Развод. Хорошая жена

Пролог

Полный зал. На юбилее моего мужа собралось больше сотни гостей. Коллеги, родственники, друзья. Я так долго готовилась к этому празднику. Планировала, организовывала, ждала. Приехал даже сам Варламов, а вот моего именинника все нет и нет. Опаздывает…. Я волнуюсь. Может что-то случилось? Два раза ему уже звонила - не берет трубку. Набираю третий, все те же надоедливые длинные гудки. Он никогда не опаздывает, хотя нет… В последнее время было несколько раз. Мы собрались в театр. Я купила билеты на премьеру, за неделю предупредила, Петр обещал приехать, но так и не смог. Нет, театр это одно, а его день рождение - совсем другое. Вчера он говорил, что будет вовремя и мне не стоит беспокоится. Это просто обычное волнение. Поправляю шаль на плечах, иду к гостям, каждому улыбаюсь, но с каждой минутой эта улыбка становится натянутой.

С нетерпением жду его появления, поглядываю на часы. Черные стрелки бегут вперед, нервничаю, постоянно гипнотизируя входную дверь. Вот-вот и он зайдет. Сейчас, сию секунду…

Ко мне подходит Варламов, смотрит оценивающим взглядом, как обычно щедр на комплименты:

– Ты превосходно выглядишь.

– Спасибо.

– Так где же виновник торжества?

– Задерживается, - снова бросаю взгляд на роскошный зал, где полно народа.

– Неудобно как-то перед гостями задерживаться, - язвит Варламов.

– Может у него что-то срочное.

– Что может быть срочнее жены? Которая его так ждет? - на его лице появляется самая отвратительная ухмылка.

– Может, - снова не свожу взгляда с входной двери.

– А как же семеро одного не ждут?

Перевожу взгляд на него. Высокий, сильный, загорелый с пронзительно синими глазами и с очень тонким чувством юмора. Обычно в его словах столько колкостей. Хотя сегодня он что-то скромничает.

– Слушай, ты же его лучший друг и ты не знаешь, почему он опаздывает? - обращаюсь к нему.

– Понятия не имею, - он ухмыляется еще шире. Хотя… Сама не догадываешься, где он может быть?

Ничего не отвечаю и отворачиваюсь. Иду к входной двери, где меня останавливает Даша Жукова. Она тоже интересуется, почему Петра до сих пор нет. С Дашенькой у нас прекрасные отношения. Она прекрасный друг, а еще замечательный дизайнер и галерист.

Мы сдружились когда я все-таки решилась сделать выставку. Я долго не хотела показывать свои картины, которые рисовала просто так… В свободное время. Но она меня уговорила. Так и сказала, когда взяла в руки одну из моих картин в золотой рамке: “Это должен увидеть мир”.

– Даш, скажу тебе честно, - шепчу ей на ухо. – Я не знаю, где он. Я понятия не имею, где мой муж. – Никто не знает, даже его заместитель. Он уже третий раз подходит ко мне и спрашивает, почему не видно и не слышно Петра. Я не знаю, что им всем говорить Даш, я совершенно ничего не знаю… Не знаю, что думать, что предпринять. Эта неизвестно меня пугает Даш. очень пугает.

– Так возьми себя в руки и не подавай виду, что что-то произошло. Петр приедет. Просто задерживается. Вон во Внуково второй рейс отменили в связи погодными условиями. Так что все может быть.

– Спасибо, ты меня успокоила.

– Пусть пьют, веселятся. А твой муж на спецзадании.

– Каком еще спецзадании? - удивленно смотрю на нее.

– По доставке самого большого букета жене. Ты так все классно организовала, так что Петр Иванович одним букетом не отделается.

Почти перед каждым отчитываюсь, почему Петр задерживается, хотя сама не знаю, где он. Хочется послать всех к Варламову, так как мне что-то подсказывает, что он знает где мой муж. Знает и молчит. Мужская солидарность такая сильная штука. Будут ненавидеть друг друга, а секретов не откроют.

Еще мне не понравились его слова. такой тонкий намек: сама не догадываешься? Может это просто провокация. Я верю своему мужу. Доверяю целиком и полностью.

Проходит час, затем другой. Мероприятие становится скучным, когда Петр все же не приезжает на свой юбилей. Гости расходятся один за другим. Говорят что-то о внезапных, срочных делах. Все перешептываются, косясь в мою сторону. Мне становится ужасно стыдно.

Выхожу на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Темная морозная ночь. Просто хотела сделать для него праздник. Он много работает, приходит домой уставший. В прошлом году он не отмечал свой день рождения, даже на Новый год его вызвали непонятно куда. Где не ловит сотовая связь и нет интернета. Уже второй год подряд я встречаю праздник одна.

Продолжаю стоять на пороге и чувствовать пустоту, которое заполняет все камеры моего сердца. Я же люблю его. Так сильно люблю.

Собираюсь вызвать такси и тоже уйти. Заснуть этой ночью вряд ли получится. Слишком переживаю за Петра. Сердце не на месте. Утром пойду в полицию. Почти сутки телефон моего мужа недоступен и я не знаю, что с ним и где он. Как можно заснуть? Когда из сотни гостей никто не знает где он?! Даже его лучший друг Варламов! Приеду домой и даже не знаю куда звонить. Что сначала обзванивать больницы или… Бог мой! От одной мысли становится плохо. Снова смотрю на часы, уже за полночь. Время то тянулось, то побежало, как бешеное. Нет, до утра я не дотерплю. Я сейчас же поеду в полицию. Ну есть же там дежурная часть и все такое. Заеду только домой, возьму документы, сниму это неудобное платье, корсет которого сдавил мне всю талию.

Глава 1

Не могу поверить в это. Это какое-то ужасное недоразумение. Наглая ложь. Пять лет… Ни день, ни два, это продолжалось долгих пять лет, если не больше.

Из кухни выглядывает маленькая мордашка. темные каштановые волосы, миндалевидные карие глаза. Губы, нос… Она показывается в полный рост. Потом бежит прячется за спину моего мужа. Обхватывает его ноги своими маленькими ладошками. Изредка показывает свою кукольное личико. Смотрит на меня с недоверием.

Эта девочка, которая сейчас в моем доме - маленькая копия моего мужа.

Мне сложно прийти в себя. Даже представить все это сложно.

Вот он самый большой букет, о котором говорила Даша. Дети это же цветы жизни. Чужие дети. Нам Бог с Петром детей так и не дал. Нет-нет чужих детей не бывает. Это же дочка Петра, моего любимого мужа. Только как это принять? Как вообще можно с этим смириться?!

Петр мне изменял пять лет. Нет, даже больше. Как же тщательно он это скрывал. Значит вот о чем я должна была догадаться, когда говорил Варламов. Что любовница моего мужа родила ему ребенка, а я нет? Что мы больше десяти лет в браке и что большую часть он мне изменял. Нет, он не просто мне изменял, он завел другую семью. Интересно, она знала? Мать этой девочки, знала, что у него есть законная жена??

Бог мой о чем я думаю.

Муж продолжает вытаскивать все ящики, что-то искать. Я просто сижу на диване покачиваясь и отстраненно смотрю в одну точку. Сижу, потому что ноги ватные. Голова идет кругом. Сложно прийти в себя.

– Нужно позвонить Варламову. Только он может меня отмазать, - до меня, как отдаленное эхо доносится голос мужа. – Документы… Где черт побери эти документы.

– Я тебя ждала. Тебя ждали сотня людей. Твоя мама пять раз спросила, куда подевался ее дорогой сыночек. Как обычно винила меня. Что я непонятно куда тебя потеряла и непонятно что с тобой сделала. А ты просто был с любовницей. Ты просто был с ней и плевать на всех ты хотел…

– Да, я был с ней. Она умирает, понимаешь? Я старался вытащить ее с того света. И я в этом виноват. Я никогда себе это не прощу. Никогда!

Девочка заплакала. Она заревела навзрыд и я снова вспомнила, что кроме нас есть кто-то еще в комнате.

– Машенька не плачь, - Петр подбежал к ней и взял ее на руки. – С мамой все будет хорошо, она скоро поправится и мы вместе пойдем гулять. -А сейчас пойдем я уложу тебя спать. Почитаю сказку.

Она так громко плачет, этот детский крик стоит в моих ушах.

Они поднимаются вверх по лестнице. Мой муж собрался укладывать дочь своей любовницы в нашем доме. В нашей комнате. И на мгновение мне показалось, что я не вернулась домой. Я провалилась куда-то в бездну.

– Так получилось, - сказал он, когда обратно вернулся в гостинную. Похоже он уложил не спать в комнате для гостей. Я видела, как он выходил оттуда.

Ничего не отвечаю. Прикрываю лицо руками. Петр подходит ближе ко мне и становится на колени.

– Прости… Прости меня если сможешь.

– Что? Что ты сказал? - убираю руки от лица.

– Ты должна мне помочь. Меня могут посадить в тюрьму. И без тебя я не справлюсь.

