Развод. Горький вкус правды

Пролог

— Снова тридцать восемь и пять… — вздохнула я, устало смотря на градусник. — Гадство!

Не прошло и двух часов, как у Влада заново поднялась температура. Ни нурофен, ни парацетамол, ни несчастные обтирания не могли справиться с бушующим в маленьком тельце гриппом.

Сын весь горел — буквально пылал от мучившего его жара. А я никак не решалась сделать укол. Знала, что после жуткой истерики Владу станет только хуже. К температуре прибавится рвота и тогда…

Нет. Я не хотела даже об этом думать.

Поднявшись с кровати, я настежь открыла окно и, в сотый раз намочив полотенце, аккуратно обтёрла полыхающие ручки и ножки. Влад жалобно застонал, но, к счастью, не проснулся. Осторожно убрав спавшие на лоб мокрые пряди волос, я почувствовала, как сердце сжимается от тревоги.

В том, что сын сейчас так страдал, была только моя вина. Вместо того чтобы перенести реабилитацию или на худой конец совсем от неё отказаться, я упрямо таскала Влада в центр. Боялась, что без этого мы получим откат.

И в итоге на него же нарвалась.

— Кажется, отпускает… — приложив ко лбу ладонь, я почувствовала, как он холодеет. — Мальчик мой… Выздоравливай скорее!

Продолжая обтирать Влада, я вдруг осознала, как же сильно устала.

Не физически — морально.

Последние шесть лет походили на бесконечный день сурка. Проснуться, привести себя в порядок, приготовить завтрак для мужа, отправить его на работу, а потом до самой ночи заниматься ребёнком.

Требуя особого внимания, Влад не давал мне продыху даже на минуту.

Это вынуждало меня задумываться о прошлом. Как бы сложилась моя жизнь, если бы у нас с Игнатом родился здоровый ребёнок?.. Если бы Владу не поставили этот роковой диагноз — аутизм?..

Может быть, года четыре назад я бы уже вышла из декрета, успела выиграть с десяток сложных дел и стала известным в городе адвокатом. Или, возможно, даже открыла свою практику, чтобы помогать несчастным женщинам, вроде моей мамы, добиваться справедливости.

По всей строгости бы наказывала мужей-тиранов.

А вечерами, возвращаясь после насыщенного дня домой, я бы с улыбкой благодарила судьбу за прекрасную семью и интересную работу. Ведь и то, и то у меня бы было!

Сейчас же… Сейчас же я всё чаще чувствовала горькую безысходность.

Нет, конечно, я бесконечно любила сына, не представляла своего мира без него. Но… С ним было очень сложно. Иногда просто невыносимо…

Ни прикоснуться, ни поцеловать, ни приголубить. Каждый день был для нас испытанием. Простые вещи, которые другие дети воспринимали как должное, для нас превращались в настоящую катастрофу. Шум улицы мог вызвать у него истерику, яркий свет — панику, а новая еда становилась причиной долгих уговоров и слёз.

Порою хотелось отчаянно выть! Но я держалась…

Держалась ради Влада. Потому что только мои участие и помощь учили его жить. Ни бабушки, ни дедушки, ни даже родной отец не желали тратить время на особенного ребёнка.

Из-за этого мы с Игнатом часто ссорились. Я буквально мечтала увидеть в его глазах любовь к сыну, желала, чтобы в нём наконец-то проснулись отцовские чувства. Но вместо этого получала лишь холодное равнодушие и пренебрежение.

Я понимала, что Игнат тоже сильно устал. К управлению компанией добавилась подготовка к выборам. В этом году он осмелился баллотироваться на пост губернатора. Желание выиграть требовало немалых усилий, времени и денег. Но…

Семья не могла обойтись без его внимания. Влад нуждался в постоянной заботе, а я устала тянуть всё на себе. Боясь окончательно выгореть, я стала остро нуждаться в помощи.

Правда, это его не особо заботило.

Вот и сегодня, вместо того, чтобы быть с нами, мой благоверный задерживался в офисе: обсуждал основные идеи предвыборной стратегии. Даже на звонки не отвечал.

Мерзавец…

В очередной раз задумавшись о том, в какой момент наша семейная жизнь свернула не туда, я не сразу услышала вибрацию телефона. Сначала мне показалось, что звонили. Но это были лишь сообщения. От моей лучшей подруги и по совместительству золовки Тани.

«Диди, ты должна это увидеть. Скажи, что меня глючит, и это не мой братец. Что-то сильно похож…».

На мгновение я растерялась. На скинутом Таней сторис одной из популярных социальных сетей красовалась миловидная девушка. Снимая селфи, она прижималась к мужчине, лицо, которого было спрятано под смайликом.

Сначала было совершенно непонятно, что происходит. Ресторан, белый торт, и они с двумя бокалами из-под вина перед ним. Однако потом, когда мужчина отломил здоровенный кусок, до меня дошло: парочка узнавала пол будущего ребёнка.

Новомодное гендер-пати.

Только… При чём здесь был мой муж? Неужели в этом мужчине Таня умудрилась разглядеть Игната? Но как? Лица было не видно, голоса не слышно, да и фигуру сняли с такого ракурса, что определённо сказать невозможно.

Нет. Это точно не он! Таня ошиблась…

Решительно тряхнув головой, я отогнала тревожные мысли и уже хотела написать, что её фантазия слишком разыгралась. Как… Идиотский смайлик львёнка предательски слетел. А за ним… совсем на секунду… показалось лицо.

