Развод и замуж за офицера

Глава 1

— Любимая, — муж обнимает меня со спины, — Давай, может, сегодня откроем бутылочку Шираза, что думаешь?

— Я не против, — ласково улыбаюсь.

Карина, моя самая близкая подруга, ловит наш силуэт взглядом и искренне улыбается. Потом поднимает глаза на часы и вздыхает.

— Ну и где мой? — разочарованно выдыхает, — Опаздывает… И так почти не видимся.

— Он же у тебя военный человек, — пожимаю плечами, — Ты знала, на что идешь.

Помню прекрасно то время, когда лучшая подружка сообщила новость о том, что выходит замуж. Причём так резко, ничего этому не предшествовало… Она даже не говорила, что состоит в отношениях.

И бах!

Замуж за какого-то офицера, вояку.

Я уважаю людей дисциплины, но тогда мне это показалось странным. Потому что для Карины важно, чтобы любимый мужчина был всегда рядом, а её муж за пять лет брака два раза всего приходил к нам в гости.

Если честно, я даже не помню, как он выглядит.

— Знала, — грустно усмехается, — Но это не значит, что мне не хочется тепла.

— Ну, Кариш, я не хотела обидеть… Прости. Не то имела в виду.

— Да нет, Лен, ты права. Наш брак такой странный… Я смотрю на вас с Игорем, и сразу видно, что любящая друг друга пара. Даже после пятнадцати лет брака вы обнимаете друг друга и целуете, никого не стесняясь.

— У нас тоже бывали трудные моменты, — коротко улыбаюсь, — Да, Игореш?

— Было всякое.

— Так, ладно, — пытаюсь разрядить обстановку, — Я пойду в погреб за Ширазом, Игорь, ты раздвинь стол, пожалуйста. Кариша, а ты достань бокалы, если тебе не сложно.

Раздаю всем указания и убегаю вниз.

Мы с мужем любим коллекционировать хорошее вино. Нас не назовёшь часто и сильно пьющими, в основном только по праздникам. Но если и любим пригубить, то исключительно красное сухое коллекционное.

Даже не помню, как это началось, вроде как после отпуска в Испании. Лет восемь назад.

Когда у нас была прекрасная экскурсия по винодельням.

С теплотой вспоминаю то время, сейчас наши поездки стали более редкими и не такими яркими. Наверно, возраст о себе даёт знать.

Хотя, какой возраст? О чём это я?

Мне всего тридцать пять, я чувствую себя прекрасно, полна сил и энергии.

Наконец достаю из стеллажа бутылку и возвращаюсь.

— Я скучаю по тебе, Игорь…

На повороте в гостиную я застываю. Мне кажется, в этот момент я сразу всё понимаю, буквально за секунду.

Но заставляю себя не думать об этом, как мазохистка продолжая слушать. Вернее, подслушивать.

— Карин, Ленка сейчас вернётся. Давай не здесь. Я за тобой завтра заеду вечером, поужинаем?

— Завтра не могу, — с досадой выдыхает подруга, — Моему же дали отпуск, — саркастически усмехается, — На целых три дня.

— Ясно. Ну, тогда напишешь. Или позвонишь.

— Позвоню, Игореш, — за поворотом слышится какая-то возня. И я ведь не дура, я сразу понимаю, что там происходит, но смотреть страшно.

Одно дело догадываться, стоя за углом с бутылкой дорогого вина.

А другое дело — увидеть и подтвердить свои догадки.

— Я, кстати, ходила на шугаринг, — мурлычет подруга, — Оставила полоску там, как ты любишь.

Снова эта возня.

И ещё удушливый приступ тошноты.

Руки потеют от отвращения и страха. Страха, что я доверяла этим двум, как себе.

Бутылка выскальзывает из рук, красивая дизайнерская… Разбивается о кафельный светлый пол, оставляя на нём багровые уродливые разводы.

Я опускаюсь на корточки, пытаясь собрать осколки. И, конечно же, один из них режет меня по ладони. Только боли я не чувствую совсем.

— Ленусь, ты чего тут?

Игорь первым появляется из-за поворота.

— Ох, подружка, ну как ты так… — теперь забота Карины ощущается как фальшь, — Сейчас бинт принесу, у тебя кровь.

Она убегает на кухню, а я продолжаю молча собирать стекло.

— Лена, — снова зовёт муж, — Лен, что с тобой?

