Развод. Жена по расчету

Глава 1

Вы когда-нибудь чувствовали опасность во сне?

Вот так, чтобы смотреть сладкий сон, улыбаться, чувствовать тепло от собственной жизни, а потом резко чернота?

Сегодня ночью я резко подскочила от такого вот жуткого видения, накрывшего меня посреди ночи. В пот бросило, живот даже слегка потянуло.

«Успокойся малыш. Просто дурной сон», – поглаживаю еле ощутимый животик и тянусь за стаканом воды.

Забыла принести, а вставать так неохота. Еще и голова ненароком заболела от резкого пробуждения.

Взмахиваю пот со лба и опускаю ватные ноги на прохладный пол. Беру пустой стакан и уже почти выхожу, как замечаю, что вторая половина кровати пуста.

Ох, я даже не заметила. Артем на кухне что ли? Могла бы дождаться мужа, попросить воды у него, но раз встала уже…

Укутавшись в плед, переступаю порог спальни. В квартире тихо, пахнет свежестью от приоткрытого окна в гостиной.

Ненавижу осень… всегда ассоциирую ее с одиночеством, депрессией и простудами.

Спину немного ломит от неудобной позы. Постоянно себя ругаю, что нельзя уже спать на боку, ребеночку неудобно. Снова поглаживаю животик, останавливаюсь у того самого окна и вдыхаю густой воздух.

Все же прекрасное время – беременность. Я полна любви и в ожидании нашего с Артемом счастья.

Только вот где он?

Дохожу до кухни. Тишина.

Наливаю полный стакан, делаю всего глоток. Только сейчас разлепляю глаза и бросаю взгляд на настенные часы, два ночи.

В груди нарастает тревожность и непонятное чувство обеспокоенности. Не понимаю, где муж, обычно уже бы кричал мне из другой комнаты, слыша тяжелые шаги в тишине.

Тема всегда тревожился за меня, особенно когда я обрадовала скорым отцовством. Всем бы такого любящего мужа, мой брак идеальный.

Вам когда-нибудь привозили арбузы посреди ночи, только потому что захотелось? Мне вот посчастливилось есть сочные дольки буквально три дня назад.

Улыбаюсь, вспоминая ту бессонную ночь и как после спала, видя светлые сновидения. Так и иду обратно в спальню со стаканом в руке, колотящимся сердцем и улыбкой на губах.

Все же беременность немного делает женщину сентиментальной.

Нужно позвонить.

Прохожу обратно мимо прихожки и слышу копошение.

Он что, вернулся с прогулки? Я же уснула около десяти в его объятиях.

Хочу уже открыть дверь, но голоса становятся чуть громче, и я останавливаю движение поворачивания дверной ручки.

– Тем, я так скучала. Может расскажем? – прерывистое дыхание, клацанье бляшкой от одежды, расстегивание молнии.

Я все слышу более чем подробно.

– Рано еще. Срок маленький, – голос мужа я ни с кем не спутаю.

Не сразу понимаю, что слышу, но, когда доходит, первое что чувствую – отторжение, галлюцинации и немного раздражение.

Этого ведь не может быть?

Перестаю дышать, чтобы убедиться, что все это не может быть реальностью и просто сейчас мерещится.

А может я до сих пор сплю и это сон?

Ангельский голосок что-то шепчет, и я его узнаю. Я знаю кого там зажимает мой муж, но отказываюсь верить.

Лика.

Стакан в руке ходит ходуном, а не решаюсь сдать своего нахождения буквально за тонкой дверью, отделяющий меня от мужа и… и собственной двоюродной сестрой, которая младше меня на пять лет. Я же ее читать учила в свое время, косы ей заплетала…

– А когда время? С сгораю без тебя. Мне тебя каждую ночь не хватает.

Становится жарко, хотя температура в квартире не настолько накаленная. Щеки пылают и хочется содрать с себя всю ткань. Шелковый пеньюар липнет к спине.

Противно.

От всего противно.

– Зря ты пришла. Дианка может проснуться, – муж как бы выпроваживает, но при этом целует мою родственницу.

Этот поцелуй… эти звуки… становится тошно от одной только мысли.

Больно от двойного предательства. Просто невыносимо. Я не могу все это слушать.

Еще и эти переживания на счет меня.

Срок маленький?

Да о чем они вообще оба думают?

– Я люблю тебя. Я не могу без тебя. Давай расскажем. Мне может неудобно смотреть в глаза сестренке. Она меня собралась крестной матерью делать вашему ребенку.

Вспоминаю тот разговор, когда действительно мысль появилась. Я долго думала, и ее кандидатура показалась самой очевидной, в то время как сестренка забегала глазами от неожиданности, будто мы посторонние. Я хотела крестить малыша до полугода и… а теперь уже и не знаю.

Уже ничего не хочу.

– Ты будешь восхитительной крестной матерью, – бледнею, когда отчетливо слышу фразу, которая почти тонет во всхлипах и стонах самых близких некогда людях.

– Шутишь?

Глава 2

Сестренка ахнула, когда я все же обозначила свое присутствие, и чтобы слишком громко не визжать, зажала ладонями рот.

– Ой. Я пойду, – схватив, небрежно валяющийся на пуфике кардиган, выбежала в незакрытую дверь.

Я совершенно на нее не смотрела. Меня интересовал Артем, стоявший в растерянных чувствах.

Мой муж, служивший опорой, щитом в жизни, вбил нож прямо в сердце.

Мама всегда говорила, что я буду страдать. Что он мне не ровня, а точнее я ему.

Мы из разного поля ягода, но ведь противоположности не должны тянуться друг к другу?

– Диана, это... Ты не так все поняла... И не нервничай, тебе нельзя, – а я не нервничаю, я просто разбита, будто жизнь закончилась.

Даже скандал не хотелось устраивать. Я просто развернулась и перешагнув через лужу, направилась в спальню. Немного хромая, но молча и с высоко поднятой головой.

Честно говоря, сама не понимаю, как дошла до нее. Все смешалось. Моя идеальная жизнь рухнула, разбилась, как прозрачный стакан.

Морщусь от боли, но настолько выбита из колеи, что не сразу вообще доходит, что нужна аптечка. С трудом делаю вздох, зажмуриваюсь. Пятку печет, но внутри просто пламя, которое разгорается все сильнее.

Сажусь обратно на край кровати.

Развод!

В мыслях лишь одно слово, о котором я даже не смела думать до сегодняшней ночи.

– Диан, давай сделаем вид, что ничего не было. Это просто недоразумение.

Голос Артема звучит как из параллельной вселенной.

Быстро поднимаю взгляд на него, пытаясь понять. Как бы слова различаю, а смысл?

– И как это? Делать вид, что я ничего не видела? – сглатываю.

По его глазам уже угадываю ответ, и он меня совсем не радует.

Пытаясь унять настырную и непрошенную дрожь во всем теле, отсаживаюсь, когда муж оказывается ближе, чем я могу ему позволить в данной ситуации.

– Я не хочу, чтобы ты меня трогал. Пожалуйста, не прикасайся.

В моем животе отчаянно пинается малыш, то ли успокаивая, то ли напоминая о себе.

Не нервничать.

Я помню, что нельзя всему этому событию навредить ребенку. Он не должен чувствовать, что не нужен отцу. Был бы нужен, спал бы ночью, а не прятался в прихожей с моей сестрой.

Господи.

Моя сестра!

Неужели хотелось сделать максимально больно?

Неужели больше не с кем было изменять?

– Диана, я твой муж и нам нужно поговорить, – ловит руку и с силой сжимает в ладони, до хруста костяшек.

– Надолго ли? – вырывается.

Я не знаю, что буду делать дальше.

Еще не решила окончательно.

