Развод. Жена с изъяном

Глава 1

Лика

Я стою перед зеркалом и не могу удержаться от улыбки. Свет из окна ложится на кожу, отражается от стекла шкафа и будто рисует вокруг меня золотое облако. Новое белье нежно-пудрового цвета, кружевное, красивое. Кажется, что я не просто нарядилась, а снова вернула часть себя, вернула ту девчонку, которая умела любить свое отражение.

Я поднимаю волосы, закалываю их на затылке, прищуриваюсь. Сердце радостно екает. В тридцать я выгляжу счастливее, чем когда мне было двадцать. Тогда я волновалась, сравнивала себя с другими. А сейчас просто смотрю на себя и вижу женщину, которой не стыдно быть собой.

Я поворачиваюсь, поправляю бретельку, чуть изгибаю спину. Да, красиво. Белье подчеркивает фигуру, делает силуэт утонченным. За спиной раздаются тихие шаги.

– Не спишь? – спрашивает Марк. Голос у него немного хриплый, сонный.

Я не успеваю ответить. Он подходит и обнимает. Его ладонь ложится на мою талию, дыхание касается шеи. Он целует нежно, едва ощутимо. Чувствую, как по коже пробегает дрожь. Думаю, что сейчас все начнется. Сейчас он подхватит меня на руки, и мы забудем обо всем.

Но он вдруг отстраняется. Отходит, садится на кровать, молча, смотрит на меня так, как будто борется с собой, будто сдерживает чувства. Наверное, хочет, но не позволяет себе.

Из соседней комнаты доносится тихое гуление. Наш сын. Его мелодичный, смешной лепет заполняет дом, и я чувствую, как внутри все теплеет.

– Уже проснулся, – говорю я, улыбаясь.

Марк только кивает.

Я снова смотрю на себя в зеркало. Мне все нравится. Молодая, красивая женщина, чуть растрепанная, но счастливая.

И я думаю, что у меня есть все. Любящий муж, здоровый малыш, дом, который мы строили вместе, шаг за шагом. И даже если сейчас Марк не такой страстный, как раньше, даже если ему не до утренних марафонов, ничего страшного. Все еще будет.

Я поворачиваюсь к Марку, вижу, как он улыбается краешком губ. Да, он просто сдерживается. Я улыбаюсь ему. Жизнь прекрасна.

Глава 2

Марк

Она стоит перед зеркалом и будто не видит того, что вижу я. Крутится, улыбается, поправляет волосы. Новое белье… Откуда вообще оно взялось? Купила? Зачем? Меня порадовать? Смешно.

Когда-то, да, я бы сошел с ума, увидев ее в таком белье. Но сейчас… Я просто смотрю и не понимаю, чего она добивается. Фигура уже не та, плечи опустились, взгляд какой-то глупый.

И все же я подхожу. Как ни странно, мне ее немного жаль. Старается. Делает хоть что-то, чтобы казаться интересной. Я касаюсь ее талии, целую в шею. Может, сработает? Может, вспыхнет хоть что-то?

Нет. Ничего. Вместо желания – раздражение.

Она стоит, затаив дыхание, и я вижу по глазам, что она ждет. Думает, что сейчас я подхвачу ее на руки, что будет, как раньше. И это ожидание только злит. Потому что не будет. Ничего уже не будет.

Я отхожу к кровати и сажусь. Смотрю на нее. Она все еще улыбается. Вижу в зеркале, как свет падает на кожу, подсвечивает ее изъяны. Тело совсем не такое, каким было. Когда-то у нее была идеальная фигура: упругая грудь, тонкая талия, кожа гладкая, нежная. Сейчас – растяжки, целлюлит.

Я отвожу взгляд. Мне даже немного стыдно. Но разве я виноват, что не чувствую ничего?

Она все еще смотрит. А мне хочется, чтобы перестала смотреть. Этот взгляд, полный ожидания. Он требует того, чего у меня просто нет. Ни желания, ни вдохновения. Только разочарование.

Малыш из соседней комнаты что-то бормочет. Меня раздражают эти звуки. Мне хочется тишины. Хочется побыть одному. Хочется, чтобы не было этого утра, комнаты, зеркала, этой нелепой картинки – Лика в белье, с глупой улыбкой, словно верит, что может вернуть то, что умерло.

Я вспоминаю прежнюю Лику. Она была как ураган, могла за пять минут собрать чемодан и сорваться в поездку. Она смотрела на меня глазами, полными жизни. Сейчас она совсем другая. Измученная. Неинтересная.

Взгляд затуманивается, будто я действительно вижу перед собой прежнюю Лику. На миг на душе теплеет, а потом все возвращается. Реальность бьет по глазам.

Я вздыхаю. Она отворачивается. Я этому рад. Так проще.

Лика, наверное, думает, что я хочу ее, просто сдерживаюсь. Что я все еще восхищаюсь ею. Пусть думает. Пусть пока поживет в мире иллюзий.

Глава 3

Лика

Он все еще сидит на кровати, и в его позе есть что-то вызывающе спокойное. Мне вдруг хочется поиграть с ним. Немножко пофлиртовать. Я чувствую себя красивой, уверенной, настоящей женщиной.

Я делаю шаг, еще один. Бедра плавно двигаются, и я вижу, как его взгляд задерживается на них. Пусть. Пусть смотрит. Пусть вспомнит, что я не просто жена, не просто мать его ребенка, а женщина, которую когда-то он не мог отпустить ни на минуту.

– Нравится? – спрашиваю и подхожу ближе.

Он смотрит мне в глаза, чуть прищуривается. Больше никакой реакции… Но я делаю вид, что не замечаю равнодушия. Толкаю его в плечо, легко, шутливо.

– Ложись, – говорю с улыбкой.

Марк не спорит. Откидывается на спину, закидывает руки за голову, будто ему просто интересно, что я собираюсь делать.

Я аккуратно поднимаюсь на кровать, коленями упираюсь в матрас, прижимаюсь к нему. Внутри все горит от предвкушения. Наконец-то хоть немного близости, хоть чуть-чуть прежнего огня.

– Как ты относишься к скачкам? – спрашиваю я, наклоняясь к Марку.

Он усмехается, смотрит прямо в глаза.

– Хорошо отношусь, – отвечает спокойно. – Только я привык, что лошадь снизу.

Я застываю. Не сразу понимаю, что он сказал. Потом доходит – и становится холодно. Внутри все будто падает. Может, он просто неловко пошутил? Какая-то глупая шутка…

– Что? – выдыхаю. Я пытаясь улыбнуться, будто ничего не поняла.

Но он не улыбается. Не тянет ко мне руки. Просто лежит, смотрит прямо в глаза, будто испытывает.

– Марк… – шепчу я, но не знаю, что еще добавить.

Он вдруг берет меня за талию, не грубо, но уверенно, и сдвигает в сторону.

– Все, хватит, – говорит спокойно и поднимается. – Иди, приготовь ребенку кашу. Нужно не белье мерить, а о деле думать.

Я вижу, как он отходит к двери, поправляет волосы. Внутри пустота. Будто кто-то меня обесточил.

Я сижу, обхватив колени, смотрю в одну точку. Мне хотелось просто немного нежности. Каплю внимания. Я старалась ради него, ради нас. Хотела, чтобы он увидел, что я все еще та, прежняя.

В груди щемит, будто сердце сжимают пальцами. Я не плачу, просто не могу.

Марк останавливается в дверях. Я думаю, что, может, обернется, подойдет, извинится.

– И, Лик, тебе бы в зал записаться. И к хирургу, на консультацию, – бросает через плечо.

Я поднимаю голову.

– К хирургу? – переспрашиваю.

Он кивает.

– Ну да. Уши подтянуть немного.

Я растерянно касаюсь ушей.

– Но… тебе же всегда нравились мои уши. Ты говорил, что они аккуратные…

Он усмехается.

– Я не о тех ушах, – добавляет.

И выходит.

Книга участвует в литмобе 18+ «Верну жену». https://litnet.com/shrt/nnRC

Глава 4

Марк

Я выхожу из спальни, зевая и по привычке чешу затылок. Голова гудит. Кофе бы сейчас. Настоящий, крепкий. Не эта бурда, что варит она. Все у нее не так. Даже кофе.

Прохожу по коридору, и взгляд цепляется за приоткрытую дверь детской. Заглядываю. Мелкий уже не спит. Активно дрыгает руками. Будто чувствует, что я рядом. Хмыкаю, подхожу ближе, опираюсь руками о кроватку.

– Эй, боец, – говорю тихо, чтобы не спугнуть. – Ты у меня правильный парень. Знаешь, как себя вести. Не ноешь, не создаешь проблем. Не то что эти… – я морщусь, – бабы.

Он, конечно, не понимает, что я говорю, но улыбается. Все-таки пацан. Понимает, как себя вести, чтобы тебя уважали.

– Хорошо, что ты у меня есть, – продолжаю. – А то была бы девчонка, я б, наверное, ушел. Терпеть двух баб под одной крышей – увольте. Одной-то хватает.

От этого осознания мне даже легче становится. Я как будто снова почувствовал контроль. Я нахожусь в мире, где мужики все держат на себе. Кто-то же должен ставить все по местам. Мы – сила, разум, логика. А женщины – эмоции и суета. Прислуживающий персонал, как ни крути. Их предназначение – не мешать.

Я замечаю, как от сына слегка «пахнет». И лицо какое-то недовольно стало, не улыбается. А ведь недавно радовался.

– Ладно, не кисни, – говорю. – Скоро мамка придет, искупает тебя. А мне нужен кофе, понял? Настроение подправить.

Выхожу в коридор. Закрываю дверь ногой.

По пути к кухне думаю о том, какие все-таки бесполезные эти бабы. Не умеют ни воспитывать, ни жить по уму. Все их проблемы из-за собственной глупости. Ведь если бы матери знали, как правильно растить дочерей, учили бы их с молодости копить. С первых подработок. На себя. На своих хотелки, на восстановление после родов. Все заранее. Чтобы потом не превращаться в клуш и не ныть, что муж смотрит на других.

