Развернуться на скорости

Пролог

Родство душ — странное явление.
Оно легко сводит людей помимо их сознания и воли.

Теодор Драйзер

"РАЗВЕРНУТЬСЯ НА СКОРОСТИ"

Аннотация: — Я тебя ненавижу!
— Ты скрыла от меня правду о сыне. Думала, сойдёт с рук?
— Он не твой! Он мой ребёнок! Ты не имеешь на него никакого права!
— Ошибаешься, — скалится недоброй улыбкой. — Я выдвину тебе всего одно условие, Яна. Рекомендую согласиться, иначе ты пожалеешь, что встала у меня на пути.
— Не все можно купить за деньги!
— Мне не нужны деньги, чтобы заполучить твою душу, маленькая лгунья...
Он — отец ребёнка моей погибшей сестры, успешный бизнесмен. Исчез, не догадываясь о её беременности. Спустя 4 года ворвался в нашу жизнь, но мама его сына — теперь я! Если он поймёт, чей это ребёнок, то отнимет его у меня. Одна ночь изменила всё. Он хочет моей покорности. Я его ненавижу! Наш малыш, которого ношу под сердцем, должен остаться секретом...
Остросюжетный роман!
ХЭ!

Пролог

— Что ж ты такая шустрая, а? Иди сюда, — захватывая в тиски мою талию, подталкивает к воротам, придавливая своим телом к ледяному металлу. Влад хватает меня за подбородок, приподнимая лицо вверх, пялится сальным взглядом на губы. — Давно мечтал с тобой позабавиться. В будку пошла! Живо! — рычит, прислоняясь к моим губам. Пальцы подонка скользят под резинку шортиков, бесцеремонно пробираясь к промежности.

Инстинкт самосохранения срабатывает, как детонатор, точно и быстро. За секунду прокручиваю в голове единственный возможный путь к спасению, вспоминаю об огнестрельном оружии. Все бойцы Исаева носят пистолеты под пиджаками. Нащупываю рукоять.

Однажды мы с Викой под надзором Андрея прошли краткий инструктаж по использованию табельного. Если бы мне тогда сказали, что придётся воспользоваться оружием на поражение — я бы не поверила и рассмеялась. Сейчас же мне хочется разнести этому предателю голову.

Пока его руки заняты мною, выхватываю из-за пояса брюк пистолет и, приставив дуло к животу ублюдка, отжимаю предохранитель. Влад тут же вскидывает руки вверх, облизывая пересохшие губы. Его лицо перекашивает неподвижная «гримаса ужаса».

— Брось пушку, дура... — медленно проговаривает, но мне теперь всё равно. Жизнь ребёнка дороже жизни убийцы. Плевать, что будет через секунду, лишь бы Тимка остался цел и невредим.

Довожу палец до спускового крючка, беря на прицел...

— Отойди от меня назад! Давай! — командую, вжимая сталь в амбала. Мне крупно повезло. Оружие не было пристегнуто к кобуре. Видимо держал наготове. — Даже не думай дёргаться. Пристрелю как собаку — рука не дрогнет!

— Опусти пушку, Яна. Это проверка. Всё не по-настоящему. Слышишь? — предостерегающе говорит, отступая на полшага назад.

Не верю ни одному слову. Жить хочу и ребёнка спасти хочу. Адреналин настолько сильно бурлит в крови и хлещет по нервам, что я с отчаянным криком, без капли сожаления резко поднимаю руку, направляю дуло в грудь подонка в чёрном костюме. Всё просто. Всего одно короткое движение. Указательный палец нажимает на курок, выпуская пулю в цель.

— ААААА! — мой пронзительный крик эхом разносится вслед за выстрелом.

Мужик падает на землю, словно мешок с картошкой. Тим вжимается в меня, оплетая шею руками настолько сильно, что я едва дышу.

— Люблю тебя, малыш. Все хорошо, — проговариваю ему, бросаясь прочь со двора.

Одним ублюдком стало меньше...

— Сссууука... — вдруг доносится шипение только что подстреленного Влада. — Тварь...

Живой? — спрашиваю себя, жалея, что промахнулась и не прикончила ублюдка на месте.

Внезапно возникшие неподалёку голоса врезаются в кожу ледяными осколками. К нему присоединяется компания. Позади слышится звук открываемых ворот.

— Крест, давай в машину! Живо! Сучка сбежала!

Рву что есть мочи к дороге, где за поворотом лучи от фар выхватывают десяток могучих стволов сосен. Делаю последний рывок, бесстрашно кидаясь под машину. Визг тормозов и ослепительный свет вынуждают зажмуриться. Удар приходится в бедро. Не сильный. Покачнувшись, падаю с Тимом на капот, с грохотом опуская пистолет на полированную поверхность тачки.

— Яна!!! — низким рёвом оглушает знакомый голос. — ЯНА!!! — повторно врезается в сознание.

Происходящее воспринимаю на грани обморока, частично проваливаясь в тёмную бездну. Меня окутывает знакомый запах. Улыбаюсь ему. Сильные руки снимают тело с капота и ведут к пассажирской двери. Быстро перебираю ногами, усаживаюсь в кресло, крепко сжимая на Тимочке объятия. Дверь захлопывается, за ней другая. Под чередой выстрелов машина с рёвом, визжа покрышками, срывается с места.

— Пристегнись! Сейчас же! — звучит жёсткий приказ, за ним повисает короткая пауза. Послушно выполняю требование Жени. — Блять!!! Да я вас чуть не сбил! Ты в своём уме?! Почему ты сбросила вызов?! Что происходит?! Чья у тебя пушка?! Ты вся в крови! — выкрикивает вопрос за вопросом, с очередным визгом шин выруливая на трассу так, что меня прилично припечатывает к дверце плечом и виском. — Нужно было силой забрать тебя с похорон. Знал же, что он не станет препятствовать. Дал тебе время решиться самой. Какого хера, Яна?! Во что ты, мать твою, вляпалась?! Почему эти ублюдки на хвосте?

Пуля пробивает боковое зеркало, и я вскрикиваю от страха, с ужасом оглядываясь назад. Следующая врезается в крышу авто.

— Суки, мать вашу! — рявкает Евгений, разгоняясь свыше двухсот километров в час, лавируя между встречными. Господи, что он творит..?

Глава 1. Год 2016

Глава 1

Март 2016 года

Яна

После того, как мою старшую сестру Вику на пешеходном переходе сбил строительный магнат, прошло чуть больше месяца. Ровно столько мы с ней не виделись с последней нашей встречи в родительской квартире. До смерти напуганная Виктория отделалась парой синяков и царапиной на лбу. В тот день она попала в дом к виновнику ДТП Исаеву Андрею Григорьевичу. Мужчина не стал рисковать своей репутацией и решил загладить вину тем, что поселил её у себя в шикарном загородном особняке и окружил вниманием и заботой прислуги. И не только прислуги... По воле случая Вика приобрела статус невесты одного из самых завидных женихов страны.

— Что стряслось, Вик? — врываюсь в гостиную, замечая её лежащей на диване. — Ты написала, что плохо себя чувствуешь. Что с тобой? Отравилась чем-то?

Смотрю на бледное лицо сестры, заметно волнуясь. Особенно мне не нравятся тёмные круги под глазами.

— Да нет, Ян, всё нормально. Садись рядышком. Не стой над душой. Мне нужно с тобой поговорить.

Сестра замолкает с появлением прислуги. Женщина средних лет приносит нам обоим чашки с дымящимся чаем и ставит их на кофейный столик. Бодрящий аромат мяты проникает в ноздри, освежая мою голову.

— Благодарю, Наталья.

— Ещё что-нибудь желаете, Виктория Александровна?

— Нет. Можете идти.

Я опускаюсь на мягкое кожаное кресло, утопая в нем. Вика садится, выдерживает небольшую паузу, и как только за женщиной закрывается дверь, сестра продолжает разговор:

— Я приняла предложение Андрея. Мы решили пожениться в начале мая.

— Ты шутишь? — смотрю на неё, округляя глаза. — Мы виделись с тобой месяц назад. Насколько я помню, у тебя даже в планах такого не было. Твой воздыхатель, будь он неладен, старше тебя на двадцать пять лет! Я вообще не понимаю, что ты здесь делаешь? Тебя силой никто не держит. Ты влюбилась в него?

— Ян, остановись, — она пытается прервать меня, но я никак не могу смириться с этой идиотской новостью. С чего вдруг такие жертвы?

Не скажу, чтобы Андрей был страшен. К тому же выглядит мужчина намного моложе своих лет. Стильный. Подтянутый. С лёгкой сединой на висках. Но Вике всего-то двадцать три с хвостиком! Зачем ей это добро? Даже я в свои девятнадцать не смотрю на мужчин старше двадцати трёх лет.

— Серьёзно, Вик? Я бы ещё поверила, если бы ты залетела и нужно было бы срочно исправлять ситуацию. Хотя не факт, что...

— Яна, я не шучу, — твёрдым тоном прерывает меня сестра. — Я выхожу замуж. Так нужно, поверь.

— Ты беременна? — допускаю такую мысль, но надеюсь, что всё-таки не права. — Иначе ни за что не поверю в скороспелую любовь. Хоть убей.

— Ты права, — Виктория обречённо вздыхает, беря кружку с чаем в руки. — Я залетела.

— Твою мать... — шепчу в сердцах, устремляя взгляд в одну точку. Перед глазами двоится камин. Не замечаю, как впиваюсь ногтями в кожу ладоней. Жжёт.

— Ян, ты только маме не говори сейчас, — тихий голос Вики заставляет меня отмереть и посмотреть в её блестящие от слёз глаза. — Я сама как-нибудь скажу. Ты же знаешь, ей нельзя волноваться из-за болезни. Тем более мне подвернулся шанс маме помочь. Нам всем помочь. Одна я не справлюсь с ребёнком. Не потяну всех. И аборт делать не стану. Да и тебе учёбу нужно закончить. Два года осталось.

— Ты уверена? — опускаю руку Вике на колено, несильно сжимая его. — Вик? Может ошибка? Тесты иногда врут. Бывает же задержка из-за гормонального сбоя, в конце концов. В последнее время ты была слишком грустная и раздражалась по любому поводу.

— Анализы подтвердили. Утром я разговаривала с врачом. Мне сделали УЗИ. Шесть недель беременности, Янка.

Теперь я ещё больше удивляюсь, глядя на неё. Сестра отпивает несколько глотков чая и ставит чашку на стол. Откидывается на спинку дивана и крепко закрывает глаза, чтобы не расплакаться.

— Постой, — пытаюсь подвести итог. — А..? Разве вы с Андреем... уже тогда..?

— Это не его ребёнок, — шумно выдыхает она, сглатывая в горле застрявший ком. — Мы с ним не спали.

— А кто тогда отец? Ты ему сообщила новость? Он что? Отказался от вас, и ты, не заручившись его поддержкой, решила пойти на крайние меры?

— Я не хочу о нём говорить, — Вика смахивает слёзы с ресниц. — Он исчез. Пропал без вести. Всё так глупо вышло, Яна. Мы встретились в ночном клубе за неделю до столкновения с Исаевым. В том самом, где я подрабатывала. Там же завязалась драка. Его вырубили амбалы с одного удара. Я пожалела парня, забрала на квартиру знакомой, чтобы очухался. Ну и... знаешь, как это бывает... Потеряла голову. В общем, он воспользовался моментом, а я не смогла возразить.

