Развод. Горькая тайна мужа

Глава 1. Сюрприз

Пятница, вечер. Я выскальзываю из душного кокона офиса в живительную прохладу сентябрьского вечера. Свобода. Осматриваюсь кругом и замечаю припаркованную рядом машину мужа. Его черный лексус, замерший у края тротуара как хищник в засаде. Тяжелый, лоснящийся, узнаваемый из тысячи.

Сердце радостно подпрыгивает в груди.

Бегу к его машине. Костя обещал забрать. Улыбка сама собой наползает на лицо.

Он стоит у водительской двери, спиной ко входу, и смотрит куда-то сквозь бесконечный поток машин. Руки глубоко в карманах брюк, плечи развернуты так широко, будто он держит на них небо. Идеальный темно-серый пиджак, белая рубашка, расстегнутый ворот...

Но что-то в его позе заставляет меня притормозить.

Таким я его почти не видела. Мой Костя – это сталь. Человек, чей голос на совещаниях звучит как приговор, не подлежащий обжалованию. От его взгляда исподлобья официанты в его ресторанах вытягиваются в струнку, а партнеры по бизнесу начинают судорожно поправлять галстуки. Это человек, который всегда знает, что делать. Обычно он безупречен, как клинок, только что вышедший из-под пресса. Сейчас же ветер треплет его темные волосы, а в самой фигуре сквозит странная, пугающая жесткость. Он всегда на три хода впереди любого кризиса.

Но сегодня от него веет не просто уверенностью, а ледяным, глухим отчуждением.

– Костик! – я машу рукой, весело цокая каблуками по асфальту и стараясь отогнать это странное наваждение.

Он вздрагивает. Резко, будто я выдернула его из глубокого сна. Поворачивается ко мне. Смотрит, и у меня внутри что-то холодеет. Взгляд пустой. Чужой. В этих темно-карих глазах, в которых я привыкла читать всё – от желания до усталости, – сегодня абсолютная пустота.

– Привет, – я тянусь, чтобы поцеловать его в щеку, но натыкаюсь на жесткую, колючую щетину. Он не побрился. И это удивляет меня так, что я не могу удержаться от вопроса. – Ты чего такой? Устал?

Для Кости, маниакально следящего за своим видом, это равносильно катастрофе. Запах его дорогого парфюма – смесь кожи и горького дерева, – сегодня почему-то кажется мне странно агрессивным.

– Садись, – его голос звучит как-то глухо и жестко, как из бочки.

Он открывает дверь, но не галантно, как обычно, а коротким, властным жестом, словно загоняет меня в клетку. И я, сама того не осознавая, подчиняюсь этому ледяному приказу.

В машине играет радио, какая-то дурацкая реклама. Я тянусь к кнопке и выключаю. Поворачиваюсь к нему всем телом и пытаюсь поймать его взгляд, зацепиться хоть за что-то привычное, но Костя упорно смотрит прямо перед собой. Это пугает больше всего. Человек, который на тендерах ломает волю конкурентов одним коротким взглядом, сейчас возводит между нами стену из ледяного молчания.

Мой непобедимый муж прячет глаза.

По спине ползет мерзкий, липкий холодок. Я чувствую себя так, будто стою босиком на тонком льду, под которым плещется бездна.

– Кость... – мой голос едва слышен. – Что случилось? На объектах проблемы? Опять проверки? Ты сам на себя не похож…

Вместо ответа он резко втыкает передачу. Движение выверенное, хищное, злое. Мотор лексуса отзывается глухим, утробным рыком. Мы срываемся с места так внезапно, что меня вжимает в кресло.

Он ведет машину молча. Его профиль кажется высеченным из серого гранита – скулы заострились, челюсть сведена так, что желваки ходят ходуном. Костя сжимает руль с такой силой, будто хочет раздавить его в щепки. Я слышу, как протестующе скрипит дорогая кожаная оплётка под его пальцами.

Костяшки его рук побелели. Я опускаю взгляд и замираю: эти руки, способные как на железную хватку, так и на немыслимую нежность, сейчас едва заметно дрожат. Совсем чуть-чуть, на грани восприятия, но я чувствую эту дрожь всем своим существом. И это не страх, а скорее колоссальное усилие воли, чтобы не сорваться и не выплеснуть тьму, что скопилась у него внутри.

Внутри меня всё переворачивается и падает в желудок тяжелым комом. По спине пробегает холодок.

Что-то точно не так.

Лихорадочно прокручиваю в голове события последних дней. Кадры смазанные, тревожные. Костя превратился в тень самого себя – тяжелую, давящую тень. Он стал непривычно немногословным, даже со мной. Его словно изнутри выжигал какой-то холодный огонь. На все мои попытки пробиться сквозь этот панцирь он лишь бросал свои рубленые, сухие фразы: «Проекты, Свет. Забей. Просто устал».

Я привыкла доверять своему железному мужчине-скале. Мой Костя всегда выходил победителем, и я верила, что любая проблема в его руках превращается в пыль. Но сейчас я чувствую – это не очередная сделка. Это нечто такое, с чем он не может справиться.

– Костя, не молчи, – шепчу я, и мои пальцы невольно сжимают край сумочки до боли в суставах. – Ты меня пугаешь. Что происходит?

Он не отвечает и смотрит прямо перед собой на дорогу так, словно выжигает в асфальте дыры. И я вдруг замечаю, что наш маршрут непривычный. Едем куда-то от центра всё дальше и дальше в отдалённый район. Зачем? Мы живём в другой стороне. Решил устроить мне сюрприз?

Это не похоже на сюрприз. Сюрпризы не делают с таким лицом, будто собираются кого-то убить.

Костя не разговаривает, и это напрягает до зубного скрежета.