Карина возвращается с аптечкой, подлетает ко мне, берёт мою руку… И когда капли перекиси падают на порез, я словно отмираю.

— Я вас ненавижу, — резко выдёргиваю свою руку, — Слышите? Ненавижу…

— Лен, ты чего?

И глаза такие испуганные у неё. Она всё поняла. Поняла, что я услышала…

— Мерзкие, — в сердцах выплёскиваю свою горечь, — Фу! Это так низко, так пошло.

Срываюсь в коридор, сдёргиваю с плечиков свою шубку из эко меха.

— Что за истерика, Лена?

Муж нагоняет меня.

— Ты мне не говорил, что тебе нравится там полоска… Может, я бы тогда не делала глубокое бикини… Или как ты любишь, Игорь? Я, может, ещё чего-то не знаю?

— Блядь, Лена…

Он снова делает попытку меня коснуться, но я успеваю вылететь из дома. Поскальзываюсь на крыльце, но удерживаю равновесие.

Сжимаю края шубки, не замечая, как красивый серый мех окрашивается в алое пятно.

Толкаю ворота и вылетаю на заснеженную дорогу, свет фар бьёт по моему силуэту.

А сзади шаги и крик. Мужа, подруги… Они что-то там в своё оправдание кричат, но я даже не слышу что. Мне плевать.

Такую низость ничем не оправдать.

Машина тормозит прямо передо мной, еле успевая не коснуться моего тела бампером.

Я ныряю в тёплый салон, даже не поворачивая головы в сторону водителя.

— Давай, газуй! Быстрее!

— Что, блядь, происходит?

— Давай, — не узнаю свой голос и кричу, — Едь! Пожалуйста.

И он слушается, бьёт по газам и срывается с места, поднимая ввысь крупные хлопья снега от колёс.

Глава 2

Машина мгновенно набирает обороты, а я оборачиваюсь, глядя в заднее стекло. Сердце внутри будто застыло, не понимает, что произошло.

Вижу их, выбежавших на дорогу. Он держится за голову, а она, обхватив себя за плечи, смотрит на машину.

Наверняка в её голове сейчас крутятся шестерёнки… Я ведь в машине её мужа, сразу после того, как узнала о её слабом передке. Как оказалось.

Отворачиваюсь. Смотрю в лобовое стекло, в которое врываются крупные хлопья снега.

— Елена, верно? — вздёрнув бровь, обращается ко мне водитель.

Только сейчас выхожу из ступора.

Ни единой мысли, лишь картинка, которая ярким пятном стоит перед глазами.

Как они могли? Как хватило наглости? Совести? Морали?

Перевожу глаза на мужчину, едва заметно кивнув.

Его гордая прямая осанка заметна даже за рулём. Он вновь бросает на меня мимолётный взгляд, а я пытаюсь совладать с нарастающей бурей внутри.

Про себя отмечаю пронзительную холодность голубых глаз. Такую…даже немного опасную.

Я должна сказать ему? Или я не могу так с бухты-барахты выдать ту гниль, которая жила в близком ему человеке?

— Да.

Наконец, реагирую, снова отворачиваясь от него. Сейчас даже не думаю, как веду себя.

— У меня, знаете ли, много вопросов…

— Пожалуйста, — наглым образом перебиваю, указывая на дорогу: — Я всё объясню, но сейчас дайте мне пять минут.

Сглатываю, надеясь на то, что он послушает. Хотя сама представляю, как это выглядит со стороны. Но в эту минуту говорить я абсолютно не готова.

Отворачиваюсь снова к окну. Высоченные ели, одетые в пушистую шубу из снега одна за другой, мелькают, сливаясь в единую зелёно-белую массу.

До выезда на трассу остаётся совсем немного, а я пытаюсь, наконец, мыслить не импульсивно, а рационально.

Нужно добраться до города, а там уже…

Чувствую, как машина тормозит, даже не доехав до шлагбаума. Наша дача в коттеджном посёлке, и чтобы открыть шлагбаум…

Чёрт. Телефон.

Судорожно лезу в карманы шубы. Боль от пореза настолько притуплена тем, что творится внутри, что я и не чувствую. Раскрываю полы шубы, чтобы залезть в карманы брюк, но и там я не чувствую его.

— Что это у вас? — слышу приказной тон мужчины: — Покажите руку.

Лицо его мгновенно мрачнеет, когда я понимаю, что он увидел кровавые пятна на меху.

— Телефон… — вижу, как каменеет его упрямая челюсть, и бессвязно шепчу.