– Куда посадить? - до сих пор не могу отойти от шока.

– В этой аварии виноват я. Это я был за рулем и не справился с управлением. Теперь она в больнице. Ты должна мне помочь.

– Я? Должна? Петь, мы с тобой больше десяти лет вместе. Ты когда начал мне изменять? С какого момента ты начал мне врать? А потом приходить ко мне в постель и делать вид, что ничего не произошло.

Он поднялся с колен, выпрямил плечи и грубо сказал:

– Тебя сейчас волнует только это?

Резко встаю с дивана и стою напротив него. Какое-то мгновение смотрю ему прямо в глаза, а следом отпускаю звонкую пощечину.

Он дотрагивается до своей гладковыбритой щеки, которая пытает огнем. Презренно смотрит мне в глаза.

Не выдерживаю его взгляда. Ухожу. Поднимаюсь вверх по лестнице. Бегу не оборачиваясь. Это говорил не мой муж. Мой муж другой. Он верный, сильный, заботливый.

Забегаю в нашу спальню и закрываюсь на все замки. Не знаю, что делать. Единственное желание - это собрать вещи и уехать, как можно дальше.

“Так получилось….”. Он сказал, что так получилось, когда я спросила у него про девочку. Он сказал, что это его дочь, а ее мама сейчас в больнице. Поверить не могу. Это какой-то страшный сон. Мой заботливый, любящий муж и другая семья. Это никак не складывалась в моей голове.

Глава 2

Мне хотелось уйти. Бежать с собственного дома со всех ног. Но воспоминания нахлынули мощной волной.

Мы познакомились с Петром больше десяти лет назад. Точнее двенадцать лет, которые пролетели, как одно мгновение. Год встречались, потом он сделал мне предложение.

Это были самые лучшие студенческие годы. Как сейчас помню, был Новый год. Бокалов не хватало, мы пили из чашек. Еще открыли кабачковую икру и сделали салат из зеленых помидор. Танцевали под “Голубой огонек”, в телевизоре играла песня Агутина. На территории общаги в полночь запустили салюты. Мы надели куртки, кое-как завязали шарфы и выбежали на улицу. Петр обнимал меня крепко-крепко и под взрывающие огни в небе кричал:

– Я люблю тебя Нина! Больше всего на свете люблю.

Тогда мы впервые провели ночь вместе.

Он заранее выключил свет, я долго копошилась у трюмо. Стеснительно сняла бюстгалтер и тихонечко легла под одеяло. Но Петр быстро сгреб меня в охапку и начал жадно целовать.

А на следующий день, на последние деньги он повел меня в ресторан и сделал там предложение. Надел старенький отцовский пиджак, туфли, купленные на распродаже натер до самого блеска. Купил три хризантемы, даже сложно понять, где он их купил зимой, когда большая часть цветочных магазинов закрыто из-за новогодних праздников и самое главное на какие деньги. Нет, наверное было сложнее понять откуда взялись зелёные помидоры, кабачковая икра. Но самое главное, что я понимала - без Петра я жить не смогу.

Студенческая стипендия была настолько мала, что хватало ее лишь на лапшу быстрого приготовления и какую-то дешевую консерву. Нет, Петр прекрасно учился, получал повышенную стипендию, был на хорошем счету у декана, это и сыграло следующую важную роль в его карьере.

Уже почти сразу Петр Романов, лучший студент финансового факультета, молодой, амбициозный возглавил малое предприятие “АДК”, куда и подтянул своего лучшего друга и однокурсника Егора Варламова. Следом они вместе приступают к созданию единой вертикально-интегрированной компании… Петр резко взлетает вверх по карьерной лестнице, едва успев закончить университет. Большинство считали, что у него связи, где-то там в правительстве. Нет, не было у никаких связей. Зато у него был ум, харизма и чертовски-сильное обаяние. Петр красив, как Бог. А еще умен, заботлив, с прекрасным чувством юмора. С ним весело и интересно, а еще он всегда угадывал мои желания. Оказывается это так важно, когда твой мужчина знает чего ты хочешь.

Из душной, тесной общаги мы почти сразу переехали в трехкомнатную квартиру. Так же почти сразу мы поехали в отпуск. Я увидела Черное море. Его плещущиеся волны, лазурный берег. В нашем маленьком уютном домике на берегу моря мы были только вдвоем.

– Я хочу ребенка, - тогда сказал он.

Киваю ему в ответ и нежно целую в губы.

– Двоих, - подтверждает он. - Мальчика и девочку. – Нет, лучше мальчика девочку и девочку.

– Две девочки?

– Такие же красивые, как и ты! - крепко сжимает мою талию. Целует в шею. Потом подхватывает на руки и бежит по горячему песку держа меня на руках. – А сейчас время искупаться.

– Нет! Нет!

Мы вместе падаем в пенные волны. Соленая вода окутывает с головы до ног. Я выныриваю. Вижу его загорелое, чуть обветрившееся лицо перед собой. Голубые глаза смотрят на меня преданно и искренне.

– Я счастлив с тобой. Очень счастлив.

Глава 3

Да, с Егором Варламовым они очень похожи. Внешне похожи. Их даже называли братьями. Иногда Егор надевал пиджак Петра и пытался говорить его голосом. Я до ужаса смеялась. Бывает же так. Встретились два похожих внешне человека, учились на одном курсе, теперь дружат.

Но по характеру это Егор и Петр две противоположности. Егор никогда не видел рамок в разговоре. Он говорил, что думал и не думал, что говорил. Особенно говорил он тем людям, которые не любят правды в глаза и слишком высокого мнения о себе. Это мне напоминало некую борьбу за справедливость, когда каждый получает то, что заслуживает.

Егор не спешил заводить семью, но был частым гостем в нашем доме. И у него были постоянно какие-то идеи на счет выходных.

– Эй, Нинка? Ты играла когда-нибудь в гольф?

Я терпеть не могла, когда он так ко мне обращался. Еще со студенческих лет. Как сейчас помню, встретит меня в коридоре университета так начинает какие-нибудь грубости говорить или шутить не в тему.

– Слушай, это платье на какой доске весело? Случайно не на соседнем заборе?

– На соседнем заборе было написано: “Егор баран”.

Все эти его приколы и шуточки плохо на меня действовали. Я старалась, как можно скорее уйти от темы.

В отличие от моего мужа отношения с Варламовым у нас всегда были натянутые. Поэтому когда он появлялся в нашем доме, я всегда старалась сбежать. Сбегала я в свою мастерскую, где в последнее время проводила большую часть времени. Это помогало мне забываться и не думать о детях, о которых мы мечтали с Петром.

Первый год был самый тяжелый. Потом как-то по накатанной. Время летит, невозможно остановить, а ничего не меняется. Живёшь от овуляции до овуляции, только и бредишь этой мыслью, а на тесте для беременности, тебе уже мерещится две полоски.

Глава 4

Я никак не могла успокоиться. Было тошно от происходящего. Наверное просто отказывалась воспринимать все, что происходило вокруг.

Мой муж, ребенок, авария, Варламов, которого по сути терпела только из-за Петра.

Все это никак не укладывалось в голове. И самое главное, что я не знала, что мне со всем этим делать. Как жить дальше?

Петр… Мой самый дорогой сердцу человек мне изменяет. Кто бы сказал - скорее не поверила. Он всегда так внимателен, заботлив. Как он только успевал? У Петра бизнес, и судя по последней нашей поездке, дела шли в гору.

На самом деле я никогда не лезла в дела мужа. Он зарабатывал, приносил деньги в дом, покупал дорогие подарки. Про бедствующие студенческие годы и кабачковую икру я быстро забыла. Я редко ездила в метро, поэтому что Петр мне купил машину, но зато я часто ездила с ним отдыхать за границу. И деньги, быстрый карьерный рост его ничуть не испортили.

– Послушай Нин, я все объясню, - продолжал настаивать Петр. – Просто это день рождение… Я не хотел никого видеть.

– А ее ты значит хотел видеть? - возмутилась я и все решила найти чемодан. Могу пожить пока у Даши, снять квартиру, да пойти куда угодно лишь бы не видеть его.

Просто противно от его вранья. От каждого его слова выворачивает наизнанку. Просто я была слепа, а сейчас вот прозрела.

Но Петр подходит ближе и хочет взять меня за руку. Быстро отхожу от него в другую часть комнаты.

– Не прикасайся ко мне больше никогда.

– Нин, ты же знаешь, что я всегда любил только тебя.

– А спал с ней, - не выдерживаю я. Эмоции просто захлестывают и слезы… Слезы наворачиваются на глазах. – Все, с меня хватить Петь. Я больше никогда не буду слушать твое вранье.

– Да, я был не прав.

Перевожу взгляд на него.

– Это все что ты можешь сказать? Я был не прав? Ты столько лет жил другой жизнью?

Он снял окровавленную рубашку, оголил свое подкаченное тело. Зашвырнул ее в дальний угол и уставился на меня.