Глава 1

Я долго не могла найти места. Как неприкаянная бродила по дому, пересматривала видео — отчаянно пыталась убедить себя в том, что это ошибка. Разве мужчине, которого я знала, которому бесконечно доверяла, хватило бы смелости на такое? Не просто завести любовницу, а построить на стороне вторую семью?..

Нет. Это не могло быть правдой.

Несмотря на пылающие в последнее время недопонимая, я была уверена, что мы любили друг друга. Да и Игнат слишком дорожил своей репутацией, боялся влипнуть даже в самый незначительный конфликт, ведь он с лёгкостью мог сделать его аутсайдером предвыборной гонки. Тогда...

Что это за видео? Монтаж?! Грамотная генерация нейросети?.. Козни соперников, чувствующих сильную конкуренцию?

Я была готова поверить во что угодно, только не в измену.

Да, в наших отношениях всегда хватало драмы, эмоций, накала страстей. Ни я, ни Игнат не были идеальными. Но... Несмотря ни на что, мы оставались верны друг другу. Ведь это было главным условием нашего брака.

Неужели он осмелился его нарушить?..

Внезапно странные совпадения стали складываться в тревожную картину. Его постоянные опоздания, участившиеся командировки, постоянно недоступный телефон. Я настолько погрузилась в сына, что попросту не придавала этому значения. Да и как я могла, если Игнат, в конце концов, старался обеспечить нашу семью, создать лучшие условия для будущего?

Но теперь, оглядываясь назад, я понимала, как много деталей упустила.

С ногами, забравшись на стоящий в кухне диванчик, я положила телефон на стол и медленно стала массировать виски. Мысли сбились в кучу, а перед глазами всё плыло. Не желая покорно сдаваться подступающей панике, я попыталась успокоиться.

Лелеять пустые подозрения не было смысла. Я решила сначала откровенно поговорить с Игнатом, без лишних эмоций со всем разобраться, а потом... Потом будь что будет.

Когда я окончательно убедила себя в правильности неспешности, входная дверь хлопнула. Обещая приехать к восьми, Игнат вернулся в десятом часу. Снова...

— Привет, — выйдя в коридор, я прислонилась плечом к косяку. — Ты опять задержался...

— Да-а-а, — стягивая ботинки, тяжело вздохнул он. — Пришлось поработать сверхурочно. Зато мы наконец-то определились с концепцией. Будем давить на семейные ценности...

— Это как?.. — с трудом сохраняя спокойствие, тихо поинтересовалась я.

— До банального просто... Ты и Владик станете центром моей кампании, — сняв пиджак, он небрежно бросил его на комод. — Представь, сколько жалости вызовет больной ребёнок, какого будет восхищение нашей стойкостью. Это же билет к победе!

— Ты серьёзно?.. — нахмурилась я. — Использовать сына, зная, как тяжело ему даётся просто выйти из дома, как-то низко... Не находишь?

— Ну должен же быть от него какой-то прок, — Игнат пожал плечами, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся.

Его цинизм резанул по живому. Я смотрела на мужчину, которому когда-то доверилась, которого, несмотря ни на что, всем сердцем полюбила и не узнавала его. Где был тот заботливый муж, обещавший защищать нашу семью? Где был тот человек, который, стоя передо мной на коленях, клялся в верности?

Слова о том, что Влад — всего лишь инструмент для достижения политических целей, стали для меня хлёсткой пощёчиной.

— Ты говоришь о нашем сыне так, будто он вещь! — мой голос дрожал от гнева и обиды. — Влад живой человек, который заслуживает уважения и заботы, а не того, чтобы его выставляли напоказ ради политических очков!

Игнат поморщился, будто я сказала что-то неприятное.

— Не драматизируй. Это всего лишь стратегия. Так делают все.

— Не все! — слегка прикрикнула я. — Не все готовы предать собственные принципы ради власти.

— Замолчи! — явно обидевшись, рявкнул Игнат так, что я вздрогнула. — За все те годы, что мы вместе, ты так и не научилась вовремя закрывать рот! Всё настроение испортила...

Сказав это, он расстегнул рубашку и прошёл на кухню так, словно меня рядом и не было. Я же, поражённая такой грубостью и безразличием, застыла на месте.

Как так быстро моя реальность могла превратиться в настоящий кошмар?.. Ещё вчера я верила в семью, в наше светлое будущее, а сегодня всё рушилось прямо на глазах.

Спустя несколько мучительно долгих секунд я всё же собралась с силами и пошла следом за Игнатом. Внутри всё сильнее разгорался пожар гнева, обиды и непонимания, но я упорно старалась держать себя в руках.

— Объясни мне, что происходит?.. — с тихой злостью спросила я. — Почему ты ведёшь себя как последний мерзавец?!

— Не эмоционируй! — достав из холодильника бутылку с водой, он отпил прямо из горла. — Раздражаешь...

— Вот как... — с горечью хмыкнула я. — И как давно?.. С того момента, как у тебя появилась любовница?! Или когда она сказала, что беременна?..

Переведя на меня напряжённый взгляд, Игнат замер. Его лицо побагровело, а руки, державшие бутылку, слегка дрогнули. Не оставалось сомнений: моё несдержанное обвинение попало точно в цель.

В бесконечно тёмных глазах промелькнул страх, который он тут же попытался скрыть за маской гнева. Но было уже поздно — я почувствовала правду.