Знаю только, что нужно дать себе время, чтобы не давили, не напирали. Это будет только мое решение, и я приму его самостоятельно.

– Что надолго? Навсегда. У нас через пару месяцев сын родится, – на полном серьёзе возмущённо отвечает, будто я изменила, а Артем в данную минуту пытается понять и простить. – Диан, просто, Лика она такая легкая, невесомая. Сам не понимаю, как меня к ней потянуло.

– И давно вы вообще вместе?

– Давай о хорошем. Зачем тебе эти волнения? Врач сказал, что будущей мамочке нужен покой, хорошие эмоции, витамины. Ты что-нибудь еще хочешь?

– Я хочу знать, давно ли вы вместе, Артем?

– Диана…

– Отвечай, – не сдерживаюсь. Нервы натянуты как струна. Я еле держусь. Всегда, когда было невыносимо плохо, я ревела на плече у любимого супруга, в то время. Сейчас же этой поддержки нет. Ее никогда не было, я просто не замечала очевидного, что было перед носом. Всегда относилась к ним, как к любимому мужчине и единственной сестре, хоть и двоюродной. Я никогда не думала, что они смогут за спиной сблизиться настолько, чтобы предать.

– Когда ты лежала в больнице с отравлением, Лика приходила к нам за твоими личными вещами, одежду тебе в палату таскала, потом стала приходить супы варить, квартиру убирать. Она тогда мне здорово помогла.

– Я вижу. А потом в койку к тебе прыгнула?

– Это все вышло спонтанно.

– А потом ты решил, что нам пора ребенка завести? Зачем он тебе?

– Он мой наследник.

– Он ребенок. Ты ведь изначально обрекаешь его быть несчастным.

– О чем ты пытаешься намекнуть. Я никогда не дам развод. Даже не думай. Лика, она на одну ночь, просто интрижка, ты же законная жена и у нас крепкий брак.

– Ну во-первых ночь ваша затянулась. Во-вторых, Лика еще моя семья, сестра моя. Ты когда ей ноги раздвигал, думал об этом?

Тишина подтвердила все догадки. Не думал.

С неприкрытой улыбкой опускаю взгляд в пол. Сбоку ступни сочится медленно кровь. Это видит и Артем, быстро подпрыгивает и бежит к аптечке за бинтами.

Глава 3

Диана

Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Стояла и не верила, что Артем способен на такое.

Оказывается, я совершенно не знаю собственного мужа.

– Ты серьезно? – выговариваю с трудом, не сводя с него своего взгляда.

Когда он стал таким жестоким, чужим? Я не замечала, никогда не думала, что Левин способен на такое.

– Ложись спать. Ты стала впечатлительной. Этот разговор ни о чем. У меня был трудный день, и твоя Лика сама раздвинула передо мной ноги, если выражаться твоим же языком, – твердит назидательно, пока я вникаю в его монотонную, но одновременно давящую речь.

– Трудный день? Причем тут твой день, Артем? Ты мне изменяешь с моей же сестрой и говоришь мне про что устал?

– Диана, хорошо. Я изменял, а кто виноват? Ты целыми днями в своих анализах, УЗИ, подгузниках и детском комоде. Еще и в больницу загреметь успела. И до беременности тоже лежала. Я что, железный, когда тут молодая девка в короткой юбке выгибается, чтобы пыль протереть?

– Я беременна твоим сыном. О чем ты вообще? Мы же вместе решились на этот шаг? Ты был счастлив, когда узнал, а теперь говоришь, будто это я тут сама так решила.

Артем лишь вздыхает в ответ. Он не чувствует даже вины, прикрываясь какой-то там мужской слабостью, которая ему не подвластна. Каждый может контролировать свою похоть. Это всего лишь этап в жизни, не вечный этап, и вообще, прекрасное время в жизни каждой женщины.

Каждой, но не меня.

Эта ночь омрачила все светлое и чистое в этих девяти месяцев.

Пока я ношусь с анализами и витаминами, мой муж не видит ничего плохого, чтобы изменить и не тревожить меня.

Только для меня это проблема?

Артем хватает меня в воздухе за руку и прижимает к себе.

– Давай не будем это вспоминать. Просто недоразумение.

В одночасье становится противно от его запаха кожи, одеколона, смешанный с приторными духами Лики.

Сладкий цитрус, – это ее самый любимый аромат, который я раньше и не замечала на муже. Или не хотела замечать, ведь Лика часто приходила в гости и иногда мне казалось, что я всегда чувствую эти духи постоянно.

Тошнота подступает к горлу, как в первые недели от токсикоза. Я не уверена, что хочу разводиться, но и жить с Темой не смогу. Я знаю себя, либо страдаю я и это отражается на ребенке и семье или развод, в котором так же страдаю я.

Замкнутый круг.

Да и кому нужна разведенка с ребенком?

Мы оба замираем и молчим. Я чувствую его сердце, но внутри меня пустота. Я настолько подавлена, что не сразу понимаю, что вокруг меня вся мебель едет… голова кругом.

А потом Артем сжимает мое тело еще сильнее, поглаживает спину, как всегда. Такие знакомые движения, что еле держусь, чтобы не простить. Пальцы уже покалывает от нарастающего напряжения и желания обнять взаимно.

Так нельзя.

Его черты расслаблены, муж уже чувствует мнимую победу, когда я вот так вот стою, позволяя обнимать и лепить из меня ту самую, которая терпит и позволяет.

– Мне плохо, – руками отталкиваю мужа и ухожу в ванную комнату.

Только там даю волю слезам.

Он хочет забрать ребенка, если я подам на развод, но как будет жить и развиваться мой ребенок, если я останусь?

Ледяная вода в кране немного приводит в чувства разгоряченную кожу лица. Жаль, что внутри не может так же потушить этот пожар.

Сложно делать такой выбор, но я никогда не прощу себя, если не попытаюсь.

Еще раз обмыв соленые слезы водой из-под крана, закручиваю легким движением воду и вытираю краснеющие щеки махровым полотенцем.

«Все. Хватит плакать.»

Эта установка на ближайшее время, а то уже смотреть больно от опухшей кожи.

Тихо и медленно выхожу и прохожу, в ту самую прихожку, в которой еще стоит сладкий цитрусовый запах.

Стойкие, зараза.

Ни секунды не даю себе на размышление. Быстро достаю из шкафа спортивные штаны, толстовку и куртку.

Натягиваю теплую одежду, пока не передумала и хватаю сумочку набегу.

Я не могу лечь с ним обратно в кровать, а делать вид, что все это простое недоразумение, которое не должно мешать нам продолжать жить дальше, тоже не могу.

На ходу ныряю в удобные кроссовки, я выбегаю из дома, стараясь прокручивать дверной замок, как можно тише.

И только выбежав на улицу, по сути, без вещей, сжимаю в руке телефон, сумочку с паспортом и немного наличкой, понимаю, что нельзя бежать к родителям посреди ночи, а больше мне и некуда податься.

Сажусь на лавочку у соседнего дома.

Артем начинает названивать, замечая пропажу. Не сбрасываю, но и не отвечаю.

Нужно решение и как можно раньше, я ведь не могу ночевать на лавке соседнего дома.

Прячусь за кустами, когда кто-то выходит из нашего подъезда. Боже, как трясет, но это не Артем и от этого сердце колотится не слабее. Оборачиваюсь по сторонам, опасаясь, что Левин за спиной.

Глава 4

Заявляюсь в отель на другом конце города посреди ночи. От страха все еще сжимаю сумочку и прячу лицо в капюшоне верхней одежды.

Протираю тыльной стороной глаза. Щиплют от слез, но стараюсь не замечать. Внутри больнее. Внутри все рвется наружу от предательства любимого человека.

Девушка на ресепшен явно раздражительна, что я разбудила ее почти на рассвете.

