Развод. Чао, пупсик!

ГЛАВА 1. Ситец и другие обстоятельства

Я решила отметить это событие. Разумеется, первая годовщина свадьбы – не серебряный юбилей. Ситцевая свадьба. Но нашей паре многие и столько времени не давали. Пророчили взахлеб кто тайно, кто явно, что разлетимся мы в стороны с треском и со скандалом, не пройдет и полгода. А вот всем стервятникам!

Я показала зеркалу средний палец. Суки завистливые!

– Тренируешься? – рассмеялся Сергей, входя в спальню.

Влажная загорелая кожа после душа. Пахнет офигительно. Бодр и энергичен. Какие сорок девять? Тридцать едва-едва.

– Да. Некоторым я с удовольствием показала бы в лицо, – я вздохнула.

– Спасибо, что держишься.

Он поцеловал меня в шею сзади. Обнял и закрыл ладонями обнаженную грудь.

Грудью мой первый номер можно назвать разве что авансом, но моему мужу нравится. Нарочно попросил никакой пластики не делать, хочет, чтобы было натурально. А я не собираюсь. Вот еще! Я все-таки рассчитываю, что у нас будут дети. Особенно теперь, когда мы узнали друг друга, привыкли и полюбили.

Серега взял мои ладони и поставил на зеркало. Я откинула голову назад. Поцелуй в губы. Я послушно отставила и развела ноги. Нам с первых дней нравилась эта позиция. Мы практически одного роста. Удобно обоим. Я прогнулась в спинке, просунула руку между ног и хотела поймать его готовое тело. Но Серега вернул мою руку на зеркало и все сам сделал. Стал наращивать ритм и толчки, доводя утреннюю любовь почти до совершенства. Может, послать идиотскую вечеринку к черту? В конце концов, это наш с ним праздник. Выпьем игристого и заляжем в постель пораньше…

– Прекрати комбинировать глупости, любимая, – проговорил мне в ухо лучший голос земли. Вдавил себя окончательно сильно, даже больно, и сладкая судорога приподняла меня на цыпочки и отпустила.

– Отменить прием не получится, к сожалению. Пономарев напросился с Рощиным, – сказал супруг, целуя в спину.

– Ну и ладно, – я улыбнулась с облегчением. Все-таки лучше, когда решения за тебя принимают другие. – Что мы для них кусок торта не найдем?

Сергей улыбнулся и хотел взять меня на руки. Я воспротивилась. Я всегда прошу не таскать меня на руках. Я боюсь. Один придурок уронил меня в юности. Я прекрасно хожу своими ногами. Но мой парень вечно норовит сделать по-своему. Сегодня он зазевался, и я сбежала в ванную на своих двоих.

Я слушала, как разговаривает муж по телефону и драила зубы. Я не подслушиваю специально. Если бы он не хотел, чтобы я знала, то ушел бы подальше. Судя по разговору, выпить за наше супружеское счастье наметился весь дипкорпус.

– С женами? – задала я главный вопрос.

– Нет. Без жен, подруг и танцев. Только одна поздравительная речь и пару бокалов за твое здоровье, – ответил Кузнецов и улыбнулся. Улыбка вышла виноватая.

Я знаю своего мужа: он умеет улыбаться согласно случаю. И он не притворяется. Само собой выходит. Такая натура.

– Не переживай, любимая. Виталик тебе поможет.

Я не особо переживала, если честно. За прошедший год понемногу наблатыкалась в таких, якобы спонтанных мужских вечеринках. Ходят устойчивые сплетни, что раньше, до моего появления в доме чиновника Кузнецова, в финале иногда появлялись разные дамы. Но теперь эти красавицы зависают в другом месте. Я ничего не знаю про это и знать не хочу.

Я выстрою свой дом с этим мужчиной, и никто мне не помешает. Никогда! Особенно теперь, когда я поняла, что он не просто богатый, красивый и знаменитый в узких кругах, а еще добрый, ласковый, заботливый и любящий. Я сама люблю его по-настоящему.

– Понимаешь, дорогая, почти все мы учились вместе. Женились, разводились. Работаем рядом. Эти люди – моя команда, – говорит Сергей, намазывая желтым вологодским маслом свежую теплую баранку. Масло течет. Он ловко ловит его языком.

– Я все понимаю, Сережа. Тебе совершенно не нужно оправдываться, – я улыбаюсь.

Сажусь в широкой пижаме в кресло напротив.

Эту прелестную вещь из настоящего китайского сатина мне прислала в подарок свекровь сегодня утром. Вышитые анютины глазки по бледно зеленому полю очаровательно гармонируют с моими глазами. Ничего примечательного, на самом деле. Во всяком случае, в том, что касается моих коричнево-зеленоватых глаз. Отношения мои со свекровью находятся в плоскости народной. Наверняка она поставила деньги на наш быстрый развод и проиграла.

– Я вернусь к шести и отправимся в ресторан, – говорит супруг. Покончил с завтраком

Я киваю согласно. Он подходит и целует меня в макушку:

– Прошу тебя, маленькая, не старайся сделать все идеально. Не мучай себя.

Сказал и ушел. В дверях обернулся:

– Забыл сказать. Серега звонил. Он приедет нас поздравить.

На секунду дышать стало нечем. Но я справляюсь:

– Здорово!

ГЛАВА 2. Кое-что о детях

– Что он тебе подарил? – задала вопрос Криста.