— И теперь ты решила выскочить замуж за первого встречного? А чувства уже не в счёт? Как ты думаешь жить с нелюбимым? Андрей знает правду? Или ты собираешься водить его за нос? Это непростой человек, Вика. Такому сказку о недоношенных семимесячных детях не пришьёшь, ты в курсе?

— Ян, не перегибай! Андрею все известно с первого дня. После ДТП Исаев настоял на моём обследовании. Поэтому, он знает.

— Ты рехнулась! Не хочешь делать аборт, ну и ладно. Я уйду на заочное, буду помогать вам с мамой. Ты не должна лезть в петлю ради нас.

— Яна, прекрати! Состояние мамы ухудшилось. Нужна дорогостоящая операция на сердце. Ни ты, ни я не сможем ей помочь, даже если будем пахать сутками напролёт. У нас с Исаевым взаимовыгодное соглашение. И хватит об этом. Не стоит больше задавать лишних вопросов. Эта тема закрыта! С сегодняшнего дня у моего ребёнка есть отец. В отличии от некоторых Андрей в нём нуждается.

————

Доброго времени суток, дорогие мои! Прошу любить и жаловать Яну и Евгения)) Очень сильно приветствуются лайки и звёздочки))) Без вашей поддержки нам с Музом не справиться! С любовью к вам и с новым романом, ваша Елена Николаева) Визуал ребят можно посмотреть в блогах, в Вк, в Инстаграм, телеграмм: Елена Николаева. Автор СЛР! Присоединяйтесь)

Глава 2. Год 2017

Глава 2

Чемпионат мира Формулы-1. Ноябрь, 2017 года ( прошло около 9 месяцев).

Евгений

Однажды мама дала оценку моей страсти, моему безумию, спорту, к которому я прирос всей душой и телом. Она сказала, что я одержимый безумец, что в моих жилах течёт не кровь, а бензин и моторное масло. В каком-то роде она права. Гонки — моя одержимость. Кто-то считает это бизнесом. Я нет. Это моя стихия. Я живу и дышу этой страстью, готовый рисковать своей жизнью каждый раз, когда выпадает шанс сесть за руль и утопить педаль газа до упора.

— Ну, как ты, готов? — интересуется мой тренер, оценивая последние «штрихи» механиков. — Испанец никак не успокоится, что ты оставил его в хвосте на открытии сезона.

— Перебьётся! Второе место ему под стать, — врезаюсь взглядом в своего главного противника с таким же прямым уверенным взглядом и решительностью. Гонка обещает быть жаркой. Меня заводит его настрой, ещё больше подстёгивает к победе. — Насколько я знаю, Леонардо Гонсалес отстегнул «ху*ву тучу» бабла, чтобы пролезть в команду «Ferrari». Он новичок в нашем деле.

— Не стоит недооценивать таких. Он полон решимости исправить положение. Идёт с тобой почти на равных. На автодроме в Сан-Паулу ты обогнал его на две сотые секунды. Первая гонка нового сезона прошла великолепно, Жень. Соберись. Рано расслабляться. После ранения твоего плеча прошло всего ничего. Я горжусь тобой, сынок. На данном этапе ты самый быстрый русский гонщик в квалификации. «Интерлагос» мы взяли. Пришло время покорить трассу «Кьялами».

Оглядываюсь вокруг. Любители автоспорта ждут соревнования с особенным трепетом. До начала старта три минуты. На трибунах томится народ. Это мой четвёртый заезд в «Формуле-1», поэтому я чувствую сейчас себя гораздо увереннее, чем тогда — в свой первый дебют, когда на моих плечах висел огромный груз ответственности, потому что взгляды многих людей были обращены на меня. Особенно давило огромное внимание СМИ, производителей, брендов и Спонсоров. При этом нужно было проявлять себя на трассе.

Застёгиваю комбинезон. Надеваю огнеупорный подшлемник, затем шлем. Тренер, подбадривая, хлопает по плечу, и я запрыгиваю в болид. Пока парни из нашей команды пристёгивают меня ремнями безопасности, ловлю заинтересованный взгляд незнакомки рядом с испанцем. Девка у него красивая. Молодая. Высокая. Лет двадцать ей на вид, больше не дашь. Хотя я могу ошибаться. Смотрю на неё в упор, шатенка, глаза зелёные, как у кошки, жадные, с длинными чёрными ресницами. Она не отводит взгляда, с вызовом пялится на меня, в лице гордость так и светится. Ухмыляюсь ей и тут же перевожу сосредоточенный взгляд на трассу. Я буду не я, если у этого осла не уведу порочный «талисман» и не заставлю стонать подо мной. От этой мысли пальцы стальной хваткой цепляются в руль.

Момент начала гонки отсчитывают стартовые часы. Пульс скачет в ритме бегущих секунд. Голос спортивного комментатора растворяется в гуле моторов. Адреналин, расползаясь по венам, бьет в голову, разжигая азарт до предельного уровня. Перед стартом всегда испытываешь страх, но он как-то по-особенному, кайфово щекочет нервы.

— Вперёд, чемпион! — читаю по губам сообщение тренера и вдавливаю педаль газа, как только на табло высвечиваются нули. Чувствуя мощь двигателя, срываюсь с места под оглушительный визг шин, смешанный с рёвом моторов и трибун.

На автомагистрали топлю педаль газа до упора и начинаю обгонять всех на своём пути, то и дело перестраиваясь из ряда в ряд. Рву на полной скорости, лидируя. Испанец за рулём «Ferrari» уверенно следует рядом, сидит у меня на хвосте, удерживая в напряжении на подъёме трассы. Мы оба оставили всех позади за короткое время гонки. Противник смещается на внутреннюю сторону, неожиданно обходит меня на длинной прямой.

— Сука! — рычу вне себя. Давлю на газ до упора, дотягивая до трёхсот километров в час.

Кровь в жилах стынет от бешеной скорости. По спине проносится волна жара. Лицо под огнеупорной маской покрывается потом. Нервы искрят. Идя в слип-стриме за ним, пытаюсь исправить свою ошибку, но сукин сын не даёт себя обогнать, ещё больше разжигая во мне злость. Выбираю агрессивный ход, рвусь по внутренней стороне, цепляя его болид.

Контакт, блять!

Оба наших автомобиля закручивает по трассе. Машину Гонсалеса на скорости уносит в отбойник. С трудом выравниваю свою. Набираю обороты, но меня обходит отстающий участник. Жму на газ, догоняя. Разряженный воздух за машиной «Lotus» в буквальном смысле засасывает мой болид. На максимальной скорости врезаюсь в него. От удара машина вместе со мной взлетает, делает сальто, сбивает рекламный щит, падает на асфальт колесами вверх и, не сбавляя скорости, влетает в стену, разбиваясь в мясо...

Яна.

С утра день не предвещал ничего такого, что могло бы заставить меня переживать. Всё шло по накатанной, пока в универе не отменили последние пары и не отправили студентов домой. Для пятницы такое событие — просто счастье и я воспользовалась им сполна, чтобы за час потратить с карты всю свою стипендию на приданное для своего маленького племяшки, который должен вот-вот родиться.

По такому случаю Вика с Андреем переехали жить в город. Исаев часто бывает в разъездах, а здесь всё-таки цивилизация. Если что, скорая домчит до перинатального центра за считанные секунды.

Есть своя прелесть в их браке. Раньше я злилась на Вику. Даже какое-то время избегала общения. Мне хотелось чтобы Исаев оставил её в покое, ведь он ей почти в отцы годится! Я видела, как сестра каждый раз ломала себя, пытаясь быть с ним больше, чем просто любезной и благодарной. Но со временем эти острые углы сгладились и Вика стала другой. Более счастливой, что ли. Плечи выровнялись. Лицо преобразилось, грусть потихоньку стерлась с него. В свою очередь я перестала обращаться к Исаеву по отчеству. Он сам настоял. Ну а что я? Им вдвоём хорошо, остальное неважно. Мужчина заботится о чужом ребёнке, называя своим. А как узнал, что мальчик, так вообще завалил Вику подарками. Назвал наследника в честь своего покойного отца — Тимофеем. Маму поставил на ноги. Чего ещё можно желать, когда твои проблемы решаются по щелчку пальцев?

Глава 3. Непересекающиеся прямые

Глава 3

Непересекающиеся прямые

Евгений

Сегодня с утра был сам не свой. Прокручивал кучу мыслей в голове. Слишком много стрессовых ситуаций переживал внутри. Что-то не позволяло сосредоточиться на гонке, волновало, щемило в груди нехорошим предчувствием. Ожидание старта уж точно было ни при чём. Волнуются новички. Я привык. Видимо, сказалось огромное количество перелётов, во время которых ночами меня мучала бессонница. Затем несколько дней изнурительной подготовки. Хуже всего то, что многих хотел послать на хер, но не мог, приходилось всё время улыбаться и выглядеть «хорошим мальчиком».

В Южной Африке всё как-то сразу не задалось. Мы с командой не выполнили свою работу так, как хотелось. Ошибка стоила мне поражения. Удовлетворения я не получил, поэтому извёл себя мыслями о том, как вернуть утраченные очки и принести пользу команде в следующем заезде в Бельгии.

Жуткая усталость взяла своё. Но после нескольких бутылок пива и холодного душа напряжение начало отпускать. Плотный ужин пошёл на пользу и я смог, наконец, расслабиться, охваченный желанием отоспаться. Только вот шестое чувство никак не отпускало, терзало внутри, будто я не только потерял ценные очки для победы, я потерял намного больше...

— Живой! Захаров, твою мать! — менеджер команды первым начал тогда отчитывать за моё поведение на трассе. — Ещё раз такое устроишь, и я собственными руками тебя придушу, паршивец! Слава Богу, обошлось! — Эван обнял меня крепко и похлопал подбадривающе по больным плечам.

После гонки тело настолько ломило из-за ремней, что каждое прикосновение к нему отзывалось болью. К трапециевидным мышцам лучше было вообще не прикасаться, ощущение такое, будто тебя помутузила группа боксеров пару часов подряд.

— Кто она? — болезненно морщась под тяжелыми ручищами Эвана, поинтересовался я, имея ввиду спутницу Гонсалеса.

— Решил закадрить? — мистер «психологическая поддержка и ценные советы» приподнял брови в изумлении и отступил на шаг. — Кажется, новая пассия испанца. Дочь русского нефтяного магната. Стелла.

— Ммм... Красивая. Так сразу и не скажешь, что «принцесса». Мы любим женщин, Эван, но всё же больше мы любим машины... — ухмыльнулся я тогда, поймав на себе её оценивающий взгляд.

— Что ты задумал? — менеджер перевёл на Гонсалеса пристальное внимание.

— Пока ничего. У меня в планах принять душ и отоспаться как следует перед очередным перелётом.

— Ох, Захаров, знаю я тебя. Ты бы здоровье поберёг, чертов трахарь.

— Да ты мне просто завидуешь, — добродушно рассмеялся я. — Организм у меня молодой, требует. Это у тебя семья и дети, а я пока свободен, как вольный ветер.

— Собираемся в «Паддоке», гаденыш! После интервью поужинаем и обсудим предстоящее мероприятие.

Время на какое-то мгновение застыло вокруг меня. После всей вечерней суеты я отправился в свои апартаменты, закончил общепринятые процедуры и завалился на мягкий диван. Даже было подумал набрать дружка Завальского и поинтересоваться, не родила ли его хрупкая Лерка мою будущую крестницу. Потянулся за мобильником, как стук в дверь комнаты отдыха прервал все мои намеченные цели.