Глава 2

— Разведёмся?.. — хрипло выдавил Игнат. — Смеёшься?! Никакого развода не будет.

— Издеваешься?! — поражённая его наглостью, я отступила на шаг. — У тебя есть другая! Она скоро родит ребёнка... Когда ты вообще собирался мне обо всём рассказать?!

— Никогда, — сжав руки в кулаки, прорычал он. — Будь моя воля, ты бы никогда об этом не узнала!

Его признание ударило под дых, выбив из лёгких весь воздух. Я чувствовала, как внутри что-то надламывается, как рушатся все иллюзии, которые мы так старательно создавали все эти годы.

Липовое самообладание постепенно трескало. Казалось, что земля уходит из-под ног, и я вот-вот упаду. Надеясь на невиновность Игната, я отчаянно цеплялась за соломинку надежды, уповала на то, что это ошибка, коварные интриги конкурентов. Но...

Оказалось, вся наша жизнь была большим обманом — искусственной опорой, построенной на лжи.

Осознавать и принимать это было больно. Очень больно...

— Мерзавец! — из последних сил сдерживая слёзы, процедила я. — Подлец! Ты же обещал... Обещал, что никогда не поступишь, как он... Ни за что не предашь! — ткнула в крепкую грудь указательным пальцем. — Я же верила!..

— Замолчи! — резко схватившись за запястье, Игнат так сильно его сжал, что я пискнула. — Как же я устал от твоих бесконечно-безобразных сцен... Вечно чем-то недовольна, постоянно с кислой миной! Самой не надоело жить в постоянном негативе?!

Его хватка была железной, а взгляд — холодным и чужим. В этот момент я поняла, что передо мной стоял совершенно незнакомый мужчина.

— Как?.. Как ты можешь?.. — слёзы не слушались и тяжёлыми каплями скатывались по щекам. — Отпусти!

Я пыталась взять себя в руки, но боль была слишком сильной.

— А как можешь ты, Дина?! — его голос звучал пронзительно, до ужаса грозно. — Зациклилась на Владе и превратилась в не пойми что... Клуша. Жалко даже смотреть...

— А на неё, значит, не жалко?! — не собираясь терпеть унижения, я попыталась вырвать руку. Безуспешно, — Сволочь. Гад! Ненавижу...

— Думай что хочешь... Чувствуй что хочешь! Ничего не измениться, — его озлобленный шёпот пробирал до костей. — Ради моей победы на выборах тебе придётся засунуть гордость подальше и молчать в тряпочку. Продолжай прожигать свою жизнь, облизывай Влада и не вздумай ерепениться... Для всех мы счастливая семья! Уяснила?!

— Нет! — уперевшись испепеляющим взглядом в когда-то полные нежности глаза, воскликнула я. — Я отказываюсь играть в твои грязные игры... Мы разводимся. Точка!

С нескрываемым пренебрежением процедив, я воспользовалась мимолётным замешательством Игната и вырвала руку. В тот момент что-то внутри меня окончательно сломалось, но одновременно с этим появилась новая, незнакомая сила.

Не желая больше и секунды находиться рядом с предателем, я попятилась назад и уже хотела выйти из кухни, как Игнат в два счёта настиг меня. Он не дал мне даже шанса опомниться: крепко схватив за плечи, со всей силы прижал к стене.

Спину мгновенно прошибло болью. Я ахнула, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. Лицо мужа оказалось в опасной близости от моего, дыхание обжигало кожу.

— Почему ты такая непонятливая?.. — шумно выдохнул Игнат. — Нарочно пытаешься вывести меня из себя?!

— Отпусти… Отпусти! — сдавленно прошипела я. — Мне больно…

— Нет! — он ещё сильнее вжал меня в стену. — Я не позволю тебе разрушить наше будущее. Ни моё, ни моего будущего сына. В отличие от Влада, он точно будет здоров.

Эти слова острым ножом вонзились мне под рёбра. Невыносимая боль, смешанная с яростью и горьким разочарованием, пронзила сердце. Она была такой силы, что стало трудно дышать. Но…

Я не собиралась сейчас показать Игнату накатывающую слабость.

— Со мной можешь делать что хочешь: унижать, оскорблять, топтать, — голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо, — но Влада ты не тронешь. Не позволю!

— И что же ты сделаешь?.. Несчастная, сломленная Диана?.. Папочка больше не поможет.

— Я и без него справлюсь. Глазом не моргну: уничтожу твою жизнь. Все узнают, какой на самом деле Игнат Волынский. И тогда никакой победы тебе не видать…

Мои слова стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Игната. Словно куклу тряхнув, он резко схватил меня за горло. Его пальцы впились в кожу, перекрывая доступ воздуха.

В глазах стало темнеть, и я почувствовала, как с каждым новым вдохом жизнь уходит из меня. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а в ушах нарастал пронзительный звон.

— Можешь считать это моим предупреждением, — когда он ослабил хватку, я, жадно хватая ртом воздух, рухнула на пол. — Посмеешь ещё хоть слово пикнуть: попрощаешься с жизнью.

— Что?.. Убьёшь?! — с трудом усмехнувшись, попыталась откашляться я.

— Нет смысла марать руки об такую ущербную, как ты, — Игнат с нескрываемым презрением смотрел на меня сверху вниз. — Я просто выполню твоё желание: разведусь. А потом заберу сына… Выставить тебя алкоголичкой или наркоманкой не составит труда! А там и до лишения прав недалеко, — присев на корточки, он кровожадно ухмыльнулся. — Знаешь, что будет с твоим выродком после этого?.. Он отправится в детский дом.