Я сунулась в самый обычный отель, ничем не примечательный. Тут точно Артем не будет искать, по крайней мере я так думаю. С его то деньгами, он подумает, что я выберу пятизвездочный.

Получив заветные ключи, удаляюсь и закрыв с обратной стороны дверь, остаюсь одна. Только сейчас начинаю обдумывать и прокручивать события этого вечера и последствий после.

В ушах звенит от тишины и пустоты. Нет, пустота внутри, но сердце в огне, и я не могу успокоиться. Тяжело дышу, делая шаг вглубь своего маленького, но достаточно уютного номера.

Каждый шаг как по лезвию ножа, как по осколкам разбитого стекла, да как угодно. Всхлипываю, впервые нарушая эту давящую пустоту. Я так хотела услышать ее, а теперь тошно от звона в ушах.

Стиснув зубы, заставляю себя успокоиться, но не могу. Падая, без сил, на колени рядом с кроватью, позволяю себе наконец пережить эту боль.

Все к черту.

Невозможно держать все в себе и казаться сильной постоянно. Нужно выплеснуть, выдавить и сделать рывок, чтобы освободиться.

Слезы с новой силой, как ливень внезапный, начинают стекать по щекам. Не в силах остановиться, я лишь поглаживаю небольшой животик, успокаивая малыша.

– Все будет хорошо. Это все лишь минутная слабость, родной мой, – медленно восстанавливаю дыхание. Смотрю в одну точку, прокручивая в голове разные мысли.

Самые бредовые приходят на ум.

Я беременна. Мне скоро рожать. Нужно развестись. Перееду обратно к маме. Буду получать пособие до полутора лет, а потом выйду на работу. Только вот малыш? Тут два варианта, либо маму уболтаю на пенсию выйти, либо в садик. Не хотелось бы такого крошку в ясли устраивать.

Всю ночь упиваюсь собственным горем, проклиная Левина и всю свою жизнь, которая утопала в этой лжи. Я одна думала, что это счастье? Он просто создал вокруг меня всю эту жизнь, чтобы я не мешала ему жить свою.

У нас ничего нет общего, кроме ребенка и как больно в итоге все это осознавать.

Обдумывая свою дальнейшую жизнь, успокаиваюсь. Перебираюсь на кровать и накрываюсь одеялом, борясь с ознобом.

Никогда не думала, что буду об этом всем думать.

Жизнь жестокая и меня эта пощечина не обошла стороной.

Вздрагиваю на утро, не совсем понимая, где я.

Страшный сон?

Будто бы всю ночь мешки с картошкой разгружала.

Приподнимаюсь на локтях, осматриваюсь и пытаюсь в окно разглядеть хоть что-то. Второй этаж и яркое солнце, ослепляющий вид. Плюхаюсь обратно на подушку, пытаюсь зарыться в нее, будто прячусь.

Как бы я хотела, чтобы был сон, но все же это реальность.

Мне действительно изменил Артем и как бы больно не было, нужно признать поражение собственной жизни с супругом.

Не прощу!

Я кажется, говорила ему о разводе. Если честно не помню, ну он мне угрожал.

Да какой суд оставит ребенка с отцом? Особенно с ребенком, который еще на этот свет не появился. Особенно после того, что этот отец сделал.

Я верю, что никакой.

Жизнь будто потеряла смысл, но я все равно встаю. Малыш заставляет дышать и сопротивляться бессилию.

Смотрю на себя в зеркало, заплаканная и опухшая. Нужно привести уже себя в порядок, пока всех вокруг не испугала. Мне ведь скоро выселяться. Я оплатила всего до двенадцати дня, чтобы пережить свою самую страшную ночь в жизни.

– Все будет хорошо. Верь мне, – даю наставление самой себе и впервые чувствую такой явный толчок по руке, поглаживающий животик.

– Ой, какой шубутной уже.

Это явление заставляет даже улыбнуться.

Спасибо, что ты есть.

Перед глазами снова эта сцена, но я умоляю себя не думать. Никогда еще Лика не смотрела на меня с таким презрением, ненавистью и равнодушием, будто я посторонняя.

В ушах вибрирует сумасшедший пульс, когда я понимаю, что Лика моя сестра. Ладно бы посторонняя женщина, но обычно предает тот, от которого меньше всего ожидаешь того самого предательства.

А Левин?

Он вообще предпочел сделать вид, что ничего особенного не произошло.

А если бы я не проснулась и не отправилась на поиски воду в собственной квартире. Хотя, собственной, это уже вопрос.

Наконец одеваюсь обратно почти в домашний костюм и куртку поверх. Складываю расческу и гигиеничку в сумочку, как в дверь кто-то стучит, заставляя подпрыгнуть.

Артем?

Не похоже, он бы вышиб дверь, уж я-то знаю темперамент мужа.

Глава 5

Я хотела разбудить в себе злость, гнев и ярость, когда смотрела на мужа, но вместо всего этого появился лишь страх и желание убежать, спрятаться.

Как он меня нашел?

Как так быстро вычислил?

Делаю шаг назад, тем самым впуская Левина во внутрь. Когда муж закрывает медленно за своей спиной дверь, вздыхаю, не понимая, что делать дальше. Время – почти одиннадцать, а это значит, что фактически помощь может подоспеть только через час минимум, если придут выселять.

А максимум?

А максимум еще может пройти несколько часов, если это не отслеживается.

Кладу руку на грудь, пытаясь закрыть себя, чтобы Артем не видел, как вздымается моя грудная клетка и не было так сильно слышно стука сердца. А оно сейчас настолько сильно бьется, что я не могу совладать с собственным дыханием.

Внутри меня невыносимая боль, будто Левин сейчас сдавливает в кулак всю мою талию.

– Как ты меня нашел? – держусь из последних сил, поддерживая стену в здании.

– Привет, Диана. Думала, я не найду? – его глаза горят огнем и кажется, будто они сейчас сожгут меня. Я вижу в его зрачках это пепелище.

Плевать.

Он не сделает ничего.

Не посмеет.

Я беременна от него и Левин не из тех, кто сможет поднять руку.

Он может ранить и даже убить по-другому, и я готова… почти готова к этому бою.

– Думала, что нет, – тело дрожит, будто от озноба. Я понимаю, что в номере не холодно, возможно даже жарко, но я не могу контролировать собственный организм. Когда Артем смотрит, по позвоночнику пробегает капелька пота, быстро впитывается в ткань одежды и появляется новая.

– Зря ты ослушалась и решила перечить. Думала, я шучу? – Артем в два шага преодолевает расстояние комнаты и нависает надо мной. Я прям чувствую, что сжимаюсь, превращаюсь в маленькое нечто, распиливающее и теряющее себя. Во мне живет жизнь и отчаянно напоминает о себе, заставляя сделать вздох, который так легко перекрывает муж, резко сжимающий шею в своей сильной руке.

Со мной уже было такое. Когда нечем было дышать. Когда в ребрах чувствовалась адская боль.

Тот день, когда отец чуть не задушил мою маму. Я тогда столько услышала и увидела, а теперь этот ад повторяется…

– Мне больно, – отчаянно сражаюсь до победного, убирая его руку от себя. Артем сдается не сразу, а спустя почти минуту, когда я уже бледнею от боли.

Я прям чувствую, как силы в ногах покидают, как звездочки появляются перед глазами.

– Ты сейчас же соберешься и поедешь обратно и сделаешь так, чтобы ни одна собака не поняла, что между нами возникла трещина. Если в прессе просочится, что мы собираемся развестись…

– То, что? Ты меня задушишь? Тогда в прессе появится другая статья и она будет хуже, чем развод. Артем, я решила развестись и не собираюсь играть в игры про счастливый брак и что мы счастливы, – стараюсь говорить тихо, но понимаю, что напрягаю голосовые связки и возможно звучит громче и слышно между хлипкими и тонкими перегородками.