***

— Войдите! — коротко отвечаю, садясь на диване. На часах почти двенадцать ночи. Не имею представления, кого сюда принесло, но как только дверь распахивается и являет моему взгляду соблазнительную нимфу с кошачьими зелёными глазами, меня на секунду пробирает оцепенение. Вот так поворот...

— Доброй ночи, — томно произносит, вплывая в комнату и закрывая за собой дверь.

Не думал, что наше знакомство случится так скоро. Но так даже лучше, чем я планировал. Рыбка клюнула и попалась на крючок, стоило мне взглядом указать на её место.

— Ошиблась дверью, принцесса? — сухо задаю вопрос, лениво ведя бровью и следя за изящным движением стройного тела, облаченного в длинное вечернее платье с разрезом до бедра. Она, точно кошка, пересекает пространство между нами. Спинка ровная, длинные ножки, походка от бедра, высокая грудь, тонкая талия, кожа тёплого персикового оттенка. Такую не грех нагнуть и с удовольствием натянуть на член.., усадить сверху... или же опустить на колени...

Фантазия быстрее шальной пули проносится в голове, срывая ограничители.

— Нет, не ошиблась, — получаю утвердительный ответ. Алых губ гостьи касается лёгкая усмешка. Девушка останавливается в полуметре от меня. — Я намеренно пришла... Взять твой автограф.

— У тебя была возможность сделать это раньше, разве нет? Мы встречались в холле «паддок-клуба», — откидываясь на спинку дивана, по-хозяйски раскидываю руки в стороны, развожу колени, принимая расслабленную мужскую позу. На мне лишь лёгкие хлопковые шорты серого цвета. Смотрю на девушку снизу вверх, нагло оценивая её достоинства, правильно упакованные в дорогой, вызывающий наряд. Она без стеснения изучает мой торс и то, что бугрится под натянутой тканью шорт.

— В официальной обстановке? — поднимает удовлетворительный взгляд, медленно хлопая ресницами.

Острый кончик розового язычка проходится по нижней губе, заставляя мышцы живота непроизвольно сжиматься. Член, как бы я не старался сдерживать желание, настойчиво требует взять своё.

— Это же так скучно, Захаров. Здесь намного острее. Разве нет?

Не отвечаю. Лениво наблюдаю за ней.

Снимает туфли на высоких шпильках, отшвыривая их от себя. Тонкие пальцы рук цепляются в разрез и разводят в стороны длинные полы платья, оголяя стройную ножку, облачённую в ажурный нейлон, которую она не медля устраивает на диван между моими разведёнными бёдрами. Делает это, касаясь пальчиками напряжённых яиц.

— Автограф, Юджин, — настаивает красотка, порочно ухмыляясь.

— Всегда получаешь желаемое? — сипну от возбуждения, медленно раздевая её в уме. Каждый раз дурею от вида обнаженной женщины в чулках.

— Да, — отвечает с уверенностью в голосе, нажимая носочком на основание чувствительного ствола.

Глава 4. Три года спустя

Глава 4

Три года спустя. Наше время (Март, 2020 года)

Яна

Два величайших тирана на земле: случай и время.

Иоганн Г. Гердер

Приход весны удивил многих изобилием снега. Казалось бы, середина марта... Около двух с половиной месяцев зима была и не зима вовсе, как весна, и вот, наконец, она, вспомнив об обязательствах, пустилась во все тяжкие.

Вчера целый день мела метель. Снег падал мокрыми хлопьями и уже успел укрыть землю и крыши коттеджей достаточно пухлым и высоким слоем, облепить ветви деревьев, запорошить молодые сосновые почки с иголками. Мы как-то даже отвыкли от такой погоды. Но сейчас природа настолько прекрасна, что хочется успеть насладиться ею хотя бы короткое время, пока всё не начало таять и превращаться в жидкую, грязную кашу под ногами.

— Тимоха! Племяшка, посмотри на Яну, малыш! — пытаюсь привлечь внимание трёхлетнего ребёнка и сделать несколько снимков на память.

Фотография — моя стихия. Вот уже около двух лет я работаю профессиональным детским фотографом. У меня своя фотостудия и хороший наработанный список клиентов. Исаев и тут постарался с подачи Вики. Сначала упиралась, потом поняла, что смысла нет. Всё равно будет так, как настоит глава семьи. Но если честно, я особо и не возникала, ведь фанатикам, одержимым определённой идеей, поддержка меценатов слишком ценная.

— Смотри сюда, Тимка! Где у Яны огромный помпон? — ловлю его эмоции и фиксирую, отправляя кадры на карту памяти, делая щелчок за щелчком. Прелесть. Малыш настолько фотогеничен, что снимки с ним, размещённые в фотостудии, не дают покоя многим родителям. Все хотят одного и того же: сногсшибательного результата и какой-то особенной семейной истории.

— На гааве! — смеётся Тимофей и бросает в меня неумело слепленный им снежок.

Хохочу вместе с ребёнком. К детям нужно применять особый подход. Я делаю снимки, играя с ними. Только так они выглядят настоящими и беззаботными ангелочками. Обычное позирование не подходит.

— А где сейчас вылетит птичка? — выбираю низкорослую ель с опущенными ветками и делаю пару снимков из-за длинных, облепленных снегом иголок. Эффект потрясающий!

— С топоата! — выкрикивает Тим, замечая за моей спиной прыгающую белку по стволе сосны. — Матъи, матъи, Ян! Бейка, бейка! Дай мине ешик! Хосю её комить!

Достаю из кармана пуховика несколько орехов и протягиваю Тимохе лакомства для грызуна.

— Держи скорее.

Прытко подбежав ко мне, пугает хвостатую, но та, замечая, как мальчик берет плоды с ладони, с хитрой мордочкой возвращается обратно.

— Она меня боица! Вот въедная бейка! — с недовольством констатирует Тим.

— Погоди немножко, — добродушно смеюсь. — Постой тихонечко. Ручку протяни. Вот так, — учу его, потому как из этих моментов может выйти замечательная серия фотографий. Он неуверенно протягивает руку ближе к носу рыжей попрошайки. Она принюхивается.

— Ай! Боюсь! — малыш одёргивает ладошку с орешками.

— Ты же мужчина! Что за выдумки? — наигранно удивляюсь я. — Ану-ка, протяни ручку обратно. Она не укусит. Смотри, белочка хочет есть. Она голодная.

Протягиваю ей кусочек печенья, но Тим начинает выпрашивать ещё один шанс.

— Хосю! И я, я! Дай мине! Я хосю камить!

Исполняю его желание, наблюдая, как вспыхивают огнём янтарные радужки мальчишки. Он единственный в нашей семье, у кого самые обворожительные глаза с красновато-медным оттенком, обрамлённые чёрными, как смоль, пушистыми ресницами.

— Держи печенье, малыш, — вкладываю в его ручку кусочек выпечки. Он тут же протягивает белочке еду. — Смотри-ка, а ты ей понравился, Тим, — пользуясь случаем, делаю несколько снимков, как рыжая красавица пытается лапкой потрогать то, что ей так любезно предлагают.

— Ай... Хихихи... Секотна, Ян! — хохочет Тим, но терпит до последнего. Когда печенье оказывается схваченным и унесённым на верхушку сосны, ребёнок, довольный собой, начинает оглядываться по сторонам в поисках нового увлечения.

— Ты ж мой хороший, — хвалю его за смелость, целуя в раскрасневшуюся от холода щечку.

— Ян! Я хосю епить съеховика! Помозис? — спрашивает, хитро щурясь. Знает, что ему не удастся слепить огромного, поэтому строит мне глазки, маленький чертёнок.

— А как же, конечно помогу, любимый. Хочешь большого или среднего?

— Хосю как папа Адей! Охомного! Там, ядом с есницей, — указывает на крыльцо частного дома Исаевых.

— Есть хочешь? — интересуюсь, поглядывая на время. Ещё полчаса игр и домой, греться у камина. Не то обоим влетит.

— Неее! Епить съех хосю! — настаивает на своём малыш.

— Ладно, — иду на уступки. — Давай мне свой грузовик и лопатку. За полчаса справимся.

— Ян? А де маковка и салф?

— У меня в сумочке. Щас слепим снежки и достану, — прячу фотоаппарат в сумку и принимаюсь за дело. Тим тоже подключается к работе. Уверенно катает свой шар по снегу, увеличивая его в размерах. Через минут пять дело начинает идти куда веселее и быстрее. Оба с азартом втягиваемся в игру, нагуливая аппетит.

— Всё! Свершилось... — опираюсь на огромный снежный шар животом и перевожу дыхание. — Уморил ты меня сегодня. Последний штрих, и бежим ужинать. Наташа приготовила гуся и ждёт нас к столу.

— Матаса подозёт с ясом! — заверяет меня довольно-таки серьёзным тоном.

— Тогда няня с дядей Борей весь ужин съедят, — выравниваюсь, чтобы стряхнуть с себя снег. — И нам ничего не оставят.

— Матаса есё накайдавает. Она алшебниса. Мы еддо забыли, — оглядывается по сторонам, ища глазами недостающий предмет.

— Охх... Завтра ведро наденем. Поздно уже. Давай пока нос пристроим ему.

Едва снежки располагаются один на другой, как маленький «начальник» выдвигает новые требования, настаивая на прямом вмешательстве в дизайн снеговика.

— Я хосю! Я хосю маковку поставить, Ян.

Глава 5. Точка отсчёта

Глава 5. Точка отсчёта

Евгений.

Сейчас... (Март, 2020 года)

«Всегда нужно знать, когда заканчивается очередной этап твоей жизни. Замыкается круг, закрывается дверь, завершается глава — не важно, как ты это назовешь, важно оставить в прошлом то, что уже принадлежит прошлому…»
Коэльо Пауло

— Юдж, милый?! Почему ты не сказал мне, что французкая компания “Zona-Sports” намерена купить вашу команду? Помоги мне с платьем, будь добр.

Стелла поворачивается ко мне спиной, перекладывая волосы на правое плечо. Застегиваю молнию и шлепаю её по заднице в знак того, что уже закончил.

— Узнала от Эвана? — хмыкаю я, принимаясь запрятывать рубашку в брюки. — По неофициальной информации они готовы расщедриться на семьдесят миллионов евро, чтобы заниматься нашим продвижением. Именно эту сумму запрашивает баварский концерн.

— Я вообще не понимаю этих баварцев! — возмущается супруга. — Три раза подряд выиграть чемпионат мира, готовить машины под новые правила, сохранить лучших пилотов, чтобы потом взять и уйти из «Формулы»? Да это же бред! — встречаясь взглядом со мной в зеркале, Стелла, хмурясь, надевает любимые бриллиантовые серьги, которые я подарил ей на трёхлетие нашего брака.

— Там всё намного сложнее, малыш. Они налажали по полной, обходя рамки закона. Всё, что связано с экологией, требует жёсткого контроля, — подхожу к супруге сзади и обнимаю её за талию, пристраивая подбородок на обнажённом плече. Мы продолжаем смотреть друг на друга. — Решение совета директоров прозвучало как гром среди ясного неба не только для нашей команды, но и для всего автоспортивного мира. Контракт у меня почти истёк, и продлевать его я не намерен, — целую жену в изгиб шеи и отстраняюсь, чтобы поднять с кровати галстук.