Глава 3

Когда Игнат с грохотом закрыл дверь спальни, я осталась сидеть на полу кухни. Шею саднило, в горле продолжало першить, а дыхание никак не могло выровняться. Предательские слёзы свинцовыми каплями скатывались по щекам, но я упрямо смахивала их рукавом халата.

До омерзения противно было чувствовать себя такой слабой. Такой беспомощной. Жалкой…

Как у меня получилось докатиться до такого?.. В какой момент моя жизнь начала превращаться в настоящий кошмар?.. В чём я была виновата и была ли вообще в этом моя вина?!

Тысяча вопросов крутилась в голове, но ни на один из них у меня не находилось ответа.

Прокручивая в памяти ленту воспоминаний, я пыталась найти в ней момент, когда наша семейная жизнь свернула не туда.

Мы поженились, долго не могли завести ребёнка: вместе, рука об руку прошли через горькую потерю. А, когда снова дождались заветные две полоски, даже радоваться боялись — до последнего держали втайне наш маленький секрет.

Игнат так ждал сына, так его хотел. Но потом… Всё изменилось.

Не резко, не в один момент. Постепенно… Сначала Игнат уставал от бесконечного плача Влада, потом оттого, что он отнимал у меня слишком много времени. Я настойчиво пыталась объяснить, что это ребёнок. Новорождённый ребёнок… Они все такие. Но Игнат не слушал.

Стал реже бывать дома, задерживался на работе и даже влез в это чёртовое депутатство, лишь бы не сталкиваться с реальностью, о которой сам же мечтал.

А я… Я всё ещё надеялась, что он изменится. Что однажды увидит во Владе не обузу, а своего ребёнка. Что почувствует то же, что и я — безграничную любовь.

Но время шло, а ситуация только ухудшалась. После серьёзной болезни у Влада случился первый откат. Его мир, который мы с таким трудом выстраивали, начал рушиться на глазах.

Сын, который уже реагировал на своё имя, вдруг перестал это делать. Его любимые игры больше не приносили радости, привычная еда стала невкусной, а мама ненужной. Он замкнулся в себе, словно построил невидимую стену между собой и окружающим миром.

Первый же врач, к которому мы обратились, предположил аутизм. Диагноз прозвучал как гром среди ясного неба. Не желая верить в это, я нашла другого специалиста. И ещё, и ещё… Но…

Все они были единодушны. Владу поставили расстройство аутистического спектра.

Когда Игнат узнал об этом, перестал даже смотреть на него. Воспринял болезнь Влада, как оскорбление, унизительную пощёчину его представлениям об «нормальном» сыне. Для него это стало личным поражением.

А для меня?.. Для меня ничего не изменилось. Наоборот, я начала ещё сильнее любить Влада. Ведь теперь мне приходилось давать ему вдвойне больше любви и заботы.

Каждый день я открывала в сыне что-то новое. Его уникальные способы выражения эмоций, особенный взгляд на мир — всё это делало моего Влада неповторимым.

Бесконечные курсы реабилитации, АВА-терапия, поведенческая и зоотерапии.

Сын постепенно учился новому: реагировать на своё имя, устанавливать зрительный контакт, выражать желания. Каждый маленький успех отмечался радостью в его глазах, а для меня становился поводом жить дальше.

Игнат же упорно делал вид, что ничего этого не замечает. А стоило мне только завести разговор о существенных прогрессах, как он тут же переводил тему…

Иногда я ловила себя на мысли, что Игнат словно стыдится своего сына. Стыдится его особенностей, его отличий от других детей. И это причиняла почти физическую боль.

Однако я не могла позволить его равнодушию сломить меня. Не могла допустить, чтобы нежелание принять реальность повлияло на будущее Влада. Была уверена, что когда-то научу Игната любить! Но…

Оказалось, это не имело смысла. Моему благоверному было проще завести ребёнка на стороне, чем почувствовать что-то к своему собственному.

Мерзко. Мерзко и гадко было осознавать это.

Когда я наконец-то вернулась в реальность, слёзы уже высохли, оставив на щеках лишь лёгкое жжение. Я чувствовала себя разбитой, практически мёртвой — словно мне анестезии вскрыли грудную клетку и вытащили из неё сердце.

Несмотря на тупую, монотонную боль, доносившуюся из глубины зияющей дыры, в голове царила пустота.

Я не знала, что мне делать. Не представляла, как сопротивляться Игнату. Его руки были настолько длинными, что могли дотянуться до меня в любом, даже самом укромном уголке нашего города.

Но… Одно было ясно точно. Ради будущего сына, ради себя и нашего счастья я должна бороться. Стать на мгновение зеркалом. Вставить Игнату нож в спину и прокрутить его так, чтобы он больше не смог подняться.

Лишить всего, что этот мерзавец так отчаянно желал: кресла губернатора, беззаботной жизни с желанным сыном и даже малейшей возможности всё вернуть.

Как бы ни было больно, сложно, невыносимо — я не могла позволить себе стать подобием своей матери. Игнат должен страдать сильнее меня. Точка.

Убеждение в этом стало первым весенним лучом после промозглой зимы. Оно робко пробилось сквозь тучи сомнений и страхов, согревая душу надеждой на лучшее.