Медленно провожу рукой по шее, останавливаясь намеренно в тех местах, где возможно останутся следы.

– Ты, Диана, наверное, не поняла. Если ты уйдешь, то и ребенка не увидишь, и с работы тебя уволят и на новую никогда не устроишься. Что ты там говорила, что мечтаешь быть самым лучшим детским хирургом? Интересно, как ты это сделаешь, если тебя не возьмут даже санитаркой в бесплатную поликлинику.

– Ты мне угрожаешь?

– Собирайся. Я жду тебя в холле. Скажем, что я был в командировке, а ты ключи от квартиры потеряла, гуляя вечером по парку, – грациозной походкой Артем проходит к окну и вглядывается в осенний пейзаж.

– Красиво придумано, – намеренно не говорю твердое «нет», чтобы он не убил меня раньше времени.

Мне действительно некуда бежать и некуда скрыться.

– Мне не нужны лишние сплетни.

Сглатываю, когда он холодно делится планом.

Вот только где во всем этом я, мы, ребенок и любовь?

– А как же Лика?

– А что с ней? Я же говорил, что твоя сестричка меня не интересует. Еще пару раз ноги раздвинет, и я забуду, какое у нее лицо, – на полном серьезе отвечает, а я просто рот закрыть не могу от такого искреннего признания.

– Что? Ты сейчас серьезно говоришь? – не могу поверить, что слышу это. Хотя, после увиденного, чего я вообще удивляюсь.

– Диана, ты могла просто спать в теплой и мягкой кровати, а не шастать по квартире по ночам. Так бывает, я не хочу тебя травмировать, тебе нельзя, врач запретил, а я мужчина. Или лучше, если я буду шалав на ночь снимать? А так, ты понимаешь, что я заразу никакую не принесу.

Артем еле уловимо улыбается, а после снова его каменное и безликое лицо. Оно всегда такое, расчетливое и деловое, но именно сейчас я его ненавижу. Мне тошно, что я вышла замуж за такого, а еще больно за сестру, которая скорее всего влюбилась или придумала себе сказку.

– Хорошо, Артем, я сейчас выйду.

Глава 6

Когда уходила, видела все эмоции на лице мужа, но все равно не дрогнула перед решением.

Его легкая ухмылка на мои слова немного выбила из колеи, но я не спасовала. С одной стороны горжусь собой, с другой растеряна.

Я ушла после своих же слов, не дав ему меня остановить и заставить передумать, а после… после пошла в парк.

Еле греющее солнце и легкий ветерок слегка затормозили меня. Я только сейчас поняла, что на улице совсем не тепло, но так даже лучше. Ненавижу явную жару и на жаре мысли плавятся, и я перестаю думать.

Прогулявшись всего минут тридцать от силы, еду к маме. Она скорее всего рада будет меня видеть. Ей Артем никогда не нравился. Я даже больше скажу, мама уговаривала не выходить за него. На свадьбе бросила унизительную фразу, над которой все посмеялись, но я-то понимаю ее «черный» юмор.

– Мамочка, пустишь дочь, которая обожглась в браке? – стараюсь улыбнуться, но мать держит на пороге, осматривая с ног до головы и не торопится что-либо говорить. Потом она бросает взгляд на живот и мне становится не по себе.

Неужели выгонит? Она у меня женщина старой закалки и разводов не признает. Раз уж решила влезть в эту рутину, то до конца уже. Даже с отцом разделила ее только неизлечимая болезнь, сделав вполне себе молодую и энергичную женщину вдовой на пожизненном.

– Проходи, – делая паузу в минуту, не меньше, все же приглашает к себе. Робко переступаю порог, будто сама провинилась и под пристальным взглядом родительницы прохожу в зал.

– Мам, я поживу у тебя, пока не решу все с Левиным, – смотрю в ее шокирующее лицо. На глазах слезы наворачиваются, в груди все царапает от боли.

– Ты беременна. Может не стоит все рубить с плеча? – мама садится на край дивана и поддерживает сердце. Начинает массажировать.

– Не переживай. Я справлюсь, мне только жить негде, – выдавливаю глухо.

– Диана, что случилось? Почему ты решила от него уйти? – мама говорит укоризненно, ее голос звучит жестко, как в детстве, когда она меня наказывала, но не повышая голос, а уничтожала лишь взглядом.

– Он мне изменил, – не могу больше держаться и держать все в себе. Как же сложно быть сильной при таких обстоятельствах. Срываюсь и закрываю лицо руками, стыдясь собственной слабости.

Мама не подходит, не пытается меня утешить, успокоить. Мы будто чужие, не родные вовсе. Мне так ее сейчас не хватает, наверное, поэтому, в ночи я приняла решение номер снять, а не к маме побежать, как поступила бы любая девочка на моем месте.

– А я говорила, что с ним счастья не будет. Мне карты подсказали, когда ты с ним встретилась. Там как раз дева выпала страдающая, прям как ты сейчас, – последнюю фразу выделяет интонацией, чем царапает еще больнее.

Помню я ее увлечение картами. Гадалкой себя считает. Нет, не настоящей, о которой шепчутся и боятся, а такой, самоучкой, смотрящей значение в интернете на специальных сайтах.

– Мама, я помню. Не дави. Пожалуйста, – всхлипываю на каждом слове.

Моя жизнь и так кажется никчемной и убогой, еще и мама, которая надавливает посильнее, показывая, что я сама виновата. Знаю, что виновата, что сама допустила, но разве я могла подумать, что он мне изменит с Ликой?

– Как жить будешь, доченька? – обходит меня, будто не замечая и подходит к подоконнику, поглаживая листочки своих фиалок.

Она цветы свои больше меня любит и лучше меня понимает. У нее их целая коллекция, собранная годами.

Не тороплюсь с ответом, наблюдаю как она бережно их поливает, шепчется, какие они красивые и яркие цветут. Мама берет тряпочку и протирает листочки.

Промаргиваюсь, думая, что с ума схожу. Мне кажется, мама вообще забыла, что вопрос задала и я вообще могу уже и не отвечать.

– Рожать буду. Седьмой месяц большой срок. Потом на работу выйду, когда декрет закончится. У меня ведь есть работа. Я педиатр в клинике.

– Тебя Левин туда устроил. Ты уверена, что работа у тебя до сих пор есть?

Внутри меня обжигает от ее слов. Напряжение нависает, а слова комом встают в горле.

– Просто так меня тоже не могут уволить. На крайний случай найду новую работу.

– Думаешь сможешь? Левин ведь сделает так, что ты сама, на коленях придешь, и забудешь, что он натворил. Кстати, кто она?

– Кто? – перестаю улавливать суть разговора, еще обдумывая фразы про работу.

– Любовница, на которую он запрыгнул, – мама совсем слова не подбирает, втаптывая меня в эту грязную лужу сильнее.

– Н…не знаю, – вру, пряча глаза. Если скажу, что Лика, она лишь посмеется в ответ.

Помню я, как она первая говорила, что Лика слишком часто в гости бегает и ее слишком явный интерес был, когда я в больницу загремела, чтобы притащить мне вещи из дома. Раньше я не замечала такой активности от сестренки, но значение не придавала.

Сейчас же искоса смотрю за мамой и боюсь, что она все сама уже знает, благодаря своим картам, заказанным в интернет-магазине и расшифровкам на разных сайтах.

Это конечно же только мое воображение. Откуда ей знать правду. Карты не говорят точной информации, если вообще что-либо по ним можно прочитать.

Глава 7

Прижимаю папку с анализами чуть ближе. Волнуюсь. У меня сегодня УЗИ, на которое Артем должен быть тоже.