— Так, — он отстёгивает ремень безопасности, а затем резко выходит, пока я заторможено за этим наблюдаю.

В салон проникает холодный воздух, и я делаю глубокий вдох, откинув голову на подголовник.

Осознание не простреливает мгновенно, а медленно добирается до разума, чувств и эмоций. Будто по одной капле в ожидании того момента, когда наконец, хлынет.

Новый порывистый вихрь в воздухе, и мужчина выверенными движениями уже появляется в салоне.

— Вытяните руку.

Слушаюсь, стеклянным взглядом наблюдая за умелыми действиями: как достаёт перекись, берёт ватный тампон. Без суеты, только идеальная чёткость.

— Будет жечь.

— Сомневаюсь, — с горькой усмешкой тихо отмечаю я.

Он шлёт в меня прищуренный хмурый взгляд и вновь продолжает. Промывает, обрабатывает, накладывает бинт.

Всё это время я, будто вылетевшая из собственной оболочки, не издаю и звука.

Встреча парами за городом на шашлыки в связи с возвращением именно этого мужчины перечеркнула всё.

Пятнадцать лет… Господи.

А Карина…мы ведь с самого детства вместе, у нас всё было на двоих… И сейчас эта фраза заиграла совершенно иными красками.

Качаю головой, а само́й взвыть хочется оттого, что боль в сердце с каждой секундой нарастает.

Я никогда даже в мыслях подумать не могла о подобном. Брак не идеальный, таких не бывает. Но в том и сок, что мы проделывали путь друг к другу, невзирая ни на что.

Правда, видимо, так считала только я.

Из терзаний резко выводит щелчок чемоданчика, и я чуть ли не подскакиваю на сидении, возвращая перебинтованную руку к себе.

— Вы объясните мне, что происходит, иначе я разворачиваюсь, и мы возвращаемся.

— Постойте, хорошо, — порывисто касаюсь его локтя: — Хорошо…но сначала, пожалуйста, давайте выберемся за пределы посёлка. У вас есть номер, чтобы открыть шлагбаум?

— Нет.

Звучит хмурый ответ, и мой мозг, отсекая мысли о предательстве, пытается придумать, как теперь связаться с диспетчером.

Дорогие читатели!
Начинаем 2026 год с новой истории, и я рада приветствовать вас!

Очень просим вашей поддержки❤️ с нас лучи добра и благодарности и, внеплановая прода, если сделаем 250⭐️😘

Глава 3. Демид

— Елисеев!

— Слушаю, товарищ полковник.

Сжимаю плотно руль, сворачивая к коттеджному посёлку. Я здесь ни разу не был, и если честно, не особо и горел желанием приезжать.

Не люблю посиделки в гостях, да и друзья Карины для меня чужие люди. Но она очень сильно просила… Особенно ночью, когда старательно уговаривала меня приехать.

По жене я соскучился, наши встречи стали всё реже и реже происходить, потому что я всё-таки человек военный и обязанный, а она нет… У нас были ссоры и споры на этой почве, я смотрю на своих сослуживцев — и женщина всегда при них.

В этом и суть жён декабристов: куда муж, туда и они. Но не моя.

Моей нужен город, развлекаловки всякие, а не закрытые военные городки и гарнизоны.

Наши пути вообще не должны были пересечься, но я был в отпуске, когда увидел красивую женщину. Потом несколько страстных ночей, которые, я думал, закончатся ничем.

Но мне оказалось с ней рядом хорошо и спокойно. И я подумал… Может, пора и остепениться?

— Ну вызывают, — отвечает он, — Ничего не могу поделать.

Да, это ожидаемо. Сейчас время нестабильное, и то, что мне дали два дня отдыха, это уже большой успех.

Поглядываю на наручные часы, прикидывая, сколько вообще могу себе позволить посидеть в гостях.

— Завтра к утру буду.

— Давай, — разочарованно выдыхает полковник, — Прости, майор, это всё, что я смог сделать.

Да чёрт с ним. Я привык. Знал, на что иду, когда сначала пошёл в армейку, а потом подписал контракт.

Мы военнообязанные люди, когда принимаем такие решения, всегда взвешиваем все за и против.

И прекрасно осознаём, что есть те сферы жизни, которые неминуемо будут страдать из-за нашего решения.

На въезде в коттеджный посёлок шлагбаум, я набираю Карине, чтобы меня пропустили, но жена трубку не берёт.