— В пелотоне сегодня немало гонщиков, за которыми стоят большие деньги, но при этом не все парни рента-драйвера. Папа всегда тебя поддержит, любимый, ты же знаешь. Да и Эван не упустит шанса подобрать для тебя лучший вариант. Давай помогу.

Стелла справляется с «удавкой» за пару минут. Расправив ворот рубашки, кладёт ладони мне на плечи, удовлетворённо разглядывая моё лицо.

— Знаешь, я как-то и не особо парюсь по этому поводу. Меня сейчас больше волнует мой бизнес, твоё здоровье и расширение нашей маленькой семьи, — улыбаюсь ей, ища в глазах супруги поддержки. — Я хочу наследника, а гонки подождут. Мы и так с тобой редко видимся. Малыш, я чертовски устал. Пора бы нам притормозить. Жить порознь в разных уголках мира — не то, о чем я мечтал.

— Юдж, ты не можешь отказаться от возможности бороться за очередной титул, ты же у меня лучший! — медленно обрисовывает ногтем каждую пуговицу на рубашке, опускаясь ниже, к животу. — Пятикратный чемпион мира не должен останавливаться на достигнутом. Да и я не обещала сразу стать домашней девочкой, обзавестись детьми и пожертвовать сольной карьерой так скоро. Уверена, мы со всем справимся, всё у нас впереди.

— Что говорит твой гинеколог? — смотрю на неё в упор, но супруга, заинтересовавшись моим пахом, опускает пальцы на член, слегка поглаживая вдоль ширинки. — Стелла? — сосредотачиваюсь на важном. — Последний выкидыш был год назад. Сейчас самое время снова попытаться, что скажешь?

— Как только закончу обследование, врач вынесет вердикт. Потерпи ещё месяц. Я как раз закончу приём лекарств.

— Прекрати, черррт! Малыш! — шиплю я, чувствуя, как жар начинает приливать к животу. Перехватываю её руку и убираю с члена. Она разочарованно стонет, оттопыривая нижнюю губку. — Мы опоздаем на мероприятие. У нас через час съёмки для рекламы. Лучше подай мне запонки.

— Юджин, — жена обвивает мою шею руками, касаясь тёплыми губами моего рта. — Автомобиль к отелю предоставят только через полчаса. У тебя есть целых пятнадцать минут на то, чтобы успокоить свою кошечку, не то она будет злобно шипеть и царапаться...

Усмехаюсь Стелле, разрывая её объятия. Удерживая руки за запястья, целую коротко в губы и отхожу от неё к комоду. Осталось надеть запонки и пиджак.

— Милая, я клянусь исполнить все твои грязные желания, но только после конференции. Эван отчитает меня как мальчишку. Ему придётся самому давать интервью для журналистов. На кону многое поставлено. Но я пока не решил, хочу ли подписывать новый контракт с Брайаном Бейкером.

— Ты о предложении владельца команды «Ред Булл»? Но у них долгосрочные контракты с двумя пилотами, в том числе и с Лео.

— Ты права, но контракты в Формуле-1 расторгаются так же легко, как и подписываются, — подмигиваю ей, снимая со спинки стула пиджак.

— Но если команда примет решение об увольнении Гонсалеса, ей придётся выплатить ему многомиллионную неустойку. За ним стоят серьёзные спонсоры, — Стелла подытоживает известный мне факт.

— Они потянут, но сначала я хочу убедиться, что принимаю правильное для своего будущего решение. Я уже многого добился в спорте и не прочь добиться большего, только для этого мне нужны правильная машина и правильные люди вокруг. На данный момент я рассматриваю разные варианты.

— И ты ещё сомневаешься? — подходит вплотную, сверля меня недоумённым взглядом. — С ума сошёл упускать такой шанс?! Уступишь Леонардо? Серьёзно?

— Я должен решить, чего хочу больше: продолжать гоняться, сделать перерыв или уйти насовсем. Мне нужен наследник, Стелла. Разве я многого прошу?

***

— Нет, не многого, — супруга сосредотачивается на запонках, вставляя их в манжеты, застёгивает. — Просто сейчас не самый подходящий момент для этого, и ты прекрасно знаешь почему. У меня на носу шоу, затем гастрольный тур и я тоже чертовски устала. Что, если мой организм снова отторгнет плод?

Как только она заканчивает с моими аксессуарами, я надеваю пиджак. Замечаю, как супруга обводит комнату рассеянным взглядом и незаметно вздыхает. Нервничает каждый раз, когда я пытаюсь заговорить с ней на подобную тему. Мы многое с ней вместе прошли, она поддерживала меня всегда, попутно занимаясь своей карьерой, но на данном этапе жизни я выбрал другие приоритеты, а она, похоже, что нет.

Глава 6. Будни и праздники

Глава 6. Будни и праздники

Яна.

— Ну что, определилась с платьем, Ян?

Сестра устало опускается в кресло, пялясь на меня вопросительным взглядом.

— Они слишком откровенные, что ли, — неуверенно делюсь своими впечатлениями, в который раз перекладывая на кровати платье за платьем. — Вик, может я дома с Тимкой посижу, — устремляю на неё умоляющий взгляд. — Костя в командировке. Мне без него неудобно по вечеринкам шастать. Мы же только обручились пару дней назад, а я уже ищу приключения на пятую точку.

— С ума сошла? — возмущается Вика. — Ты что же считаешь, что составив мне и Андрею компанию на вечере, предашь этим своего жениха? Да вы без году неделя знакомы. Куда ты спешишь? Тебе полезно хоть изредка вращаться в таких кругах, общаться с успешными людьми, расширять круг знакомых. Ян, не дури. Константин — умный парень, сам занят продвижением своего дела, и тебе нужно себя продвигать. Я не хочу, чтобы ты зависела от мужчины, и тем более жертвовала своей карьерой, ожидая его приезда домой в фартуке и с кексами в руках! Даже я этого не делаю, хоть и Андрей был против открытия ресторана, но всё же пошёл мне на уступки. Я не сижу дома без дела и не прожигаю его деньги на маникюр, педикюр и прочие женские нужды. Я могу сама себе обеспечить эти траты.

— Вик, я тоже не сижу дома без дела! — меня захлёстывают какие-то неприятные эмоции и я рвано вздыхаю, отбрасывая очередной наряд в сторону. — К чему этот разговор? Ты прекрасно знаешь, где и чем я занимаюсь. Просто не привыкла я к таким мероприятиям. Мне проще проводить время, фотографируя беременных мамочек и малышей.

— Ян, ты меня неправильно поняла, — поднимается с кресла и подходит ко мне, обнимает за плечи. — Тебе с правильными людьми общаться нужно. Ты ведь не только фотограф, ты же у нас ещё и дизайнер. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я?

— Проехали, Вик, — обвожу взглядом десяток дорогих нарядов и выбираю бархатное зелёное. Прикладывая к фигуре платье, задумчиво рассматриваю себя в зеркале. — Давай я на этом остановлюсь?

— Нет, — мгновенно оспаривает мой выбор сестра, предлагая свой вариант: — Коричнево-пурпурное с кружевным верхом и открытой спиной — то, что надо! А это будет тебя старить. Даже я его не ношу, — вручает мне откровенное и в тоже время элегантное длинное платье, забирая другое из рук. — И вот эти золотистые босоножки на высокой шпильке, — выуживает из коробки шикарные «ходули», окончательно сбивая меня с толку.

— Да я на них ноги переломаю! Нет чего-нибудь попроще?

Вика хмурится, настаивая их принять.

— За пару дней наловчишься. Хватит ныть! Мне тоже нелегко. Я с этим благотворительным ужином сойду с ума. Ресторану всего два года, но организаторы благотворительного проекта выбрали именно мой среди других достойных элитных заведений.

— Андрей подсуетился? — спрашиваю, зная наперёд ответ.

— Да. Сказал, что это отличный пиар и такой шанс нельзя упускать. На ужин приглашены владельцы крупного бизнеса. У меня голова идёт кругом. Вот уже два месяца мы обучаем знаменитостей работать с гостями за столиком. Составляем и разбираем вместе с ними специальное меню. Каждому нужно «разжевать», чтобы не обиделись.

— Кто все эти люди? — интересуюсь, опуская свой вечерний наряд на кресло, рядом с кроватью.

— Разные, — сестра убирает в шкаф свою одежду, продолжая делится информацией. — Известные спортсмены, фитнес-тренеры, актеры, телеведущие и предприниматели. Не все захотели участвовать, но даже те, что согласились, доставили немало хлопот.

— А деньги? На что они пойдут? Снова на поддержку амурских тигров или атлантических моржей? — скептически хмыкаю я, отдавая Вике коробку с чёрными туфлями.

— Все заработанные ими чаевые уйдут на поддержку тяжело больных детей.

— Ну это же отличный жест! — поддерживаю идею. — Толстосумы должны же когда-то и деткам помогать, не только яхты и целые острова скупать.

Грохот в гостиной заставляет нас с Викой вздрогнуть.

— Тим! — кричит сестра и бросается к выходу из гостевой спальни. Я за ней. Ноги и руки дрожат, поскольку в доме воцаряется полное затишье.

— Тимка, ты что делаешь? — Вика задаёт сыну вопрос, подмечая у стены разбитую фарфоровую вазу. Кажется, Андрей привёз её из Шанхая. На шум из кухни прибегает Наталья. Оценивает ущерб, хватаясь руками за голову, и что-то тихо бормочет. Я же наблюдаю, как Тим, виновато хлопая пушистыми ресничками, взирает на маму исподлобья, крепко сжимая ручонками руль своего недавнего «подарка».

— Гоняю!

— Не ушибся? — сестра подходит к нему и, опускаясь на корточки, осматривает его с головы до ног.

— Неа! МА, кода на уице мозно буит катася?

— Когда грязь высохнет, — разочарованно вздыхает хозяйка дома.

— Я хосю гонять, как дяди в тевизое.

— Это очень опасный спорт, сыночек. Так гонять нельзя. Смотри, что ты натворил. Папа расстроится.

— Посиму низя, они зе не бояся? — продолжает Тим, не внимая маминым словам.

— Я за тебя боюсь. Этого достаточно?

— МА! Кода я выясту, я тану госиком.

Округляю на вредину глаза, вспоминая, с чего всё началось три года назад. Ох уж эти предпочтения! Что мама, что сын — одного поля ягоды.

— А кто будет проектировать новые дома? — интересуюсь у Тимофея, подходя ближе.

— Папа Адей.

— А ты, значит, гонщик? — усмехаюсь ему, принимая взамен самую обворожительную улыбку.

— Угу. Буду гоять и двать атоглафы.

— Ишь ты, какой шустрый! — отходит от шока Наталья. — Тимофей, тебе пора кушать и в кроватку спать ложиться.

— Не хосю спать. Папа дём не спит, и я не буду. Мозно я мутики посмотлю?

— Тим, в последнее время ты слишком много капризничаешь, — журит его мать. — Пообедаешь и пойдёшь спать. Ты слышал меня? — сестра выравнивается в полный рост, чтобы посмотреть на настенные часы за углом.

— Я узе злослый! Я плостестую! — выкрикивает Исаев младший, нажимая педаль газа. Машинка, вжикая, срывается с места и ударяется передним бампером в ближайшее кресло.

Глава 7. Новые приоритеты

Глава 7

Новые приоритеты

Евгений

Москва. Несколько дней спустя...