Что я теперь скажу доктору?

Может она уже и забыла, как я с довольным лицом просилась с мужем?

– Добрый день, Диана. Вы без супруга? – читая все, что у меня на душе, спрашивает моя самая добрая узист. Женщина в возрасте лет пятидесяти нежно подбадривает, гладя по спине.

Не понимаю откуда у нее столько переживания именно ко мне, но ее глаза успокаивают, а проникновенный взгляд заставляет улыбнуться и думать только о хорошем.

– Он… он не смог, – решаю не говорить всей правды постороннему человеку, хотя понимаю, что по мне все и так читается.

– Ну хорошо, дорогая моя, раздевайся. Сделаем папке вашему фото на память, – улыбается женщина и мне становится спокойно, что не лезет в душу, что не засыпает вопросами.

Молча расстегиваю блузку. Стараюсь дышать ровно, не рвано.

На душе погано от ситуации. Мама утром снова причитала, хотя, если бы она только знала…

Я не могу ей всего сказать. Не доверяю. Боюсь, что осудит, что не поймет. А вдруг снова выставит меня виноватой? И вообще, я до сих пор не понимаю откуда такая резкая любовь проснулась к Левину. Неужели из-за дорогого ремонта, который тот оплатил из щедрости год назад?

Плакать хочется, что нет того самого родного плеча, на котором можно разреветься и выплеснуть боль.

Перед глазами до сих пор хитрые глаза Лики, которая только и рада была, что наконец все прояснилось. Левин может и сожалел, но от Лика точно нет.

Еще и информация о свадьбе. Мама ничего не знает, ее сестре нет смысла звонить, Лике тем более. У Артема принципиально не буду спрашивать. Все-таки без развода он не женится вновь, значит Левин не так уж и против, как говорит.

– Ложись, – нежный голос приглашает меня на кушетку и вот я уже любуюсь сыночком, который плавает внутри меня. Кажется, он счастлив, что я наблюдаю и начинает играть, нежно пиная изнутри. Невероятные ощущения, которые мигом чернеют, когда в дверях я вижу Левина. Разъяренного, злого, со сверкающими глазами дьявола и хитро сверкающими глазами.

Мурашки от его вида.

– Почти не опоздал, Дианочка.

Артем молча, без приглашения, садится и заостряет свое внимание именно на малыше, совсем не обращая на меня внимание.

А чего я ждала? Наверное, чтобы хотя бы подыграл.

Каждый миг словно вечность. Мне неловко, но я лишь улыбаюсь, показывая радость, что муж пришел, перед врачом, что не забыл и нашел время. А на самом деле, я испытываю к себе лишь жалость, от которой нужно избавиться.

Врач выходит, оставляя нас наедине, а я сжимаюсь, когда чувствую такой родной и одновременно чужой запах парфюмированного одеколона.

– Ты не передумала? – его голос заставляет вздрогнуть. Я быстро салфеткой протираю живот, вытирая липкий слой прозрачного геля, и одеваюсь.

– Нет, – почти сразу отвечаю, чтобы показать всю решимость.

– Малыш такой маленький. Я даже не сразу понял, где он, – улыбается, заставляя нервничать. Я не вижу эту улыбку, но чувствую, по интонации.

Перебираю шелковый шарф, сминая в руках. Не рискую быстро выйди из-за ширмы, намеренно растягивая время.

– Артем, ты не сможешь забрать ребенка. По крайней мере пока он не родится, а после, ему нужна будет только мама в первые месяцы жизни. Ты не сможешь так поступить с нами, да я и не намерена ждать, пока ты так сделаешь. Давай расстанемся по-человечески. Как цивилизованные люди, – голос падает ниже, до шепота.

Артем делает шаг в мою сторону. Слышу шаги.

Кажется, будто эта движущаяся стена полетит сейчас в одно место, но Левин останавливается. Нас разделяет тонкая перегородка и я даже слышу невесомое дыхание.

– Ты ведь знаешь, что силы не равны? – его голос твердый и уверенный. Это конец. Он не хочет давать мне свободу и уж тем более отказываться от малыша.

Артем ведь не от большой любви к ребенку шантажирует. По сути, он всегда на работе, и мы оба знаем, что ребенок будет на руках няни и Лики, если они действительно женятся.

Он все это начинает, чтобы сделать мне больнее.

Внутренности сворачиваются в комок, а в висках больно покалывает от услышанного вопроса.

Силы не равны?

Левин к бою готовится, понимая, что проиграю?

Напряжение становится невыносимым. Прятаться нет больше сил и надобности.

Выхожу так же молча, оставляя жестокий вопрос без ответа.

Я найду способ, выравнять эти силы.

– Пока, – бросаю короткое слово и ухожу.

– Нет, мы не договорили, – муж грубо хватает меня в коридоре за руку, разворачивая к себе вновь. Я почти пищу от боли, но вовремя справляюсь с его агрессией, пытаясь не привлекать внимания. Нельзя допустить, чтобы все знали раньше времени. Мне еще рожать здесь в платном отделении.

Хотя, уже не уверена, что здесь.

Глава 8

Сколько бы отваги во мне не было, я сижу и не понимаю, что делать дальше. Хочется выть, нет, кричать от бессилия и несправедливости, что все это происходит сейчас со мной.

Я даже в страшном сне не могла представить именно такой исход своей сказки. Ведь когда я говорила «да» в загсе и не предполагала, что все выльется таким вот образом.

По коже бегут трусливые мурашки, и я не задумываясь звоню подруге, которая недавно пережила свой мучительный развод.

– Да ладно, Дианка, я читала о вас, но думала, что все это лишь развод. Точнее пиар ход, слово попалось просто подходящее, многозадачное, короче, слово, – пытается шутить, но по голосу понимаю, что она меня просто поддерживает.

Люда, моя подруга детства, с которой мы были почти как сестры. Я так по ней скучала. Быт, семья и отчасти и сам Левин заставили меня отстраниться от нее. Артем всегда был против подруг, считая, что ничего хорошего ждать от них не приходится. Лишь энергию высасывают своими проблемами…

А теперь я, как тот самый паразит звоню, чтобы нажаловаться подруге про неверного мужика.

– Не хотела я, чтобы все это мусолилось в газетах, – вздыхаю.

Не понимаю, как они вообще узнали, а самое главное, где подловили.

Неужели сам Левин дал интервью, или Лика постаралась? Над последним предположением даже не удивляюсь. Хочется открыть интернет, но с другой стороны, я не желаю читать всю ту грязь, которая пестрит в местных пабликах. Артем не хотел, чтобы о нас писали и всячески пытался вернуть былое, лишь бы все это не вышло наружу, но вот за сестру не ручаюсь. Вполне в ее стиле.

– Ну а как иначе. Ты только думаешь, чтобы обидеться или поссориться, а пресса уже все знает. Сама ведь вышла замуж за медийного в городе.

– Все понимаю, но все же, – вздыхаю, соглашаясь с ее утверждением. За обычным подчиненным не носились бы по пятам с камерой в поисках интересной информации.

– Не думай об этом. Что твой блаженный решает с разводом? – сразу напирает на меня. В сердце колет от вопроса. В том то и дело, что его согласие как ком в горле не дает спокойно дышать. Артем твердо говорит свое «нет», забирая надежду на свободу.

– Ничего. Сказал, чтобы и я перестала думать об этом.

Мороз по коше от воспоминаний его угроз. Я загнана в угол. Вроде бы решимости хватает, вот только реализация страдает. Не могу понять, что делать дальше, чем дать отпор, чтобы муж понял, я не готова сдаваться.

– Ага, сейчас, разбежался. Надо разводиться, если ты не желаешь терпеть его измены до конца своих дней. Один раз изменил, значит и дальше будет гулять.