С трудом поднявшись с пола, я тихо закрыла дверь и взяла телефон. На засветившимся в темноте экране высветилось пятнадцать пропущенных от Тани. Зная, как сильно она за нас переживала, я, не раздумывая, перезвонила.

Глава 4

Таня, как и обещала, заглянула на огонёк ближе к обеду.

К этому времени я уже успела окончательно прийти в себя: ночью уревелась, вдоволь настрадалась, а утром после двухчасового сна встала как ни в чём не бывало заварила кофе и налепила патчи. Только они удивительным образом помогали справиться с отёками.

Игнат же уехал в страшную рань. Ни в детскую не заглянул, не позавтракал — быстро принял душ и, будто спасался бегством, выскочил из дома. Даже утюг включённым оставил.

Видимо, слишком торопился к новой семье.

Сказать, что меня это не волновало, я не могла. Как бы сильно во мне ни разгоралась ненависть, как бы ни хотелось вырвать с корнем все те чувства, что я когда-то к нему испытывала, на задворках сердца всё ещё теплилась любовь.

Она продолжала тихо постанывать, вызывая тем самым непомерную боль. Такую тягучую, такую тяжёлую, что было трудно просто дышать. Но…

Я, стиснув зубы, терпела. Душила в себе всё самое светлое, что связывало нас с Игнатом. Ведь только так я могла отомстить, освободиться от его крепких оков и обрести второй шанс на счастье.

— Слава богу, уснул, — тяжело вздохнув, я спустилась на кухню. — Всё утро канителился: места себе найти не мог.

— Как он? Температура не спала?..

— Сегодня уже гораздо лучше, — включив чайник, я прислонилась к кухонному гарнитуру и натянуто улыбнулась. — Больше десяти часов без жаропонижающих. Идём на рекорд…

— Это хорошо. Так тяжело смотреть, когда он болеет, — Таня выдержала многозначительную паузу. — А ты?.. Как ты? Совсем лица нет.

— Какое уж тут лицо… — горько усмехнулась я. — Себя бы не потерять.

— Всё настолько плохо?..

На секунду я замешкалась.

Рассказать всё как есть — без утайки, или всё же слегка смягчить цинизм Волынского? Зная характер Тани, я была уверена, что, услышав правду, она превратится в настоящую бомбу. Устроит скандал, выведет Игната из себя, а он, в свою очередь, отыграется на нас с Владом.

Несмотря на это, ей всё же следовало понимать, насколько жестоким был брат. Кто мог знать, что творилось в голове у этого мерзавца?.. И кого следующим он мог выбрать своей мишенью…

Недолго раздумывая, я заварила чай и решила поделиться с ней всем.

— Вот же скотина! Он, что… вообще спятил?! Как только язык повернулся ляпнуть такое! Ну я ему…

Как и ожидалось, Таня в порыве гнева была готова крушить всё на своём пути. Вскочив со стула, она со злостью сжала кулаки.

— Успокойся, прошу, — пододвинув к ней чашку с ароматным чаем, взмолила я. — Своей вспыльчивостью ты только всё усложнишь. Игнат окончательно слетит с катушек и тогда… — помотала головой. — Нет… Даже думать об этом не буду!

— И что тогда?.. — вздохнув, она рухнула на стул. — Неужели ты просто закроешь на всё глаза?! Будешь покорно жить по указке и ждать, когда этот паршивец смилостивится?..

— Конечно же, нет. Я не позволю так с собой обращаться… Не допущу, чтобы Влад страдал из-за непомерных амбиций своего горе-папаши, — глядя ей прямо в глаза, твёрдо ответила я. — Но… Действовать нужно осторожно. У меня нет права на ошибку.

Взгляд Тани наконец-то прояснился. Гнев и ярость постепенно отступали, уступая место трезвому рассудку. Она глубоко вздохнула, словно сбрасывая с себя тяжёлый груз давящих эмоций.

— Ты понимаешь, что я не смогу остаться в стороне?.. — взявшись за чашку, тихо спросила она.

— Я и не прошу об этом. Мне очень нужна будет твоя помощь. Ещё, правда, не знаю, какая… Но! — потянувшись, я взяла Таню за руку. — Ты мне очень нужна.

Её взгляд потеплел, а на лице растянулась мягкая улыбка. От одного осознания того, что меня кто-то поддерживал, на душе стало, несомненно, легче.

— Я всегда рядом, — ласково произнесла она, слегка сжимая мою руку. — Обещаю, что бы ни случилось, я останусь на твоей стороне.

В Таниных глазах читалось искреннее участие, и я вдруг поняла, что действительно могу ей довериться. Что могу поделиться любым из своих страхов, самой тайной надеждой, зная: она не предаст и не осудит.

— Ну всё, всё, — помотав головой, я смахнула с щеки слёзы благодарности. — Давай уже пить чай. А то я снова разрыдаюсь. Чувствую себя, как последняя истеричка, ей-богу!

— Действительно, сейчас всё остынет, — к моему облегчению, расплакаться готова была не одна я. — Я такие пирожные вкусные принесла! Открыла на днях для себя новую кондитерскую. Попробуй…

— М-м-м, — отломив кремовый кусочек, я с наслаждением положила его в рот. — Действительно, очень вкусно…

Следующие полчаса мы болтали на совершенно отстранённые темы. Обсуждали предстоящую реабилитацию Влада, бессовестно сплетничали про Таниных коллег, она даже успела поделиться, что недавно познакомилась с «очешуительно привлекательным» парнем.

