита очень любит.

Но её слова всё равно больно бьют по нутру.

Потому что Ритка понятия не имеет, что не подруга, а крыса совсем не Светка... А у меня и сил признаться нет, что обманула я давным-давно и Громова, и Светку.

И Рите всю жизнь недоговариваю.

Ведь встречались Громов со Светкой, когда ещё только школу закончили. Любили друг друга, до одури. Светка из армии его ждала, письма писала. Я смотрела, радовалась за них.

И завидовала.

Потому что сама в Громова влюблена была, как кошка.

Но молчала. На меня Громов никогда и внимания не обращал. Я сразу приняла, что дружба важнее.

А потом Светка в Москву собралась переезжать. Она и так из другого города, в деревню нашу редко, а здесь такой скандал. Громов же деревенский до мозга костей. Да и бабушку свою он никогда бы не бросил.

Они стали ругаться постоянно.

Громов не собирался никуда ехать, а Светка возьми, и поступи в Москву. Естественно, Громов взбрыкнул. Но стерпел.

А потом, в какой-то раз, поехал Громов к ней в Москву и увидел в каком-то ресторане с мужчиной. Нет, потом Света рассказала, что это просто привязался к ней человек. Но Громов же от ревности ослеп.

Напился, пришёл к Мишке, брату моему, жаловаться. Так и уснул.

А я подумала, что больше Громов ей не нужен. Что нашла себе Московского какого-то. Счастье забрезжило, в голову вино ударило. Набралась смелости, разделась, и под бок к нему.

Естественно, ничего не было у нас с ним. Я бы и не решилась. Да и Громов, пока со Светкой был, никого кроме неё не видел.

А утром постыдилась и убежала. А он по-своему всё понял.

Светка приехала и обалдела. Громов ей лично бац, всё, вот я, с Ленкой, то есть со мной, теперь. Я в счастье, всей деревне и давай, мол, всё, с Громовым я.

Глава 2. Сложности свободных отношений в ограниченном пространстве

Мычу, упираюсь ладонями в мощную грудь.

Ещё немного и Ритка выйдет!

Сердце испуганно колотится, грозясь произвести вскрытие изнутри.

Вообще, Витька меня терпеть не может. Бо́льшую часть нашего знакомства мы провели в стойкой взаимной неприязни друг к другу.

Я ненавидела, когда Громов проводит время с друзьями. Он и без того торчал безвылазно на своей службы в полиции. Да, с Ритой, но... Не со мной же.

А Витька... Не знаю. Просто невзлюбил меня с первого взгляда. А когда оказалось, что он после своего переезда ещё и со мной на одной пожарной станции работает, вообще крах.

Как так получилось, что у нас, кхм, произошло?

Ну, после развода, я хоть и хорохорилась, но чувствовала себя ужасно. До последнего как-то надеялась, что Громов как-то сопротивляться, что ли, начнёт. Покажет, что ему надо вот это всё.

Нет, он, конечно, сопротивлялся. Один раз. Сел и обстоятельно разложил, почему наше расставание может плохо повлиять на Риту.

Я перекрыла каждый его аргумент. Ждала.

Чего-то.

А он просто успокоился. Сказал, что если Рите ничего не угрожает, он согласен развестись.

И уехал, даже на ночь не остался.

А я пока в спину ему смотрела, поняла, что ни разу за жизнь от него так и не услышала ничего про его чувства ко мне.

Громов даже не спросил, почему я хочу развестись.

И я отпустила.

В себя ушла. На улицу, работу — при параде, улыбаюсь, а ночью глаз сомкнуть не могу. Обревелась, опять, как малолетка.

Витька на работе со своими подколками.

Облаяла его какой-то день и сорвалась. Расплакалась. Вообще, не понимаю, как у него дома оказалась. Трясло, колбасило, крыша улетела. Нервный срыв, похоже.

Очухалась, только когда он меня уговаривал коньяка рюмку жахнуть, чтобы отпустило. Я одна не соглашалась, только с ним. Ну, Жаров со мной и принялся.