– Я хочу. Очень. Только вот, что делать? Как, если у меня нет таких связей и денег?

Закрываю лицо ладонями. Нет, не чтобы плакать.

Я хотела счастливую семью, детей от любимого мужчины и работу, которая в радость. Неужели я так много просила у вселенной, что она подарила мне все это? Боль, унижение, разочарование и обиду, вот чего я, по ее мнению, достойна?

– Надо найти хорошего адвоката. Вот чтобы прям за честность был.

– А где его искать?

Обдумываю ее совет. Как я и раньше то не подумала об адвокате. Я сама точно не смогу противостоять такой мощной «стене» как Левин. Мне нужен помощник в этом деле и желательно профессионал своего дела.

– Спросить кого-нибудь. В интернете почитать. Я бы своего порекомендовала, но он укатил в свою Америку, там платят больше. Ну просто сидеть, ждать и бояться не вариант. Я такое уже проходила. Правда у нас там все было немного проще, да я и не беременна.

– А теперь ты счастлива?

– Ну счастливее, чем была замужем. Нервы никто не трепет и уже хорошо.

Мне бы такого бойкого нрава, как у подруги, а то мой энтузиазм стремительно летит к нулю. Идея хорошая, найти лучшего защитника, но мне бы наскрести хотя бы на обычного. Ларин заблокировал карты и многочисленные анализы, витамины, да и просто жизнь опустошает кошелек.

– Я поищу.

Надежда вселяется в сердце только лишь от одного разговора. Люда не из тех, кто будет просто страдать. Она найдет выход из любой ситуации, даже если больно на душе. Сама недавно развод пережила, а тут я с проблемами нарисовалась.

Мы так редко в последнее время общались, что я и забыла, что такое подруги. Поддалась мнению Артема, что женщина должна принадлежать лишь семье. Я и работала то, потому что как-то варьировала между ним и работой педиатра. Всегда без задержки на работе, без дополнительных курсов, повышающих меня, как специалиста.

Для Левина я всегда дома, ужин на плите, рубашки поглажены. Да он никогда и не спрашивал, как у меня там, на работе. Я знала лишь одно, если начну приходить позже или перестану котлеты его любимые жарить, и дом запущу, то попрощаюсь с карьерой, ради которой училась больше шести лет своей жизни.

– Адвокаты нынче дорого берут. Особенно хорошие, а скупой платит дважды. Ты не можешь облажаться. Поэтому, Дианочка, подумай, прежде чем рубить и твори свое счастье. Можешь на работу устроишься, когда родишь? Ну там на дому принимать или лекции проводить, по телефону консультировать. Ты же врач, должен быть способ зарабатывать и в декрете?

Глава 9

Желудок сводит от комков нервов, крутящихся внутри. Я уже битый час обнимаю унитаз и боюсь, что со здоровьем что-то не то.

Токсикоз накрыл на шестом месяце и меня, как врача, все это настораживает, хотя я понимаю, что такое возможно.

Но я все равно не могу найти себе места и пишу своему врачу, записываюсь на прием и уже собираю в ежедневник вопросы, беспокоящие меня, хотя, уже знаю ответ, который услышу.

На любой мой вопрос ответ один, – меньше стресса и больше положительных эмоций.

Вот только как их получить?

Адвоката я так и не нашла, Левин заблокировал карты, а с моим животом, который уже виден, если приглядеться, на работу не выйти. О подработке и речи быть не может. Это опасно в конце-то концов.

– Диан, может хватит ломаться уже? – захожу обратно на кухню, из которой десять минут назад вылетела, как ошпаренная. Блины очень вкусные у мамы, но вот варенье, от одного вида воротит.

– Прости мама, но это не контролируется, – отпиваю сладкий чай и пытаюсь не смотреть в сторону клубничного.

Ловлю отражение своего лица на фасаде глянцевой дверцы кухни.

Какая-то бледная, серая, поникшая… даже на искаженной поверхности видны все недостатки.

– Я сейчас не о самочувствии. Я о разводе. Диан, ну я же счастья тебе желаю, не враг тебе, – мама садится рядом и кладет свою руку поверх моих холодных пальцев. – Пойми, ты беременна, а кому вообще нужна баба с малышом, как не родному отцу этого ребенка? Тем более, что Артем не собирается вас отпускать. Ты ведь даже не представляешь, сколько всего нужно для малыша. У меня зарплата маленькая…

– Я работу найду, если нужно будет, и обеспечу своего ребенка. Рожу, а потом найду выход из своего положения, – перебиваю, чтобы не слушать все это.

Я-то как раз знаю, сколько всего нужно для малыша и самое важное это спокойная, счастливая мать, здоровые отношения в семье и стабильность в завтрашнем дне.

– Откуда знаешь? Давай посчитаем?

– Мама, я не вернусь к Левину. Не надо. Ты хочешь, чтобы я все простила, простила измену и жила с ним дальше ради денег? Или делать вид, что я слепая и ничего не происходит? Я же по любви замуж выходила, и не думала даже о предательстве.

Снова накатывает тошнота и я даже немножечко рада, ведь это означает, что разговор окончен, либо прерван.

Но моя мама не собирается отступать и давит дальше:

– А о ребенке ты подумала? Жить он будет без отца, как сирота. А в школе что скажут?

– Сирота, это когда вообще нет родителей. Или ты меня за такую уже не считаешь?

Попадаю в плен ее спокойного взгляда, обычного я бы даже сказала.

Передо мной, будто сидит не моя мама.

Что она говорит?

Чтобы я вернулась и терпела?

Как все терпят в стране?

– Не начинай, я думаю далеко дальше, чем на неделю или на месяц вперед.

Она такая родная и одновременно сейчас такая чужая. Если раньше я еще думала, что любимая моя мамочка счастья мне желает, переживает, заботится, то именно сейчас я совершенно ее не узнаю.

– Когда ты стала такой? Помню, как на свадьбе еще отговаривала, говорила, что Левин заставит страдать. Да, заставил, но почему сейчас ты на его стороне?

– В чем? В том, что я говорю, что мне тебя содержать, еще и ребенка? Ты привыкла к другой жизни, дочка. И вот ты сама выбрала этот путь, а теперь обрекаешь на нищету всех нас. Я еле-еле себя кормлю, а ребенку нужен должный уход.

– Я на работу выйду. Левин если уволит, выйду в обычную поликлинику, найду я где устроиться педиатром. Я сама могу принимать решения и за себя и собственного сына.

– У меня будет внук?

Мы с Артемом никому не говорили пол ребенка и не так я себе представляла разговор о радостном. Я хотела праздничный ужин, а не скорбь по былым временам.

– Да, я жду мальчика, – улыбаюсь, когда вижу интерес к ребенку. Мама скоро станет бабушкой и может эта мысль растопит сердце…

– Жаль. Я хотела внучку. В нашем роду всегда рождаются девочки.

Это было последней каплей в нашем разговоре. Эта черствая женщина стала чужой в одночасье. Себе не верила, когда слушала про девочку, но природу ведь не исправишь?

– Да будет так. Я найду квартиру до родов.

Это были мои последние слова. Я просто вылетела из кухни в свою комнату и начала собирать вещи, а потом села и просто расплакалась.

Хотя обещала себе быть сильной, но иногда это очень сложно сделать.

Мама что-то кричала за дверью, но для меня все это было лишь белый шум, который старалась не замечать.

Как она могла такое ляпнуть? Девочку? Я просто благодарна Богу и всей вселенной за ребенка, который не дает впасть в депрессию, который выбрал нас в качестве родителей, несмотря ни на что.

Устав слушать крик за стенкой, быстро одеваюсь и выхожу на свежий воздух. Сегодня очень тепло, несмотря на глубокую осень. Уже не так красиво в парке, как было неделю назад. Все листья опали, деревья прохудились и поникли. Но солнышко греет, припекает и я немного отвлекаюсь.