Я усмехаюсь. Вот я бы хотел, чтобы Лика сказала мне: «Поеду к маме на пару недель». Оставила ей ребенка, сходила на операцию, подтянулась, отдохнула. Вернулась красоткой. Я доволен, семья цела. А она… Только жалуется. Вместо того чтобы решать.

Включаю кофемашину. Думаю о том, что я хозяин здесь. Без меня они бы не выжили. Ни она, ни сын. Все на мне. Она сейчас думает, что я злой, черствый. Пусть. Мужчина должен быть твердым. Это не ей решать, каким мне быть.

Запах кофе заполняет кухню. Беру кружку, подхожу к окну. На улице серо. Думаю о том, как нелепы все эти разговоры про равенство. Смешно. Мужики всегда будут выше. Мы держим все в руках. Решаем. Двигаем. Строим. А женщины просто пользуются тем, что получают. Они не способны создавать, могут только потреблять.

Делаю глоток кофе. Горечь приятная, бодрящая. Как напоминание о том, что жизнь – борьба. И выигрывают в ней не чувствительные, не те, кто «ищет себя», а те, кто знает, чего хочет, и берет.

Я представляю, как она выйдет ко мне. Усталая, глаза красные. Будет искать поддержки. А я просто посмотрю с высока. Пусть почувствует, что значит быть слабой. Может, наконец поймет, что ее место не рядом, а позади.

Вот бы все жены знали свое место. Не было бы разводов. Мужчины бы не уходили. Просто делали бы, что должны, и жили спокойно. А то начнут ныть, требовать внимания, упрекать. Сами все портят, а потом обижаются.

Нет, все правильно. Мир делится на тех, кто управляет, и тех, кто слушается. Так что ей придется слушаться меня.

Промики для любимых читателей на книгу «Развод в 45. Бракованная жена»: nc5rKy6q CV48-FQz

Глава 5

Лика

Смотрю на закрытую дверь и не могу заставить себя двинуться. Слезы подступают, но я не даю им упасть. Просто моргаю. Быстро. Как будто от этого станет легче.

Он просто встал и ушел. Даже не посмотрел.

«Он устал», – шепчу себе

Эти два слова я повторяю, как молитву.

Он много работает. Он тащит все на себе. Он ведь правда старается, чтобы у нас с Тимошей все было.

А я… Я, как дура, решила утром, именно утром, когда он только проснулся, лезть со своими глупыми нежностями. Хотела, чтобы ему было приятно. Чтобы он почувствовал, что я его люблю. Хотела, чтобы между нами снова вспыхнула страсть…

Глупая. Надо было просто дать ему поспать. Приготовить завтрак. Разбудить... Без «я скучаю», без «ты мой родной». Он не любит, когда я так. Говорит, наигранно звучит...

Я выдыхаю, провожу ладонью по лицу, пытаюсь успокоиться. Но чем дольше сижу, тем сильнее накатывает ощущение несправедливости.

Ну разве это нормально? Разве усталость дает право говорить так, как он говорит? Марк смеется надо иной, будто я – посмешище? Ему же не трудно просто сказать спокойно, что устал, что не хочет близости. Но нет, проще бросить пару обидных, колючих слов. Пройтись по больным местам, чтобы я надолго замолчала.

«Он не хотел. Просто вспылил», – шепчу. Но все равно сердце не отпускает.

Я вспоминаю, как он смотрел на меня. Равнодушно, почти скучающе. Как будто я – фон. Часть интерьера. А я ведь стараюсь. Правда стараюсь. И еду вкусную готовлю, и с малышом все сама, и глажу, и стираю, и улыбаюсь, когда он дома, даже если устала так, что руки дрожат. А он будто ничего не замечает.

Наверное, это я виновата. Наверное, я изменилась. Стала неинтересной. Не такой легкой, как раньше. Расслабилась. Живот не плоский, волосы не такие блестящие. Может, правда, я подурнела.

Я сжимаю пальцы в кулак. Чувствую, как ногти впиваются в ладонь. Нет, так нельзя. Я ведь не обязана быть безупречной. Он мог просто… обнять. Мог сказать: «Ты устала, я понимаю». Или хотя бы промолчать.

Но Марк не умеет молчать. Он умеет жалить.

И все равно я ищу оправдания. Он ведь не злой. Просто грубоватый. Просто не знает, как по-другому. Его самого в детстве не жалели, вот и не умеет жалеть.

Сердце сжимается.

Почему я всегда нахожу ему оправдания?..

Из детской доносится тихий писк, потом – сдавленный плач. Тимоша. Мой малыш. Наверное, проголодался. Или подгузник нужно сменить.

Я выдыхаю. Слезы, которые пыталась сдержать, все-таки катятся по щекам. Вытираю их тыльной стороной ладони, подхожу к шкафу, надеваю халат и выхожу из спальни.

Тело ватное, мысли сбиваются. Перед дверью останавливаюсь, собираюсь с силами.

– Мамочка уже идет, – шепчу и открываю дверь.

Тимоша тянет ручки ко мне, глаза блестят от слез. Мой маленький, родной малыш. Я подхватываю его, прижимаю к груди.

– Все-все, – шепчу. – Мамочка рядом. Не плачь, мой хороший, – говорю и беру на ручки.

Он утыкается в меня, всхлипывает. Тельце его дрожит, но он понемногу успокаивается. Я чувствую его запах. Молочный. Теплый. И понимаю, что вот ради этого я и живу. Ради него.

«Это не нормально», – в глубине гудит мысль.

Марк ведь мог поговорить со мной, мог помочь. Он мог бы не ставить себя выше. Но, наверное, он просто не хочет. Ему удобно вот так – быть правым, быть сильным. А я – виноватая. Всегда.

Я опускаюсь на край кресла, качаю сына.

В голове роятся мысли.

«Он прав. Нет, он не прав. Он устал. Но и я устала. Он работает. Но я ведь тоже стараюсь. Он мужчина. А я кто? Мебель?..»

Я тихо смеюсь.

– Мамочка глупая, да, Тимоша? – шепчу. – Все надеется, что папа проснется добрым.

Я закрываю глаза и думаю, что, наверное, так живут многие. Терпят, оправдывают, боятся разрушить то, что давно трещит по швам. Потому что страшно остаться одной.

А потом я медленно открываю глаза.

– Но ведь не должна быть любовь вот такой. Не должна, – шепчу себе.

Сын крепко держится за меня крошечными руками, и в этом есть больше тепла, чем во всех поступках Марка за последний месяц.

Я глажу Тимошу по голове и осознаю, что я все еще надеюсь. На что? Не знаю. Может, на то, что Марк изменится. А может, на то, что однажды я перестану его оправдывать.

Глава 6

Марк

День с самого утра идет наперекосяк. Ни удовольствия, ни толка.

Утро – дрянь. Лика – тоже.

Сын… ну вот сын радует. Продолжение меня. Крепкий пацан, боец. Но и он сегодня, конечно, «порадовал» – обделался так, что запах по всей детской. Ну не мог подождать пару минут? Нет. Конечно, сейчас же, именно тогда, когда мне нужно было выходить из спальни и спасать остатки настроения.

Делаю последний глоток – и хочется выругаться.

Нехотя поднимаюсь, ставлю кружку в раковину. Нужно вернуться за телефоном. Я оставил его в спальне. А идти туда не хочется. Встретиться с нее взглядом… Вот уж нет. Но надо.

Сейчас Лика наверняка изображает обиженную святую. Надеется, что я вдруг вернусь, раскаюсь и скажу, что был не прав. Ага. Конечно.

Подхожу к дверям спальни, толкаю их.

И вот удача – Лики нет. Пусто. Постель смята, в зеркале перед которым она крутилась, словно товар на распродаже, мое удивленное лицо.

Я улыбаюсь. Настоящей, честной улыбкой. Сопротивляться этому просто невозможно, ведь так приятно не видеть ее. Сразу легче дышать.

Ну конечно, она уже побежала к Тиму. Курица. Могла бы хоть немного задержаться. Нет, ей же срочно надо к ребенку, будто он без нее умрет через двадцать секунд.

А если бы я все же передумал? Вдруг бы захотелось ласки? Вдруг бы я пересилил себя, и что-то бы поднялось? Мало ли. Бывают моменты. Да, редкие. Но бывают.

А она… Она уже забила. На себя, на меня, на супружеский долг тоже. Ну а как еще назвать этот унылый, жалкий секс, если не долг? Ни страсти, ни огня, ни тела нормального рядом. Просто обязанность. Как налоги.

Смешно… Она, наверное, думает, что это я изменился. Думает, что со мной что-то не так. Но нет. Это она стала блеклой. А я просто больше не собираюсь притворяться.

Если я сегодня нормально не расслаблюсь, то все – день будет окончательно похоронен. Я уже и так на грани. Держусь из последних сил.

Подхожу к тумбе, беру телефон. Экран загорается – ровно в этот момент он начинает звонить.

Ромка. Кто же еще. Мне сразу же становится легче. Это звонок кстати. Ромка всегда вовремя.

Гляжу на экран и ухмыляюсь. Вот кому можно доверять. За все года мы прошли столько грязи, столько баб, столько драк и столько посиделок, что он мне ближе брата стал.

Ну, учитывая моего брата – неудивительно. Тот еще зануда. Вечно учит, что «за женой нужно ухаживать, как за розой». Чтобы она там «цвела». Розой, блин. Да кому нужна эта дура?

А вот Ромка всегда говорил правильно: если баба скисла, это ее проблемы. Мужик страдать не должен.

Вот именно так все и работает. Не ты ее сделал старой и унылой, не тебе и старадать.

Я чувствую, как настроение выравнивается. Ромка никогда не будет жевать сопли. Никогда не станет читать морали. Обязательно предложит что-то дельное. Предложит что-то, что мне сейчас нужно.

Принимаю звонок, подношу телефон к уху. Уголки губ сами поднимаются.