Последние два дня в Монако изрядно вымотали мой организм. Интервью, съёмки, раздача автографов, бесконечные разговоры о планах на будущее и прочая рекламная суета. У меня не осталось сил выяснять со Стеллой историю с противозачаточными, хоть и убедился, что именно их втихую принимает моя супруга. Разговор решил ненадолго отложить, рассчитывая на то, что приезд в Россию вернёт хоть немного энергии.

В московской квартире за время нашего отсутствия ничего не изменилось. Всё на своих местах, даже слегка пылью покрылось. Около года назад мы с женой провели здесь незабываемую неделю отпуска, после чего разбежались по разным полюсам заниматься каждый своим делом.

Март в городе выдался промозглым и холодным. Отправив Стеллу в постель, я ещё долго стоял у окна, наблюдая, как кружат над ночным городом хлопья снега, анализировал нашу трёхлетнюю семейную жизнь. В ней настолько все сумбурно, невнятно и распутно, что кроме драйва и секса особо-то нечего вспомнить. Нам некогда было жить.

«Черррт!» — ероша волосы на затылке, я думал об одном: «Вроде бы были счастливы и в то же время нет».

Вскоре и я лёг в кровать, но под утро проснулся от ночного кошмара. Впрочем, уже не помню, когда я спал крепким и спокойным сном. Дёрнувшись в постели, открыл глаза, пытаясь унять сердцебиение и шумное дыхание.

Приснилась жуть. Чёрный «мерседес» влетел на высокой скорости в бетонную стену в подземном тоннеле, разбившись в хлам. Мне не впервой видеть подобное, но отчего-то именно этот сон залез под кожу острыми ледяными иглами, окутав тело холодным потом. Не могу вспомнить лица погибших. Девушка с очень знакомым взглядом с грустью смотрела мне в глаза, затем растворилась как дымка.

Нащупав Стеллу под боком, попробовал снова уснуть. Мысль сменялась мыслью, пока я пытался зацепиться воображением за приятные моменты из далёкого прошлого. Погрузился так глубоко, что вспомнил первую встречу с нынешней женой лучшего друга.

Хрупкая девчонка с пшеничным цветом волос и огромными как блюдца голубыми глазами сразу запала мне в душу. Четыре года назад из-за неё я подставился под пулю, спасая ей жизнь в один из злосчастных дней, но она всегда выбирала Вала, а я оставался лишь другом.

«— А чем Вы занимаетесь, Евгений? — допивая купленный мною мартини в баре, поинтересовалась Валерия.

Я ухмыльнулся. Забавные они были тогда с Катюхой. Лерка пыталась забыться после измены первого мужа. Накатили спиртного, и понеслась...

— Я механик, — решил не углубляться в свою автобиографию.

Девушка друга окинула меня недоверчивым взглядом. По их мнению я мог чинить исключительно дорогие тачки. Да, я не был похож на интеллигентного нищеброда. С зарплатой гонщика слишком многое мог себе позволить.

— Механик — тот, что киллер? Или тот, что пахнет бензином и маслом, поднимая четырехколесные крутые тачки своим домкратом? — насмешила меня Катя.

— Разве от меня пахнет маслом? — хмыкнул я, округляя глаза.

— Киллер значит! — констатировала факт рыжая заноза...»

С тех пор началась наша дружба. Не без разборок, конечно, не без стычек. Все беды у мужчин из-за женщин. Войны удалось миновать, но какой ценой!

Всё слишком быстро закрутилось у нас. Жизнь преподносила сюрприз за сюрпризом. В один из особых дней случился поцелуй с Лерой. Такой охренительный и в то же время неуместный совсем. Я, блять, сглупил, повёл себя как кретин, но соблазн был настолько велик, что не смог устоять. Естественно за ним последовала грандиозная ссора. Вал был на грани срыва, но его кулак врезался в рекламный щит рядом с моим виском. Мой день рождения погряз в полном дерьме, а Лерка ещё глубже застряла где-то за грудиной, в районе солнечного сплетения. В ту ночь я пустился во все тяжкие, поклявшись её забыть, и лишь утром, ни хрена не помня, очнулся в квартире незнакомки. Робкая девушка Вика с большим сердцем и щедрой душой спасла меня от душевных терзаний. Так внезапно появилась в моей жизни, как и исчезла. Кома, в которой мне довелось побывать, расставила приоритеты по всем направлениям...

***

— Милый, ты снова напряжён, — шёпот Стеллы прогоняет лёгкий полусон.

Первые лучи солнца, скользя по панорамной стене, проникают в спальню, заливая комнату тёплым светом. Просыпаюсь, но глаза открывать не хочется, как и чувствовать сейчас на животе горячее дыхание супруги. Я слишком зол на неё, чтобы продолжать утренний секс.

— Стелла, черт... — мой стон неконтролируемо срывается с губ, когда её влажный язык проходится вдоль ствола, затрагивая набухшую головку.

Найдя ладонями затылок жены, сжимаю пальцы в кулаки, натягивая её шелковистые волосы. Каждый раз, когда мы вместе, она будит меня глубоким минетом, желая доброго утра таким нехитрым способом. Сейчас её действия раздражают куда больше, нежели треклятая боль в яйцах, которую я бы с удовольствием потерпел на протяжении нескольких дней.

— Юююджин... — Стелла издаёт грудной стон, крепко обхватывая ладонью пульсирующий член, проделывает несколько скользящих движений вверх-вниз. Сложно себя ломать, когда хочется кончить также сильно, как и послать её на хрен. — Милый... С тех пор, как ты обьявил о своём уходе из команды, даже трахать жену отказываешься нормально. Что с тобой происходит? — поднимает лицо, облизывая свои пухлые губы. Её глаза становятся тёмными. В них блещет похоть. Она привыкла всегда получать желаемое.

— А что тебя не устраивает? — спрашиваю, не заботясь о вежливом тоне.

— Я просто волнуюсь за тебя, любимый, — смотрит на меня, изображая кротость и покорность.

Тишину раннего утра прорезает мой громкий смех. Ей-богу, стало смешно!

Стелла водила меня за нос почти два года. Придумывала выкидыши, лечение бесплодия и прочую хрень, лишь бы жить в своё удовольствие, наплевав на мои желания. С чего я вдруг решил, что она сделает меня счастливым?

Глава 8. Судьбоносная встреча

Глава 8. Судьбоносная встреча

Яна.

Родство душ — странное явление.
Оно легко сводит людей помимо их сознания и воли.

Теодор Драйзер

В кабинете Вики душно. Открываю окно и пытаюсь надышаться свежим вечерним воздухом. Я не привыкла к таким мероприятиям. Даже в ресторан зашла через чёрный ход. Чувствую себя не в своей тарелке среди всей этой напыщенной городской элиты.

В «Большом» зале давно собрался народ. Богатые мужчины и под стать им «дорогие» женщины сидят за отдельными столиками, попивая элитное шампанское, слушают джазовую музыку. Сегодня впервые увидела в живую певицу Стеллу и ещё парочку знаменитых певцов. Даже посчастливилось взять у них автографы на террасе.

«Боже, что я здесь забыла? Ещё не поздно вызвать такси и уехать домой!» — слушаю внутренний голос, глядя на себя в зеркало, но только я хочу сделать шаг к двери, как Вика опережает меня, руша все мои планы на побег.

— Ну, как ты? — интересуется сестра, прикрывая за собой дверь. — Долго ещё будешь здесь стоять и медитировать? Ян, идём, я провожу тебя к нашему столику. Поешь чего-нибудь. Бледная, ещё и выглядишь, как тростинка.

— Застегни мне молнию, пожалуйста, никак не могу с ней справиться. Заело что-то.

Поворачиваюсь к ней боком, приподнимая локоть. Вика за считанные секунды исправляет всё, с чем не смогли справиться мои дрожащие пальцы. Поправляет на мне откровенное, и в тоже время элегантное длинное платье. Закалывает выбившуюся прядку из причёски и, глядя на меня в зеркало, довольно улыбается.

— Ты так быстро выросла, Котёнок. Обворожительная, хрупкая женщина. Посмотри на себя, — опускает ладони на мои плечи и скользит ими вниз по рукам, облачённым в ультра тонкое, вышитое мелкими цветочками кружево до самых запястий. — Разве такая как ты, может кому-то не понравиться? Достаточно менжеваться, Ян, идём в зал.

— Вик! Это всего лишь благотворительный вечер, а не смотрины. Грудь слишком открыта. Спина до крестца тоже! Я не привыкла разгуливать без белья. Ещё и этот разрез до середины бедра... Ты что, задумала меня посватать какому-нибудь богатенькому компаньону Исаева? У вас с Андреем ничего не выйдет. Зарубите это оба себе на носу!

— С чего ты взяла? — отмахиваясь, сестра достаёт из шкафчика мои любимые духи. — Хочу, чтобы ты пожила немного в своё удовольствие, насладилась молодостью и не спешила так скоро выскочить замуж. Тем более Костя сейчас чаще в разъездах, нежели рядом с тобой. Ты бы хоть изредка с ним каталась по странам. Не то уведут твоего менеджера по туризму, не успеешь глазом моргнуть. Парень перспективный.

Пряный фруктово-цветочный аромат белоснежной фрезии и сочного бархатисто-медового персика ложиться на мою шею с обеих сторон.

— Мне некогда, Вик. Хватит мне читать нотации о раннем браке. Я уже давно выросла из восемнадцатилетнего возраста. Мне двадцать три! Вертеть хвостом направо и налево перед самодостаточными мужиками — это не моё. Я тоже хочу свою маленькую семью, — оборачиваюсь к сестре лицом, едва не ломая двенадцатисантиметровый каблук.

— Чем тебе не нравится статус невесты? — подхватывает меня Вика, помогая удержать равновесие. Боже, если так дальше пойдёт, можно покалечиться. — Янусь, если мужчине суждено быть твоим — он будет твоим. Запомни хорошенечко это высказывание и давай уже, расслабься. Забирай свой клатч, накидку и пошли к гостям.

— Дай мне ещё минуту. Я обещаю, сейчас приду. Только освежусь на террасе. Подышу свежим воздухом, успокоюсь и приду.

— Ян, у тебя десять минут! Не больше! Иначе я пришлю за тобой Андрея. Поняла? И не вздумай сбежать, — Вика целует меня в висок, а я стою и дрожу в её объятиях. Не могу понять отчего. Меня не пугают все те люди. Просто нехорошее предчувствие мечется в душе, никак не отпускает. Хочется ещё постоять с ней вот так вот рядом, обнявшись. Никуда не уходить. Как в детстве.

Пока сестра жила со мной и с матерью в родительской квартире, мы спали с ней вместе, делили секреты и один диван на двоих, были счастливы. Сейчас всё изменилось... Мы стали другими. Или же мне просто так кажется. Со временем все взрослеют.

— Идём?

— Я люблю тебя, сестрёнка... — неконтролируемый шёпот срывается с уст. — Очень-очень люблю... Иди к гостям, я сейчас подойду к вам, обещаю.

Евгений.

Откидываясь вольготно на спинку стула, Вал расслабляется, наслаждаясь пением моей жены.

— Талантливая Стелла. Слушать приятно, — без лести нахваливает её, потягивая малыми глотками виски. — Кстати, как у вас? Семью расширять не собираетесь? — ловит мой удручённый взгляд.

Стираю с лица раздражение, чтобы не портить вечер за ужином в компании близких друзей.

— Нет. Она не готова сейчас и вряд ли будет готова когда-то.

— Звучит неутешительно, — хмыкает кум, задумчиво пялясь на стакан в руке, затем залпом осушает его. — А ЭКО? Не вариант?