Глава 10

Восхитительный праздник, жаль я чувствую себя на нем как та злая ведьма, которая должна все испортить.

Хотя, нет! Не жаль.

Моя любимая сестренка и Левин сами заигрались в любовников, совсем не думая о последствиях.

Наблюдаю, как именинницу все поздравляют, стараюсь подмечать каждую деталь в поведении гостей.

Зачем мне это?

Ума не приложу, но сейчас мне кажется, что все враги, включая тетю, да и мою собственную маму.

Понимаю, что они обе не знают, кто любовница моего мужа. Тетя Света возможно вообще не в курсе о моей драме в принципе.

Пытаюсь сдвинуться хоть на миллиметр на собственном стуле и не чувствовать, не касаться кожей второго участника моего тихого скандала, который назревает внутри. Я почти готова открыть рот, но намеренно торможу, исследуя обстановку и выискивая подходящее время, которое все никак не наступает.

Артем сидит рядом и со скрипом на зубах наблюдает, как мою сестренку целует в щечку какой-то парень, похожий по возрасту на одногруппника.

Лучше бы на ровесника обратила внимание, а не на женатого мужика!

Во мне все кипит, но я сама пришла и улыбаюсь, отпивая брусничный компот из стеклянного стакана. Голову бы проломить этим предателям, но я ведь леди. Любимая фраза мамы, чтобы я везде и всегда вела себя подобающе.

И что я имею?

Любимую сестренку и самого лучшего мужа, которые нож в спину воткнули и дальше продолжают издеваться и испытывать мое же терпение.

– Ревнуешь? – подкалываю. Я бы даже не отказалась вилкой тыкнуть со всей дури, чтобы еще и физически уколоть.

– Нет. Главное, чтобы ты не лезла целоваться ко всем подряд.

В этот момент становится смешно, и я стараюсь не сдерживать эмоции.

Кому главное?

Замираю, когда Левин пытается обнять и показать всем, какая мы счастливая семья. Мама улыбается зятю, а уже на грани, чтобы не сорваться раньше времени.

Лика сдержала обещание и посадила нас вместе за длинным столом. Она, Артем, я, и наша тайна, летающая над головами.

– Не смеши меня, – мой смех привлекает соседние посторонние уши и Артем в этот момент, добиваясь своего, приобнимет меня, садясь чуть ближе.

Я хочу уже оттолкнуть, но в этот момент рядом появляется девушка, по возрасту почти как Лика и глаз не сводит именно с нашей семьи. Ее милая, но не искренняя улыбка и широко распахнутые глаза, мерцающие болью и сожалением, заставляют забыть меня даже о сестре. В ее глазах слезы, а на губах улыбка.

– Кто это? – Левин так же заостряет на ней свое внимание, отпуская меня из объятий.

Мороз по коже от их невербального общения одним лишь взглядом, но девушка сама переводит обратно на меня свой взгляд, прерывая с моим мужем немое общение. Пространство сжимается и становится все меньше с каждой секундой.

Эта девушка, она будто что-то хочет сказать, о чем-то донести, но я не понимаю.

– Добрый день. Я Карина. Одногруппница Лики. Кажется, я видела вашего мужа в телевизоре.

Девушка садится напротив со своим молодым человеком, чуть старше себя и мне становится неловко, так как молодой человек точно так же не сводит своего взгляда с нашей пары.

– Очень приятно, что у моей сестры столько друзей. Меня зовут Диана, а это мой муж Артем, – не знаю, зачем я представляю так Левина. Хочется сказать, почти бывший муж, но мне настолько неприятно сидеть за одним столом с этой парой, что в Левине сейчас ищу именно защиты, а не объект ненависти.

– И мне, – девушка мило, но совершенно не искренне продолжает улыбаться, а потом представляет и своего друга, – А это мой брат, Мирон.

Брат.

Так это не ее парень.

Мирон молча кивает в знак приветствия, пока я пытаюсь понять его реакцию на нас с Левиным. Такое впечатление, что мы враги, вот только я об этом ничего не знаю.

Глупости.

Что общего у нас с Артемом может быть с подругой Лики. Только если они все знают и сейчас думают, будто я лишняя в этой тройке игроков, но взгляды ненависти обращены именно на Артема, а не на меня. Вот только холод блуждает по моему телу, чувствуя опасность.

Пытаюсь отстраниться от собственных ощущений и не обращать внимания, но это дает лишь обратный эффект. Я все больше и больше нервничаю от пристального внимания именно брата девушки, не зная куда уже скрыть собственный взгляд.

Меня к нему будто приковало.

– Ты их знаешь? – шепотом произношу, пока молодые люди теряют к нам интерес.

– Нет, – Артем со злостью и неким раздражением отвечает, чем приводит меня в замешательство. Странная реакция на такой безобидный вопрос.

– Ой, дорогая моя подруженька пришла, – Лика подбегает и с такой любовью обнимает эту Карину, а Левин почему-то кулаки сжимает под столом.

Я смотрю на него и на каплю пота, стекающего сбоку. Капля прячется за воротником рубашки… перевожу взгляд на Лику, потом на Карину…

Глава 11

Пока обдумываю вопрос и одновременно ответ на него, музыка замолкает и оставляет ее вопрос открытым.

Неужели видно, что нас что-то связывает? Точнее кто и Артем знает, что я не просто так появился перед ним, заставляющий потеть перед обществом.

Забыл, что ложью пропитан?

Или не думал, что я узнаю про тайную связь с Ликой?

– Давай уйдем. Мне тут тошно, – Карина шепчет лишь одними губами.

Приобнимаю сестру, отвлекаясь от ненавистной семейки.

– Чуть позже. Я бы на твоем месте развлекался. Недолго осталось, – смотрю на Лику, которая явно получает от жизни удовольствие, маня своими бедрами взгляды окружающих.

Артем глаз с нее не сводит, совсем не переживая за чувства вины перед супругой, а она… она старается игнорировать, хоть и получается с трудом.

Неосознанно изучаю лицо Левиной.

Кажется, Диана.

Красивое имя.

Ее манящие пухлые, слегка дрожащие губы, потухшие глаза, полные слез. Она старается не выдавать никаких эмоций и при первом изучении выглядит все достаточно прилично. Девушка хорошо держится, но ее легкая нервозность в мелких деталях скрыть практически невозможно.

В голове мелькает четкий план, но я игнорирую разум. Нельзя. Я не могу использовать бедную девочку, так же страдающей от эгоизма и поступков Левина.

Если я втяну ее в свой план, будут последствия, а мне вообще это не на руку. Я должен справиться сам, без посторонней помощи.

Карина не раз просила забыть, отпустить ситуацию, но я не могу. Я и сюда ее притащил, чтобы в рожу этому Левину взглянуть.

А у него никакой эмоции при виде моей сестры, будто и не было ничего.

– Мирон, я не могу смотреть ни на Артема, ни на Лику, ни на его счастливую жену, – Карина снова переводит на себя мое внимание. Сестра на грани, чтобы не сорваться. Вот только она не замечает страдания этой счастливой жены. Я думал, что Диана такая же расчетливая дрянь, которую не интересуют похождения мужа, но стоит лишь заглянуть в глаза и чувствуешь кожей боль, которую о нее исходит.

– Тише, я просто хотел с ним познакомиться и вообще, посмотри на нее, точно счастлива жена?

Карина слегка прищуривает глаза и переводит взгляд на Диану, которая так же мечтает сбежать с этого праздничного вечера, теребя собственные ногти.