– Да, брат…

Представляю вам еще одну книгу, которая участвует в литмобе «Верну жену»:

Верну семью после измены

16+

https://litnet.com/shrt/966m

Думала, что жених изменил мне, и беременная рассталась с ним! Оказалось, что всё подстроила наша общая подруга...Получится ли у него вернуть семью, спустя время после разрыва?!

Глава 7

Марк

Телефон еще даже толком не прогрелся в ладони, а я уже слышу в динамике знакомый хрипловатый смешок. Ромка всегда начинает разговор так, будто мы не расставались, а просто поставили паузу.

– Ну что, брателла, – говорит он, даже не здороваясь. – Где там твоя грымза?

Я фыркаю и опускаюсь на стул. Настроение поднимается. Сразу легче. Сразу… так, как надо.

– С ребенком, где же ей еще быть, – отвечаю, растягивая слова. – Тетешкается. Она же у нас мать-героиня. Только это, походу, единственное, что у нее стабильно получается.

Ромка ржет так, что динамик трещит.

– Ох, ну ты даешь. Хотя… а чего от нее ждать? Она ж унылая у тебя. С рождения, по-моему.

– Да, – я усмехаюсь. – Она вообще ни на что не способна. Ни на одно действие, требующее мозгов или фантазии. Три года – и все, батарейка села.

– Ну хотя бы дает? – перебивает Ромка, совершенно буднично. Как будто спрашивает, не закончился ли у меня кофе.

– Дает, – говорю я. – Но мне брать не хочется.

Пауза. Потом хохот.

– Чего? – Ромка смеется, будто я рассказал анекдот. – Объясни-ка. Что значит «не хочется»?

– А ты видел ее грудь? – спрашиваю я.

Ромка уже задыхается от смеха.

– Нет, брат, – выдает он сквозь хрипы. – Не имел счастья.

– Значит, тебе повезло, – спокойно отвечаю. – Если бы увидел, то у тебя бы давно ничего не шевелилось. Ни при каких обстоятельствах.

– Да уж, брат… сочувствую тебе и твоему… – он делает короткую паузу, – Марку младшему.

– Мне его тоже жаль, – говорю я честно. – Но что поделаешь? Не всегда судьба подкидывает конфетку.

– Да его срочно реанимировать надо! – серьезно заявляет Ромка. – Иначе отвалится со скуки.

Я усмехаюсь. В его словах... есть смысл. Неприятно признавать, но он прав.

– Ну и что ты предлагаешь? – спрашиваю, откидываясь на спинку стула. – Волшебную таблетку?

– Ага, – хмыкает Ромка. – Таблетку зовут «отрыв».

– Поподробнее. Что за метод? – приподнимаю бровь.

– Простой, – буднично отвечает он. – Сегодня же едем в сауну.

Я слышу, как он глотает что-то, вероятно кофе или... что-то погорячее. С Ромкой никогда не угадаешь.

– Серьезно? – спрашиваю.

Сауна от Ромки никогда не бывает просто сауной. Это кодовое слово.

– Абсолютно, брат. Там будет все.

– Все? – мне нравится подыгрывать ему. Это легкая игра, в которую мы играли много раз.

– Все, что заслуживает лучший друг, – тянет Ромка. – А ты у меня лучший, не сомневайся.

Я молчу несколько секунд. Внутри все плывет. Теплеет. Просыпается то, что давно хотело вырваться наружу.

Тимка шумит где-то вдали. Лика, наверное, еще с ним. Суетится, возится, строит из себя заботливую мамочку. И это все должно меня греть? Нет. Меня греет другое. Свобода. Ощущение того, что я настоящий мужик, а не приставленный к дому психолог, который обязан кого-то утешать, поддерживать и жалеть.

– Ну что, брат? – спрашивает Ромка. – Ты в деле?

Я улыбаюсь.

– Конечно, – говорю я. – Как можно отказать лучшему другу?

В трубке довольное фырканье.

– Знал, что скажешь «да».

Он еще что-то говорит, но я его почти не слушаю. В голове план на вечер. Да... Все складывается замечательно. Так и должно быть.

Пока Лика возится с ребенком, у меня запланирована реанимация Марка младшего. И плевать на то, что она от меня ждет. У нас с Ромкой сегодня дела поважнее.

Представляю вам еще одну книгу из литмоба «Верну жену»:

16+

Ошибка прошлого. Вернуть жену

https://litnet.com/shrt/iyfk

Я думала, что развод поставил точку в наших отношениях. Но он вернулся, чтобы принимать участие в воспитании сына. Чаще видеться. Я не хочу и не готова, потому что мне все еще больно от его предательства...

Глава 8

Лика

В ванной уже набрана вода. Она теплая, с легким запахом детского средства. Я проверяю локтем – привычка, хотя термометр показывает идеальные цифры. Тимоша лежит у меня на руках, теплый, тяжеленький. Он что-то гулит, смешно шевелит губами, разговаривает со мной на своем, очень важном языке.

– Сейчас, мой хороший, – шепчу я. – Сейчас будем купаться.

Когда я опускаю его в воду, он сначала вздрагивает, а потом расслабляется. Ручки расправляются, ножки медленно шевелятся, на лице появляется то самое выражение – доверчивое, спокойное. Я поливаю его животик. Провожу губкой по плечикам, по спинке, по коленкам. Вода тихо плещется, и мне кажется, что в этот момент мир сужается до нас двоих.

Я говорю с ним шепотом. Про мишек. Про то, что папа сегодня, наверное, устал. Про то, что мы с ним справимся. Он смотрит на меня, и мне вдруг становится легче.

Я заворачиваю его в полотенце, прижимаю к себе, вдыхаю этот особенный запах – теплого молока, кожи, чего-то очень родного. Иду в комнату. Быстро, чтобы не замерз, одеваю. Новый костюмчик с мишками. Рукава чуть длинноваты, но мне нравится. Я купила его вчера. Хотела порадовать сыночка. Хотела, чтобы он увидел и улыбнулся.

Тимоша причмокивает, когда я беру его на руки и сажусь в кресло. Он сразу находит грудь, цепляется, жадно начинает есть. Я чувствую, как тянет, как все внутри отзывается теплом и легкой болью. Это не всегда приятно, но это правильно. Его маленькая ладошка упирается мне в грудь, пальцы сжимаются и разжимаются.

Я глажу его по голове, считаю вдохи. Он ест долго, сосредоточенно, потом начинает засыпать прямо у меня на руках. Он тяжелеет, дыхание выравнивается. Я еще немного покачиваю его, боясь разбудить.

Когда я встаю и подхожу к кроватке, дверь в детскую резко распахивается.

– Сегодня вечером буду поздно, – бросает Марк.

Голос громкий, резкий. Тимоша вздрагивает всем телом и тут же заходится плачем. Таким, от которого у меня сжимается все внутри.

Марк морщится.

– Капризный, как девочка, – говорит он с раздражением.

– Тсс… – вырывается у меня автоматически. – Пожалуйста…

Я тут же понимаю, что сделала глупость.

Взгляд Марка резко меняется.

– Это ты мне? – спрашивает он тихо.

Марк приближается ко мне. Свободной рукой я прижимаю Тимошу к себе, другой, не знаю зачем, хватаюсь за край кроватки. Марк подходит вплотную и резко берет меня за волосы на затылке. Сжимает так, что в глазах темнеет.

Больно. Очень больно.

Мне хочется закричать, но я сжимаю зубы. Тимоша и так плачет.

– Еще раз так сделаешь – сильно пожалеешь, – цедит Марк мне в лицо. Я чувствую его дыхание, вижу злость в глазах.

Он отпускает меня резко, почти отталкивает.

– И отключи эту сирену, – кивает он в сторону сына. – Мужик так себя вести не должен.

Тимоша плачет еще громче. Я вся дрожу, но не двигаюсь.

– Не жди меня сегодня, – бросает Марк и выходит из детской, хлопнув дверью.

Несколько секунд или минут не понимаю, где я. В голове гул. В затылке жжет. В груди пусто и тяжело одновременно.

Страх. Непонимание. Боль. Обида.

Я глотаю все это разом. Насильно. Потому что Тимоша чувствует. Потому что я должна.

Прижимаю сына к себе, раскачиваюсь, глажу его по спинке, по голове. Шепчу первое, что приходит в голову, просто чтобы он слышал голос.

– Я здесь… я с тобой… все хорошо…

Плач постепенно стихает. Сыночек расслабляется, дыхание снова становится ровным. Он успокаивается, а я – нет.

Глава 9

Лика

Я понимаю, что ужасно хочу есть. Не кофе, именно есть. Нормально, по-человечески, а не «перекусить на бегу». Тимоша уснул, и я решаю рискнуть. Очень осторожно, будто иду по тонкому льду, пробираюсь на кухню и ставлю сковородку.

Яичница – самый быстрый вариант. Я разбиваю яйца, включаю чайник и почти счастлива. На секунду. Ровно до того момента, пока из детской не доносится знакомый, набирающий обороты звук.

– Ну конечно, – улыбаюсь я и бегу обратно.

Тимоша проснулся не до конца, просто что-то ему не понравилось во сне. Я беру его на руки, прижимаю, покачиваю. Он утыкается носом мне в шею, сопит, затихает. И в этот момент из кухни раздается резкий писк.

Датчик дыма.

– Ой-ой-ой…

Укладываю Тимошу и мчусь обратно, стараясь не топать, не шуметь. На кухне дымок, яичница уже не яичница, а угольная композиция. Я быстро выключаю плиту, открываю окно, отключаю датчик, выдыхаю.

Яичницу – в мусор. План Б – тосты.

Пока тостер делает свое дело, я делаю чай. Потом вспоминаю, что нужно сменить постельное белье, закинуть стирку и полить цветы.

Я все это делаю почти на автомате. Это не тяжело. Это просто день. Мой день.

Из детской снова доносится возня. Я иду к сыну, мы делаем нашу маленькую гимнастику: ножки, ручки, «велосипед». Он смешно хмурится, потом улыбается и снова засыпает. Я понимаю, что у него просто болел животик.