Прекрасно, просто.

Мне везёт, потому что спустя десять минут моего ожидания и попыток дозвониться до благоверной подъезжает другая машина, видимо, соседи.

Они поднимают шлагбаум, и мне удаётся въехать на территорию посёлка.

Внимательно смотрю на номера домов, проезжая мимо довольно внушительных коттеджей, и когда вижу нужный, оттуда вылетает женщина.

Испуганные глаза, шуба и её разметавшиеся волосы.

Это всё, что я замечаю, прежде чем нажать на тормоз и не сбить её нахрен.

Она быстро реагирует, я даже не успеваю ничего сказать, и вот маленькая фигурка уже на соседнем сиденье. Командует мной, прямо как полковник, чёткий приказ ехать.

А я его исполняю. Привычка.

И вот сейчас мы стоим здесь, у проклятого шлагбаума… Она уже с перебинтованной рукой и красным следом на шубе, я, который нихуя не понимаю, но почему-то делаю так, как она просит.

И тем временем мой телефон разрывается от назойливых звонков жены…

А мне почему-то, кажется, это всё таким, сука, странным и подозрительным.

Елена бросает взгляд на мой телефон, горько усмехается и качает головой.

— Поссорились, что ли?

— Хуже, — хрипит она, — Мы можем сбить шлагбаум?

От её серьёзного тона меня чуть пробирает, и я хрипло смеюсь. А дамочка-то с прибабахом.

Вообще, не помню, чтобы у неё были такие замашки, когда я видел её в последний раз. Хотя я с ней особо и не общался. Только с мужем её.

Скучный тип, помешанный на бизнесе. Но в целом для одного вечера норм.

— Можем, — серьёзно отвечаю ей, — Кто платить штраф будет?

— Я оплачу. Давайте… Собьём.

Ну чудная…

— Серьёзно?

— Да, — и реально ведь не шутит.

— Так, Елена, — беру ситуацию в свои руки, потому что от шока она явно несёт чушь, — Подыши, давай. На раз глубокий вдох, на два глубокий выдох. Поняла?

Она кивает, и под мой счёт начинает дышать. Вроде ей полегче.

— Я позвоню… — вдруг приходит в себя, — На пост охраны, они откроют. Можно ваш телефон одолжить?

Ну вот, уже хоть что-то более адекватное. Хотя я всё равно, блядь, не понимаю, зачем ведусь на всё это.

По-хорошему нужно развернуться и поехать обратно к дому. Там меня ждёт жена…

Но я почему-то этого не делаю, словно интуитивно понимаю, что не надо сейчас.

Протягиваю ей телефон, как раз в тот момент он снова начинает трезвонить, Карина не сдаётся.

Елена сбрасывает звонок без запинки, а потом набирает номер охраны, который, кстати, написан на табличке у шлагбаума. Всё оказалось куда проще.

Через две минуты нас, наконец, выпускают из посёлка, и я бью по газам, вылетая на трассу. Понятия не имею, куда ехать, но еду тупо вперёд… Пока не замечаю заправку слева, куда и сворачиваю.

***

От всей души благодарим вас за поддержку, нам очень ценно😘

Глава 4

Он испытующе смотрит на меня, а я всё никак не могу осмелиться, чтобы заговорить. Я ведь не только свою жизнь потеряла, но и сейчас разрушу ещё одну.

Да, безусловно, виноваты они, но говорить об этом придётся мне.

Держать в себе такое — это последнее, что я могу.

— Демид, мы ждали вас…тебя, — запинаюсь, теребя собственные пальцы.

Мужчина скептически вздёргивает бровь.

— Но не дождались.

Усмехаюсь и киваю.

За окном снег мчится куда-то, гонимый порывами ветра. Смотрю на верхушки деревьев, что тоже качаются из стороны в сторону, и сглатываю, прикрыв глаза.

— Я пошла за вином, Игорь, мой муж, — не понимаю, зачем уточняю: — Он…предложил открыть моё любимое, и я попросила их помочь мне с накрытием стола.

Глаза мужчины прищуриваются, в остальном он терпеливо ждёт. И боже, я не могу решиться. Как я могу…

В эту секунду в машине слышится свист, и снег кружится вихрями в воздухе.

— Никак не хочу давить, но нам нужно ускориться. — озвучивает он: — Погода портится. Не к добру.

Судорожно киваю, потому что сама понимаю. И пусть он не смотрит на меня, как на умалишённую, я себя таковой ощущаю.