На секунду мне показалось, что произошедшее вечером было пустым ночным кошмаром. Настолько хорошо и спокойно чувствовала себя моя душа.

Но время перерыва подходило к концу, и нам пришлось прощаться.

— А что, если вам сбежать?.. — натягивая кислотно-розовые туфли, ляпнула Таня. — Я сниму квартиру — перекантуете там первое время. А потом, глядишь, всё уляжется…

Глава 5

Прошло несколько дней с того момента, как я узнала предательство мужа. Хотелось бы сказать, что за это время многое изменилось. Что я без сожаления расправилась с терзающей сердце любовью и придумала гениальный план мести. Но…

Я только буквально вчера свыклась с мыслью о том, что моя счастливая семейная жизнь была огромным мыльным пузырём, который, внезапно лопнув, оставил после себя лишь брызги иллюзий и капли сожалений.

Было больно. Да… До сих пор было чертовски больно. Но я не боялась себе в этом признаться. Не страшилась наедине с собой дать волю слабости. Ведь я любила…

Искренне любила, в отличие от этого мерзавца.

У Игната же жизнь продолжала литься мёдом. Новые проекты, публичные выступления, всеобщее признание. Он, умело играя роль настоящего мужчины: любящего мужа и заботливого отца, с лёгкостью зарабатывал баллы для грядущих выборов.

Все были просто в восторге. Все, кроме меня.

Зная, что за чудовище скрывается за маской благодетеля, я просто не могла позволить ему подобраться к власти. Должна была остановить во что бы то ни стало.

И вот сегодня утром у меня в голове, наконец, воцарилась ясность. Ясность того, с чего следует начать.

Весь вечер я готовилась к приходу Игната: вычистила кухню, приготовила его любимое, хорошо прожаренное мясо, запекла картофель, нарезала салат и поспешила в душ. Как бы не хотелось этого — выглядеть сегодня требовалось на все сто.

К счастью, выздоровевший Влад совершенно не заметил моего отсутствия. Сначала он был увлечён своим мини-автопарком, потом рисованием, а после с головой погрузился в сборку нового конструктора.

Даже на сон отказался сказку слушать. Сказал, что хочет заснуть в тишине. Я же настаивать не стала: восприняла это, как благословение самой судьбы.

Девять. Полдесятого. Десять. Игнат снова опаздывал. Хотя на что я рассчитывала?.. Теперь он вообще мог не возвращаться домой, ведь где-то там ждала «вторая жена». И долгожданный нерожденный ребёнок…

От мысли об этом меня передёрнуло.

В душе по щелчку пальцев разгорелся огонь обиды и ненависти, да такой, что от разрывающей злости хотелось всё скинуть со стола. Но… Мне пришлось сдержать свой пыл, ведь во дворе послышался звук подъехавшей машины.

— Что ты здесь делаешь?.. — спустя несколько мучительно долгих минут Игнат зашёл в кухню.

— Как что?.. — не отрывая от него пытливых глаз, тихо спросила я. — Жду мужа с работы… Надеюсь, ты голодный?

От такого неожиданного поворота Игнат опешил. Не успел он ни слова сказать, как каждый мускул на щетинистом лице напрягся, а в глазах вспыхнул недобрый огонь.

— Думаешь, твоя услужливость может что-то изменить?.. — криво усмехнулся Игнат. — Не выйдет. Даже не старайся…

Конечно же, я была готова к такому. Сначала твердила о ненависти, обещала спалить его жизнь дотла, а сейчас покорно ждала с ужином. Да не просто ждала… А приоделась, прихорошилась.

Чтобы глаз радовало.

— Что ты… У меня и мысли такой не было, — мягко улыбнувшись, я встала со стула. — Ты довольно доходчиво объяснил, какое будущее нас ждёт, если я вдруг снова начну перечить…

— Тогда к чему это всё?.. — не отводя пристального взгляда, Игнат ступил ещё шаг.

— Не буду лукавить — я не просто так старалась угодить, — обхватив оголённые плечи руками, покорно призналась я. — У меня к тебе небольшая просьба.

— Если это касается Карины или моей предвыборной кампании, то…

— Карины?.. Так вот как её зовут, — поджав губы, вздохнула я. — Нет. Ни твоей драгоценной любовницы, ни предвыборной кампании, ни даже нашего развода это не касается. Можешь не волноваться…

Один лишь Бог знал, какими силами мне давалась эта выдержка. Хотелось кричать, надавать подонку по лицу, вцепиться в его шею зубами так, чтобы потом мокрого места не осталось.

Но единственное, что я могла сейчас себе позволить — безропотно улыбаться. Пока…

— Там моё любимое мясо?.. — до сих пор сомневаясь в реальности происходящего, недоверчиво спросил Игнат.

— Да. И картошка по-деревенски. Наложить?..

— Ну наложи, — ослабив галстук, он неспешно сел за стол. — Только прежде сама испробуй. Вдруг там яд…

«Наивный. Смерть для тебя будет лишь облегчением. Лучше я превращу твою жизнь в настоящий ад», — подумала я, а сама с наслаждением положила дольку картошки в рот.

— Очень вкусно, — прожевав, улыбнулась я. — Слегка островато. Как ты любишь…

Внимательно наблюдая за мной, Игнат словно пытался разгадать мои мысли. Его глаза скользили по лицу, стараясь найти хоть малейший признак подвоха. Но я слишком хорошо исполняла свою роль. Поэтому…

Непомерное недоверие начало таять под спокойным взглядом.