– Хорошо, что ты хочешь услышать?

– Уже ничего. Просто понять, когда это произошло? Как так получилось? Я считала, что у нас семья, чувства… А этого давно ничего нет. Почему ты мне раньше не сказал про дочь?

– Ты бы собрала вещи и ушла.

– Да, ты прав. Собственно я и собираюсь это сделать.

– Куда ты пойдешь? - его голос был ровным и спокойным.

– Неважно. Лишь бы от тебя подальше.

Разговор не получался. Похоже Петр еще не придумал нужное оправдание, но его и не было. А потом его мобильник затрезвонил. Он снял трубку и начал говорить:

– Есть хоть какая-то надежда? Состояние все такое же… Стабильно-тяжелое. Она вообще придет в себя? Хорошо, я скоро приеду.

Он вышел из комнаты. За ним захлопнулась дверь. Я упала на кровать и прикрыв лицо руками разрыдалась. Вот и поговорили. Вот и все. Он сейчас поедет к ней. Он всегда ездил к ней, только я ничего не знала. Или не хотела знать. На все закрывала глаза. Просто верила его. Были ли у меня подозрения, что он мне изменяет? Были. Особенно, иногда он не ночевал дома. Но когда я видела его все это куда-то улетучилось. Нет, он не может. Кто угодно, только не Петя. Он так старается для нас, он все делает, чтобы в нашей семье все было хорошо.

Я почему-то продолжала сидеть в нашей спальне и ждать какого-то сумасшедшего поступка от Петра. Что он схватит меня в охапку, прижмет к своему сильному телу, как он это обычно делал. А он просто ушел. Он ушел к ней уже не прячась и ничего не скрывая.

Глава 5

В доме впервые стояла гробовая тишина. Черные стрелки часов показывали семь утра. Именно в семь утра они и остановились. Жизнь в нашем доме остановилось. Уже было около десяти, я допивала вторую чашку кофе, пытаясь прийти в себя. Ночь была бессонной. Поговорить нормально с Петром так и не получилось. Да и не хотелось больше с ним ни о чем говорить. Все, что нужно он сказал. Он уехал и до сих пор о его местоположении неизвестно. Точнее я предполагала, где он. Он был с ней в больнице и от этой мысли горечь подкатывала к горлу.

За это я хотела его возненавидеть. За то, что ему было все равно, что происходит со мной. Моя душа сейчас тоже в коме, в таком состоянии, что выворачивало наизнанку.

Наверное, я совсем бесчувственная. Меня совершенно не интересует здоровье его любовницы. А Петра похоже волнует, он все бросил и поехал к ней.

Тишину прерывают кроткие, тихие шаги. Оборачиваюсь и вижу девочку. Совсем маленькую светловолосую девчушку, которая прижимает к груди плюшевого медвежонка. Она стоит босиком, в светлой, ситцевой пижаме и смотрит на меня своим детским невинным взглядом.

– Где папа? - раздается ее тихий голосок.

Папа… Она называет Петра папой. Даже как-то не по себе, от этого слова мурашки по телу. Я вспомнила, как Даша часто жаловалась, что ее сынишка называет своего папу по имени и уже на протяжении шести лет они никак не могут избавиться от этой привычки. Для него папа просто Миша. Даша шутила на этот счет. Хорошо, что их сын не называет собственно отца дядей. То это бы звучало еще хуже.

Она повторила свой вопрос:

– Когда придет папочка?

Я растерянно смотрю на девочку. Пожимаю плечами. Она пытается повторить это движение за мной, поднимая свою хрупкие плечики то вверх, то вниз.

– Может ты хочешь есть? - спрашиваю у нее.

Она кивает и подходит ближе к столу. Достаю блинчики с малиновым вареньем. Любимая еда Петра. На завтрак он обожает есть блины и желательно с чем-нибудь сладким. Я старалась готовить то, что нравилось мужу, сделать меню разнообразным, несмотря на то, что готовить я любила меньше всего.

Чемоданы давно собраны. Я не уехала лишь потому что не смогла оставить эту совсем незнакомую девочку одну. Но она похоже смелая, не расплакалась… В отличие от меня, я сидела на кухне и никак не могла остановить слез. Макияж с праздника давно размазался, это заметила девочка, когда доела блины и попросила ещё добавки:

– Тетя, вы плакали? - у нее очень звонкий детский голосок. – Вы тоже переживаете за маму, как и папа?

Для нее эти вопросы казались безобидными, а для меня… Для меня мой мир рухнул, еще в тот момент, когда Петя прямо с порога сказал про свою дочь. Я потеряла мужа, все что я создавала годами рухнуло, как карточный домик.

Снова вытираю слезы, которые сами катятся по щекам. Отворачиваюсь от девочки, иду к холодильнику, достаю молоко. Делаю все как-то машинально. Мне кажется, что эта совсем незнакомая девочка смотрит на меня своими выразительными глазами. Глазами моего мужа. Я не хочу, чтобы на меня так смотрели. Хочу закрыться в своей мастерской и не выходить оттуда пока не закончится кофе.

– Знаешь, я схожу в душ, мне нужно привести себя в порядок.

– Я тоже по утрам чищу зубки, - тихо произнесла она. – Можно я с тобой пойду? Я не буду мешать, - она подходит ко мне ближе и берет меня за руку. Ее маленькая теплая ладошка пытается обхватить мою руку.

– Как тебя зовут? - спрашивает она.

– Нина.

– А мою мамочку Света. Без нее очень плохо. Она мне читала сказки, готовила самую вкусную кашку и заплетала косички.

Я не умею… Не умею заплетать косички. И каша… Постоянно у меня подгорает. Совершенно не умею рассказывать сказки, вместо этого у меня получается какой-нибудь триллер.

– У вас нет деток? - она крепче сжала мою скользкую и холодную ладонь.

От этого вопроса у меня подгибаются колени. Сразу бросает в жар.

– Нет, - едва выдавила из себя.

– Значит мне совсем не с кем будет играть? – ее звонкий голос дрогнул.

Отрицательно качаю головой.

Она обиженно скрестила руки на груди и надула пухлые губки.

Похоже и с детьми я тоже совсем не умею общаться. Но как-то нужно выходить из ситуации.

– Ты очень умная девочка.

– Да, я умею считать до десяти по-английски и знаю буквы русского алфавита.

Она доела и мы пошли с ней в гостинную, но когда мы дошли до лестницы в дверь постучали. Я замерла на месте, думая кто это может быть. Петр? У Петра есть ключи. А кроме Петра я больше никого не ждала.

Глава 6

Открываю дверь. Передо мной высокий мужчина в кожаной куртке. Вижу его впервые, но продолжаю растерянно на него смотреть.

– Здравствуйте! - раздается его бархатный голос.

– Здравствуйте.

– Вы жена Петра?

– Да.

– Его нет дома? - его вопрос звучит больше, как утверждение.

Киваю и продолжаю растерянно на него смотреть.

– Может пройдем в дом, так будет удобнее поговорить?

Отвечаю молчанием. Не понимаю, почему я должна пускать его в дом.

– Извините, забыл представится. Я из полиции…

Я сделала шаг назад. Петр предупреждал, что придут из полиции, а я ему ведь не поверила. Теперь сложно верить человеку, который столько времени обманывал. Притворялся ли Петр, когда приходил домой, когда целовал в щеку, ласково проводил рукой по волосам и желал спокойной ночи? Когда говорил, что любит только меня одну? Что я его судьба и в этой жизни нужна тоже только я. А она? Мать этой девочки? Он ей тоже все это говорил?

– Хорошо, - шире открываю дверь. Если это ненадолго.

– Я не займу у вас много времени.

Он проходит в гостиную и оглядывается по сторонам.

– У вас красивых дом.

– Спасибо. Мы с мужем купили его всего пять лет назад, до этого жили в квартире. Просто мне захотелось, чтобы у нас был сад и он поддержал меня в этом. Так вы об этом хотели поговорить?

– Нет, я хотел спросить, где был ваш муж вчера вечером? - он продолжает ходить по гостиной, рассматривать картины и фарфоровые статуэтки, которые Петр привез из Парижа, когда был в командировке. Я попросила его привезти. Мне показалось, что такая красота обязательно должна стоять у нас в гостиной. Петр всегда положительно относился к моим желаниям. Всегда угадывал, чего я хочу.

Но на вопрос следователя, который разгуливал по моему дому, как по какому-то музею я ответить не могла.

Сказать правду я боялась, вдруг это может нанести ему вред. Хотя, что я могла придумать. Его не было на его собственном дне рождении и это видела сотня приглашенных гостей. Я тут же вспомнила про окровавленную рубашку, которая так и продолжала лежать в углу нашей комнаты и про маленькую девочку, которой я включила мультики и она осталась в комнате для гостей.

– Красивая картина, он остановился напротив пейзажа, который рисовала я.

– Это мое творчество.

– Серьезно?- он изогнул брови. – Такая красота.

– Спасибо.