— Судя по порезу это был нож…однако края раны рваные, значит, либо с зубцами, либо вместо ножа был осколок…

Он говорит, словно он на экспертизе, а я шокирована его наблюдательностью и познаниями.

— По долгу службы, — опережает он мои слова.

Забыла, да, что мужчина явно повидал многое в своей жизни.

Внутри вдруг поднимается та буря, которую я сдерживала, и я глубоко вдыхаю.

— Я уронила вино, — твёрдо смотрю в его глаза и выдаю на одном выдохе: — Когда услышала, как они договариваются, где и когда будут трахаться.

Сначала не происходит ничего. Даже мимика его замирает. А спустя мгновение глаза немного щурятся. Он наклоняет голову вбок и хмурит брови.

— Прости, ты можешь не верить, но я бы не вылетела из дома, как сумасшедшая. А Карина наверняка бы не пыталась посадить заряд на твоём телефоне бесконечными звонками.

Шлю взгляд в экран, где вновь отображается надпись «жена», а аккумулятор опасно горит красным цветом.

Вижу, как костяшки рук её мужа белеют на руле. В остальном у него с выдержкой получше моего в несколько раз.

— И о чём же они договорились? — опасным тихим баритоном спрашивает он, вздёрнув бровь.

— Игорь продлил бы свою работу, — беру в кавычки: — На недельку, и они бы здорово провели время. Ах да, на недельку, потому что в увольнении ты на три дня в кои-то веки.

Я намеренно искажаю голос, чтобы передать весь шок происходящего и мои познания, которые точно не взялись бы из воздуха.

Елисеев усмехается и качает головой.

Только сдаётся мне, что за этим напускным равнодушием скрывается многое. Профессиональная деформация, как говорится. Умение контролировать не только физическое, но и свои мысли в том числе.

И всё же, несмотря на это, я хочу дать ему две минуты на то, чтобы переварить. Правда, Елисеев решает иначе.

— Куда вести? — оборачивается на меня.

— Я могу сесть на какой-нибудь остановке, авто…

— Куда. Вести? — повторяет, и от звенящего металла в голосе я даже ёжусь.

— Плевать, куда угодно. Только подальше.

— А домой в Москву что, не собираешься? — он уже крутит руль и отъезжает с обочины.

— Но…

— Понятно. Едем домой.

Заканчивает за меня, и машина набирает обороты. Остаюсь в замешательстве с этого короткого диалога.

Я привыкла объяснять, убеждать, порой даже втягивать в свои планы и решения. И сейчас это мне кажется, таким странным и далёким, что я даже не знаю, как реагировать.

— Ты не хочешь поговорить с женой? — тут же хочется дать себе под затрещину: — Извини.

Отворачиваюсь, чувствуя себя глупо. Только что сама хотела исключительно молчать, а теперь лезу, как назойливая курица.

— За что?

Его выдержка вызывает и недоумение, и восхищение.

— Я лезу не в своё дело, и сама бы не хотела, чтобы меня трогали с этим, но делаю абсолютно противоположное.

На секунду будто вижу, как он улыбается, но это виде́ние как призрак испаряется.

— Во-первых, сейчас главная проблема — успеть добраться до первого населённого пункта до бури. — спокойно рассуждает он: — Во-вторых, уж поверь, я поговорю. Ей даже в какой-то степени повезло, у меня будет время остыть.

Я бы и не сказала, что он горит. Но каждый человек свою боль проживает, как может и умеет. И я не вправе ни винить, ни осуждать. Могу лишь только посочувствовать нам обоим.

— Ну, и в-третьих, — он задерживается своими непроницаемыми глазами на моём лице: — Женщины гораздо эмоциональнее мужчин. И это нормально.

Неловко улыбаюсь в ответ, пытаясь наконец, хоть немного расслабиться. Только в этот момент машину чуть ведёт. То ли скользко, то ли её пытается снести разбушевавшийся ветер.

— Ты уверен, что мы доберёмся? — осторожно спрашиваю, наблюдая, как мы проезжаем мимо сломанного пополам ствола то ли сосны, то ли ели за обочиной.

— Нет, но без смелости не возьмёшь крепости, — слышу хриплый смешок и шлю гримасу наподобие улыбки.

То, что он такой смелый, это замечательно. Но остаться посередине леса, когда круго́м метель моя выдержка этого точно не вынесет. Мне достаточно того, что уже произошло с моей жизнью.