— Не думаю. Наши отношения зашли в тупик, Вал. Не хочу об этом сейчас. Лер, а ты чего не пьёшь?

Обращаю внимание не бледную жену Завальского. Обычно на мероприятиях Лерка позволяла себе немного шампанского, но сегодня не притронулась к бокалу совсем.

— От тебя ничего нельзя скрыть, Захаров? — улыбается, отправляя в рот виноградину.

Молча завидую другу, рассматривая тонкую красоту этой женщины. После рождения Женечки Валерия стала шикарной. Фигура, взгляд, манеры, всё в ней настолько слажено и гармонично, что я сглатываю невольно ком, сдавивший моё горло.

— Снова ждёте пополнения? — округляю глаза от восторга. — Вот это новость! За неё обязательно нужно выпить.

— Жень? Ты действительно решил завязать с карьерой гонщика? — кума принимает от мужа стакан с апельсиновым соком и делает глоток. — Ты же, как сумасшедший, горел этим спортом и вдруг обьявил об уходе.

— Всё когда-то проходит, Лера, — устремляюсь тоскливо на Стеллу. Прирос к этой стерве душой, пусть и не прочно, как мог бы к Лере, но всё же желал ребёнка от родной жены. За четыре года отшвырнул от себя кучу баб, взамен получил вереницу вранья. Так, как эта змея ужалила меня сегодня утром, не жалил ещё никто.

Глава 9. Вызов

Глава 9. Вызов

Яна.

— Не так быстро, крошка! Задержись ненадолго... — рычит и ловит меня за запястье, резко дёргая на себя вместе со своим пиджаком.

От неожиданности теряю равновесие, роняю под ноги бокал и, оступившись, ломаю каблук, вскрикивая от полоснувшей ступню боли. Подвернув ногу, загнала осколок. Господи! Что ж за день такой? Будь он неладен этот чертов пиджак и его владелец!

Находясь в стальных объятиях дикаря, шумно и часто дышу, упираясь руками в его горячую, обтянутую белоснежной рубашкой твёрдую грудь. Она вздымается порывисто и неровно на ряду с моей.

Пытаюсь подавить в себе гнев, пересиливая жгучий огонь в ноге. Отпустит. Ничего он мне не сделает, тем более здесь, на открытой местности. Господи, как же меня угораздило нарваться на психа? Ведь у него на лбу написано: «Вижу цель — не вижу препятствий!» И приписка стоит мелким шрифтом: «Козел!»

Стоя практически на цыпочках, поднимаю на него свой колючий взгляд, попадая в настоящую бездну чёрных глаз. Дышать забываю, как только рассерженный зверь наклоняется к моему лицу слишком близко, едва не касаясь меня своим носом. На скулах мужчины гуляют желваки, не предвещая ничего хорошего. Диктатор не привык к отказам.

— Мы оба знаем, что ты пришла сюда не детям помогать, — он говорит хрипло и совершенно серьёзно, обдавая мой рот жарким дыханием, смешанным с волнующим запахом дорогого виски и сигаретного дыма. Настойчивый и прямой, явно не привыкший к отказам, меня никогда откровенно не касался взрослый мужчина. Намного старше Кости. Ощущения настолько разные, что если бы не ненависть, которую сейчас к нему испытываю, можно было бы превратиться в его руках в маленького котёнка, пригреться на этой крепкой груди и проспать безмятежным сном до утра, но всё отнюдь не так! Он самый настоящий циничный придурок. Хищник. Сожрет за один присест и не подавится.

— Соглашайся, Яна, — почти шепчет, едва не касаясь моих губ своими губами. — Будешь умницей — не пожалеешь.

— Я смотрю, у Вас большая практика за плечами? — выразительно шиплю сквозь стиснутые зубы, кое-как справляясь с подступающей паникой. Вырваться из замкнутого круга не выходит. — Мастерство, оно ведь приходит с возрастом, да? Видимо, Вы уже великий Мастер? Настоящий Гуру секса! — не могу сдержать сарказм, потому что непрошеные слёзы начинают пощипывать глаза. Ногу снова прошило болью.

— Ну может не мастер, — не подозревая о моём увечьи, продолжает разговор, — но довольно близок к совершенству.

— Уверены?

— Могу удовлетворить твоё любопытство, доказав на деле.

Его руки нагло сползают по моей спине к пояснице, обводя пальцами каждый позвонок. Непроизвольно свожу лопатки вместе, ощущая позвоночником волну дрожи. Поведение мужчины перешло границы дозволенного, вызывая во мне неожиданную реакцию:

— Пошёл! Вон! — гневно рыча, с интонацией разделяю каждое слово, впиваясь ногтями правой руки в его красивое лицо. Зачем-то держу пиджак обидчика в левой. — Ещё слово — и я расцарапаю щёки до крови! Затем позову на помощь. Сбежится весь персонал и охрана Исаева. Так ясно?

— Ногти шрамы оставляют, Яна... — шипит, стискивая до синяков мои бёдра, затем нехотя, с полным разочарованием на лице и таким же стоном убирает с меня руки, позволяя ослабить хватку. Я едва держусь на ногах, чтобы не свалиться на пол тряпичной куклой. Дрожу от ярости, от холода, от всей этой неприятной ситуации в целом.

— Печётесь о своем лице? Серьёзно?

— Всего лишь напоминаю о последствиях, — досадно хмыкает, больше меня не касаясь. Отступаю чуть-чуть назад, почти незаметно, если можно так сказать.

— Мне кажется, где-то я Вас уже видела.

Такое чувство действительно присутствует, но не могу понять откуда.

— А ты горячая штучка, — едко улыбаясь, отвешивает комплимент, потирая трёхдневную щетину ладонью. — Думаю, даже дьявол вспотел бы, увидев тебя. Может передумаешь? Предлагаю последний раз. Наивностью меня не пробьёшь, детка. Не стоит корчить из себя недотрогу, цену удовольствия я давно повысил. Втрое. Отдаёшь тело в аренду на ночь — получаешь большие деньги и море кайфа. Так как, Яна? Во сколько ты оцениваешь свой минет? У тебя появилась возможность хорошо заработать и отдать деньги на благотворительность. Соглашайся...

Не знаю, как так вышло. Этот момент стерся из памяти. Руку слишком сильно обожгло от прикосновения с его наглой мордой. Хлёсткий, звучный удар по его колючей щеке вернул меня в настоящее, как и освободил из груди эмоции. Они вырвались наружу всхлипом и парой капель скатившихся по щеках слезинок.

— Ублюдок! — срывается в отчаянии.

Боюсь посмотреть ему в глаза, но судя по воцарившейся мёртвой тишине и шумному сопению мужчины, он до сих пор пребывает в шоке, так же, как и я...

Евгений.

Твою мать!

Рваный, глубокий вдох, наполняя грудь, обжигает лёгкие. Сглатываю образовавшуюся во рту горечь. Понимаю, что повёл себя с Яной, как последний кретин, но сказать ей об этом сейчас не могу, меня будто заклинило, обожгло кипятком и спутало все мысли в голове. Будь на её месте сейчас другая, уже бы морально опустил и раздавил как букашку, а эту не могу. Смотрю на неё, дрожащую от страха, и язык не поворачивается ещё больше унизить. За то, что не струсила и посмела бросить мне вызов, изменил свои взгляды по отношению к ней.

Стелла, будь она неладна! Хотя в том, что сейчас произошло между мной и этой девушкой, вина не только моей супруги. Я сам себя накрутил, слетел с катушек и вот он, результат: оскорбил, довёл до паники девчонку, которая банально оказалась не в том месте и не в то время.

— Яна, прости, я погорячился, — закрываю на секунду глаза и зажимаю переносицу двумя пальцами, воспроизводя в памяти её образ с испуганно вытаращенными глазами. В висках грохочет пульс, пытаюсь успокоиться и подобрать правильные слова. — Я принял тебя за легкодоступную женщину.

— Вы ко всем девушкам так подкатываете? — отмирает после оцепенения и задаёт вопрос дрожащим голосом, крепко сжимая в руках ворот моего пиджака. На улице только снег растаял, а она светит женскими прелестями в струях прохладного воздуха.

Глава 10. Нокаут

Глава 10

Нокаут

Евгений

Иногда наступает время, когда исправлять старые ошибки уже поздно,

но приходит пора совершать новые...

Сергей Веденье.

«Яна... Яна... Яночка...» — в десятый раз прокручиваю в голове её имя. — «Как же не вовремя ты подвернулась мне со своей неприступностью...»

Аккуратно сдвигаю документацию на противоположный край столешницы, опуская девчонку попой на письменный стол. Находясь под прицелом её настороженного взгляда, снимаю с хрупких плеч свой пиджак и отбрасываю его на рядом стоящий диван.

— Нужно снять чулки, Яна... — предупреждаю её.

Медленно вклиниваюсь между округлых бёдер, откровенно изучая черты её ангельского лица. Обхватываю ладонями тонкую шею, скольжу ими вверх. Кожа нежная, бархатистая, с маленькими родинками в определённых местах. Тянет прижаться к ней губами как магнитом.

Большими пальцами приподнимаю симпатичное лицо за подбородок, с нажимом поглаживая его идеальный контур. На затылке пальцам мягко и уютно. Возникает невероятное желание вытащить шпильки из причёски, расправить золотистые локоны по спине и нырнуть руками под шелковистый каскад.

Яна... Яна... Яночка...

Будь на твоём месте другая, я бы не церемонился. Но ты не другая. Ты будто из другого мира. Словно заглянул за пределы существующего и увидел чудо: необычное, колючее, залитое по уши румянцем, с распахнутыми серо-зелёными глазами и пухлыми алыми губами.

Смотрю на неё, ощущая, как дико бьется под моими ладонями её пульс. Улавливаю вкусный запах кожи на шее, окунаюсь в него, как в океан, наполняя сознание ароматом спелого персика и лёгких пряностей. Меня захлёстывает странное ощущение дежавю, как будто в душе что-то дрогнуло, пробудило скрытые воспоминания.

— У тебя красивые глаза, Яна, — констатирую факт охрипшим голосом, испытывая к ней физическое влечение.

Между нашими лицами расстояние выдоха. Перевожу взгляд на губы. Полные, манящие, такие, что хочется распробовать их на вкус. От этого желания мышцы в теле сводит. Очерчиваю подушечкой пальца упругий контур нижней губы, дыша с ней одним воздухом. Сумасшедший соблазн вынуждает наклониться ближе, сглотнуть слюну, но растерянный взгляд Яны нещадно бьет по тормозам, не позволяя мне пересечь запретную границу. Буквально заставляю себя отстраниться от неё и вернуться к нашей проблеме.

— Аптечка где? — спрашиваю сдавленным голосом, мгновенно переключая мысли в голове. Думаю обо всём, только не о ней и отклике её тела. Яна слишком чувствительная к прикосновениям.

— В уг...ловом... шкафчике... — шепчет девчонка, запинаясь на эмоциях, — слева пос... мотрите...

Оглядываюсь вокруг, замечая, что ко всему порядку в кабинете несомненно приложилась женская рука.

— Кем ты приходишься Исаеву?

Интерес к Яне ещё больше усиливается. С первой попытки нахожу красную коробку с белым крестом и поворачиваюсь к притихшей девчонке, ловя её за внимательным разглядыванием моей спины. Отгоняя прочь очередные навязчивые мысли, возвращаюсь к ней, замечая на её щеках новый прилив крови.