– Так вы знаете, где может быть ваш муж? – он повторил свой вопрос.

– Нет. У него был юбилей. Я хотела сделать ему сюрприз, ужин в ресторане, но он так и не пришел.

– Он был с любовницей?

От его прямого вопроса у меня зазвенело в ушах.

– Я ничего не знала.

– Вы не знали, что ваш муж вам изменяет?

– Нет.

– Понятно, - ответил он и наконец-то присел на диван.

– Похоже он ехал за город. Не справился с управлением и сбил ее где-то в районе одиннадцати вечера. Камеры видеонаблюдения зафиксировали, что машина промчалась на бешеной скорости. Даже не думал притормозить. Это было сделано умышленно.

– Что? Что вы сказали? - все перемешалось в голове. Петя? Умышленно? Да он никогда…

– Умышленно, - уверенно повторил незнакомец и расстегнул свою кожаную куртку. - Что-то жарко у вас. Так вот. Девушка, получила серьезную травму и по прогнозам врачей вряд ли выживет. Его машину уже нашли. А вот где он сам. Он ведь был дома, да?

Сажусь напротив него и беру в руки графин, который стоит передо мной. Наливаю полный стакан воды. Руки дрожат. Я ещё не отошла от предыдущей ночи, а теперь этот разговор снова сбивает меня с толку.

– Простите, но я ничего не понимаю. Вы сказали любовница?

– Я наверное плохо объяснил. Эта девушка была в его машине. Они вместе ехали за город. Потом она вышла, возможно они поругались, он догнал ее и сбил на полной скорости. Затем скрылся с места преступления.

Бог мой! Мне стало сложно дышать. Я не могла поверить. Кто угодно, только не он. Только не Петр.

Оказывается совершенно не знала своего мужа. Оказывается он не просто жил другой жизнью, он вел другую игру. Как он мог уехать и оставить ее умирать на дороге. Зачем ему это вообще делать? Нет, это какой-то бред. За рулем был кто-то другой, возможно похожий на моего мужа. Кто угодно только не он.

– Я не знаю, где мой муж.

– Если узнаете, позвоните пожалуйста, он протягивает мне визитку. Дрожащей рукой беру ее, пытаюсь прочитать его имя, хотя все плывет перед глазами.

Он уходит. Я провожаю его до самой калитки. Даже не понимаю, как иду обратно в дом. Какой-то шок, непонятный ступор. Вздрагиваю, когда в кармане вибрирует мобильник.

Звонит Петр. Смотрю в экран телефона и не понимаю, что делать дальше.

Глава 7

Он позвонил в самый подходящий момент, когда машина следователя отъехала от нашего дома. Беру себя в руки и снимаю трубку.

– Алло, - его голос звучит холодно.

– Алло, - отвечаю я. – Только что приехали из полиции. Спрашивали тебя.

– Что ты сказала?

– Ничего. Я и правда не знаю где ты.

– Понимаешь, я… Ненадолго уехал, - теперь его голос прозвучал неуверенно.

– Куда? Ты скрываешься от полиции? - задавала вопрос за вопросом.

– Я ни в чем не виноват.

– Он сказал, что ты сбил ее на полной скорости, - эти слова мне давались с трудом. Я сама не верила, в то, что говорила.

– Понимаешь, не мог ее сбить, я к ней относился…

– Ты ее любил? - и мое сердце дрогнуло.

На том конце провода повисло молчание. Долгое, тягостное. Значит он ее любил. Ведь молчание, это знак согласия.

Похоже мне нужны успокоительные. Ведь это самая горькая правда, которую я слышала от которой электрический ток проносится по венам, отравляя кровь, отравляя все вокруг.

Петр молчал. А я уже знала - он ее любил, а значит не мог причинить ей вред.

– Слушай, я…

– Нет, Петь не нужно ничего говорить. Ты уже все сказал.

Я посмотрела в окно, как сгущались свинцовые тучи, как ветер ломал деревья. Будет дождь, сильный. Перерастающий в грозу. В такую погоду я всегда надевала теплый желтый халат с божьими коровками. Мне казалось, что он меня полнит, но Петру нравилось. Он всегда с улыбкой смотрел на меня, когда я его надевала. А у него безумно красивая улыбка. Мне нравилось смотреть на его счастливое, красивое лицо.

– Только об одном прошу не бросай Машу пока все не устаканится.

– Я не знаю, что мне делать Петь. Я совершенно ничего не знаю. Кто мне Маша? Маша мне никто.

– Прости меня, - тихо сказал он, а потом послышались помехи. – Если сможешь, - добавил он.

Сбрасываю. Не понимаю, как во всю эту грязь мог вляпаться мой муж.

Разговор получился коротким. Мне казалось, что Петр постоянно ускользал от ответа. Не знаю, зачем он даже позвонил. Спросить приходили ли из полиции? Не выдала ли я его? Нет, он просто переживает за дочь.

Теперь я точно знала, что в его жизни была Света. Я знала и умирала... Я любила своего мужа, искренно и преданно. Я так была уверена в нем.

В последнее время я почему-то часто вспоминала наши студенческие годы. Может потому что с этого все и началось. Вот мне двадцать два, Петр называет меня аспиранткой, с черными, как две изюмины глазами. С прекрасной дикцией, очень светлой кожей, без единой родинки на лице. Уверенной и немного сентиментальной. Аспиранткой он меня называл потому что после университета я собиралась поступать в аспирантуру. Но так все закрутилось, завертелось. Петр сделал мне предложение, и я решила, что карьера пока подождет. Затем погрязла в домашних делах. Стирка, уборка, глажка. Я хотела, чтобы мой муж всегда выглядел с иголочки, поэтому делала все сама, не доверяя помощнице по дому. Нет, она приходила по выходным, доставала пылесос и помогала дотащить продукты из супермаркета. Еще старательно намывала кухонную плиту, думая, что я не довольна ее работой. А я тем временем учила новые кулинарные рецепты, достконально наглаживала рубашки Петру, так как он терпеть не мог, когда по бокам рукавов оставались стрелки.

Я еще не знала, что мне совсем этим делать. Можно сколько угодно плакать в подушку, даже начать пить и не вылазить из собственного бара, потому что не держат ноги. Можно записаться к психотерапевту и ходить на долгие и утомительные сеансы. Я продолжала стоять у окна, смотреть как бушует ветер, понимая одно: нужно дальше жить.

Глава 8

Я продолжала стоять у окна и думать. В голову приходило лишь одно - развод. Я хочу подать на развод и точка. И чем быстрее я это сделаю, тем лучше. Чтобы нас с Петром больше ничего не связывало. У него давно своя жизнь, а у меня теперь своя.

Значит именно сейчас Петр показал свое истинное лицо. И как же я раньше этого не замечала? Просто на все закрывала глаза. На его многочисленные командировки и постоянные: “задержусь на работе”.

Я зашла в комнату, где сидела девочка и плакала.

Они назвали ее Машей. Мария. Красивое имя. Наверное ее назвали в честь бабушки Петра, хотя это совершенно неважно. Мы ведь тоже мечтали с ним назвать дочь Машей, когда просто лежали в постели, мечтали о детях, перебирая в голове имена.

– Почему ты плачешь?

– Я очень хочу к маме. К своей мамочке, - она заревела еще сильнее.

Я подошла ближе.

– Не нужно плакать, мы… Мы что-нибудь придумаем.

Но казалось она меня не слышала, глаза были красные от слез.

– Ты любишь сладости? – я не знала, как ее успокоить.

– Ничего я не хочу. Я хочу к маме. Отведите меня к маме… К моей мамочке!

И этот детский плач ничем нельзя было успокоить или заглушить. Ни сладостями, мягкими игрушками или обычным разговором про принцесс.

– Твоя мама сейчас в больнице. К ней вряд ли пускают посетителей.

– Я все равно хочу к ней, - она закричала еще сильнее. – Мамочка, папочка, я хочу к вам…

Она никак не успокаивалась, прикрыв детское личико маленькими ручонками ревела навзрыд.

Если ее мать в тяжелом состоянии, значит дочь должна иметь возможность хотя бы с ней попрощаться. Взять за руку, сказать что-нибудь. Говорят, что люди, даже которые находятся в коме все слышат.

– Хорошо, мы поедем к твоей маме.

Не знаю, зачем я это все делаю. Но видеть слезы этой совершенно незнакомой девочки было сложнее всего.

Она немного успокаивается, смотрит на меня.

– Правда? Мы поедем в больницу?

– Да. Где твоя курточка? – подхожу ближе. Она указывает маленьким пальчиком на легкую, поношенную куртку. Для нашей осени слишком легкая и холодная. Рассматриваю ее одежду, на самом деле одета она небрежно. В какие-то дырявые штаны и растянутый свитер.

– Ты знаешь в какой больнице твоя мама?

Она отрицательно качает головой.

Я была с Катей, когда приехал папа и забрал меня.

– А Катя это кто?

– Катя это мамина подруга. Иногда она сидит со мной.

