Развод. Дальше я сама

Глава 1

Алина

«Аль, а у вас всё хорошо с Борисом?» — сообщение от Татьяны застаёт меня врасплох посреди спальни. Седьмого марта я никогда не жду мужа рано с работы. Вот уже который год он устраивает праздник для своих сотрудниц и приезжает домой сытый и подшофе.

Татьяна — моя давняя подруга, и её вопрос именно сейчас ставит меня в тупик. Если бы он прозвучал в дружеской беседе за бокалом красного вина, я бы, может, так не напряглась. Мы с мужем вместе двадцать лет, у нас двое детей, и, конечно же, той страсти, что была раньше давно уже нет между нами.

Бизнес отнимает у Бориса много сил, он хозяин крупной строительной компании, поэтому я даже в выходные не всегда его вижу. Но муж никогда не давал мне повода для ревности. Возвращаясь измотанный домой, он всегда находит силы обнять меня.

«Привет, жена».

«Что сегодня на ужин, жена?»

«Ты мой самый близкий человек, жена. Ты мой тыл».

«Жена, я люблю тебя».

Борис редко теперь называет меня по имени, объясняя это тем, что имён на свете много, а в этом слове заключён особый смысл.

Я дарю Борису всю свою нежность, ласку, когда он не засыпает, лишь коснувшись головой подушки, массирую плечи, спину, ноги, когда он жалуется на лютую усталость. И мне очень хотелось бы, чтобы он звал меня Аленькой, хотя бы в моменты близости. Но на меня не иначе как возложена высочайшая миссия, и мне приходится мириться с тем, что я теперь дома слышу слова мать и жена.

Перечитываю сообщение подруги, которая не первый год работает в отделе бухгалтерии «Лидер-Строй» — компании, которая принадлежит моему мужу. Собираю пальцами на груди ворот шёлкового длинного халата, ощущая во всём теле непонятную дрожь.

«Почему ты спрашиваешь?» — отвечаю вопросом на вопрос.

В ответ мне прилетает фото моего мужа. Он стоит рядом с красивой темноволосой девушкой лет двадцати пяти. Казалось бы, ничего особенного, но от того, как он на неё смотрит у меня сжимается сердце. Следом приходит ещё сообщение от Татьяны.

«Это Снежка, дочь Геннадия Зарубина. Она у нас с нового года ковыряет в носу в отделе снабжения».

Эту фамилию я в последнее время часто слышу, когда муж говорит по телефону.

«Пусть ковыряет дальше. У нас с Борисом всё в порядке», — отправляю ответ.

Но лицемерить перед собой у меня не хватает сил. Глаза наполняются слезами, когда я снова рассматриваю фото в деталях. Меня муж давно так не поджаривал взглядом. Хоть девчонка и годится ему в дочери, но смотрит он на неё с неприкрытым желанием. Я бы, может, и проглотила это, но шею Снежки обвивает колье, на которое я случайно наткнулась в понедельник, убираясь в его кабинете.

Честно говоря, я представляла его уже на своей шее, недоумевая за что такой подарок муж надумал преподнести мне к Восьмому марта.

«Прости, Аль, я что-то себя накрутила. Мне не стоило тебя беспокоить», — извиняется Татьяна в сообщении.

Два часа до полуночи тянутся невыносимо долго. Позже муж никогда не приезжал. Я слышу, как возвращается домой сын, рыча своим новеньким мотоциклом — подарком отца на совершеннолетие Вадима. Но у меня нет сил спуститься встретить его, да и не надо это уже сыну. Он всячески даёт мне это понять. Дочка ночует сегодня у подруги через дом от нас.

В час ночи во двор въезжает машина мужа, и я выключаю бра над своей половиной кровати. Комната погружается во тьму. Не выдержав, я соскакиваю с постели и выглядываю в окно. Борис отдаёт распоряжения водителю и идёт к дому так, словно на его плечах вся тяжесть мира. А у меня сердце бьётся птицей об рёбра. Вернулся!

Но, похоже, мне завтра не светит даже цветов. Муж приехал с пустыми руками. Но вдруг всё-таки я тоже накрутила себя, и завтра Борис преподнесёт мне то колье. Оно из последней коллекции известного бренда. Может Снежке такое же подарил отец или жених. Не то чтобы я так страстно желала обвить этим блестящим ошейником себе шею, но если этого теперь не случится, то к мужу у меня будет много вопросов.

Затевать ссору на ночь не стоит.

Забираюсь обратно под одеяло, выполняя утреннюю просьбу мужа, «не беспокоиться и спокойно ложиться спать».

Знакомые шаги приближаются к спальне. Перестаю дышать, когда открывается дверь. Спиной ощущаю взгляд мужа и слышу его облегчённый вздох. Он так рад, что я сплю? Не открывая глаз, я по звукам и шорохам различаю все телодвижения Бориса. Как он, не включая света, снимает костюм, как кладёт на тумбочку часы… Почему только часы?

Дверь в ванную закрывается и я, включив фонарик на телефоне, ищу взглядом его мобильник.

Вместе со звуками воды до моего слуха доносится тихий смех Бориса. Смазливое личико Снежки всплывает в памяти и тут же игла ревности вонзается мне под лопатку. Неужели муж променял меня на эту девчонку? Но это же дичь! А как же его слова про то, что дом — место его силы? Про то, что жена — это святое.

Нимб, согревавший столько лет мою голову, превращается в терновый венец.

Наконец, кровать проминается рядом под телом Бориса, и я, не выдержав, стреляю словом.

— Привет!

— Привет, жена! Я думал ты спишь.