– Выглядит бледновато. Может беременна просто? – Карина кидает фразу, которая заставляет задуматься. Если это правда, то Левин полный идиот. Изменять жене со всеми подряд и делать вид, что ничего не происходит… нет, я люблю свою сестру, но все же только полный кретин полезет к другой, пока жена под сердцем ребенка носит.

– Может и беременна. Мне то что? – огрызаюсь, думая над новыми водными. Не заметил ничего, да я и не смотрел на живот.

Злюсь на сестру, вляпалась по полной маленькая идиотка. Что такого в этом Левине, что молодые девушки виснут на его шее, не думая о последствиях?

– Мирон, я не могу. Еще немного, и я все расскажу Лике.

– Не надо. Не порть подруге праздник, тем более что радоваться осталось не долго.

– Что ты задумал?

– Ничего. Просто отдыхай. Я еще не придумал, сегодня просто завел знакомство и увидел в лицо этого гада, – накладываю полную тарелку мясного салата и пританцовывая, начинаю поглощать пищу. Карина закатывает глаза от моего ребячества, но это работает, и она уходит к подружкам, отвлекаясь от желания удрать, словно одна единственная накосячила.

– Ой, вы такие скучные, – Лика подбегает к нашему столику и плюхается на место моей сестры, отпивая компот из ее бокала.

– Вы тут что, все компотом давитесь? – громко ставит бокал на место и морщась тянется к более крепкому напитку. Делая глоток прямо из горлышка, переводит взгляд на меня, поворачиваясь всем корпусом к моей персоне.

– Очень вкусный салат, – бубню с полным ртом.

– Ешь, а то тощий какой-то. Артем, ну что вы снова сидите, скучаете? Пойдем, я тебя в танце закружу, там моя любимая песня, – подрывается и тащит его за запястье на середину танцпола.

Диана невольно закусывает нижнюю губу, тем самым возбуждая только интерес к своим алым губам.

Вот что я за скотина такая, у девушки мужа увели, да еще и кто? Сестренка почти родная душа, а я тут о своем, о земном и приземленном.

– Прости, не нужно было. Надо было вам вдвоем идти на медленный.

– Нет, я бы с Левиным точно не пошла бы.

Диана

Я еле держусь, и сама не могу понять, что именно меня останавливает.

Я ведь хотела возмездия.

Хотела, чтобы они оба страдали, как и я, а вместо этого, как только рот открыть, так горло немеет и сердце стучит, будто ненормальное.

Еще немного и я в обморок грохнусь, хоть и не отношу себя к самым робким и трепетным созданиям.

Поднимаю глаза и попадаю в плен серебристого взгляда и длиннющих ресниц. Я и не замечала раньше у мужиков таких выразительных глаз.

Глава 12

Когда передо мной красуется то самое здание, начинаю нервничать уже заранее.

Пришла.

Не знаю какое условие выдвинет этот Мирон, но он адвокат и он свалился на меня, как снег на голову.

Это мой шанс, и его нужно хотя бы выслушать. Тем более, что он свалился после того, как я обещала душу дьяволу продать.

Без раздумий делаю шаг вперед и оказываюсь внутри теплого и уютного помещения.

Администратор вежливо встречает у входа, показывая направление лифта на нужный мне пятнадцатый этаж.

Мирон Савицкий.

Деловая, но кричащая вывеска, а на входе менеджер, вежливо приветствующий меня, как клиента.

– Чай, кофе? Простите, какая у вас фамилия, сейчас посмотрю в базе.

Я даже не удосужилась записаться на прием. Просто пришла на следующий день, не думая о графике адвоката.

Я его знаю…

Точнее фамилию.

Артем, в прошлом, хотел нанять самого крутого адвоката в городе, были у него какие-то проблемы в бизнесе, но Савицкий настолько крут, что отказал. Такое бывает, когда адвокат отказывает клиенту без разъяснений и объяснения причины.

Помню, как муж тогда был настолько зол, что весь свой дорогой стеклянный набор стаканов разбил об стену, а я потом весь вечер осколки собирала, чтобы никто случайно не поранился.

А теперь я стою здесь, под его дверью.

– Я без записи. Мне Мирон Андреевич сказал, что я могу прийти в любое время. Я, растяпа, даже не позвонила.

Девушка растерянно оглядывает меня с ног до головы. Ее лицо больше не украшает улыбка. Кажется, меня сейчас выгонят, будто попрошайку, и она уже берет телефон в руки, чтобы вызвать охрану.

– Как вас представить Мирону Андреевичу?

– Диана Левина, – сердце колотится, как перед экзаменом.

В этот момент дверь настежь распахивается, и Мирон выходит, прощаясь с высоким толстоватым мужчиной.

– Я вам позвоню, – вежливо прощается с клиентом и переводит взгляд на меня.

Высокий, широкоплечий, в дорогом черном костюме. Его лицо суровое и мрачное, будто разговор до меня был не из приятных, но в одночасье на его лице появляется улыбка.

– Евгения, сделаете нам чай. Прошу вас, Диана, – жестом руки приглашает к себе.

Перед глазами все плывет и крутится, как на аттракционе.

– Добрый день, – выдыхаю на автомате и сажусь, совершено забыв, что нужно дождаться приглашения хозяина кабинета.

Мирон обходит стол и садится, и мы оба молчим, пока та самая девушка приносит поднос с чаем.

– Я знал, что мое предложение интересно для тебя.

– Какие у тебя личные счеты с моим мужем? – я не могу так рисковать.

Если там сущий пустяк, то Мирон не пойдет до конца, оставив меня с разъяренным зверем один на один. Если серьезные счеты, то я становлюсь той самой разменной монетой, последним гвоздем в крышке гроба моего мужа.

Лучший адвокат города.

Не мысленно.

Он же может его просто раздавить… а еще его услуги мне никогда не оплатить, если тот выпишет счет.

– Год назад Артем Левин очень нуждался в моих услугах, но я ему отказал. Я, конечно, адвокат и деньги не пахнут, но не настолько. Причину я умолчу.

Сижу, не шевелясь. Я помню про эти проблемы, но причины действительно не знаю. Я ведь никогда не лезла в дела мужа, по его же совету. Может стоило знать Левина немного лучше.

– Он тогда разозлился, – улыбаюсь. Пару лет назад было, конечно, не до смеха, но вот сейчас. Знала бы я тогда, что буду обсуждать, да и вообще сидеть рядом с этим же адвокатом за одним столом.

– Знаю, Левин и тут перевернул стол, уходя. Ну да ладно, эту страницу мы перелистнули. Ваш муж вышел чистым из воды, но после я узнал, что у моей сестры появился хахаль, которого она так тщательно скрывала от меня. Не нужно, наверное, объяснять, что от меня не так легко скрыть нескрываемое.

Его тяжелый взгляд поднимает рой мурашек по коже. Начинаю быстро соображать и понимаю, что его сестра вчера так смотрела на моего мужа, с какой-то ненавистью и любовью одновременно. Да и Мирон просто сканировал Левина, сидя напротив. Глаз с него не спускал.

Зная все это, нетрудно догадаться…

– Я не знала, – мне стыдно за собственного мужа. Он еще хуже оказался, чем я думала про него. Сначала одна девушка, с которой не так все однозначно, потом он перешагнул через нее и стал спать с ее же подругой? С моей сестрой по совместительству, как говорится. А вчера сидел и сиял от счастья, как блин на сковородке и не обращал внимания на Карину, пока та страдала, смотря на танец с Ликой. В сериале не такие запутанные сюжетные повороты, как в моей жизни. Мне одновременно жаль и их и себя. Даже не знаю кого больше. Артем совсем заврался в своих бесконечных и необдуманных отношениях на стороне.

– Теперь знаете.

Мирон отпивает глоток уже остывшего чая. Я залпом осушила бы кружку, но боюсь уронить. Руки трясутся.