— Вы знаете Андрея?

— Лично — нет, — сухо отвечаю, ставя аптечку на стол рядом с её оголённым бедром. — Не доводилось раньше встречаться. — Позволишь? — касаюсь пальцами кромки соблазнительного кружева на стройной ножке. Резкий судорожный вдох девушки вынуждает поднять на неё серьёзный взгляд. — Я лишь сниму чулок, — заверяю её, цепляя пальцами резинку и стягивая нейлон к округлой коленке. Яна ещё больше краснеет. Шелковистая кожа бедра покрывается ознобом и мурашками.

К черту всё! Пора осмотреть её ступню и валить на хрен, подальше от нестерпимого искушения. Прикасаться вот так к очаровательной скромнице и держать либидо в ежовых рукавицах — та ещё пытка!

— По сути он мой родственник, — развеивает мои догадки ответом, позволяя немного расслабиться. — Моя сестра замужем за ним.

— Ясно. Так ты поэтому скучала в сторонке одна? — присаживаюсь на корточки, неспешно снимаю босоножки, отмечая точёные гладкие лодыжки. Медленным движением стягиваю с ноги окровавленный чулок. — Не любишь такие сборища, но вынуждена поддерживать семейные мероприятия?

— Я чувствую себя гораздо комфортнее в своей среде, — сжимая ладонями края столешницы, Яна старается выровнять сбивчивое дыхание. — Вика вытащила меня немного развеяться. Она считает, что с некоторых пор я превратилась в затворницу. В общем, не моё это всё.

— Что именно?

Осматриваю порез, удерживая ладонью за пятку, провожу пальцем по ранке, Яна вздрагивает с глухим стоном и продолжает:

— Публичная жизнь, тусовки, замаскированное лицемерие и вся эта «кислотная среда»... Не люблю выгуливать дорогие наряды и перемывать человеческие косточки в компании популярных сплетниц Инстаграмма.

— Здесь колет? — слегка нажимаю на рану, проверяя на наличие осколка.

— Нет.

— Отлично. Подай мне перекись и пару марлевых салфеток.

Яна.

Какое-то время я молчала, пока он нёс меня сюда, пыталась понять, зачем вообще позволяла к себе прикасаться. Всю дорогу мысленно клялась, что справлюсь сама! Избавлюсь от его присутствия, спокойно выдохну и обработаю эту чёртову рану! Сама!

Но мужчина неумолим. У него руки, как у волшебника, творят со мной невероятные вещи, подчиняют себе, заставляют сердце бешено стучать, путают мысли, доводят меня до волнующей дрожи. Это всё неправильно! Так не должно происходить! У меня есть Костя, я не имею морального права даже в мыслях думать, не то, что ощущать непонятное влечение к незнакомцу. Но я же фотограф. Я во всём вижу красоту. Не только в каплях дождя или в засохшем букете цветов. Для того, чтобы заметить насколько Евгений притягательный, камера не нужна. Сложно не засмотреться на его подтянутое телосложение и мужественное лицо, на слаженные движения тела. Его глаза способны душу пронзить. Слишком проникновенные, как у Тима. Что-то есть в них общее, глубокое, завораживающее, необычное...

Глава 11. Кровавая рокировка

Глава 11. Кровавая рокировка

Яна.

Сердце не знает слов,

которые ему шепчет разум…

Влетаю в кухню, едва не сбивая с ног нашего шеф-повара.

— Игорь Владиславович, дайте мне чего-нибудь покрепче!

— Ты же не пьёшь, Лисичка, — мужчина по-отцовски хмурится, сверля меня осуждающим взглядом.

С первого рабочего дня в ресторане он относится ко мне как к родной дочери. За своей скучает, вот и нашёл во мне отраду. После развода родителей Славка уехала с матерью за границу и больше не возвращалась к нему. Вот уже года три, как прошло.

— Ну хватит, дядя Игорь, — ищу поддержки, не скрывая страдальческого лица. — Раньше не пила, а сейчас организм требует. Нужно мне. Позарез, — неуверенно добавляю, глядя на гиганта исподлобья. Он выше меня на две головы. Шкаф.

— Так уж и позарез? — ворчит, доставая с полки хороший коньяк, который использует для приготовления некоторых десертов. — Держи. У тебя же аллергия на крепкие напитки. С Викой повздорила? А ну, давай, рассказывай! Что там у вас стряслось?

Не дожидаясь, пока он подаст мне стакан, откручиваю крышечку и делаю из горла несколько хороших глотков, едва не задыхаясь от огненного всполоха в лёгких. Жжёт зараза. Кашля не удаётся избежать, как и побороть нервную дрожь в теле.

— Тебя тот мажор обидел?

— Нет. Да. Нет! — путаюсь, захлёбываясь паникой непонятного происхождения. Сглатываю образовавшийся в горле ком, делаю резкий вдох и медленно выдыхаю тревогу, чувствуя, как тепло и вялость растекаются по телу, плавя каждую клеточку. Становится чуть-чуть спокойнее.

Возвращаюсь мыслями в кабинет. Слишком много загадок. Хочется узнать о чем они говорят, но не подслушивать же на самом деле. Оказывается, я так мало знаю Вику. Она почти не делилась со мной своими секретами. Что у них общего? Почему она так отреагировала на этого мужчину?

— Идём-ка со мной, — шеф-повар подталкивает меня в сторону своего кабинета, отбирая бутылку из рук, — расскажешь всё, что тебя так взволновало.

— Я сейчас вернусь, — будто очнувшись, бросаю на дядю Игоря решительный взгляд. — Мне нужно с Викой поговорить. Срочно!

— Яна!

— Всё хорошо, не волнуйтесь за меня, — заверяю мужчину, мигом покидая его территорию.

Вику нахожу в кабинете одну. Как раз в тот момент, когда она сползает спиной по стенке, присаживаясь на пол. Бледная, с влажными глазами, с искусанными губами. Не слыша и не видя меня, смотрит в одну точку.

— Вика... — едва выдавливаю из горла звук. Что он ей сказал? Какого черта она делает? — Хорошая моя, вставай, — пытаюсь поднять за плечи, но тщетно. — Прости меня, я... это всё случайно вышло. Между нами ничего не было. Он тебе нагрубил? О чём вы говорили? Кто он, черт возьми? Откуда ты его знаешь?

— Тимка... — всхлипывает, прикусывая кулак, чтобы не вопить в голос. Не смотрит на меня. Находится в каком-то непробиваемом вакууме. Резкими движениями срывает серьги с ушей и швыряет их в противоположную стену. Горькое рыдание вырывается из её груди, словно взрыв, оглушает меня.

— О, Боже, Вика! — падаю на колени рядышком, обнимаю её, прижимая голову сестры к груди. Пытаюсь успокоить, поглаживая затылок. — Что Тим? Что ты хочешь сказать? Что с Тимкой? Я поеду к нему сейчас. Не плачь.

— Тим заболел, — отвечает мне, глотая слёзы, — у н-него п-поднялась т-температура. Мне нужно домой, к сыну.

— Я сейчас. Подожди меня. Предупрежу Андрея и отвезу тебя домой. Ключи только возьму. Посиди секунду.

На автопилоте поднимаюсь на ноги и лечу в зал, где незнакомая мне толпа веселится, просаживая деньги на ужин. В эту минуту мне плевать, как я выгляжу, и что обо мне подумают снобы. Мне хочется поскорее отсюда уехать, смыть с себя запах Евгения и забраться к Тиму в кроватку. Только вдыхая одуряющий детский аромат за ушком, я смогу хотя бы ненадолго отключиться и уснуть.

— Яна? — отвлёкшись от беседы, Исаев бросает на меня тревожный взгляд.

— Андрей, Вика не в себе. Кажется, Тим заболел. Мы хотим уехать домой. Она чуточку позже вернётся. Платье испачкала. Ей нужно переодеться.

— Посиди с моими гостями. Я сейчас вернусь. Это очень важно.

— Но...

— Яна! — твёрдый голос Андрея заставляет вздрогнуть и подчиниться. Криво улыбнувшись, присаживаюсь на место Вики, ощущая на щеках пылающие язычки пламени. На эмоциях хватаю бокал с шампанским и делаю глоток, чтобы увлажнить горло. Дорога до дома Исаевых займёт от силы десять-пятнадцать минут. Если Андрей надумает сам отвезти, мне придётся потерпеть и пережить этот неприятный вечер в компании его адвоката, директора экономического отдела и ещё пары компаньонов, пускающих слюну изо рта на мою незаурядную внешность. Боже, дай мне сил... — Господа, прошу любить и жаловать нашу Яночку. Талантливейший молодой фотограф и Арт-дизайнер, родная сестра моей жены. Я улажу кое-какие вопросы с Викторией и сразу же вернусь. Прошу прощения...

Андрей галантно покидает наш столик, улыбаясь напоследок дружелюбной улыбкой. Я снова отпиваю немного шампанского, чувствуя, как тело покрывается очередной волной жара. Под звучание джазовой музыки пытаюсь расслабиться, но как бы я себя не уговаривала не думать о Евгении, мысли всё равно возвращаются к нему, воспроизводят в памяти некоторые ошеломительные моменты.

«Чертов псих!» — сжимаю пальцами только что поднятую вилку. Не могу заставить себя поесть. Кусок в горло не лезет. Вспоминаю состояние Вики, и меня снова пробивает ледяным ознобом. Контраст температур в теле сводит с ума. Чувствую на себе чей-то жгучий взгляд, настолько сильный, что вынуждает мои глаза самим найти источник притяжения: завораживающий, хищный, пристально сверлящий мою душу...

Евгений.

Разговор с Викой оставил неприятный осадок на душе. Такой, что и виски не залить. Не думал, что увижу её снова, да ещё и при таких неожиданных обстоятельствах. По сути Вика сама развела наши пути. Что ею руководило на тот момент, кроме обиды, я так и не понял, да и сейчас уже плевать. Судя по ситуации в целом, между нами не могло быть ничего общего. Роковые случайности разделили наши жизни на до и после...

Глава 12. Больнее чем боль

Глава 12. Больнее чем боль.

Яна.

— Мама, где сажать клематис?

— Возле колодца, Викуль. Дядя Боря арку обещал смастерить.

— А Янка где? Мне нужна её помощь, — со стороны сада доносится раздосадованный голос сестры.

— С мальчишками к пруду ускакала рыбу ловить, стрекоза малая, — произносит с улыбкой мама. — Сказала на час.

— Ты её разбаловала. Я не могу всю работу по дому тянуть одна. У меня экзамены на носу. Ох... Лиса малая...

Зажимаю в кулаке находку и лечу к ним. Думаю, сестре понравится подарок. Дядя Боря просверлит дырочку и можно сделать кулон. Осталось только почистить серебро...

— Вика! Мам! Смотрите, что я нашла!

— Янусь, у тебя совесть есть? — с облегчением выдыхает она, отставляя в сторону тяпку. — Забор не крашен, а ты рыбачишь.

— Ага. Держи, Викуль. Монетка на счастье. Старинная. Серебряная. Из неё кулон красивый получится.

Сестра берёт её в руку, подносит вверх и с интересом рассматривает с разных сторон, прокручивая в солнечных бликах.

— Ян... Очень красивая. Но нельзя монетки подбирать. К слезам это, родная...

— Вика, ты чего? Веришь в разную чушь? Она редкая. Не хочешь, я себе оставлю.