Уговорили мы эту бутылку на двоих.

А сами ведь не пьём. Зожники.

Утром очухались с богатыми воспоминаниями, разодранной в клочья одеждой и непередаваемыми ощущениями.

Стыдно сказать, неделю ходила, как уточка. Покрякивая и с ноги на ногу переваливаясь.

И красная как рак.

Да у меня в жизни такого не было! Чтобы вот так. Как звери дикие, честное слово. Яростно так, страстно. Даже не знаю, какие и слова-то подобрать!

А я же не девочка уже совсем, сейчас вообще тридцать пять годиков!

Две недели метаний и попыток спрятаться то от Витьки, то от Громова. Нет, понятно, что с Громовым мы развод оформляли.

Но с Витькой работать как-то надо! А как, если при взгляде на него мысли резко в трусы скатываются? Он ещё мужик видный такой. Бабам и так сложно, а здесь вообще.

Что делать, если знаешь, что там бешеное родео?

Короче, вручила Ритку Громову и скоропостижно ушла в отпуск. На море. Для восстановления нервных клеток.

Витька звонками чуть насмерть не забил. А мне же страшно говорить с ним! Как-то надо вот выслушивать, что это всё случайность и вот это от всё. Короче, собралась я с силами и, когда вернулась, сама ему всё скопом вылила.

Ну он выдохнул, и снова наши отношения вернулись в привычное русло взаимной неприязни. И отлично всё было, пока у Громова не родился сын.

И меня снова накрыло.

С Витькой вместе шли от Громова, но дошли только до Витькиного дома. Магия. Родео повторилось. Только на этот раз никто меня никуда не отпустил. Результат закреплялся все выходные, пока Рита торчала в гостях у моих родителей.

Короче, как-то всё так и образовалось. На работе ругаемся, никому ничего не говорим, а сами встречаемся по выходным для родео.

Уже четыре месяца как, получается.

— М-м, Жаров, тихо, – старательно уворачиваюсь от вездесущих рук и губ. – Рита дома.

Как он умудряется и букет держать, и меня везде лапать.

Одна рука на груди, другая на заднице.

Вот и объясните ему, что невозможно так!

Анатомия против!

— Соскучился, – подрыкивает.

Голос у него, конечно, волшебный. Вибрирующий, хрипловатый. У Громова грубый просто, а у Витьки, будто подсипший.

Кому, может, слух режет, а мне нравится. Млею, как девчонка.

За дверью шуршание. Закрываю ладонями его рот. Прислушиваюсь. Нет, вроде ещё только вода шуршит.

Жаров целует ладони. Скребёт зубами, щекочет языком. Хихикнув, дёргаюсь. А он сам мои руки ко рту прижимает и не отпускает.

Как ребёнок маленький, честное слово.

— Не сегодня, правда.

Мы и правда давно не виделись. Нет, на работе-то пересекаемся, но вот так...

Аж ноги сводит от ожидания близости.

— Почему?

Очень хочется сдаться. Я же не только мать, но ещё и женщина! Но...

— Мы к Громову. С Ритой посижу у них, пока она отбрыкается. А после мне на работу.

...Некогда.

Дополнительные смены у меня. Придумали с Громовым Рите на совершеннолетие полёт на Мальдивы подарить. Она-то у нас пацанка пацанкой, но океан обожает. Всё про него изучила, по-моему. И солнышко с морем любит.

Копим оба. Естественно, Громов сказал, что сам, но куда там.

Нет, два года в запасе, конечно, у нас есть. Но ни ментам, ни пожарным в нашей дыре, много не платят.

— Хорошо. Я вас отвезу.

Глава 3. Вопросы коммуникаций

— Не, не, не, – поспешно отмахиваюсь, неловко улыбаясь. - Мы сами, потихоньку, на малышке. Да и чего тебе крюки наматывать?

— Погода хорошая, проветрюсь.

