Развод. Его тайна сломала нас

Глава 1 Антонина

— Сколько можно мне звонить? Я ясно дал понять, что всё осталось в прошлом.

Я чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается.

— Ты можешь что угодно выдумывать, Эль, но мне не двадцать лет, чтобы оставлять лапшу на ушах.

Имя режет слух. Эля.

— Не смей приезжать, ни в офис, ни тем более домой.

В нотках мужа слышится сталь. Я хорошо знаю этот тон. Обычно это означает, что у тебя есть всего пара секунд, чтобы бежать, пока тебя не размазали. Сотрудники это чувствуют интуитивно и предпочитают не спорить. Но его собеседница не пасует, продолжая что-то ему говорить. Я не слышу слов, только его тяжёлое дыхание между фразами.

Меня накрывает предчувствие беды. Не знаю, как можно это объяснить. Просто в какой-то момент всё внутри холодеет.

Какое у него может быть прошлое с этой Элей? Я знаю о нескольких его бывших. Мы даже случайно пересекались с одной на мероприятии. Но такого имени среди них не было. Так откуда она взялась?

Когда Эля кладёт трубку, Юра витиевато выругивается сквозь зубы, а затем берёт телефон со мной на линии.

Очевидно, вместо удержания звонка, он случайно принял его. И я теперь не знаю, как реагировать.

— Кто такая Эля? — решаюсь всё же спросить.

— Старая знакомая. Не важно, Тонь. Ты чего звонишь?

— Да вот, хотела напомнить тебе, что давно пора быть дома.

— Я не по своей воле задерживаюсь. Говорил же, важный клиент. Никак не отменить и не перенести. Как закончу, приеду.

— Хорошо, долго ещё?

— Не больше часа.

— Жду тебя, Юр. Целую.

— И я тебя.

Связь обрывается, а я ещё пару секунд держу телефон у уха. Услышанное никак не желает укладываться в ту версию, которую предложил Юра. Уж слишком много эмоций было в его голосе. Ничего не значащая бывшая вряд ли могла бы вызвать столько всего.

Именно это заставляет меня напрячься, а не его опоздание. Такая уж у Гаранина работа — быть адвокатом дьявола. Он и сам иногда шутит, что защищает тех, кого другие давно бы распяли. И за то, что он готов за клиентов перегрызть глотку любому днём и ночью, его и ценят. И платят соответствующе. Наш дом — во многом его заслуга.

Мне не сложно чуть позже поставить мясо в духовку. Я проверяю маринад, аккуратно переворачиваю стейки, чтобы пропитались равномерно. Стол уже давно красиво сервирован в столовой: белая скатерть без единой складки, наши свадебные бокалы, которые я достаю только по особым случаям, тонкие тарелки с золотой каймой. Свечи ждут своего часа, чтобы создать волшебную атмосферу. Я даже включаю тихую музыку фоном, что-то спокойное, ненавязчивое.

К назначенному времени я устаю крутиться на кухне. Всё готово, чтобы пригласить Юру к столу. Духовка разогрета, салат накрыт плёнкой, чтобы не заветрился, бутылка вина открыта и дышит. Но он никак не приедет.

Звоню ему, но он не берёт трубку. Сначала гудки идут долго, потом звонок обрывается. Я хмурюсь. Набираю ещё раз. Тишина.

Выхожу на крыльцо, накинув куртку, чтобы встретить его. Воздух тёплый, влажный, пахнет талой землёй и чем-то свежим, весенним. Снега у нас уже нет, весна вступила в свои права, и даже трава местами начала зеленеть. Поэтому замёрзнуть я не боюсь. Я обнимаю себя руками и вглядываюсь в тёмную улицу за воротами.

Когда раздаётся рокот мотора, замираю, ожидая, когда откроются автоматические ворота, и он заедет во двор. Сердце вдруг начинает биться быстрее от радости, от предвкушения.

Но вместо этого мотор глушат, а спустя несколько секунд стучат в ворота. Не ждут, пока я сама открою, а именно стучат настойчиво, глухо, будто имеют полное право требовать.

Кто мог приехать сегодня? Я никого не жду. Ни друзей, ни соседей, ни родителей. Юра предупредил бы. Но бывает такое, что гости путаются в посёлке и просят помощи, чтобы понять, куда ехать. У нас тут улицы похожи одна на другую, номера не сразу заметны в темноте. Наверное, это как раз тот случай. Случайность.

Несмотря на то, что под ложечкой неприятно тянет, иду к калитке и с улыбкой открываю её. Улыбка даётся чуть натянуто, но я списываю это на усталость и волнение перед сюрпризом, который приготовила.

Снаружи оказывается какая-то незнакомая женщина с ребёнком, девочкой лет пяти-шести. У женщины светлые волосы, собранные в небрежный хвост, пальто безвкусно яркое, явно не новое. На лице ни смущения, ни растерянности. Только странная решимость. Девочка держится за её руку, в другой — маленький розовый рюкзачок с единорогом. Смотрит на меня широко раскрытыми глазами и тут же переводит взгляд на дом.

— Вы, наверное, заблудились? — с улыбкой спрашиваю, всё ещё цепляясь за разумное объяснение.

— Это дом Гаранина Юрия.

Она произносит это чётко, без вопросительной интонации.

Смутное предчувствие беды закрадывается, отравляя момент. Внутри холодеет, как будто кто-то провёл по позвоночнику кубиком льда.

— Да.

Голос звучит тише, чем я ожидала.

— Хорошо. Значит, мы правильно приехали.

Она бесцеремонно сдвигает меня плечом, как мебель, и тащит девочку за собой к дому. Просто проходит во двор, будто была здесь сотню раз. Каблуки цокают по плитке, девочка спотыкается, но послушно идёт следом, оглядываясь по сторонам.

Я от такой наглости не сразу нахожусь с тем, что сказать. Секунду или две стою у распахнутой калитки, сжимая холодную металлическую ручку. В голове шумит. Это какая-то ошибка. Нелепость.

— Вы кто? — наконец вырывается у меня.

Женщина оборачивается. На губах появляется едва заметная усмешка. Не дружелюбная — победная.

— Семья Юры.