— Что ж вы женщины, за создания такие?.. — приступив к ужину, самодовольно ухмыльнулся Игнат. — Когда с вами ласково, по-хорошему — нос воротите. Но стоит только дать лёгкой трёпки, как шёлковыми становитесь…

— Ещё Пушкин в «Онегине» писал: чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей, — со всей силы сжав вилку, хладнокровно ответила я.

Глава 6

— Спасибо, что пришли. Мы обязательно вам перезвоним! — продолжая держать вежливую улыбку, сказала женщина из очередного отдела кадров.

— Хорошо. Буду ждать. До свидания... — кивнула я и, прижав папку с резюме, покинула серый кабинет.

Солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, когда я вышла на улицу. Свежий воздух немного отрезвил после душного офисного коридора. Я машинально взглянула на своё отражение в витрине соседнего магазина — немного уставшая, но всё та же уверенная в себе Диана.

Однако это не могло мне помочь. Снова неудача. Уже пятая за этот злополучный день.

Казалось бы, опыт работы, образование, рекомендации, с трудом полученные от прошлых коллег — всё на месте. Но каждый раз одно и то же: вежливая улыбка, стандартная фраза и неопределённое: «мы вам перезвоним».

На что я надеялась?.. Неужели действительно думала, что меня примут с распростёртыми объятиями после шестилетнего перерыва?..

Конечно же, нет. За долгие годы брака с мерзавцем я сумела потерять гордость, но сохранила здоровый прагматизм.

Я понимала: вернуться в профессию после такого перерыва будет непросто. Компании предпочитали кандидатов с непрерывным стажем, а моё резюме выглядело как зияющая пропасть. Однако я продолжала надеяться и верить, что судьба преподнесёт мне шанс избавится от оков Игната и начать новую, полную безмерного счастья жизнь.

Ведомая этой надеждой, я не заметила, как подошла к последней юридической фирме нашего города.

Здание выглядело весьма солидно: высокое, с зеркальными окнами и строгой вывеской. Стоило мне только на секунду задержать на ней взгляд, как в памяти вспыхнуло что-то тёплое, до боли знакомое, но напрочь забытое.

Воспоминания непрошено погрузили в прошлое.

Пятнадцать лет назад

— Нет! Ты рисуешь неправильно... — выхватив у Глеба карандаш, я бесцеремонно стёрла рисунок. — Нужно, чтобы чаши весов находились на одном уровне. Вот так...

— Зачем?! — недоумённо нахмурился он. — Я же хочу показать, что победа всегда будет на нашей стороне!

Вздохнув, я помотала головой.

— Потому что весы правосудия символизируют не победу, а справедливость. Равновесие, беспристрастность. Наша компания должна олицетворять именно эти ценности, а не хвастаться возможными выигрышами.

На секунду задумавшись, Глеб кивнул.

— Согласен. Но тогда сверху добавим полукруг и звёздочки, — теперь он перехватил у меня карандаш. — А снизу название: «ЛегКом Партнерс».

— Что ещё за «ЛегКом Партнерс»?..

— Ну как... — посмотрев на меня, Глеб довольно улыбнулся. — Компас Легковых всегда ведёт точно к цели. Круто же!

— Ага. Компас Легкова, значит. А я?! Ты что... Решил не брать меня в партнёры?!

Схватив небольшую подушку, лежавшую рядом, я уже шутливо замахнулась ею, как Глеб спешно ответил:

— Я сказал: Легковых! Глеба и его прекрасной жены Дианы. Или ты уже передумала выходить за меня?..

Я не успела опомниться, как Глеб всем телом навалился на меня. Его сильные руки надёжно удерживали, не давая вырваться, а в глазах плясали озорные огоньки. На мгновение я замерла, сердце пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой.

— Диана Легкова... — прошептал он, наклоняясь всё ближе, — ... нравится, как звучит?

— Очень… Особенно если ты будешь звать меня так каждый день, — ответила я, чувствуя, как по телу разливается счастье.

— Тогда ты точно не пожалеешь о своём выборе, — оставив лёгкий поцелуй на моих губах, прошептал он.

И в этот миг я поняла, что действительно не пожалею. Ни на секунду.

Наши дни

Господи, как же давно это было. Словно совсем не со мной... Словно не с нами.

Ещё раз взглянув на логотип, на котором красовались весы, полукруг и те самые звёздочки, я глубоко вдохнула и решительно шагнула внутрь. Название было другим, да и владелец не Глеб.

Но, возможно, именно эта «Заря» станет настоящей зарёй в моей жизни?..

В холле бизнес-центра царила привычная атмосфера: ресепшен, кожаные диваны для посетителей, приглушённый свет и тихая музыка. Секретарь за стойкой окинула меня внимательным взглядом, но в её глазах не было того снисходительного выражения, к которому я уже начала привыкать.

— Добрый день. Я на собеседование. Назначено на два часа, — стараясь скрыть волнение, произнесла я.

— Назовите вашу фамилию, пожалуйста, — положив руку на мышку, вежливо попросила девушка.

— Волынская...

Пока она искала мою запись, я оправила пиджак и убрала за ухо предательски выбившуюся прядь волос.

— Да, всё верно. Проходите, пожалуйста, вас уже ждут. Лифт прямо по коридору, четвёртый этаж, кабинет четыреста третий.