Я не отвечаю. Болтаю ложкой в растаявшем мороженом. Смотрю, как за стеклом играют в снежки дети. Мы сидим с подругой в кафе. Сколько себя помню, здесь всегда было кафе-мороженое. Интерьер не изменился ничуть.

– Оглохла?

Мы с Кристей знакомы с детства, в школе учились вместе и в педе. У нас нет секретов друг от друга.

– Ничего. Сергей мне ничего не подарил.

Я не думаю, что это важно. Еще не вечер.

– Вот это да! Твой Кузнецов не жмот, что же он с подарком зажался? Или забыл о первой годовщине свадьбы?

– Он не забыл. Сегодня идем на фуршет по случаю.

– Мужикам надо помогать с подарками, – улыбнулась насмешливо подруга. – Фантазии у них никакой. И память никакая. Опытная жена умеет направить мозг и карман супруга в достойную сторону.

– У меня все есть. Мне ничего не надо. Пусть подарит, что захочет. Или не захочет, – я вздохнула.

– Что с тобой, Милка? Что? – Криста взяла меня за руку и заглянула в глаза.

– По-моему, я залетела.

Я сказала это вслух. Стало сразу легко. Хорошо. Я откинулась на спинку желтого диванчика и расстегнула до конца пуховик.

– Поздравляю! – засмеялась молодая женщина. Мать двоих пацанов, кстати.

– Сергей не хочет детей, – я опять вздохнула.

– Хочет, не хочет – уже роли не играет, – Криста погладила меня по руке. – сделаешь ему подарок на годовщину.

– Нет, – я в задумчивости покачала головой. – я пока ничего не буду говорить.

– А если он потом упрется? Смотри, чем раньше решение принять, тем меньше вреда здоровью.

Кристина заметно потеряла интерес к теме. На ее счету к двадцати пяти годам было два брака, три мужа, один гражданский, двое детей и два аборта. Она ни в чем из перечисленного не видела ни проблемы, ни повода для вселенской скорби.

– Решения следует принимать по мере поступления. Сожалеть о сделанном глупо, но все же лучше, чем о не сделанном. Жизнь одна и ее надо жить, а не откладывать на потом, – моя подруга детства умела формулировать.

– А почему он детей не хочет? – добралась она до вопроса. – В его возрасте мужики наоборот только дозревают до наследников. Заводят сыновей и дочек, ровесников собственным внукам. Твой не такой?

– Кузнецову и так хорошо, – повторила я фразу вслед за Серегой. – он считает, что я сама еще ребенок и ему хватает забот.

– Выглядишь ты молодо, это есть, но как говорила красавица Мэрилин в вечном кино: «Двадцать пять лет – это не шуточки. Пора призадуматься»!

Она смеялась и лопала любимое пирожное «картошку» так азартно, что я невольно увлеклась следом.

– Срок какой? – спросила Криста с набитым ртом. Никогда хорошими манерами не мучала себя.

– Две недели.

Подруга подняла брови.

– Тест делала?

– Не-а, я и так чувствую.

Мать двоих детей махнула на меня рукой, типа, не придумывай себе лишнего.

Но я не придумала. Позапрошлую среду мы с Сергеем смотрели новую квартиру. Ему вдруг пришла в голову мысль, что надо переехать. Мне не нравилось. Слишком скучно и дорого. Я не поклонник скандинавского минимализма в столичной барской трактовке.

Дизайнер пела редким шведским соловьем, ей вторила парочка риелторов. Какая-то прежняя подруга Кузнецова, которая затеяла этот недешевый концерт, цепко ухватила моего мужа за локоть и вела неумолимо вперед. Я шла позади и помалкивала. Мне нравилось думать, что все они убежденные лесбиянки, но чтобы продать свой нехудожественный хлам, охотно отсосут Кузнецову хором.

– Стоп, – вдруг сказал он. – подождите нас тут.

Девчата замерли на полувдохе.

Сергей взял меня за руку и увел в бело-серую спальню с громадным зеркалом на потолке.

– Я больше не могу терпеть, – выдохнул он мне в шею.

Уронил нас на изрядный сексодром. Матрас отличный. Ткани – только хлопок, лен и индийский мадаполам. Он усадил меня сверху и долго ласкал языком, я пыталась развернуться, чтобы тоже что-нибудь нежное втянуть в рот, но он не дозволял. Наконец подмял под себя и вошел. Я кончила сразу, а он еще минут тридцать не мог разрядиться, вертел мной так и эдак. Я любовалась в потолке крепкой задницей супруга и целовала его кожу куда придется.

Тетки-продажницы потом испепеляли нас взглядами, но что они могли!?

Да. Тогда это и случилось.

– Кузнецов-младший нарисовался, – выдала я вторую главную новость.

– Блядь, – сказала Криста с чувством. – Чо говорил?

– Я его не видела еще.

– Век бы его не видеть.

– Может быть, поумнел?

– Знаешь, дорогая, если в тридцать лет ума нет – уже не будет.

Я пожала плечами. За прошедший год ничего такого за младшим Кузнецовым не числилось. Чего «такого»? Мы не виделись ни разу. Он только приветы передавал через отца. Нет, я себя обманываю. Приветы передавал его двоюродный брат Леха. А от самого парнишки до меня не доносилось ни слуху, ни духу с другого края земли.