– А бабушка или дедушка у тебя есть?

Она снова отрицательно вертит головкой.

– Ладно. Хорошо. Тогда для начала узнаем, в какой больнице твоя мама.

Мне удалось дозвониться в две больницы и в одной из них сказали, что есть такая пациентка. Мы оделись, вышли на улицу и поехали к ней.

– А ты знаешь, как познакомились твоя мама с папой? - не знаю, зачем я задаю этот вопрос ребенку. Просто этот вопрос постоянно крутился у меня в голове. Но девочка спокойно ответила:

– Когда мама выходила из клуба в розовой шубе и разбила бутылку. Она останавливала машину и ехал папа и подвез ее.

– Из клуба? Ты знаешь, что такое клуб?

– Да. Мама там работает. Показывает танцы.

Да уж… Представляю, какие она показывает там танцы. Что-то мне подсказывало, что мой муж связался или с проституткой или со стрептизершей. Бог мой! Представляю, как будут осуждать меня за спиной друзья Петра, когда вся эта история всплывет наружу. Променял жену из порядочной семьи на стриптезершу.

Нет, меня это не должно заботить. Как только у меня получится найти хоть каких-то родственников этой девочки, я тут же позвоню адвокату. Я подаю развод.

Мы подъезжаем к больнице. Девочка спешит выйти из машины, бежит к выходу. Я едва успеваю схватить ее за руку. И несмотря на некоторые трудности ,что в реанимационное отделение посторонних не пускают, мне удалось договориться с врачом за небольшое вознаграждение.

Мужчина в белом халате положил купюру в карман белого халата и почти шепотом сказал:

– Только не долго.

– Она ее дочь, понимаете, хочет увидеть маму.

– У вас пять минут.

Я стояла за стеклом, так и не решилась зайти в палату. Под аппаратами лежала бледная девушка со светлыми волосами. У нее были слегка посиневшие губы и я словила себя на мысли, что никогда ее не встречала. Я вспомнила, как Петр говорил, что всегда негативно относился к блондинкам и просил меня никогда не красится в блонд.

Пять минут пролетели мгновенно. Девочка успела погладить руку матери и что-то еще сказать. Мы уже собирались уходить, дошли почти до коридора, как другая дверь открылась и в палату к блондинки зашел Петр. Все мысли замерли. Я прижалась к холодной стенке, девочка уже выбежала. Он меня не видел. Слишком сильно был увлечен этим визитом. Он сел напротив нее, склонил голову и кажется заплакал. Такая скупая мужская слеза, скатилась по его щеке. Он что-то шептал ей, я не слышала слов, я уже ничего не слышала. Я не боялась столкнуться с ним глазами, не боялась, что он меня не заметит. Страх куда-то улетучился, как и сильные чувства, которые были между нами. Появилась горечь и обида.

Глава 9

Медсестры засуетились, громко запикали аппараты. В палату вбежал врач. Что-то происходило, что-то с этой девушкой, на больничной койке. Похоже ее сердце остановилось…

– Вам лучше уйти, - услышала я женский голос за спиной. Обернувшись я увидела низкого роста женщину в белом халате.

– Да-да, уже ухожу.

Конечно мне хотелось дождаться Петра. Попытаться еще раз поговорить с ним. Во-первых, девочка Маша с которой я не знала, что делать. Петр просил за ней приглядеть. Сколько я буду за ней приглядывать? Какие у меня есть для этого основания? Она абсолютно мне чужой ребенок, которого я не могу вот так бросить. Во-вторых, я до сих пор плохо понимала, что происходит. Наверное не отошла от шока. Мой муж преподнес такой сюрприз в свой день рождения, что сложно прийти в себя. Все же нужно взять себя в руки и еще раз все с ним обсудить.

Но Петр так и не появился в длинном, больничном коридоре, где мигала одна лампочка и пахло корвалолом. Мы долго с Машей стояли в коридоре, но из реанимационного отделения так никто и не вышел. Я сказала Маше, что она сейчас увидит папу, а потом поедет к его родителям. Бабушке и дедушке. Она перестала хныкать и сказала, что хочет есть. Таких же вкусных блинчиков, которые готовила ей на завтрак. А еще она очень переживает за мамочку, потому что ей больно.

– Тетя, она ещё долго будет лежать в больничке? Я не хочу, чтобы ей было больно. Почему она молчит? Давайте купим ванильных пряников. Мама очень любит пряники.

Тысяча и один вопрос. Я даже не пыталась искать ответы. Взяла девчонку за руку. Тетя… Меня ещё никто никогда не называл тетей.

Я и не заметила, как время приближалось к обеду. Еще со вчерашнего вечера время стало какой-то жидкой субстанцией, перетекающее из одного время суток в другое. В моей голове творился какой-то хаос, я никак не могла собраться с мыслями и похоже причина всему этому одна - нервы. Они сдавали уже в тот момент, когда Петр не приехал на свой юбилей, когда я рисовала себе страшные картины и молила Бога, чтобы с ним ничего не случилось.

Тот день был самым обычным днём. Днём его рождения. Мой муж редко отмечал этот праздник, проводил его или на работе или в кругу близких друзей. Хотя я сейчас догадываюсь, где он мог еще его проводить. Со своей другой семьей. Но в круглую дату, его юбилей я решила устроить ему праздник. Сначала съездила в кондитерскую, одобрила двухъярусный торт, потом забежала за подарком в антикварный магазин, который был уже готов и упакован. Позвонила Петру, сказала, что сегодня буду ждать его в ресторане, вместе с гостями. Он сказал, что будет вовремя. Я улыбнулась и сказала, что люблю его. И я действительно любила его больше жизни, он и был моя жизнь.

Мы ждали Петра, а он так и не выходил. Не знаю почему но в самый последний момент решилась ему позвонить. Абонент не может принять ваш звонок…

Из реанимационного отделения выходит мне уже знакомая медсестра. Смотрит на девочку грустными глазами, потом переводит взгляд на меня.

– Как он себя чувствует? - не знаю почему задаю имен этот вопрос.

– Вы родственница?

– Не совсем, - отвечаю растерянно.

Она кладет мне руку на плечо и все так же печально отвечает:

– Готовьтесь милая, готовьтесь.

– А мужчина, что был с ней? Вы его не видели?

Она отрицательно качает головой и уходит.

Но не мог же он испарится. Может есть другой вход или выход. Наверное Петр уже вышел на улицу. Нужно его найти, пока он опять куда-то не испарился.

Беру девочку за руку и быстро иду к выходу.

– Тетя не спешите, у меня ножки болят.

Тетя… Именно эта фраза резала слух. Даже сложно ответить почему.

– Слушай, давай сейчас выйдем на улицу, если не найдем твоего папу, то я позвоню твоему дедушке и бабушке и они тебя заберут к себе.

– Правда? - она округлила свои большие миндалевидные глаза, в которые и так сложно смотреть. Потому что они ужасно напоминали моего мужа.

Глава 10

Мы сидели с девочкой на скамейке, расположенной почти возле самого входа в больницу. Она мотыляла ногами и внимательно изучала мокрый, серый асфальт.

На улице слишком сыро, еще дует холодный ветер. На завтра обещали штормовое предупреждение, пришла смс от МЧС.

Я думала о том, что Петр прятался от полиции. Возможно дома он искал загранпаспорт. Мне до сих пор плохо во все это верилось, не знаю даже сколько понадобиться времени, чтобы я пришла в себя от всего этого.

– Мы пойдем еще к мамочке? - наконец-то раздался голос девочки.

– Нет, скорее всего нас больше не пустят.

– Совсем-совсем не пустят? - она перевела свой невинный взгляд на меня. Я отвернулась в сторону и достала из кармана телефон.

– Я сейчас позвоню твоей бабушке.

– Не хочу к бабушке, хочу остаться с тобой, - она подвинулась ко мне ближе и положила свою ладошку мне на колено. Я на мгновение замерла, но все же набрала телефон свекрови.

С Софьей Николаевной, матерью Петра отношения у меня были натянутые. Она всегда считала, что Петенька достоин большего, а я не совсем та партия, которая ему подходит. Интересно посмотреть ее реакцию, когда она узнает, что Петр закрутил роман со стриптезершей и та родила ему дочь.

Она долго не снимает трубку. Я звоню еще и еще. Наконец-то слышу ее протяжный звонкий голос:

– Ниночка, что-то случилось с Петром? Я ему звонила, он не берет трубку.

– Я не знаю, где Петр. Но я хотела сказать вам, что у него есть дочь, она сейчас сидит рядом со мной.

– Ниночка, что ты такое говоришь? Какая дочь?

– Хорошая девочка, пяти лет. Давайте я приеду, вы сами с ней познакомитесь.

– Нет-нет. Мы сейчас не дома. Приезжать не надо.

– Как не надо? А куда мне ее девать? - я повышаю тон. – Ее мать в больнице, ваш сын похоже в бегах…

– Каких бегах Ниночка? Я ничего не понимаю. Я позвоню его адвокату. Сейчас сама ему позвоню. Ты перезвони позже.