Возвращаюсь на кухню и обнаруживаю тосты… подсушенные до состояния сухарей. Чай – холодный. Я ставлю кружку в микроволновку и начинаю грызть хлеб. Конечно, хочется сыра, рыбки, чего-то нормального. Но я боюсь. Бояться – это тоже часть материнства. Боюсь, что только начну готовить – и все.

Как только я доедаю второй кусок, Тимоша снова просыпается.

Я кормлю его, потом решаю сменить подгузник. Снимаю – и ровно в эту секунду он писает. На меня. На пол. На все.

– Ну конечно, – смеюсь я. – А как же иначе.

Я вытираю, переодеваю его, кладу в кроватку и иду переодеваться сама. Пора собираться на прогулку.

Я выбираю одежду быстро, без раздумий. Джинсы с высокой посадкой, мягкий свитер, в котором удобно наклоняться, длинное легкое пальто. Новые кроссовки. Смотрю в зеркало и думаю, что выгляжу… нормально. Даже хорошо.

Возвращаюсь в детскую, беру Тимошу на руки – и он срыгивает. Конечно. Прямо мне на спину.

Я закрываю глаза, потом смеюсь. Вытираю его, укладываю обратно и иду переодеваться снова.

На улице тепло. Настоящее хорошее тепло, когда не нужно кутаться. Тимоша спокойно лежит в коляске, я иду по парку, ловлю солнце и впервые за день просто думаю.

Я думаю о Марке. О том, что у нас проблемы. О том, что так не должно быть, но так есть. И о том, что это нужно решать.

Я смотрю на Тимошу и понимаю по его лицу, что пора домой.

Дома все по кругу: ванна, кормление, укладывание. Я еще немного сижу в детской, слушаю дыхание сыночка, потом иду на кухню. Живот урчит так, что я боюсь разбудить сына.

Хочу разогреть лазанью, открываю микроволновку, и на меня смотрит утренний чай.

Я улыбаюсь.

– Материнство – это пить утренний чай после обеда.

Я ставлю разогреваться еду и думаю о том, что сегодня хороший день.

Представляю вам еще одну книгу 16+ литмоба «Верну жену»:

У твоего сына мои глаза. Верну свое

https://litnet.com/shrt/_fcE

Глава 10

Марк

Я смотрю в монитор и понимаю, что не вижу ни строчки. Глаза бегают по экрану, цифры и слова складываются в какую-то кашу, но в голове совсем другое. Совсем не работа.

Сегодняшний вечер.

Я пробую сосредоточиться. Правда пробую. Открываю документы, пролистываю, делаю вид, что вникаю. Но через минуту ловлю себя на том, что снова улыбаюсь. Сам себе. Как идиот.

Нет. Сегодня работать – не вариант. Можно только что-нибудь запороть. А зачем? Я откидываюсь в кресле, вытягиваю ноги и позволяю себе расслабиться.

Как же все-таки хорошо быть начальником. Сам решаешь, когда ты трудоголик, а когда – человек, которому положен отдых. И не абы какой.

Я закрываю глаза и погружаюсь в мечты.

Вечер складывается сам собой. Легко. Естественно. Я и Ромка. Мы сидим, смеемся, вокруг девушки. Такие, какие должны быть рядом с нормальными мужиками. Длинные ноги, уверенные движения, грудь, которая не «когда-то была», а есть. Красивая. Упругая.

– Ну что, – слышу я Ромкин голос в голове, – выбирай.

Я хмыкаю.

– А что тут выбирать? Они мне все нравятся.

Девушки смеются. Громко, искренне. Не как Лика, у которой смех будто через силу. Эти – живые. Они смотрят так, будто ты для них вселенная.

– Ты начальник? – спрашивает одна, склоняя голову набок.

– А что, заметно?

– Видно сразу. Уверенный.

Я улыбаюсь. Да. Уверенный.

Мы с Ромкой шутим. Грубо, пошло, без всяких «а вдруг обидятся». Здесь никто не обижается. Здесь все просто. Подмигивания, намеки, прикосновения, такие, будто случайно, но всем понятно, что ничего случайного тут нет.

Я уже почти растворяюсь, в этой картинке, когда вдруг ловлю себя на мысли.

Презерватив.

Черт.

– Слушай, – говорю я в своих фантазиях, – у меня защиты нет.

Она смотрит спокойно. Даже улыбается.

– Да ничего страшного. Я недавно проверялась.

– А если залетишь? – спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

– Буду только рада. Сын от такого умного и красивого мужчины – награда.

Меня будто холодной водой окатывает.

Стоп.

Я открываю глаза.

Нет. Вот это – нет. Платить алименты сыну какой-то шалавы я не собираюсь. Я достаточно умный, чтобы не вляпаться в такую историю.

Я встаю с кресла, беру ключи. Значит, сначала – за защитой. А заодно…

Я усмехаюсь. Заодно можно взять и кое-что еще. Для настроения. Для вечера. Для того, на что Лика бы даже смотреть не стала. Она, наверное, думает, что от такого умирают. Или в ад попадают.

Глупости.

Я смотрю на себя в зеркало. Нормальный мужик. В самом расцвете. И я не собираюсь тратить этот расцвет на унылое «давай быстрее, ребенок спит».

Сегодня я возьму от вечера все. И плевать, кто там что чувствует.

Представляю вам еще одну книгу литмоба «Верну жену».

Только для читателей старше 18 лет.

Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?

https://litnet.com/shrt/G21q

Семь лет назад он, ослеплённый местью, сломал жизнь невинной девушки, перепутав её с сестрой врага. Теперь судьба сводит их вновь: он не узнаёт её, а она хранит тайну — их общую дочь. Он требует брака через шантаж, считая это единственным способом искупить вину. Но в этом доме лжи и принуждения между ними вспыхивает нечто неуправляемое: притяжение, от которого оба пытаются бежать.

Глава 11

Марк

Я захожу в магазин и сразу понимаю, что место правильное. Свет мягкий, музыка ненавязчивая. Не грязно, не дешево. Здесь все «для взрослых». Почти как бутик. Мне нравится.

Продавщица поднимает голову из-за стойки. Молоденькая. Даже слишком молоденькая. Улыбка открытая, живая. Такие девчонки всегда стараются. Они еще не перегорели.

– Добрый день, – говорит она. – Подсказать что-нибудь?

Я медленно оглядываюсь.

– Подсказать можно. Но мне нужно не самое стандартное.

Она чуть приподнимает брови, но не теряется.

– Для себя или… в подарок?

– Для вечера, – усмехаюсь я. – Скажем так.

Она кивает и жестом приглашает пройти дальше. Мы идем между полками. Я останавливаюсь у одной, потом у другой. Беру в руки коробку, переворачиваю, читаю. Кладу обратно.

– Это не то, – говорю я. – Нужно… поинтереснее.

– Поинтереснее – это насколько? – осторожно спрашивает она.

Я наклоняюсь ближе, понижаю голос. Не называю ничего конкретного, но она понимает, о чем я. По ее лицу пробегает тень удивления.

– Вы уверены, что ваша девушка… или жена… согласится? – спрашивает она. – Может, для начала лучше что-то полегче?

Я хмыкаю.

– Нет. Не сегодня. У меня встреча с особенными дамами. Они на все согласны.

Девушка молча смотрит на меня какое-то время. Улыбка становится натянутой, но она все равно старается быть вежливой.

– Тогда, возможно, вам подойдет вот это.

Она берет коробку с верхней полки, ставит передо мной. Потом еще одну. И еще.

– И я бы советовала взять вот это дополнительно, – добавляет она после паузы. Говорит мягко, аккуратно, словно пытается сгладить углы.– Тогда партнерше будет… комфортнее.

Я даже не задумываюсь.

– Комфорт – не моя забота.

Она замирает. Потом опускает глаза, медленно кивает.

– Понимаю, – тихо говорит она.

– Я не обязан жалеть шалав, – добавляю ровно.

Она больше не спорит. Просто пробивает товар. Все четко. Профессионально. Только улыбка исчезает.

Пока она складывает покупки, я замечаю рядом стойку с масками. Разными. От почти невинных до таких, которые дико будоражат воображение.

– Это тоже пользуется спросом? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает она. – Некоторые любят… создавать атмосферу.

– Атмосфера – это важно, – соглашаюсь я и беру одну из них.

В этот момент звонит телефон. Ромка.

– Ты где пропал? – слышу я. – Через полчаса в сауне. Записывай адрес.

Я записываю.

– Ты еще в офисе? – спрашивает Ромка.

– Нет. Я не на работе, – отвечаю.

– О, ясно, – ржет он. – Разогреваешься?

– Сюрпризы покупаю, – говорю я.

Ромка хохочет.

– Сюрпризы – это хорошо, брат. Сегодня нужно оторваться по полной.

– Именно, – отвечаю я и сбрасываю вызов.

Я забираю пакет и собираюсь уходить, но останавливаюсь. Смотрю на продавщицу.

– Слушай, – говорю я. – Поехали со мной сегодня. Сауна, компания нормальная. Тебе понравится.

Она улыбается. Снова.

– Спасибо, но нет. У меня есть парень. Он против такого.

Я пожимаю плечами.

– Много упускаешь.

Она ничего не отвечает. Просто кивает.

Представляю вам еще одну книгу из литмоба «Верну жену».

Только для читателей старше 18 лет.

Бывшие. Давай начнём сначала

https://litnet.com/shrt/fdju

Десять лет назад она так любила, что пожертвовала своим счастьем и отпустила дорогого человека, подписала документы на развод и продолжила жить с болью в сердце.Их отношения, давно уже закончились, но новая встреча разжигает их вновь. Смогут ли наши герои не дать погаснуть огню? Или в одну реку нельзя войти дважды?

Глава 12

Лика

Вечер у нас проходит спокойно. Так спокойно, что я даже позволяю себе выдохнуть. Тимоша хорошо кушает, сосредоточенно так, будто это его важная работа.