— Спасибо, — мягко улыбнувшись, я направилась в указанную сторону. — Хорошего дня.

Глава 7

— Ну что ж... Начнём, — когда основные формальности были соблюдены, мы приступили непосредственно к собеседованию. — Диана Александровна, расскажите немного о себе.

— Я с отличием окончила юридический факультет нашего государственного университета. Получила диплом магистра. Тоже с отличием. Во время практики проходила стажировку в компании «Готарс», где впоследствии проработала три года. Сначала помощником самого Арсения Готарева, потом младшим юристом. Участвовала более, чем в тридцати судебных процессах, девяносто процентов из которых завершились в пользу наших клиентов.

— Потом, если я правильно понимаю, вы ушли в декрет? И так из него и не вернулись. Прошло уже больше шести лет...

— Всё именно так, — несмотря на дрожащие коленки, я пыталась выглядеть спокойно и уверенно. — У моего сына инвалидность. Он требовал особого внимания в детстве.

— Ну так детство у него, логично судить, ещё не закончилось, — пыталась подловить меня Елена Викторовна. — Если мы решимся нанять вас, какие гарантии, что вам удастся совмещать работу и заботу о ребёнке?

Собираясь с мыслями, я глубоко вздохнула. Этот вопрос сегодня я слышала уже в шестой раз. Но несмотря на это, нервничала, как впервые.

— Проблем не будет. За Владом присматривает бабушка, которой в ближайшее время будет помогать специально обученная няня. Я готова к полной занятости и смогу выполнять свои обязанности на высоком профессиональном уровне.

— А если возникнут форс-мажорные ситуации? Болезни, экстренные случаи?

Елена Викторовна продолжала давить.

— Мы всегда сможем найти выход. Обещать того, что я запросто брошу сына, не получится. Но... Рабочий процесс от этого не пострадает. Я буду работать сверхурочно.

— Хорошо, — смотря в моё резюме, задумчиво вздохнула Елена Викторовна. — А как вы планируете поддерживать профессиональные навыки? За шесть лет многое изменилось в законодательстве.

— Я постоянно следила за изменениями в правовой сфере. Участвовала в оффлайн-семинарах, читала профессиональную литературу, поддерживала контакты с коллегами. Готова пройти дополнительное обучение, если потребуется.

Сказанное мною было чистой правдой. Несмотря на то что дни пролетали в заботах о Владе, долгими ночами, ожидая прихода Игната, я грызла гранит науки. Понимала: если когда-то решусь вернуться в профессию — сделать этого без новых знаний просто не смогу.

В моей голове словно работал внутренний таймер: пока есть возможность учиться — нужно использовать каждую минуту. Я понимала, что профессия не стоит на месте, и чтобы вернуться в неё, нужно быть готовой показать себя с лучшей стороны.

— Сертификаты с пройденных курсов вы можете найти в конце папки. Моя отрасль — семейное право.

— Впечатляет, — довольно кивнула Елена Викторовна. — Радостно видеть, что несмотря на заботы о сыне, вы не забывали о себе.

— Я готова выполнить любое задание, согласна на испытательный срок. Более того, я могу доказать свою компетентность начиная с первого рабочего дня.

В кабинете повисла тягостная пауза. Пока Елена Викторовна в очередной раз просматривала моё резюме, я чувствовала, как напряжены все мышцы, как стучит пульс в висках. Каждая секунда тянулась бесконечно долго, только усиливая лихорадочное метание мыслей в голове.

Казалось, чуть-чуть и я просто сойду с ума. Но... У меня было права на это.

Наконец, Елена Викторовна подняла взгляд:

— Я хочу, чтобы вы знали и понимали: мы работаем с далеко не простыми людьми. Нашими клиентами являются высокопоставленные лица, чиновники, бизнесмены. Они привыкли к определённому уровню сервиса и требуют безупречного профессионализма, — Елена Викторовна выдержала многозначительную паузу. — Как думаете... Сможете ли вы в каких-то моментах наступить на горло собственным принципам и склонить голову в угоду клиенту?..

— Да, — не задумываясь, ответила я. — Я сделаю всё, что в моих силах... И даже больше!

Внутри всё протестовало от такого ответа, но я отчаянно скрывала это.

Для меня юриспруденция всегда была равна справедливости. Помощи слабым, поддержке обделённым. Я верила, что каждый человек заслуживает защиты своих прав, независимо от его статуса или положения в обществе.

Но сейчас мне приходилось жертвовать убеждениями, подавлять внутренний протест и говорить то, что от меня хотели услышать. В глубине души я понимала — это неправильно. Мне будет безумно сложно подхалимничать, растекаться в лужицу перед подобиями моего мужа-мерзавца.

Но отчаяние и жажда отомстить Игнату затмевали разум. Ничто не могло остановить меня в желании дойти до конца.

— Прекрасно, — закрыв папку, дежурно улыбнулась Елена Викторовна. — Перед тем как мы примем окончательное решение о вашем трудоустройстве, вам предстоит беседа с управляющим партнёром. Он хочет лично познакомиться с кандидатом, который, возможно, станет частью нашей дружной команды.

Внутри у меня всё оборвалось. Ещё одно собеседование?

— Когда состоится встреча?..

— Прямо сейчас. Глеб Николаевич уже на месте. Сейчас я его приглашу.

Стоило мне только услышать имя, как сердце ушло в пятки. Это же не могло быть правдой?.. Глеб. Когда-то мой Глеб... Это же точно не он?..