Она сбросила. Послышались длинные гудки. Все же это была не очень хорошая идея ей позвонить, но я должна была это сделать. Софья Николаевна, пусть и не прямым текстом, но сказала, что проблемы ей не нужны. Она даже разобраться не пыталась. Просто сказала нет и сбросила трубку.

– Я замерзла, тетенька, - отозвалась девочка и задрожала. – Я кушать хочу. Животик уже урчит.

– Так ладно пошли в машину. Поедем перекусим в кафешке, а дальше подумаем, что делать. И называй меня Ниной.

– Хорошо Нина. Она радостно побежала к авто, затем споткнулась и упала в лужу. Снова громко заплакала. Я подбежала к ней и взяла ее на руки. Она была совсем не тяжелой. Наоборот очень легкой, как пушинка.

– У меня курточка запачкалась, мама будет ругать.

– Успокойся. Никто тебя не будет ругать. Мы купим тебе новую курточку. Самую красивую. Тем более эта совсем прохудилась.

Она успокоилась, кивнула и крепко обхватила своими ручонками меня за шею.

И что теперь делать? Куда ее девать? Лично навестить Софью Николаевну и оставить девочку перед ее дверью? Тогда легче позвонить в опеку. Но в одном Софья Николаевна права, для начала нужно позвонить адвокату или Варламову. Петр так настаивал ,чтобы я ему позвонила. Я всегда слушала мужа, даже сложно вспомнить, когда я ему перечила.

И в отличие от другие моих звонков мужу, его матери Варламов быстро снял трубку и примчался в назначенное место буквально за тридцать минут.

В детское кафе с игровой комнатой и вкусной пиццей зашел Варламов. Посетители оглянусь, а потом провожали его взглядом до самого нашего столика. Высокий, статный, от него за версту веяло такой уверенностью, что мысли возразить такому человеку даже не возникало. Он подошел ближе улыбнулся своей шикарной улыбкой и снял свое дорогущее пальто. Он заказал двойное эспрессо без сахара. Я уже допивала свой латте и не могла смотреть на пиццу. Девочка играла с другими детьми в игровой комнате. Варламов сел за стол и сверлил меня взглядом. Я смотрела на его белоснежную рубашку и думала о том, почему он так быстро приехал, словно ждал моего звонка.

Глава 11

– Давно не виделись, – белоснежная улыбка не сходила с его лица. Но эта его ирония страшно раздражала.

– Со вчерашнего вечера, - легко отвечаю.

– Да, вчера ты выглядела гораздо лучше.

Сейчас мой внешний вид заботил меня меньше всего. Я успела снять праздничное платье, натянуть джинсы и обычную футболку, волосы завязала в конский хвост. Сейчас меня больше беспокоило, что мне со всем этим делать. Все навалилось, как снежный ком.

– Так что ты хотела? - он развалился в мягком кресле и не сводил взгляда с меня.

– Петр, у него проблемы.

– Что случилось? - улыбка медленно сползла с его лица.

– Ты разве не знаешь? - мне почему-то казалось, что Варламов все знал, просто делал вид, что не в курсе событий или просто хотел услышать мою версию.

И я рассказала ему все, как было на самом деле. С самого начала. Сначала Петр не явился на юбилей, потом я увидела его дома, он куда-то уехал и я даже не знаю куда. Предположительно в больницу к своей любовнице, но потом мои подозрения подтвердились, когда я увидела его в этой больнице, сидящего у изголовья ее кровати. Плачущего, обессиленного, он сидел сутуля широкие печи в мятом пиджаке. Но потом он снова куда-то исчез.

Я рассказала Егору про его дочь, про то что он попросил за ней приглядеть, но если честно я не знала, что с ней делать. Я рассказала ему и мне стало как-то немного легче.

Он внимательно выслушал меня и спросил:

– Что ты собираешься делать? Разводиться?

– Да, - мой голос прозвучал уверенно, но лишь от одной этой мысли стало не по себе.

Я любила Петра. Очень сильно любила и никогда об этом не задумывалась. Я жила им, дышала и никак не могла надышаться. Считала его избранным. Мне всегда казалось, что он не такой, как все мужчины.

До сих пор перед глазами у меня стояла наша первая встреча. Петр шел ко мне уверенным шагом, его костюм развевался на ветру. Я стояла, как заколдованная, смотрела на него и не могла пошевелиться, словно приросла ногами к земле.

Я тонула в его глазах, горела в его объятьях. Когда он сделал мне предложение, встав на одно колено и подарил огромный букет красных роз не задумываясь ответила ему “да”. А теперь говорила о разводе… Говорила и плохо верилось в свои собственные слова.

Я любила своего мужа искренно и нежно. Отдавала всю себя. А он предал меня, растоптал. При первой возможности побежал к своей стриптезерше и плевать он на все хотел. Плевать он хотел и на меня.

Похоже мой ответ порадовал Егора. В его глубоких глазах блеснула искорка и снова улыбка озарила его мужественное лицо.

Обращаю внимание на то, что Егор выглядел с иголочки. Вчера на нем был безупречный смокинг, сегодня фирменная рубашка с красивыми запонками. Волосы аккуратно подстрижены и уложены, словно он только что после салона. Более того, у меня создавалось впечатление, что он собрался на свидание, а я своим звонком спутала ему все планы. Да, Егор любимец женщин, завидный холостяк. Первое, что обсуждают на общих мероприятиях, так это его новую пассию, которую по словам других он тщательно скрывал. А мне вообще казалось, что не было у него никого. Кто-то из наших общих знакомых сказал, что он однолюб, а еще что женитьба и Варламов - вещи несовместимые.

Он сначал додго молчал, а потом перевел свой проницательный взгляд на девочку, которая подбежала к нашему столику и начала жадно пить апельсиновый сок.

– Пить… Пить очень хочется, - раздался ее взволнованный детский голосок.

– Конечно, так прыгать на батутах не только пить захочется, но еще и есть.

Она звонко рассмеялась и убежала обратно в игровую.

– Дети… Дети цветы жизни, - Варламов провожал ее взглядом.

– Ее мать в больнице, если бы ты слышал, как она плакала. Я попыталась ее хоть, как-то отвлечь.

– И у тебя получилось. Может выпьем за это?

– Егор! Мне сейчас не до твоих шуточек.

– Хорошо. Если серьезно, то Петру лучше перестать бегать и решать проблемы, - он пододвинул свою чашку кофе ближе, затем сделал несколько глотков.

– Прекрасно. Я думала, что ты хоть скажешь где он.

– Ты сама говоришь, что он то здесь, то там. Значит скрывается от ментов, если они еще его не поймали.

Я обхватила голову руками.

– Все равно я не верю, что это он.

– Зря… Если он скрывается от полиции, значит чувствует свою вину. Знаешь, это похоже на страуса, который прячет голову в песок.

– Нет, Петя… Он не мог так сделать.

Раздался бархатистый смех Егора. Посетители в кафе обернулись и посмотрели на нас.

– Нин, сними наконец-то розовые очки, - его рука потянулась к моей. – Он врал тебе, спал с другой женщиной, а ты продолжаешь его защищать.

– Просто он мой муж.

– Просто любовь не бывает бесконечной, особенно когда ее растоптали, - подтвердил он и все же коснулся моей руки.

Я отстранилась, убрала руки со стола и посмотрела в окно. – Просто я еще никак не могу прийти в себя после всего этого.

Глава 12

В такие моменты мне хотелось сбежать из собственного дома. Собрать вещи и уехать как можно дальше. На съемную квартиру, пожить у Дашки, да хоть на край света. Только не видеть все это и не слышать. Петр бросил меня, эту маленькую девочку, спасая собственную шкуру. Все это выглядело мерзко, до глубины души противно. И самое главное это никак не укладывалось у меня в голове. Почему он так поступил? А если и правда это он сбил эту девушку, мать его дочери….

Мне всегда казалось, что я очень хорошо знала Петра, еще со студенческих лет. Нет, мы не сразу стали встречаться. Сначала был большой период дружбы и переписки. Наоборот мне все в женихи приписывали Варламова. Но на одной из студенческих вечеринок я позволила себе лишний бокал и поцеловала Петра.

И ворвались чувства. Через распахнутое университетское окно. Через дырку в заборе возле общежития. Нет, Петя никогда не был скуп… Особенно на нежность, слова, ласки. Он сразу вскружил мне голову и я стремительно неслась в этом вихре не замечая ничего. Просто влюбилась, в настоящего мужчину. Я влюбилась в Петра. Я не могла есть и спать и все мои мысли были о нем.

Я не помнила, как закончились летние каникулы, как мы с Петром объедались фаст-фудом, слушали музыку в наушниках, танцевали на площади, затем вместе догоняли трамвай. И вообще было столько всего… Очнулась я, когда провалила экзамен или когда он мне сделал предложение. Нет, похоже это было все в один и тот же день.