Предложение хорошее. Я за рулём много лет, но, честно говоря, до сих пор чувствую себя некомфортно. Бывает такое. Не моё просто. А у нас, пока из деревни в город едешь, нужно на трассу вылетать.

Не самый близкий путь.

Каждый раз поджилки трясутся.

Вздыхаю.

Витя ещё так вовремя.

— Вить, ну правда, неудобно. У тебя выходной, дела свои, вот зачем?

— Пока мои планы на выходные стоят и выкабениваются.

— Жаров, – с укором.

Договорённости у нас такие. Никто никому ничего не должен.

Потому что хватило с меня этих мужицких мужиков. А Жаров он из того же теста, что и Громов. Случись, что, жениться полезет.

А мне оно надо?

Нет, Витька классный. Ничего не скажешь. От него и голова, и остальные части тела в экстаз приходят.

Но как вспомню, каково это — жить с человеком, который тебя не любит...

Не нужно нам это.

— Ты избегаешь меня?

Ошарашенно моргаю. Вопрос Витьки тащит в тупик.

— В смысле?

Пожимает плечами. Трёт затылок, отходит. Взглядом скользит по стенам и потолку, пока я стараюсь понять, что там в сей великолепной голове со слегка подвивающимися русыми волосами происходит.

— Без смыслов, – трясёт головой и умывает широкими ладонями лицо, пока я зависаю на его мощном развороте слюноотделительных плеч. – Устал просто, Елёк, забей.

Устанешь здесь. Витька Жаров у нас герой. Хоть и опальный, сосланный. За свой героизм имеет шрамы.

Далеко не только душевные.

Его руки по локоть покрывает белёсая тонкая кожа с рубцами. Такие же пятна есть на шее, животе и груди. Гораздо меньшие, но есть.

Говорят, что шрамы украшают мужчину.

В случае Витьки, они делают его совершенным.

Идеальный мужик, которого жизнь выдала мне в моральные противники и товарища по койко-месту.

Но и на том спасибо.

— Елёк, давай без споров. Вещи в зубы и поехали.

Мнусь.

— Как-то неудобно.

С одной стороны, и правда, ну чего особенного, да? Подвёз коллега и подвёз.

С другой, с чего бы?

Настолько отвлекаюсь в свои мысли, что пропускаю, как шаги по коридору приближаются.

А в следующий миг входная дверь распахивается.

— Чего вы здесь делаете?

Дочь подозрительно щурится.

Мама дорогая! Ощущение, будто это мне пятнадцать, а не ей! Подпрыгиваю, старательно маскирую букет пионов под местный фикус, а раскрасневшиеся губы — в отёк Квинке.

Витька тоже камуфлируется. Безуспешно. Пожарный шланг из него так себе. Скорее, пожарная машину.

— Дядя Витя зашёл поздравить меня с днём пожарной охраны и уже уходит! – нахожусь моментом.

Витька активно кивает. Так, усердно, что задевает торчащий карман. Что-то маленькое и красное вылетает на пол.

Бархатная коробочка подпрыгивает, хрустит. Подпрыгивает несколько раз и тормозит, распахнувшись, около моих ног.

Мы с Риткой в шоке распахиваем рты.

— Так, дамы, без паники. Я сейчас всё объясню, – примирительно поднимает руки Витька.

А я медленно покрываюсь холодным потом.

Господи, да за что не такие честные и порядочные, а? Хоть бы одного мудака!

Что же я делать-то буду?

Глава 4. (Не)фиктивный брак

В голове не укладывается. Мы втроём сидим за столом в единственном деревенском кафе, по счастливому случаю, расположенному прямо около нашего дома.

Рита с любопытством разглядывает меню, пережёвывая любимый блинчик с ветчиной и сыром. То и дело стреляет глазками то на Витьку, то на меня.

Локацию мы сменили вынужденно. Ибо на звон кольца моментом слетелись коршуны. Высунули любопытные носы с лопатами и граблями, намереваясь на майские явно хорошенько перекопать не только огород, но и наши кости.

— Вить, даже не знаю, как спросить. Ты в себе?

Его взгляд сосредоточен на чашке крепкого кофе. Молчит. Явно что-то соображает.

— Начни хоть как-нибудь, — подталкиваю его, боязливо косясь на Риту.

Не каждый день её маме предлагают выйти замуж. Ещё и фиктивно.

Рита болезненно воспринимает наше расставание с Громовым. Из-за того, что он не стремился искать себе женщину, а я как-то не торопилась заводить отношения, у Риты оставалось ощущение семьи.

Поэтому свадьба Громова стала для неё ударом.

Я очень боялась реакции Риты на возможное появление у меня мужчины.

Но, как ни странно, её ситуация скорее забавляет.

Может быть, именно потому, что предложение фиктивное?

— Елёк, — начинает Витька вздыхая. — Я понимаю, что это звучит странно и даже абсурдно. Но мне нужно твоё понимание.

— Не поверишь, мне оно нужно не меньше. Объясни что-нибудь. Зачем тебе фиктивная семья?

Сбиваюсь. Не то, чтобы кто-то говорил про семью. Само как-то вырвалось.

Разные же вещи.

Но Витька не реагирует, будто так и надо.

— Ты же знаешь, что я всё по общагам скитаюсь. А сейчас появилась возможность получить нормальную квартиру в городе у нас.

Честно говоря, что-то смутно такое помню. Витьке вроде как несколько раз уже за проявленный героизм и выслугу лет ходатайствовали. Весь гарнизон писал.

Я была уверена, что он уже квартиру получил. Встречались-то мы не в общежитии.

Но и спросить как-то неудобно. Особенно при Рите, у который в глазах Громовский сканер.

Дочь мента она и в Африке дочь мента.

Я уже почти смирилась, что моя девочка по стопам папы пойдёт. Но вот то, что она свои приколы полицейские на маме родной испытывать будет, как-то не готова была.

— А папа говорил, что вы на квартире живете, — причмокивает между прочим Рита, даже не глядя на Витьку.

И сразу лучи рентгеновские свои оп.

— Рита, — одёргиваю её.

— Ма, ну что? Я же просто спросила, — отворачивается, набивая блинчиком рот.

— Но почему именно фиктивный брак? — спрашиваю, убегая от неудобных вопросов. — Ты же мужик у нас нарасхват.

Вот и не хочу, чтобы яд лился, а он льётся!

Вот что это за приступ ревности к мифическим женщинам, которых я в глаза не видела?

Нет, трещат-то без умолку, но фактов никаких.

Опять же, это его личная жизнь, имеет право с ней разбираться без моего бдительного участия.

Но в груди неприятно ворочается дикобраз от мысли, что ещё какая-то женщина претендует на Витьку.

— Елёк, я холостяк, — расплывается той самой улыбкой, от которой мурашки даже на заднице.

Сразу хочется ему и пощёчину влепить. И зацеловать.

— А с незнакомыми людьми я рисковать не хочу. Мы общаемся много лет. Это просто формальность: распишемся, а потом каждый пойдёт своей дорогой. Никаких обязательств.

На последней фразе, кажется, будто яд сочится из него. Но Витька также улыбаясь, разглядывает меня, будто мне мерещится.

Рита поднимает голову и подозрительно щуриться. А затем смотрит на Витьку и выдаёт:

— Тогда нам придётся переехать к вам. В обще-жи-тие, — повторяет по слогам, пока Витька опирается щекой на кулак, немного отклонясь в сторону.

— Зачем? — спрашивает, хотя её вопрос явно ему по нраву.

— Проверять же будут, — по-деловому заявляет дочь, явно наслаждаясь происходящим.

Да, она у меня такая. Дай лишь бы влезть во что-нибудь авантюрное.

— Разумно. Переедете ко мне.

— Только сегодня не получится, я папе обещала помочь.

— Значит, завтра.

— Дайте свой адрес, я посмотрю расписание автобусов, которые ходят через школу...

— Эй, — останавливаю довольных заговорщиков, а они вдвоём оборачиваются на меня. — Я, вообще-то, ещё не соглашалась.

Моргают. Переглядываются. Ритка подаёт голос первая:

— Почему?

— Потому, — говорю строго.

А сама понятия не имею почему!

Просто... Нет. Ну неудобно это всё.

— У меня работа.

— Мы в одном гарнизоне работаем. Ещё и на бензине сэкономишь, — прерывает меня Витя.

— Рите нужно ездить в школу.

— В городе автобус идёт по времени меньше...

— Ма, да здесь десять минут пешком! — взвизгивает довольная донельзя дочь и тычет телефоном мне в лицо. — Смотри! Вау, я вообще, класс! Дядь Вить, это же просто огонь!

— А к папе своему любимому, как ты теперь сбегать собираешься? — вытаскиваю последний козырь.

Почему создаётся полное ощущение, что меня загнали в угол?

Замолкает.

Смотрит то на телефон, то перед собой. Соображает что-то.

— Дядь Вить, а это надолго?

— Что? — хмурится недоумённо.

Теперь мы с Риткой вопросительно хором смотрим на него.

— Переезд, — подсказываю. — Надолго?

— А, — пожимает плечами. — Пока квартиру не получу, наверно. Да? Ну сколько-то в ней надо будет.

— Нормально, если что на выхи к папе, — отмахивается дочь, а затем поворачивается к ошарашенной мне. — Ма, ты чё?

А я чё?

Я в шоке.

Толи скрепы трещат от неправильности происходящего. Где это видано? Фиктивный брак!

То ли я скриплю оттого, что мужчина, который мне небезразличен предлагает подобное...

— Ты действительно уверен?

Витька кивает.

— Да, я уверен. Елёк, да нормальный способ, все так делают.

— Громову только не говори.

А то у нашего борца за справедливость инфаркт случится.

Глава 5. Молодожёны

— Леночка, здравствуй!

— Здравствуйте, — отвечаю с серьёзным лицом проходящей мимо меня соседке Витьки, по совместительству врача скорой помощи.

Город, город.

Толку, если в городе четыре дома в два ряда?

Естественно, даже здесь меня знает каждая собака. И это, несколько, смущает.

Я стою на пороге квартиры Виктора, держа в руках коробку с самыми необходимыми вещами, и понятия, не имею, что делать дальше.

Потому что с Громовым мы каждый раз переезжали вместе. А когда разошлись, он уехал, оставив нам с Ритой квартиру.

А сейчас всё так странно.

Рита у Громова. Вчера после кафе и поездке к отца, почему-то внезапно решила остаться у них. Мы все обалдели.

Никогда такого не было.

— Елёк, активнее проходим, движение не задерживаем, — подпинывает меня в спину Витька.

Здесь я и была ранее. Как мы выяснили вчера, пока Витька живёт на съёмной из-за аварийного состояния общежития.

От волнения и тревоги дыхание перехватывает. Новый этап в моей жизни, и я не могу поверить, что решилась на такой шаг.

Поздно кричать «меня подставили»?

Честно говоря, всю смену я не могла прийти в себя. Так сидела и думала, как это. Снова жить с мужчиной.

Да, фиктивно, но всё равно.

Я всегда заботилась о Громове, но его и не было дома никогда. А здесь я даже и не знаю. За столько лет я привыкла к нашей размеренной жизни с Ритой.

Витка спешно открывает дверь. Перегруженный пакетами, придерживает её плечом. Морщится, когда замок не поддаётся с первого раза.

— Заедает, — поясняет зачем-то.

Улыбаюсь. Будто перед проверяющим оправдывается.

— Ай-ай-ай, Виктор Жаров, как не стыдно. Пожарный, с таким опытом. Как же техника безопасности?

— Я поменяю, — отвечает абсолютно серьёзно.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — выдаю философски и решительно переступаю через порог под любезный жест.

Витька проходит следом. Растерянно оглядывается, словно проверяя, всё ли в порядке в его квартире.

Честно говоря, всё как обычно.