Я смотрю, как он смешно хмурит лобик, как аккуратно шевелит губами, и ловлю себя на том, что улыбаюсь без причины. Просто потому что мне хорошо.

После кормления – купание. Я наливаю воду, проверяю, добавляю совсем немного теплой, чтобы было идеально. Тимоша сначала замирает, потом радостно брыкается, разбрызгивая воду. Он улыбается мне так, словно я – самый лучший человек в его жизни. Наверное, пока так и есть.

– Ты мой хороший, – шепчу я, вытирая его мягким полотенцем.

Тимоша пахнет детским кремом и чем-то своим, неповторимым. Я одеваю его в пижамку, целую щечки, носик, лобик. Все хорошо. Все спокойно. Вот так и должно быть.

Но через несколько часов что-то меняется.

Сначала я замечаю, что Тимоша становится беспокойным. Он не плачет, нет, просто капризничает. Я беру его на руки, качаю, шепчу. Он прижимается ко мне, но все равно хмурится.

И тут я обращаю внимание на щечки.

Сыпь. Я провожу пальцем осторожно, почти не касаюсь.

Сердце сразу сжимается. Я прижимаю губы к его лобику и понимаю, что он горячий.

– Нет, – шепчу я. – Только не это…

Я прижимаю Тимошу к себе и иду к шкафчику с лекарствами. Делаю все быстро, но аккуратно, чтобы не расстроить его еще больше. Открываю дверцу, перебираю коробочки, флакончики. И с каждой секундой сердце бьется все сильнее.

Жаропонижающее закончилось.

Я смотрю на пустой флакон и чувствую, как поднимается паника. Но рядом стоит антигистаминное. Оно может помочь при сыпи. Во всяком случае, оно не лишнее. Я даю капельки, Тимоша смешно причмокивает, морщится, потом немного успокаивается.

Я снова прижимаю его к себе, глажу по спинке. Он дышит ровнее, но мне все равно неспокойно. Слишком хорошо я знаю это тревожное чувство. Когда ты мама, ты всегда чувствуешь, когда что-то не так.

Я беру телефон. Хочу позвонить Марку.

Он должен скоро ехать с работы домой. Он купит лекарство. Все будет хорошо. Тимоше осталось ждать совсем немножко.

Я набираю Марка. Я почти уверена, что он ответит сразу. Почему-то именно сейчас кажется, что он просто обязан взять трубку. Один гудок. Второй. Третий. Потом сброс.

Сердце проваливается куда-то вниз. Я смотрю на экран. Жду, что он сейчас перезвонит сам. Не перезванивает.

– Так… – говорю вслух тихо, стараюсь не пугать Тимошу. – Наверное, он за рулем.

Я уже слышу его голос у себя в голове. Спокойный, наставительный, чуть раздраженный: «За рулем нельзя отвлекаться. Если ты сам так беспечно относишься к своей жизни, подумай хотя бы о жизни близких и других людей...» Он всегда это говорит. Всегда. И я всегда с этим соглашаюсь.

Я глубоко вдыхаю. Значит, он не возьмет, пока не приедет. Это даже хорошо. Правильно. Сознательно. Просто сегодня эта его сознательность выйдет ему боком. Потому что, как только он приедет, ему придется снова уехать. Уже в аптеку.

Я смотрю на Тимошу. Он вертится, хнычет. Он уже не тот спокойный, улыбающийся малыш, каким был совсем недавно. Ручки напряжены, пальчики сжимаются, лицо краснеет.

Я снова касаюсь губами его лба и меня будто обжигает.

– Господи… – выдыхаю я.

Он стал еще горячее. Горячий по-настоящему. Внутри все сжимается. Я понимаю, что нужно срочно измерить температуру.

Я кладу Тимошу в кроватку, иду за градусником. Руки дрожат, но я стараюсь делать все аккуратно, привычно, будто я не боюсь до потемнения в глазах.

Минута тянется бесконечно. Тимоша капризничает, выгибается, плачет. Я шепчу ему что-то бессмысленное, ласковое, лишь бы он слышал мой голос.

Градусник пищит. Я смотрю на экран – 41.

Мозг отказывается воспринимать цифры. Но проходит секунда, и меня накрывает. В голове шумит, в ушах звенит, пол уходит из-под ног. Я хватаюсь за кроватку.

– Нет… – шепчу я. – Нет, нет, нет…

Сорок один. Это уже не «высокая температура». Это страшно. Это опасно! Это то, про что мамы читают в статьях и надеются, что с ними такого не будет.

В голове обрывки мыслей. Судороги. Обезвоживание. Скорая. Реанимация. Я ловлю себя на том, что дышу слишком быстро, и резко заставляю себя остановиться.

Стоп.

Я не имею права паниковать. Не сейчас. Не тогда, когда на мне ребенок. Маленький, беспомощный, полностью зависящий от меня.

Я снова прижимаю Тимошу к себе. Его щечки пылают, дыхание сбивчивое. Я чувствую, как внутри поднимается первобытный, животный страх. Такой, от которого хочется выть.

«Почему я не проверила лекарства раньше? Почему не купила еще?»

Сразу возникает желание обвинить себя. Это почти автоматически. Как будто если я найду виноватого, станет легче. Но легче не становится.

Я глажу Тимошу по спинке, по голове, по крошечным плечикам.

– Мама здесь, – шепчу я. – Я с тобой. Я все сделаю. Слышишь?

Я думаю о том, что дети чувствуют все. Мой страх, мою дрожь, мое отчаяние. Я заставляю себя говорить тише, дышать медленнее. Даже если внутри все переворачивается.

Я снова смотрю на телефон. Марк не перезвонил. Конечно. Он же едет. Он правильный. Он принципиальный. Только сейчас мне плевать на его принципы. Мне нужна помощь. Срочно.

Я считаю секунды. Считаю вдохи. Держу сына и думаю только об одном: «Пожалуйста, только бы он приехал быстрее...»

Представляю вам еще одну книгу из литмоба «Верну жену».

Только для читателей старше 18 лет.

Верну жену. На скамейке запасных стало тесно

https://litnet.com/shrt/SLjl

- Я скоро стану отцом! – муж выпалил одной фразой.
А я сначала улыбнулась. Подумала, что он сам догадался о моей беременности. Но оказалось, что от него ждет ребенка другая женщина…

Глава 13

Лика

Я хожу по квартире кругами и сама не понимаю, зачем. Как будто если я буду двигаться, что-то изменится. Тимоша у меня на руках, горячий, тяжелый.

Я снова набираю Марка. Ничего. Я тут же набираю снова. И снова.

Но дозвониться не могу. Я вдруг понимаю, что его телефон выключен. Марк не просто игнорирует звонок. Он взял и выключил телефон.

– Почему… – выдыхаю я и тут же злюсь на себя за этот вопрос.

Да, сначала мне становится обидно до слез, что меня оставили одну в самый неподходящий момент, но я почти сразу начинаю его оправдывать. Автоматически. Потому что так легче.

– Наверное, у него важные дела. Просто задержался на работе. Ну и телефон сел.

Я говорю это, будто убеждаю не только себя, но и кого-то еще.

Но тревога не отступает. Марк всегда предупреждал, если задерживается. Всегда. Даже если на десять минут. А сегодня – ничего. Именно сегодня. Вечером. Когда Тимоше плохо.

Я прижимаю сына крепче. Он хнычет, жалобно, тонко. Мне хочется выть вместе с ним. Но я не могу себе позволить раскиснуть.

Измеряю температуру еще раз. Смотрю на градусник. 41. Цифры те же.

Все. Хватит ждать. Хватит надеяться, что кто-то приедет и все решит.

Я звоню в скорую.

– Скорая помощь, – отвечает девушка.

– Здравствуйте, – начинаю я и тут же сбиваюсь. – У меня… у меня ребенок… маленький… температура…

– Сколько лет ребенку? – перебивает она.

– Ему… ему почти шесть месяцев, – отвечаю.

– Какая температура?

– Сорок один, – выдыхаю. – Я измерила. Дважды

На том конце на секунду воцаряется тишина.

– Ребенок в сознании? – спрашивает она.

– Да, – быстро отвечаю. – Но он постоянно плачет.

– Судорог не было?

– Нет… нет, – говорю. Я даже боюсь произносить это слово.

– Адрес назовите.

Я называю адрес и ловлю себя на том, что шибаюсь. Извиняюсь. Называю верный. Девушка слегка бурчит, но без злости.

– Успокойтесь, – говорит она. – Я понимаю, вы волнуетесь, но мне нужна точная информация.

– Я стараюсь, – почти шепчу.

– Жаропонижающее давали?

– Да… нет… – я теряюсь. – Я… у меня закончилось. Я дала антигистаминное.

– Хорошо. Ребенок на грудном вскармливании?

– Да.

– Поите чаще. Не кутайте. Откройте окно, если душно.

Я киваю.

– Бригада скоро будет, – говорит она. – Оставайтесь дома. Если состояние изменится, звоните снова.

– Пожалуйста… – вырывается у меня. – Побыстрее…

– Сделаем все возможное, – отвечает она уже мягче.

Я кладу трубку и не знаю, что делать. Тишина кажется оглушительной. Я прижимаю Тимошу к груди, глажу его по голове, по спинке, целую горячие щечки.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Пожалуйста, убереги моего мальчика.

Да, я никогда не была особенно религиозной. Но сейчас мне все равно, к кому обращаться. Лишь бы кто-то услышал мои мольбы. Лишь бы сынок был в безопасности.

Представляю вам еще одну книгу из литмоба «Верну жену».

Только для читателей старше 18 лет.

Брачные кандалы. Цена моей свободы

https://litnet.com/shrt/7S6A

Она сбежала от мужа и забрала сына. Два года жила под чужим именем. Но прошлое настигло в лице мужчины, который мечтает теперь превратить её жизнь в ад...

Глава 14

Лика

Время растягивается. Каждая минута кажется вечностью. Я смотрю на часы, потом на телефон, потом снова на Тимошу. И так по кругу. Он горячий, беспокойный, плачет уже не громко, а как будто устало. Это меня сильно пугает.