Но я таже не помнила с какого момента он стал задерживаться на работе. Пропадать сутками в офисе, не отвечать на телефонные звонки. Мы однажды из-за этого поругались. Когда я в очередной раз не смогла заснуть и дождалась Петра. Когда я спросила, где он был так долго, он строгим тоном ответил:

– Я все делаю для нашей семьи! Я работаю. И был на работе, - За ним громко захлопнулась дверь и пошатнулась люстра.

И в одном он был прав, он действительно делал все для нашей семьи. Поездка в Англию на Новый год, покупка дома, новой мебели, организация моей собственной выставки…. Этот список можно было еще долго перечислять.

Потом я просто притворялась, что сплю. Слышала, как он приходил к двенадцати ночи. Снимал на пороге брюки, закидывал в стиральную машинку, затем шел в душ, а лишь после ложился в постель. От него пахло его привычным шампунем или лосьоном после бритья, который я ему дарила на какой-то там праздник.

Никакой чужой помады на воротнике его рубашки или странных смс с незнакомых номеров, фотографий звонков и прочего в чем его можно было заподозрить. Просто в какой-то момент я подумала, что у него на первом месте стала работа.

– Тетенька Нина, а когда приедет папа?

– Кто? - я обернулась и увидела девочку. Она стояла в центре нашей комнаты и смотрела на меня своими большими глазами. – Ах, да. Папа… Слушай, ты любишь рисовать?

Она кивнула.

– Пойдем я тебе кое-что покажу. Беру ее за руку и мы выходим из комнаты. Моя мастерская находилась на третьем этаже, точнее на чердаке, которые мы оборудовали, как комнату с маленьким балкончиком, где я просто обожала сидеть в плетеном кресле и пить кофе.

Я любила эту небольшую комнату, где постоянно пахло масляными красками. Любовь к искусству у меня появилась после свадьбы с Петром. До этого я просто рисовала на улице прохожих и думала, что стану архитектором, разрабатывая концепцию благоустройства окружающей среды.

– Это ты все нарисовала? - девочка указывает своим маленьким пальчиком на одну из моих картин. На ней была изображена весна. Когда повсюду цвели яблони, летали пчелы, а в сочной зеленой траве стрекотали кузнечики.

– Хочешь такую нарисовать?

– Я хочу нарисовать маму. Она поправится?

Я достала чистый лист бумаги и склонилась над ней.

– Если честно - не знаю.

Она снова захныкала, я не успела ничего предпринять, как у меня в заднем кармане джинс завибрировал мобильный. Варламов не заставил себя долго ждать.

– Нина, у меня для тебя хорошие новости. Петра нашли. Он сейчас в полиции, дает показания.

Глава 13

– Я сейчас приеду, - тихо сказала я.

Послышались помехи в трубке. Затем снова раздался уверенный голос Варламова:

– Я заеду за тобой, – и эта его фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение.

– Не нужно. Я говорила, что на машине.

– Как хочешь, - ответил он и сбросил трубку.

Хотела спросить про эту девочку Машу… Что мне дальше с ней делать, что мне вообще делать? Я в целом не знала, как мне дальше поступать. Ехать в полицию и что я ему скажу? Привет, как дела, зачем ты сбил свою любовницу? Почему ты мне изменял? Что тебе не хватало?

Если меня не пустят к нему. Лучше бы не пустили. Если честно я не хотела видеть и слышать Петра, но бросить его там мне тоже было сложно.

Мне казалось, что со вчерашнего вечера я потеряла равновесие в своих собственных силах. Я занималась не тем чем надо и теперь каждый мой день похож на какой-то хаос. Казалось, жизнь продолжалась, но как-то не так как нужно. Что-то не так… Что-то щелкнуло, какой-то внутренний переключатель. Проблемы не решались, наоборот приобретали выраженный характер. Не знала, как с этим бороться. Здесь нужны какие-то другие силы. Нет, тут даже мало просто быть сильной.

Тысячу раз благодарила Вселенную за то, что могла любить, а теперь эта любовь обернулась против меня. Я ходила в храм почти каждое воскресенье и благодарила Бога за то, что у меня такой такой прекрасный муж, как Петр. Хотела детей. Я стояла перед иконами с зажженной свечой в белом шелковом платке и молила всех святых подарить мне ребеночка.

Я продолжала сидеть на кухне, допивала вторую чашку кофе. Свет выключен, на столе всего одна фарфоровая чашка. А совсем недавно все было по-другому. Еще в начале этой недели я сидела вот так же на кухне поздним вечером и ждала его с работы. Думала о нем с такой нежностью, с такой заботой. Закрывала глаза и представляла, как его целовала и как он целовал меня своими горячими губами. Безоговорочно верила ему, ведь он старается для нас и просто много работает.

Снова включила кофеварку. Кофе вместо воды, кофе на завтрак, на ужин и на обед. Кофе, как средство для выживания. У меня снова зазвонил телефон. Я подумала, что это Варламов, он говорил, что поможет решить вопрос с девочкой… С Машей, но звонила Дарья. Моя милая Дашенька.

Я сняла трубку и расплакалась. Я ревела и никак не могла остановится.

– Даш, приезжай… Давай встретимся на фонтанке.

– Что случилось Ниночка? Кто-то умер? - в трубке раздался ее взволнованный голос.

– Моя любовь.

Почему-то мне казалось, что карие глаза были редкость у блондинок. Может я сделала такой вывод, когда рисовала портреты на Невском. У Даши были именно карие глаза, а еще она была натуральной, но умной блондинкой. Сначала ее родители хотели, чтобы она связала свою жизнь с инженерией и первый курс физико-математического университета она просто отмучала.

Даша ждала меня на остановке. У нее была фобия. Фобия водить машину, поэтому она часто ездила в метро или пользовалась услугами такси.

Маша… Эта девочка заснула в машине. Похоже ей нужен режим, а я совсем не умела обращаться с детьми. Я снова не смогла оставить ее одну в машине. И с этим нужно было что-то делать. Спокойно разъезжать с чужим ребенком по городу… Потом попробуй что-то доказать. В нашей жизни в целом сложно с доказательствами.

– Почему она без детского кресла? - Даша села в машину и перевела взгляд на спящую Машу.

– Тебя заботит только это? - шептала я.

– Может ты ее усыновила? - Даша тоже перешла на шепот.

Тяжело вздыхаю и кладу голову на руль.

– Ты нашла Петра?

– Сам нашелся. И дочка его нашлась.

– Это его дочь? - она снова обернулась и долго смотрела на заднее сиденье.

– Да. Я теперь не знаю, что с ней делать.

Тихо, спокойно я рассказала Даше с того самого вечера, как я покинула стены ресторана.

Она внимательно выслушала меня, потом спокойным ровным голосом сказала:

– Поехали к его родителям.

– Может лучше поищем эту мифическую Катю, с которой оставляли эту девочку? Потому что мать Петра - непробиваемая женщина.

– Уже бабушка. И пусть для нее стало это неожиданностью. Поговори со свекром, он ведь более благоразумен?

– Даш, ты у меня такая умница, - все же у меня выступили слезы. Я еще раз взглянула на мило спящего ребенка на заднем сиденье моего авто. Она положила свои маленькие ладошки под румяную щеку. А еще у нее были длинные ресницы и волосы завивались у висков. Я достала из багажника плед, не знаю, как он там оказался и укрыла ее. Мне почему-то до ужаса не хотелась, чтобы ребенок моего мужа отправился в детский дом.

Глава 14

Родители Петра уже давно вышли на пенсию и все свое время проводили либо где-нибудь за границей, либо путешествуя по нашей необъятной стране. В сторис моей свекрови, которая активно вела свои социальные сети, можно увидеть заснеженные горы, лазурное пенное море, красивые здания, высокие башни и всегда на всех фотографиях, в центре с какой-нибудь необычной позой или очень радостной улыбкой была она.

Мой свекр - высокий, худой с белой, как снег головой и такими же пронзительными глазами, как у моего мужа был у своей жены под каблуком и для этого не нужно было обладать экстрасенсорными способностями. Поэтому, когда позвонила в дверь и сказала, что хочу поговорить со свекром - она уже давно решила за него.

В дом она нас не пустила, ни меня, ни свою внучку. Она даже не смотрела в сторону девочки, только выкрикивала фразы, будто на митинге:

– Это еще нужно доказать, что она его дочь! - голос ее был таким же сухим, как и руки.

– Тамара Ивановна, - я старалась сохранять спокойствие. – Петр может сесть в тюрьму, вы это понимаете?

– Это ты его довела. Только ты! - она наставила на меня свой указательный палец и сузила глаза.

– Сейчас можно обвинять кого угодно, - к разговору подключилась Даша. – Это не изменит ситуации.

На пороге появился свекр. Он стоял за спиной своей жены и растерянно смотрел на нас с Дашей и маленькой девочкой.

– Что здесь происходит?

– Петр под следствием, это его дочь, - вкратце объяснила ситуацию.

