Разведенка. Красивая и опасная

Глава 1. Сюрприз, папочка

Ловить мир через объектив — моя отдушина. Особенно когда миром этим оказывается карапуз, только-только разменявший первый год.

Вот, например, Артемка. Сидит на белом пледе, смотрит круглыми глазенками и пытается донести до мамы, что эта плюшевая собачка — самое интересное, что он в жизни видел.

А мама Вика, девчушка лет двадцати, с неиссякаемым зарядом энергии, прыгает вокруг, хлопает в ладоши и дурачится.

— Артюша! Смотри сюда! Кто у нас хороший? Кто у папы молодец?

Малыш, поймав ее взгляд, заливается булькающим смехом. И я щелкаю. Раз, другой. Вот он — самый честный кадр.

Детский смех. В нем нет притворства, нет того, что взрослые так виртуозно маскируют под улыбку. Только чистая, искрящаяся радость.

Сердце на секунду сжимается. Знакомое, тупое чувство. Таким же смехом мог бы заливаться и наш… Но я привычно отгоняю мысль. Не сегодня. Сегодня я работаю. А работа — мое спасение.

Пусть Максим и считает эти фотосессии «бредом сивой кобылы». Но для меня это глоток воздуха. Возможность ненадолго забыть, что я просто Аглая Свиридова, жена успешного бизнесмена, и снова стать просто Аглаей, которая умеет ловить моменты.

Заработанные деньги — мои личные, на мелочи: на новую помаду, на красивый шарфик. Мелочь, а приятно. И вообще, два раза в неделю — это не в ущерб семье, как мы с ним договорились. Честное слово.

Пока я перемещаюсь, ищу новый ракурс, мама Артема не умолкает. Она вся светится изнутри, и ей нужно этим светом поделиться.

— Вы знаете, он у нас такой шустрый! Папа просто души не чает. Говорит, я ему наследника подарила, — она смеется, и в смехе этом нет ни капли цинизма, одна гордость. — На рождение сына квартиру нам подарил! Вот сегодня, после вашей съемки, он приедет, будем праздновать один годик Артемке. Гостей человек двадцать!

Я улыбаюсь ей в ответ, киваю. Молодая, счастливая. Все у нее впереди. И хорошо. Пусть будет счастлива.

— Прекрасно, — говорю я, направляя объектив на Артема, который усердно пытается оторвать пуговицу от медвежонка. — Ловите эти моменты. Они так быстротечны.

И тут, словно подтверждая ее слова, раздается звонок в дверь.

— Ой, это он! — лицо молодой мамы озаряется еще ярче. Она пулей взлетает с пола и мчится в прихожую. — Артем, папа приехал! Вы присмотрите? Я быстро!

Я остаюсь с малышом. Подхожу поближе, на всякий случай, чтобы он не уполз куда не надо. И невольно прислушиваюсь.

Из прихожей доносятся радостные восклицания, счастливый смех, приглушенные ласковые слова: сначала ее, потом низкий мужской голос. Обычная семейная сцена. Милая. Но почему-то мне становится немного не по себе. Просто голос мужчины. Вроде бы ничего особенного. Но я прислушиваюсь.

И вот в гостиную вкатывается огромный белый плюшевый медведь. За ним плывут гелиевые шары. И за всем этим праздничным великолепием появляется… он.

Максим. Мой муж.

Он замирает на пороге, все еще держа в руке лапу медведя. Его улыбка, широкая и довольная, застывает. Тает, как мороженое на асфальте. В его темных глазах мелькает сначала недоумение, потом стремительное, как удар тока, осознание. И наконец — ледяная пустота.

Я не могу пошевелиться. Кажется, даже дыхание перехватило. Весь шум мира — и лепет Артема, и недоуменное «Максим?» его молодой... любовницы — ушел куда-то далеко, загубленный оглушительным звоном в ушах.

Мы просто смотрим друг на друга. Он на меня, в моем синем свитере и джинсах и с небрежной гулькой рыжих волос на голове, с камерой в руках, на чужом празднике. Я — на него, с его медведем и шарами, в доме, который он подарил «наследнику».

Я медленно, очень медленно поднимаю камеру. Навожу на него. Щелк.

Звук затвора звучит, как выстрел.

— Сюрприз, — говорю я тихо, глядя ему в глаза через объектив. — Папочка.