– Потерпи, мой хороший… – шепчу я, качая его на руках. – Они уже едут. Уже совсем скоро.

Повторяю как заведенная. Потому что если я перестану – сорвусь.

Я в очередной раз подхожу к окну и вдруг вижу за деревьями проблескивающий свет. Белая машина. Сердце подпрыгивает так, будто сейчас выскочит из груди.

– Скорая, – выдыхаю я. – Слава богу.

Я почти не думаю. Действую на автомате. Кладу Тимошу в кроватку и выбегаю на улицу. На мне домашние штаны, тонкая кофта, тапки. Мне все равно.

– Сюда! – кричу я, размахивая руками. – Пожалуйста! Быстрее! Сюда!

Двери открываются. Из нее выходят мужчина и женщина. Уставшие лица, спокойные движения. Видно, что день был тяжелый.

Они не суетятся. Знают, что делают. И от этого становится легче.

– Где малыш? – спрашивает женщина с сумкой.

– Дома, – быстро говорю я. – Температура сорок один. Ему шесть месяцев.

– Идемте, – коротко говорит мужчина.

Они быстро идут за мной. Не разуваются. Только надевают бахилы на ходу.

– Покажите ребенка, – говорит женщина.

Я подхожу к кроватке, беру Тимошу на руки. Он плачет. Врач осторожно кладет руку ему на грудь, потом на лоб.

– Очень горячий, – говорит она коллеге. – Меряем.

Они действуют слаженно. Она измеряет температуру, он готовит шприц.

– Сколько времени такая температура? – спрашивает мужчина.

– Я… я заметила минут сорок назад… – путаюсь я. – Может, больше… Я дала капли… антигистаминное…

– Правильно сделали, – кивает он. – Жаропонижающее давали?

– Закончилось, – шепчу я и чувствую, как снова накатывает вина.

– Ничего, – говорит женщина спокойно. – Сейчас сделаем.

– Судорог не было? Потери сознания?

– Нет.

– Хорошо.

Тимоша всхлипывает, когда ему делают укол. Я вздрагиваю всем телом, но женщина тут же прижимает его к себе.

– Мамочка, смотрите на меня, – говорит она. – И просто дышите. Глубоко. Вот так. Вы ему сейчас нужнее спокойной.

Я киваю и пытаюсь дышать, как она говорит.

– Это жаропонижающее, – объясняет мужчина. – Должно начать действовать в течение десяти минут.

– А если не подействует? – вырывается у меня.

Они проверяют температуру, смотрят реакцию. Тимоша постепенно перестает кричать, только тяжело дышит.

– В любому случае... мы едем в больницу, – говорит женщина. – С такой температурой дома оставаться нельзя.

– Я… я с ним? – спрашиваю я, хотя ответ очевиден.

– Конечно, – кивает она. – Одевайтесь. Только быстро. Возьмите документы.

Я метаюсь по дому, не чувствуя ног. Документы. Куртка. Телефон. Все будто в тумане.

– Мамочка, спокойно, – слышу за спиной. – Не суетитесь так.

Я хватаю куртку, натягиваю ее дрожащими руками и возвращаюсь в комнату.

– Поехали, – говорит мужчина. – Тянуть нельзя.

Я беру Тимошу, одеваю его, прижимаю к себе и иду за ними, молясь только об одном – чтобы мой мальчик жил.

Представляю вам еще одну книгу из литмоба «Верну жену».

Только для читателей старше 18 лет.

Бывшие. Путь назад к тебе

https://litnet.com/shrt/V3-x

Муж потерял память и заявил, что мы с детьми ему совершенно чужие, и он полюбил другую женщину. Спустя время его память восстановилась. Он посчитал, что в силах все исправить и вернуться в семью.

Глава 15

Марк

Я смотрю на экран телефона и чувствую раздражение. Не тревогу и не беспокойство. Именно раздражение. Телефон вибрирует, высвечивая одно и то же имя. Лика. Опять. Как будто если позвонить десятый раз, что-то изменится.

Я крепко сжимаю телефон. Злюсь.

Вечер обещает быть правильным, насыщенным, таким, каким он должен быть у нормального мужика, а не вот это вот все.

Снова звонок.

– Да чтоб тебя… – выдыхаю я сквозь зубы.

Я знаю, что раньше всегда предупреждал. Знаю. Если задерживался, то писал. Если планы менялись, то я звонил. Это было правилом. Почти ритуалом. Но это было раньше. Тогда все было по-другому. Тогда я еще зачем-то считал нужным объясняться.

Сейчас – нет.

Я прекрасно понимаю, зачем она звонит. Никакой срочности там нет. Не бывает у нее ничего срочного. Она просто хочет сказать, что ждет, что любит, что что-то приготовила. Возможно, хочет рассказать, что Тимоша сегодня улыбался, ну или что ей грустно без меня.

Пресно. Обыденно. Скучно.

Никакого азарта. Никакой остроты. Все ровно, гладко, как пережеванная каша. Я от этого задыхаюсь.

Я нажимаю на кнопку и отключаю телефон совсем. Я выдыхаю так, будто только что снял с себя что-то тяжелое и ненужное.

– Ну наконец-то, – хмыкает Ромка, бросая на меня косой взгляд. – Что там, твоя глупая курочка? Мечется, не может найти себе местечко на жердочке?

Я усмехаюсь.

– Моя курочка больше не будет сидеть на жердочке.

– Ого, – оживляется он. – Это как?

– А так, – отвечаю спокойно. – Моя жердочка теперь для других цыпочек. Более молодых и грациозных.

Ромка ржет, одобрительно кивает.

– Вот это я понимаю. Обновление поголовья.

Он отпускает еще несколько сальных шуток, не слишком грубых, но с понятным подтекстом. Я смеюсь вместе с ним. Настроение возвращается.

Но вдруг Ромка замолкает. Становится серьезным. А это редкость для него.

– Слушай, – говорит он, почесав подбородок. – А может, все-таки перезвонишь? Ну… скажешь, что задержишься.

Я смотрю на него с недоумением.

– С чего бы?

– Ну… – он пожимает плечами. – Не по-людски как-то. Она же будет переживать. Да и молоко… пропасть может.

Раньше Ромка таким не страдал. Я чувствую раздражение.

– Не начинай, – говорю жестко. – Это не моя забота.

– Я просто говорю…

– Ты говоришь лишнее, – обрываю я. – Не душни.

Ромка поднимает руки в примирительном жесте.

– Все, все. Молчу.

Я чувствую, как правильный настрой снова возвращается. Сегодня я снимаю с себя ответственность, я не буду ни с кем объясняться, не буду думать про чужие чувства. Сегодня мне будет хорошо. И никто, тем более Лика, не имеет права это испортить.

Представляю вам еще одну книгу из литмоба «Верну жену».

Только для читателей старше 16 лет.

Свадьба бывшего мужа

https://litnet.com/shrt/oIZ7

Наш брак был разрушен ложью и предательством восемь лет назад. Она выбрала деньги моего отца, а не мою руку. А теперь, когда я решил начать жизнь снова, является на мою свадьбу и заявляет, что я не могу жениться на другой.

Глава 16

Марк

Пар в сауне плотный, густой. Он оседает на плечах, на груди, «стекает по спине». Дышать тяжело, но приятно. Это та самая тяжесть, от которой кружится голова и хочется закрыть глаза. Я откидываюсь на деревянную спинку, чувствую, как горячие доски жгут лопатки, и улыбаюсь. Мне хорошо. Чертовски хорошо.

Рома сидит напротив, развалившись, как у себя дома. Рядом с ним блондинка, длинные ноги перекинуты через край лавки, полотенце едва держится на груди. Она смеется слишком громко, нарочито, но это не раздражает. Здесь вообще ничего не раздражает.

Моя брюнетка. Гладкая кожа, чуть влажная от пара, глаза блестят. Она садится ближе, так, что я чувствую ее бедром. Тепло ее тела смешивается с жаром сауны, и это сочетание сбивает дыхание.

– Ну ты посмотри на нее, – говорю я, лениво, с улыбкой, и хлопаю ее по заднице. Не сильно, скорее демонстративно. – Булочки просто зачетные.

Она фыркает, разворачивается ко мне, наклоняется.

– Можешь попробовать, – говорит она, тихо, почти шепотом.

Я смеюсь. Громко, свободно. Так, как давно не смеялся.

– Вот за этим я сюда и пришел, – отвечаю я и чувствую легкость внутри.

Рома ржет, отпускает очередную пошлость, блондинка хлопает его по плечу и смеется. Мне тоже хочется смеяться.

И вдруг – мысли перескакивают на нее. На Лику.

Ее образ всплывает сам, без разрешения. Лицо. Взгляд. В голове на секунду становится тесно. Меня это злит. Даже сейчас. Я сжимаю челюсть, отвожу взгляд от брюнетки.

Да сколько можно? Я пришел сюда не для этого! Не для воспоминаний. Не для того, чтобы думать о своей правильной жене.

– Эй, – раздается рядом.

Ко мне подсаживается вторая девушка. Та, что была с Ромой. Она смотрит прямо в глаза. Смотрит внимательно. И в этом взгляде нет ни вопросов, ни ожиданий. Только желание.

Она тянется ко мне первой. Губы теплые, влажные, настойчивые. Поцелуй не нежный, он жадный, уверенный. Такой, который не оставляет места мыслям. Я сначала замираю, а потом отвечаю, притягиваю ее ближе, чувствую вкус кожи, дыхание, жар.

Брюнетка тоже рядом. Я чувствую ее руку на своем бедре, потом выше. Она смеется, и ее смех вибрирует внутри. Я закрываю глаза. Кто-то целует меня, кто-то проводит пальцами по груди, по животу. Я уже не разбираю, где чьи руки. Да и не хочу.

Полотенце на моих бедрах сдвигается. Я втягиваю воздух, и из горла вырывается звук, он короткий, глухой. Не стон, но очень близко. Голова начинает кружиться. Возможно, из-за пара. Или просто от ощущение того, что меня хотят сразу две.

Меня целуют в губы, в шею, оставляют влажные следы. Руки скользят по груди, ниже, еще ниже. Уверенно, без стеснения. Тело реагирует быстрее, чем я успеваю что-то осознать.

Я медленно выдыхаю.

Никакой Лики. Никаких обязательств.

Только тепло. Кожа. Дыхание. Руки.

Я растворяюсь в своих ощущениях, позволяю себе не думать, не контролировать, не быть правильным. Позволяю себе просто быть. Просто чувствовать, как мне хорошо, как приятно, как легко.

На фоне смеется Рома, он плескает воду на камни, пар становится еще гуще. Но это уже не важно. Ничего больше не важно. Голос совести, который совсем недавно зудел, замолкает окончательно.

Сейчас есть только я. И это мгновение.

Представляю вам еще одну книгу из литмоба «Верну жену».

Только для читателей старше 16 лет.

Вернуть семью после развода

https://litnet.com/shrt/SupJ

Я застала мужа в объятиях молодой ассистентки. Теперь она хочет не просто занять мое место в доме, но и выкинуть меня из собственной компании! Вот только, кажется, они забыли, что у меня тоже есть права на компанию. И если Демид решил, что бизнес старухе никто не отдаст — значит, эта старуха заберёт всё сама.

Глава 17

Лика

Я сижу на жесткой лавке в карете скорой помощи и держу Тимошу за руку. Его ладошка горячая, влажная. Слишком горячая. Я провожу пальцами по его волосам и чувствую, как дрожат мои руки.

Тимоша тихо всхлипывает.

– Я рядом, солнышко. Все хорошо, – говорю как можно спокойнее.

Голос у меня действительно ровный. Я заставляю его быть таким. Внутри все сжато так, что трудно дышать.

Сирена воет над головой. Машину трясет на поворотах. Врач рядом проверяет Тимоше пульс, что-то записывает, поправляет капельницу. Я ловлю каждое его движение, каждый взгляд. Мне нужно понимать – становится лучше или нет.

– Температура падает, – говорит врач наконец. – Уже на два градуса меньше.

Я киваю.

– Все будет хорошо? – спрашиваю я.

– Да, динамика положительная.

Слова правильные. Успокаивающие. Должны быть. Но меня они почему-то не успокаивают.

Температура падает, но она может и подняться обратно.

Я смотрю на сына. Щеки красные, ресницы влажные. Он дышит чаще обычного.

Господи, только бы не было осложнений. Только бы не навредила ему эта температура.

В голове одна за другой всплывают страшные мысли, и я не могу их остановить.

«А если уже поздно? А если уже что-то произошло?»

Я сильнее сжимаю его пальчики.

– Мамочка здесь, – шепчу я. – Все хорошо.

И тут же, как назло, в голову лезут плохие мысли.

Марк.

«Он должен был быть дома. Он должен был взять трубку. Почему он не отвечает?»

Сердце делает тяжелый, болезненный толчок.

А вдруг…

Я резко втягиваю воздух.

Нет. Нет. Не надо.

Но тревога уже рисует картинки. Одну хуже другой.

Вот он за рулем, поздний вечер, мокрая дорога… визг тормозов.

Я зажмуриваюсь.

Нет.

Или он выходит из офиса, темно, пустая парковка… кто-то подходит со спины…

– Господи… – вырывается у меня.

Я быстро наклоняюсь к Тимоше, прячу лицо в его волосах, чтобы никто не видел, как у меня дрожат губы.

Мне нельзя сейчас развалиться. Нельзя. Сыночку и так плохо.

Я сглатываю, заставляю себя дышать ровнее. Медленно. Глубже.

– Лика, держись, – шепчу себе под нос.

Врач снова проверяет температуру.

– Видите? Падает, – говорит спокойным тоном.

Я смотрю на градусник с опаской.

– Она… не поднимется снова? – спрашиваю.

Врач пожимает плечами.

– Будем наблюдать в больнице.

Я киваю, и меня снова накрывает волной тревоги.

«А если поднимется?.. А если начнутся судороги?..»

Я чувствую, как подступают слезы, резко моргаю. Нет. Не сейчас.

Я глажу Тимошу по руке, по плечу, поправляю на нем одеяльце, хотя оно и так лежит ровно. Просто нужно чем-то занять руки, иначе я начну вся трястись.

– Потерпи, мой хороший… еще чуть-чуть, – шепчу я.

Тимоша не реагирует, глаза полузакрыты.

«Господи, пожалуйста... Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо. Пусть эта температура больше не поднимается...»

Я мысленно повторяю это снова и снова, как молитву.

«Только спаси моего сына... Только защити его... И… пожалуйста… Марка тоже...»

Я хватаюсь за телефон, хотя знаю, что там ничего нового. Ни пропущенного звонка. Ни сообщения.

«Где ты?.. Что с тобой?..»

В груди холодеет от этой неизвестности.

Машина резко тормозит на светофоре, Тимоша тихо стонет, и я мгновенно наклоняюсь к нему.

– Я здесь, я здесь, – быстро шепчу.

Сейчас главное – сыночек.

Я выпрямляюсь, вытираю ладонью уголки глаз, чтобы ни одной слезинки. Дышу глубже. Ровнее.

«Я должна быть спокойной... Я должна быть сильной...»

Меня всю трясет от страха за Тимошу и Марка.

Представляю вам еще одну книгу из литмоба «Верну жену».

Только для читателей старше 16 лет.

Бывшие. Женюсь на тебе дважды

https://litnet.com/shrt/kaxu

У нас был договорной брак, в котором мы прожили семь лет. Бурных, на эмоциональных качелях. Всё сломалось в одночасье, и мы разлетелись в разные стороны, чтобы однажды встретиться и переосмыслить всё, что мешало нам быть счастливыми. Сможем ли?.. Получится ли?..

Глава 18

Лика

Я почти не помню, как мы заезжаем во двор больницы.

Помню только яркий свет приемного отделения и то, как крепко я держу Тимошу, будто его могут у меня забрать.

– Мамочка рядом, – шепчу я ему в висок, хотя он уже почти не реагирует, только тяжело дышит.

Нас быстро проводят внутрь. Врач из скорой коротко передает информацию дежурному педиатру.

– Шесть месяцев. Высокая температура, плохо сбивается. Подозрение на инфекцию нижних дыхательных.

У меня от этих слов холодеет внутри.

Нас кладут на высокий осмотровый стол. Тимошу аккуратно раздевают, слушают фонендоскопом. Врач хмурится, снова слушает.

Я замираю.

– Доктор?.. – шепчу. – Что там?

Он поднимает на меня глаза.

– Похоже на пневмонию. Сейчас подтвердим по анализам и снимку.

У меня подкашиваются колени.

Пневмония.

– Это… это очень опасно? – я слышу, как предательски дрожит голос.

– Вы вовремя обратились. У малышей такое бывает. Иммунитет еще незрелый, инфекция может быстро спуститься в легкие. Главное – лечить в стационаре.

Меня усаживают на стул, пока Тимошу увозят на рентген. Эти несколько минут тянутся бесконечно. Я сжимаю телефон в руках.

Марк не звонил. Не писал.

Я быстро глотаю ком в горле.

Когда Тимошу возвращают, он совсем вялый. Я глажу его по щеке, по лобику.

Через некоторое время подходит врач.

– Диагноз подтвердился. Правосторонняя пневмония.

У меня темнеет в глазах.

– Мы будем колоть антибиотик, жаропонижающие, наблюдать дыхание и сатурацию. Обычно с такими малышами лежим не меньше семи–десяти дней, – продолжает он.

– Десять… – шепчу я.

– Иногда меньше.

Я быстро киваю. Все, что угодно. Только пусть ему станет легче.

Нас оформляют в отделение. Медсестра, уставшая женщина с добрыми глазами, ведет меня по длинному коридору.

– Мамочка, не пугайтесь так. Детки быстро выкарабкиваются, – говорит она.

В палате я сажусь на кровать и прижимаю Тимошу к себе. Он горячий, но уже не такой, как раньше.

– Подгузники, сменная одежда, бутылочки, смесь – все с собой? – спрашивает медсестра.

Я смотрю на пакет, который собирала впопыхах. Один бодик. Один подгузник. И все.

Мне становится стыдно.

– Я… я не успела… – шепчу я. – Я думала только, как быстрее…

Медсестра вздыхает.

– Бывает. Первый раз, да?

Я киваю.

– Ничего. Пусть муж подвезет подгузники, салфетки влажные, несколько комплектов одежды, смесь вашу, если на смеси. И себе вещи. Вам ведь тут лежать.

Я машинально смотрю на телефон. Ничего. На душе тяжело.

– Он… задерживается на работе, – говорю я. – Ну… знаете…

Медсестра поджимает губы.

– Знаю я. Есть ситуации, когда работа должна отходить на второй план.

Я молчу.

– А то вынашивают женщины, рожают тоже они, в больницу с детками ложатся… а мужик только на работе, да по бабам, – продолжает с горечью.

Меня будто иголкой колют в самое сердце.

– Нет, мой не такой, – возражаю я.

Она смотрит на меня внимательно.

– Он мне никогда не изменял, – добавляю.

– Угу, – бурчит медсестра. Но потом вздыхает.

– Простите. Я не хотела. Это просто свое отозвалось. Я уверена, что у вас хороший муж.

Я сглатываю.

– Самый лучший, – отвечаю тихо.

– Значит, повезло. Цените его, – говорит она и закрывает папку.

В палате становится тихо. Только писк монитора и тяжелое дыхание моего мальчика.

Я осторожно поправляю на Тимоше одеяльце и наконец позволяю себе на секунду закрыть глаза.

«Господи… только помоги ему. Пожалуйста...»

Представляю вам еще одну книгу из литмоба «Верну жену».

Только для читателей старше 16 лет.