– Так Тома, отойди, - он отодвинул свою жену, возможно сделала это впервые в жизни. Подошел к девочке и взял ее на руки. Она не плакала и не сопротивлялась, а только спросила:

– Почему у тебя такая белая голова?

Он улыбнулся, что-то ей ответил и они зашли в дом.

Я облегченно вздохнула. Моя свекровь скривила лицо, которое уже покрылось мелкими морщинами.

Для меня до сих пор было загадкой, почему у нас такие сложные отношения со свекровью. За что она так на меня взъелась? Мне всегда хотелось наладить эти отношения, а потом я поняла, что это бесполезно.

Как решался вопрос с опекой - я не знала. Этим занимался Варламов. Он звонил, уточнял по поводу близких родственников. На самом деле я не понимала зачем ему все это нужно. Пока девочка оставалась у моего свекра, а когда я уходила, она подошла ко мне и тихонько спросила:

– Ты вернешься за мной?

Я кивнула. Мне хотелось вернуться за ней. Очень.

И пока Маша осталась у свекра, я поехала к Петру. Даша завела мотор и на полной скорости рванула по трассе. За руль не села, я также не знала зачем я еду к нему. Чтобы поговорить… Чтобы услышать… Что услышать? На мгновение мне стало страшно. Страшно без него. Этот страх выползал наружу, он бился в грудной клетке, пульсировал в венах.

Может я просто очень сильно любила. Конечно любила, ведь я выходила замуж по любви. Мне нужно просто отпустить Петра, расправить руки, словно крылья. Но оказывается это не так легко сделать. Когда он так глубоко в моем сердце.

Просто эта обида съедала душу. Он платил ей деньги, засовывал в трусы, а эта стриптезерша танцевала для него эротические танцы. Вот и дотанцевалась… Родила ему дочь. Да к черту предрассудки моей свекрови Маша так похожа на Петра, что там к гадалке не ходи. Она просто его уменьшенная копия.

Петя не мог… Петя не мог ее убить. Я постоянно повторяла эту фразу, особенно, когда мы подъехали к следственному комитету. А потом я вспомнила, как он его почти убил. Избил до неузнаваемости. Этот человек пролежал в реанимации очень долго, потому что бежал за мной. Пытался ко мне приставать. Я убегала от него и кричала: “Помогите!”, мне показалось, что в руках у этого человека, преследующего меня был нож, что-то поблескивало в его руке при свете фонарей.

Петр встречал меня возле подъезда, чиркая зажигалкой. Это было его привычкой, когда он нервничал - он доставал из кармана пьезо и крутил в руках.

Петр догнал его так быстро и всего одним ударом повалил на землю. Я зажалась в угол, но видела как он его бил. Нет, он даже не бил его. Он убивал. Я вскрикнула:

– Петя, хватит! Он уже мертвый!

– Нет. Еще дышит…

Их разняли соседи. Похоже в самый подходящий момент. Потому что еще немного и этот человек в черной кожаной куртке точно уже бы не дышал.

Мне разрешили увидеть Петра. Я зашла в небольшую комнату, где было маленькое окно и бледно-зеленые стены. Петр вяло сказал:

– Привет. Где Маша?

– Она у твоих родителей. Но не думаю, что твоя мама хочет оформить опеку над девочкой.

– Маму не трогай…

– Да Бога ради.

Варламов сказал, что Петра выпустят под залог. Он назвал сумму. Для Петра это был пустяк, нужно лишь было мне добраться до сейфа.

– Ты должен рассказать мне все.

Петр опустил голову.

– Я не обязан оправдываться.

– Хорошо. Тогда я просто уйду.

– Нет, - он протянул свою сильную руку ко мне. Коснулся моих пальцев и добавил: – Останься. Прошу тебя. Хоть не надолго. Еще на минуту.

Глава 15

– Спасибо, что пришла. Я очень хотел тебя увидеть. Мне очень нужна. Ты должна мне помочь, - быстро проговорил он.

Я сидела напротив него и смотрела в его влажные глаза. Смотрела на его морщинистый лоб, точеные скулы. Должна… Должна приготовить ужин, должна улыбаться при встречи с его друзьями, должна засыпать в холодной постели… Но на самом деле я никому и ничего не должна.

– Я пришла по делу. На счёт этой девочки…

– Машеньки, - прошептал он. – Как она?

– Я хотела узнать, есть ли у нее ближайшее родственники?

Его голос дрогнул, когда я заговорила о девочке. Похоже он сильно прикипел к ней. Бог мой! Конечно же она его дочь, это для меня она совсем незнакомый ребенок.

– У нее больше никого нет, - печально произнес он.

– Она сейчас у твоей мамы.

– У моей матери? - он удивлённо посмотрел на меня.

– Да. Но мы оба знаем, что это ненадолго.

– Хорошо. Я сделаю все что смогу только выберусь отсюда.

– Выбирусь? - я переспросила. - Как ты вообще попал сюда? Зачем ты сбил эту девушку? Ты оставил свою дочь без мамы… - я говорила и не верила своим словам. Я говорила это о собственном муже или о каком-то другом человеке.

– Послушай… Все что будут говорить обо мне и этой девушке - ложь.

– Окровавленная рубашка, которую ты закинул в дальний угол нашей комнаты, это тоже ложь?

Он промолчал и поджал губы.

И стало совсем неуютно в этой маленькой, темной комнате с таким же маленьким окошком, в которое не проберется ни один солнечный луч. Наверное я зря согласилась сюда прийти. Добиться чего-то от Петра бесполезно. Снова ловлю себя на мысли, что между нами давно все закончилось. Та самая бешеная любовь испарилась. Значит так бывает, значит ничего не вечно.

Все приходит с опытом. Все познается сравнении. Да, я сильно хотела увидеть Петра, только легче мне не стало. Ничего не изменилось. Он продолжал стоять на своем, утверждать, что я ему что-то там должна. Что он ни в чем не виновен, да и не было никакой измены, так просто секс. А я уже запланировала собрать сумки и уйти из дома.

Мы сидели друг напротив друга, какое-то время молчали, а я понимала, что между нами все кончено. Это не фарфоровая ваза, которую можно склеить и не картина, которую можно потом отдать на реставрацию. Это жизнь, которую нельзя повернуть назад. Так пусть хоть тебе не будет больно…

Наше время вышло. Железная дверь скрипнула, на пороге появился молодой конвоир. Петр продолжал заглядывать мне в глаза, выискивая там ответы. Ответов не было. Было разбитое сердце и пустота.

– Нина! - он выкрикнул и привстал со своего места, когда я подошла к двери. – Я не дам тебе развод.

Я медленно обернулась и еще раз взглянула на него:

– А мне и не нужно твое одобрение. Я все решила. Сама.

Выхожу и понимаю, что я не все ему сказала. Когда я ехала сюда в голове крутилось столько вопросов. Как он мог меня столько лет обманывать? Жить другой жизнью? Почему не развелся со мной? Почему не ушел? Не мог отпустить? Любил? Похоже Петр любил только себя. Эмоции захлестывали. До сих пор в голове не укладывалось: “Как он мог?”.

Сажусь в машину и плачу на Дашкином плече. Она шепчет тише-тише. А я не могу остановить слез, понимая, что разваливается моя жизнь. Я просто какой-то кусок мяса, которому вырезали душу. Причем вместе с корнями. Ведь зачем она сейчас мне нужна? Ведь я всегда всю себя, без остатка отдавала Петру.

Я успокоилась, когда Даша достала откуда-то бутылку чего-то крепкого и протянула мне. Никогда не пила, даже не задумывалась об этом. Но сделав пару глотков стало легче.

Слезы высохли на щеках. В глазах появилась ясность.

Телефон без конца вибрирует в кармане. Варламов легок на помине. Снимаю трубку, спокойным голосом говорю:

– Алло.

– Слушай, бабка отказалась оформлять опеку над своей внучкой.

Неудивительно. Я понимала, кого под словом “бабка” Варламов имел ввиду. Он говорил о матери Петра.

– Слушай, а ты знала, что в ее свидетельстве рождения, в графе отец указан Петр. Так что с доказухой вообще проблем не будет.

– Я собираюсь разводится с Петром.

– Прекрасная новость. Может тогда поужинаем? Обсудим твой бракоразводный процесс.

– Нет Варламов. Обсуждать я ничего не хочу. Спасибо за помощь.

Сбрасываю и тяжело выдыхаю. Даша останавливается на светофоре и бросает на меня косые взгляды.

Мне нужно просто отвлечься от всего этого. Потому что навалилось столько всего, что я даже не знаю с чего начать.

– Хочешь прямо сейчас завалимся в бар? - раздался голос Даши.

– Нет, только не сейчас. Свой градус я уже повысила. Поехали в больницу. К ней.

– Ты знаешь, у меня одна знакомая вот так четыре года пролежала в коме…

– Четыре года это много.

Дашка усмехнулась и задала следующий вопрос: