Развод. До сих пор моя

Глава 1

- Ты сегодня невероятно красива. - Никита проводит пальцами по моей обнажённой спине, где платье вырезом уходит почти до поясницы. Его прикосновение тёплое, нежное, и я невольно прикрываю глаза, наслаждаясь этим мгновением.

Мы стоим в фойе Большого театра на премьере «Евгения Онегина» - событие, на которое съехалась вся московская элита. Папа беседует с губернатором в нескольких шагах от нас, но я вижу только мужа.

Никита в чёрном костюме-тройке, сшитом на заказ, который подчёркивает широкие плечи и узкие бёдра. Волосы зачёсаны назад, лёгкая щетина на скулах. А в чёрных глазах вижу голод. Я замечаю, как на него оглядываются женщины, когда мы проходим мимо. Моё сердце сжимается от гордости, потому что это мой мужчина.

- Ты говоришь это каждый день. - Улыбаюсь, поворачиваясь к нему.

- Потому что это правда. - Муж наклоняется и целует меня в висок, задерживаясь на секунду дольше, чем требуется для приличия.

Потом его губы скользят к моему уху, и он шепчет так, что по спине бегут мурашки. Смотрю на него влюблёнными глазами, как будто он первый раз ко мне прикасается.

- Ты снова меня изучаешь? - Усмехается Никита, перехватывая мой взгляд.

- Профессиональная деформация врача. Вижу зажимы, напряжение...

- И где у меня зажимы сейчас? - Его голос становится ниже, интимнее.

- Шея, плечи. Ты весь напряжён.

- Может, потому что рядом со мной любимая женщина в таком откровенном платье. - Пальцами скользят по моему позвоночнику. - И я изо всех сил стараюсь держать себя в руках на людях.

- Никит... - Прекрати.

- Вот что, доктор. - Наклоняется ближе, губы почти касаются моей шеи. - Если ты не перестанешь трогать меня этими руками... даже взглядом... я буду вынужден увести тебя отсюда. И снять напряжение. Своим способом.

- Это угроза или обещание? - Чувствуя, как краснеют щёки.

- Хочешь узнать? Потому, что не могу дождаться, когда стащу с тебя это платье дома и трахну на столе в прихожей.

- Никита! - Возмущаюсь, но улыбаюсь.

Я краснею. Оглядываюсь, вдруг кто-то услышал. Но вокруг шум разговоров, звон бокалов с шампанским, смех.

- Что? - Ухмыляется, и в уголках его глаз появляются морщинки. - Год вместе, а я всё никак не могу насытиться тобой. Каждый раз как в первый.

Сердце сжимается от счастья. Год. Целый год, как я стала Шуваловой. Год, как этот мужчина каждое утро целует меня, уходя на работу, и каждый вечер возвращается домой с этим взглядом - жадным, голодным, как будто видит меня впервые.

- Страсть должна была уже пройти. - Шепчу, глядя в любимые глаза. - Так говорят все знакомые.

- Они ошибаются. - Усмехается Никита и проводит большим пальцем по моей нижней губе. - Или я просто особенный случай.

Звонко смеюсь, и папа оборачивается, ловит наш взгляд и качает головой с улыбкой: мол, ну что с вами делать, голубки.

- Извини, любимая. - Никита отстраняется, но его рука всё ещё лежит на моей талии, пальцы слегка сжимают шёлк платья. - Мне нужно отлучиться. Деловой звонок, не могу отложить.

- Долго? - Хмурюсь, не хочу его отпускать.

- Минут десять, не больше. - Он целует меня в щёку, задерживается губами у моего уха. - Уже скучаю.

И уходит. Я провожаю его взглядом - высокий, уверенный в себе, с идеальным телом. Несколько женщин провожают его взглядами, одна, жена какого-то депутата, откровенно пялится на его задницу. Моё сердце наполняется гордостью и нежностью одновременно. Мой муж. Моя любовь.

Возвращаюсь к отцу, который уже закончил разговор с губернатором и теперь беседует с владельцем крупной строительной компании о новом проекте в Сколково. Киваю, улыбаюсь, поддерживаю разговор о благотворительности и инвестициях. Вокруг шумно, сотни голосов сливаются в сплошной шум.

Но через несколько минут что-то заставляет меня обернуться.

Никита. Он идёт через фойе не один. Рядом с ним женщина. Высокая, элегантная, в изумрудном платье, тёмные волосы собраны в низкий пучок. Они о чём-то разговаривают, и Никита слегка наклоняется к ней, чтобы что-то сказать. Она смеётся, касается его руки.

Ничего необычного. Деловая встреча, как он и говорил.

Но они направляются не в буфет, не к выходу на улицу покурить. Они сворачивают в сторону, где висит табличка «Вход только для персонала». И исчезают за дверью.

Я моргаю, потому что ничего не могу понять. Это что за деловая встреча? Может, там переговорная? Может, женщина работает в театре и показывает ему какое-то помещение? Глупости. Зачем мне это в голову лезет?

Я отворачиваюсь, стараюсь сосредоточиться на разговоре отца с архитектором о панорамных окнах и энергоэффективности. Но мысли возвращаются к той двери. Никита сказал, что отлучится всего десять минут, а прошло уже пятнадцать.

- Оля, ты меня слушаешь? - Папа кладёт руку мне на плечо.

- Да, конечно. - Вздрагиваю.

- Где Никита? Хотел его познакомить с Виктором Евгеньевичем.

- Он... - Я облизываю губы. - Деловой звонок, сейчас вернётся.

Папа кивает и снова погружается в беседу. А я смотрю на ту дверь.

Интуиция, шестое чувство, не знаю, что-то внутри меня сжимается, ноет, кричит: «Иди туда и проверь».

Я делаю шаг. Потом ещё один и иду через фойе, стараясь не торопиться, не привлекать взглядов. Дохожу до той двери с табличкой.

Оглядываюсь, никого рядом нет. Толкаю дверь, и она поддаётся. Длинный коридор, тусклое освещение, запах старого дерева и гул электричества.

Но мужа нигде не видно.

Может, я зря? Может, они уже ушли другим выходом? Глупости, Оля. Иди обратно.

Но ноги сами несут меня дальше. Я дохожу до середины коридора, где несколько дверей. Одна приоткрыта, оттуда доносятся звуки.

Я замираю, прислоняюсь к стене, потому что слышу шорох ткани и приглушённый женский стон или смех.

Кладу руку на сердце, оно бьётся слишком сильно. Подхожу ближе. Совсем близко к двери. Прикладываю ухо к деревянному полотну.