Бывшие. (Не)родной папа для Сорванца

https://litnet.com/shrt/A9wR

- Это мой сын? - тихо спросил он, глядя на сорванца.
- Он не имеет к тебе никакого отношения, - возразила Тая дрожащим голосом.
- Ошибаешься, Тая. Теперь он имеет ко мне самое прямое отношение. И я не позволю ему расти с чужим мужчиной, - шёпот Кирсанова стал опасным и твёрдым, как сталь, - особенно с тем, кто бьёт его мать и ходит налево.

Глава 19

Лика

Я осторожно укладываю Тимошу на больничную кровать и еще несколько секунд не убираю ладонь с его грудки, проверяю, правда ли все стало лучше, или мне просто хочется в это верить.

Он дышит ровно. Тихо. Без свиста.

Температура спала до тридцати семи, щечки уже не пылают, ресницы не дрожат, и он больше не всхлипывает во сне. После уколов и капельницы моего мальчика отпустило.

– Умничка мой… – шепчу я едва слышно.

Горло перехватывает.

Я только сейчас понимаю, насколько все это время была зажата. Плечи ноют, спина ломит, глаза жжет от усталости. Хочется просто… выдохнуть.

И я выдыхаю. Но облегчение не приходит. Потому что в голову возвращаются мысли о Марке. Сердце снова начинает биться чаще.

Я смотрю на телефон, лежащий на тумбочке. Экран темный.

Марк уже должен был вернуться домой.

Я хорошо знаю его привычки. Он приходит, снимает обувь, зовет меня. Если я не отвечаю, то сначала удивляется, потом начинает волноваться. Звонит.

Он всегда звонит. Но не сегодня.

В груди неприятно холодеет. Я живо представляю, как он сейчас ходит по квартире, хмурится, проверяет комнаты, заглядывает в детскую… и не находит нас. И время ведь уже позднее. Он сразу поймет, что мы не на прогулке.

Рука тянется к телефону. Я даже открываю диалог с ним. Большой палец зависает над клавиатурой.

«Мы с Тимошей в больнице».

Это просто написать. Но я ничего не делаю.

Перед глазами всплывает лицо Марка. Я вижу, как он бледнеет, как пугается, как у него перехватывает дыхание, он начинает сильно нервничать, хватается за грудь.

Меня передергивает.

Нет. Нельзя вот так. Если он прочитает это сообщение где-нибудь за рулем… если отвлечется… если…

Я резко откладываю телефон.

– Нет, – шепчу сама себе.

Лучше я дождусь. Пусть он позвонит сам.

Я не ложусь. Даже не пытаюсь. Просто подтягиваю стул ближе к кроватке и сажусь, поджав под себя ноги. Спать хочется так сильно, что веки тяжелеют сами собой, но я упрямо моргаю, прогоняя сон.

Я не могу уснуть. Я должна услышать его звонок.

В палате тихо. Где-то мягко пищит аппаратура, иногда прокатывается тележка, приглушенно переговариваются медсестры.

Я машинально поправляю Тимоше одеяло. Он не просыпается.

И в этот момент дверь тихо приоткрывается.

В палату заглядывает медсестра. Та самая. Лицо у нее усталое, но доброе.

– Мамочка, – тихо говорит она, – вам бы поспать.

Я автоматически мотаю головой.

– Нет… я посижу.

Она проходит в палату, бросает взгляд на Тимошу и одобрительно кивает.

– Состояние у малыша стабилизировалось, – мягко говорит она. – Температура снизилась, дыхание ровное. Можно выдохнуть.

Я слабо улыбаюсь.

Выдохнуть… если бы.

– Спасибо, – тихо отвечаю.

Медсестра уже собирается уходить, но вдруг задерживается у двери.

– А что, муж так и не приезжал? – спрашивает, будто между делом.

Мне становится неприятно. Я снова мотаю головой.

Она на секунду мнется.

– Ну… не расстраивайтесь, – говорит чуть тише. – Возможно, у него действительно что-то важное на работе. Вопрос жизни и смерти.

Меня передергивает. Медсестра тут же меняется в лице.

– Ой… извините, – быстро говорит она. – Я не хотела вас пугать.

Я торопливо киваю.

– Все нормально…

Но мне уже неспокойно.

– Все-таки постарайтесь поспать. Вы малышу нужна сильной, – добавляет.

Я слабо улыбаюсь, хотя прекрасно знаю, что спать не буду.

– Хорошо…

Медсестра тихо выходит, прикрывая за собой дверь.

В палате снова становится тихо.

Я тяжело выдыхаю и провожу ладонями по лицу. Усталость накрывает волнами, но я упрямо выпрямляюсь на стуле и снова беру телефон.

– Ну позвони же… – шепчу я.

Я не злюсь на Марка. Ни капельки. Я слишком хорошо знаю, как он переживает за нас. Знаю, что если бы он мог, то уже был бы здесь.

Мне просто нужно, чтобы он вышел на связь, чтобы я услышала его голос, чтобы он не волновался.

Я перевожу взгляд на спящего Тимошу, осторожно касаюсь его теплой ладошки.

Я дождусь... Главное, чтобы у Марка все было хорошо...

Дорогие мои зайки, хочу обратить ваше внимание на то, что сегодня действуют скидка на 24 мои книги.

Скидки – от 25% процентов.

Это мой подарок для любимых читателей.

Книги вы найдете здесь: https://litnet.com/shrt/52q1

Глава 20

Лика

Я не понимаю, сколько времени сижу на этом жестком стуле.

Часы на стене будто издеваются – стрелка ползет так медленно, что хочется подойти и подтолкнуть ее пальцем. В палате приглушенный свет. Тимоша лежит в своей маленькой больничной кроватке, и каждый его вдох наполняет меня жизнью.

Я держусь. Я должна держаться. Но тело не слушается.

Глаза сами закрываются, голова клонится вперед. Я вскидываюсь, снова смотрю на грудку сына. Она поднимается… опускается… поднимается… Слава богу.

Я почти проваливаюсь в полудрему, когда телефон вдруг вибрирует. Звук резкий, как укол. Я вздрагиваю и просыпаюсь. Экран горит. Марк появился в сети.

Сердце у меня подпрыгивает так сильно, что становится больно. Он жив.

Я судорожно выдыхаю и прижимаю телефон к груди, будто он может согреть меня.

Сейчас он позвонит. Сейчас. Он увидит пропущенные, увидит сообщения и сразу наберет.

Я знаю Марка. Он всегда перезванивает.

Я смотрю на экран. Минута. Вторая. Тишина.

Улыбка медленно сползает с лица.

Может… он по дому мечется. Конечно. Наверное, зашел, а нас нет. Ни меня, ни Тимоши. Вот он и ищет. В комнату заглянул, на кухню… может, даже в ванную. Телефон, наверное, в коридоре бросил.

Я вижу эту картину – Марк быстрым шагом проходит по квартире, хмурится, зовет: «Лика?..»

У меня снова щемит в груди. Становится теплее.

Да. Он просто еще не дошел до телефона.

Я жду еще.

В душе поднимается тревога. Она противная, как холодная вода за воротником.

А вдруг… Нет. Хватит.

Я резко втягиваю воздух и нажимаю на вызов. Гудок. Длинный. Еще один.

Я кусаю губу и смотрю на Тимошу.

– Папа сейчас ответит… – шепчу я едва слышно.

Гудки тянутся бесконечно. Сердце колотиться быстрее.

Он не слышит? Телефон далеко? Или…

Я резко отгоняю эту мысль.

Нельзя. Нельзя сейчас думать о плохом.

Когда я уже хочу сбросить, в трубке щелкает.

– Да.

Голос Марка. Спокойный. Как будто… ничего не произошло. У меня перехватывает дыхание.

– Марк… – выдыхаю я, голос дрожит. – Наконец-то…

Я закрываю глаза и прижимаю пальцы к виску. Все напряжение последних часов наваливается разом.

– Ты где?.. – шепчу я.

В груди все еще колотится страх, но сквозь него пробивается слабая, отчаянная надежда. Только бы он сейчас сказал: «Я еду...»

– В сауне.

Я не сразу понимаю, что он сказал. В сауне?.. Я моргаю, пытаюсь собрать мысли в кучу.

– Что?.. – тихо переспрашиваю я. – Что ты там делаешь?

В трубке слышится какой-то посторонний шум – голоса, смех… музыка? Или мне кажется?

– Отдыхаю, – говорит Марк спокойно, почти лениво.

И все. Одно слово. Холодное. Тяжелое. Неправильное.

Я открываю рот… и закрываю. Я не знаю, что на это отвечать. Я не понимаю, как сейчас себя вести. В голове все путается – больничный свет, писк аппаратов… и это спокойное: «Отдыхаю».

Горло сжимается.

– Но… я с Тимошей…

Я хочу сказать, что мы в больнице. Хочу сказать, что ему плохо, что мне страшно. Но слова не идут. Обида давит так, что становится трудно дышать.

– А ты с Тимошей мне мешаете, – говорит Марк раздраженно, почти с усмешкой.

Я замираю. Мешаем?..

Я смотрю на сына. Смотрю на его личико, на крошечные пальчики, сжатые в кулачок.

– Марк… – шепчу я. – Тимоша в больнице…

Я замолкаю. Потому что страшно услышать его реакцию. Страшно, что… ее не будет. Сжимаю телефон крепче, пальцы дрожат.

– У него температура была сорок один… – говорю сбивчиво. – Нас на скорой привезли… врачи сказали – пневмония…

Я глотаю воздух. Глаза жжет, но я упрямо моргаю, не позволяю слезам пролиться. Не сейчас.

– Я… я тебе звонила… – тихо добавляю.

Мне кажется, что он сейчас испугается, придет в себя, приедет.

Я замираю, вслушиваясь в тишину так, будто от его следующих слов зависит, сможет ли мое сердце биться.

Здравствуйте, мои дорогие. Я вам очень благодарна за поддержку и рассчитываю на то, что вы со мной до конца. Обещаю вам, что история будет эмоциональная и увлекательная. ❤️❤️