Витька мужик чистоплотный. Нет, не тот, кого любители астрологии назовут «типичная дева». Он чистоплотный, как мужик. Это когда носки не валяются, но пыль под кроватью вполне себе комфортно себя чувствует. Вещи в шкаф убраны, но стену в ванной последний раз мыли при царе Горохе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Виктор, помогая мне поставить коробку на пол.

— Нормально… немного нервничаю, — призналась я. — Не то, чтобы я думала, что в ближайшее время снова окажусь в ЗАГСе.

Честно говоря, я думала, что вообще больше никогда туда не пойду. Зачем? Дочь взрослая. Любимый мужчина счастлив в браке.

Нет, не то чтобы я поставила на себе крест.

Просто не ставила цели кого-то искать. Зачем? Моя жизнь сложилась вполне хорошим образом.

— ЗАГС не работает до понедельника, — отзывается Витя, пока я оглядываю просторную комнату.

Их здесь две. Кроме простенькой светлой гостиной ещё есть маленькая уютная спальня.

— Мы с Ритой здесь останемся? — а затем, спохватившись, хватаюсь за голову и кружусь. — Мы не взяли Ритин ноутбук! И стол рабочий! Где она будет делать уроки? Хотя сейчас весна... А если процесс растянется?

Горячие ладони опускаются мне на плечи. Фиксируют на месте. Витька сжимает мои руки. В животе незамедлительно тянет.

— Не переживай, — хрипло говорит Витя, заправляя прядь моих волос за ухо. — Мы сделаем так, чтобы вам было комфортно.

Я киваю на автомате. Его тёплый, мускатный запах обволакивает надёжным коконом, даря чувство покоя и умиротворения.

Но его взгляд говорит совсем о другом.

Сглатываю, не в силах оторваться от пляшущих в карих радужках чёртиков.

Ладони Витьки мягко соскальзывают с плеч вниз.

— Может быть, нам сто́ит купить что-то для уюта? — лепечу через писк, когда руки сжимаются у меня на талии.

— Купим всё, что захочешь, — урчит мартовским котом.

Его грудь угрожающе поднимается.

Будто стремится раздавить мен своей мощью. Соскальзываю взглядом по жёсткой щетине, судорожно сглатываю, цепляясь за предметы вокруг.

Иногда мне кажется, что Жаров спалит меня заживо.

У него температура тела градусов двести. Я не понимаю, как белок внутри него не сворачивается, а я сама не обращаюсь в угли под его взглядом.

Он наклоняется ниже, а я отворачиваюсь. Чувствую, как по щеке чиркает кончик его носа, а в ухо упираются жёсткие губы.

— Вить, у нас дел много.

Я не понимаю, как он это делает со мной! Почему рядом с ним я каждый раз смущаюсь, как в первый. Особенно сейчас, когда моё тело намертво прижато к его. А в груди отчаянно молотит миксер, обращая внутренности в кисель.

— А почему бы нам не устроить небольшой праздник?

Хмыкает мне в ухо. Опаляет дыханием барабанную перепонку, а у меня изо рта самовольно выбивается стон.

— Праздник? — растягивает вопрос, соскальзывая кончиками пальцев мне на задницу. — Отличная идея. Давай устроим маленькую вечеринку в честь вашего новоселья.

Смысл его слов давно растворяется где-то в воздухе.

Он искрится и переливается красноватыми угольками его глаз. Жаров стискивает ягодицу до писка. И я пищу! А ещё цепляюсь за него, как идиотка!

Ну почему я такая неуклюжая?!

Грация картошки.

— Пригласим пару друзей...

Он вообще не об этом. В его словах похоть. Страсть. Смех. Я едва дышу под напором его языка на своей шее. Теряюсь в жёстком захват волос у корней. Послушно отклоняюсь назад, глядя замутнённым взором на совершенное лицо.

— Мы правда женимся? — шепчу.

— Как же тебе повезло, моей невесте, — подмигивает, а в следующую секунду я теряюсь в сладком и жарком проникновении языка в мой бесстыдно приоткрытый рот.