— К слезам это.., Яна... К слезам... — звучит грустными нотками и растворяется в голове отдалённым эхо вместе с образом Виктории.

— Вика? — вздрагиваю, будто от разряда тока. Распахиваю веки. Вокруг белая мгла и специфичный запах лекарств щекочет ноздри. Не понимаю, где я. Пару раз закрываю плотно веки, моргаю, осматриваясь по сторонам. Замечаю застывший силуэт у окна. — Где моя сестра?

— В реанимации. Врачи борются за её жизнь, — звучит сдавленно, но слишком знакомо.

Сосредоточиваю взгляд на высоком мужчине. Евгений..?

— Что Вы здесь делаете? — резко сажусь на больничной кровати, в недоумении пялясь на причину моих бед. Он сегодня решил окончательно меня добить, преследуя?

— Вопросы сейчас лишние, Яна, — подходит ко мне и садится на край матраца, поправляя белый халат, наброшенный на широкие плечи. — Я здесь, чтобы помочь.

Его взгляд полон соболезнования, но мне оно ни к чему, ведь если бы не он, ничего этого бы не произошло.

— Всё из-за Вас! — не сдерживаю эмоции и с горечью выплескиваю крик. Срываю с себя простынь, швыряя в сторону. — У неё началась истерика из-за Вас! Убирайтесь прочь! Уходите! Это Ваша вина!

Хочу соскочить с кровати, но он реагирует быстрее. Сильные руки хватают за предплечья и рвут на себя моё тело, впечатывают в грудь, заключают в объятия.

— Тише, Яна, тише. Ты нужна ребёнку. Возьми себя в руки, — хрипло шепчет у виска, обжигая кожу головы дыханием. Пытаюсь вырваться, но не хватает сил. От безысходности начинаю скулить, как побитая собака.

— Тим... У него температура... Мне нужно к Тиму, домой, — рыдаю в его пиджак, тихонько подвывая и всхлипывая.

— С ним всё в порядке. Он с няней. Всё хорошо, Яна... — глубокий голос пробирается под кожу, глубже, до самого сердца, заставляет его сжиматься болезненными рывками.

Мужчина обнимает ладонью затылок, прижимая лицом к своей шее. Становится горячо и дурно. В висках пульсирует ненависть к нему, вынуждая протестовать.

— Откуда Вы знаете?! Отпустите меня! — очередная попытка отстраниться не приносит успеха.

— От охранника. Детский педиатр только что от них уехал. У мальчика ОРЗ. Тебе сейчас нужно беречь себя. Истерика усугубит ситуацию. Яна, позволь мне помочь.

— Мне нужно к Тиму... — настаиваю.

— Я отвезу к нему чуточку позже, — его пальцы проникают в гущу моих волос и начинают массировать голову, окончательно разрушая причёску, запутывая мои мысли ещё больше. — Дождёмся окончания операции. За Тимом есть кому присмотреть. Поспи немного.

— Не могу, — обречённо шепчу, прикрывая глаза. Слёзы снова обжигают лицо. — Я не верю, что они разбились. Это какой-то страшный сон.

— Тише, тише, Яна... Всё будет хорошо. Держись, девочка. Уверен, ты сильная. Справишься, — выдыхает в ухо, убаюкивая.

— О чем Вы с ней говорили, Женя? Я хочу знать правду...

— Иногда её лучше не знать, — отстранённо произносит Евгений, сжимая и разжимая волосы на затылке, отчего кровь приливает к корням и начинает немного жечь кожу головы, отвлекая меня от дум. — Мы с Викой старые знакомые. Когда-то пытались построить отношения, но так и не смогли. Видимо, не судьба.

— Вы встречались? — спрашиваю, не совсем понимая, хочу ли я знать ответ на этот вопрос.

— Яна, тебе сейчас нужно поспать, хотя бы немного. Поговорим об этом позже, если захочешь.

— Я волнуюсь за мальчика. Он не оставался надолго один с чужими людьми. Скоро утро?

Поднимаю на мужчину заплаканные глаза. Евгений убирает руку с головы и смотрит на циферблат.

— Почти рассвет, — голос его звучит хрипло и уставши.

— Почему врачи так долго молчат? Разве операция ещё не закончилась?

Резкий скрип двери заставляет встрепенуться и повернуть голову.

— Соколова? Яна? — ворвавшаяся в палату медсестра после короткой заминки начинает тараторить: — Пойдёмте со мной в реанимацию. Сестра очнулась, вас зовёт.

— Как она? — отталкиваю разжавшего объятия мужчину и быстро спрыгиваю с больничной койки, наступая больным местом на туфлю. Прошипев от резанувшей ступню боли, обуваюсь. — Она будет жить? — с надеждой задаю вопрос, ощущая озноб по всему телу. Сердце в груди пропускает удары, и я оборачиваюсь в поисках поддержки, не в силах справиться с волнением.

— Врачи не дают никаких гарантий. Организм слишком ослаблен. Вам нужно её увидеть.

— Я пойду с тобой, — твёрдо заявляет Евгений, подхватывая меня под локоть.

Стены медленно начинают кружится. Почувствовав крепкую хватку мужской руки, удерживаюсь на ногах.

— Вам туда нельзя. Подождёте девушку у входа в отделение реанимации. Пойдёмте.

Глава 13. Маленький друг

Глава 13

Маленький друг

Евгений

Есть на земле чистое озеро, в котором нет ни капли лжи и обмана…

Оно прекрасно. Когда смотришь в его глубины, тебя переполняет счастье…

А находится оно совсем рядом… в глазах ребёнка...

Какая странная штука — жизнь...

Казалось бы всё рассчитал, продумал до мелочей, выбрал правильное направление, но в какой-то момент дорога свернула не туда, указатели перестали соответствовать реальности, ветер поменял курс, мир перевернулся, и я окончательно себя потерял...

Как просто сбиться с пути...

Разгоняясь в безумном потоке дней, зачастую забывал о том, что жизнь у меня одна. Произошедшая трагедия с Викторией, словно разрядом молнии ужалила и одновременно встряхнула меня, помогла очнуться и оглянуться вокруг.

Я всё время стремился обеспечить себе «достойную» жизнь, окружал себя множеством вещей, достатком, как безумец, погружался в спорт с головой, но только сегодня понял, что моё счастье было призрачной иллюзией. Я никогда не был счастлив с женщинами. Никогда...

Как будто какое-то проклятие нависло надо мной.

До сих пор не могу поверить в произошедшее...

— Евгений? — до меня доносится чей-то голос.

Оглядываюсь, теряясь в чужом доме. Сколько я простоял у окна, глядя на летящие хлопья снега, сам не знаю. Может час, а может и два, а может и целую вечность...

— Снова снег пошёл... — отстранённо произношу, раскачивая виски по стенкам бокала. Выкурил полпачки сигарет, обеспечив себе головную боль на целый день. — Весна сходит с ума, также как и люди...

— Вы к еде не притронулись, хотя бы немного вздремнули, пока другие спят. На вас лица нет. Глаза страдальческие, красные. А Яночка... Господи... Бедная девочка. Бледная, словно фарфоровая куколка. Едва дышит.

— Яну накачали успокоительным. Она проспит ещё несколько часов.

— Господи, за что же ты так с ними? — крестясь, начинает причитать женщина. — Тимочка родителей лишился. Маленький совсем. Как же без отца и без матери то? Теперь всё ляжет на Янкины плечи. Она не готова к таким испытаниям. Одна сломается.

Тяжелый вздох как будто ставит точку в сказанном. Мы оба замолкаем на минуту, каждый думая о своём.

Казалось бы, Яна для меня никто, чужая симпатичная незнакомка, но что-то крепко держит возле неё, не отпускает. Чувствую, что должен помочь ей пережить этот сложный период, поэтому не могу переступить порог дома и уйти прочь. Пока не выгонит, останусь рядом. А в том, что попытается это сделать, даже не сомневаюсь. После слов Виктории вряд ли захочет иметь дело со мной.

— Матаса! Матаса! Съех! Съех идёт! Мотли! Епить съех хосю! А де мама и папа? Они есё не плиехали? Я хосю иглать на дое!

Оборачиваюсь на детский голос, ощущая мурашки под лопатками. Впервые так реагирую на ребёнка. Даже малышка Женька не заставляла сердце сжиматься при встрече. А этот такой забавный: худенький, резвый, с хитрющими глазёнками, промчался босиком мимо меня, как вихрь, очаровав с первого взгляда.

— Ой. А ты хто? — отводит взгляд от побледневшей домработницы и с интересом принимается разглядывать меня.

Отставляю стакан на ближайшую подходящую поверхность и подхожу к нему, присаживаюсь на корточки, протягивая ладонь для рукопожатия.

— Я — Женя, а ты у нас Тим? Рад встрече.

— Ага. Ты длуг папы? А де он? — мальчишка прислоняет свою пятерню к моим пальцам, и я с радостью обхватываю её, глядя в слишком знакомые глаза.

— Я друг Яны. Пришёл с тобой поиграть. Покажешь мне свои игрушки? Что у тебя есть интересного?

Отпускаю его руку, испытывая странное ощущение дежавю. Будто бы прошлое, настоящее и будущее на несколько секунд пересеклись в одной точке.

— А Яна де? — оглядывается на Наталью Тим. — Я хосю с ней иглать.

— Она немного устала, поэтому уснула. Может, пока со мной?

— Тода я хосю быть госиком, но мама не лазлешает гонять по дому, — на какую-то долю секунды мальчишка снова вводит меня в ступор.

— Хм... — отмираю, перевожу взгляд в окно, пытаясь утихомирить в душе лёгкое волнение. — А как насчёт посидеть за настоящим рулём моей спортивной тачки? Хочешь порулить?

— Сейозно?

— Серьёзнее не бывает. Давай-ка ты поешь чего-нибудь, затем Наталья оденет тебя в тёплую одежду, и я покажу свою машину. А ты мне расскажешь, откуда у тебя любовь к гоночному спорту. Договорились?

— По лукам!

Пока Наталья подогревала завтрак, мы с Тимом занимали места за небольшим обеденным столом на кухне. Завтракать без Яны в столовой я не хотел, да и чувствовал себя здесь не совсем комфортно по той простой причине, что хозяева дома скончались каких-то несколько часов назад. Я смотрел на Тима и пытался отыскать в нём черты Виктории, но какая-то часть в нём была слишком знакома мне.

Глаза...

Они точь в точь как у меня — золотисто-карие, иногда оттенок менялся до красновато-медного, когда загорался азартом.

Прогоняя эту шальную мысль из головы, отметил, что мужа её я особо и не видел, чтобы думать о каких-то совпадениях. Ребёнок как ребёнок, ничего особенного. Хороший, милый мальчик, спокойный, умный. Тяга иметь своих детей окончательно затуманила мне разум.

Встряхиваю головой, прогоняя наваждение, и ловлю взглядом его ручонки.

Мальчик, поднимая со стола нож с тупым острием, принимается намазывать сливочное масло на ломтик зарумяненного тостового хлеба. Совсем по-детски, неумело, но видно, что его этому учили. Сосредоточенно старается сделать как надо.

— Хочешь, помогу?

Инстинктивно протягиваю руку за хлебом, но Тим отказывается отдавать его мне, качая головой.

— Неа. Папа Адей говоит, что натоясий мусина долзен уметь делать всё сам.

— Правильно говорит, — хмыкаю я, у самого сердце сжимается. Не представляю, как ему объяснят, что отец с матерью больше не придут.