Развод. Из Италии с любовью

Пролог

Я сижу на кухне и смотрю, как бабушка печет блины. За окном грохочет поезд, дом трясется, кошки разбегаются по углам. В общем, обычный вечер в Грязновке.

Телефон звонит незнакомым номером с итальянским кодом.

Мой молодой муж мне звонит? Должно быть так!

- Алло! Мурзик, это ты?

- Оксана? – голос ледяной, даже сквозь динамик обжигает.

Ах, это Лючия, его мать.

- Да, синьора, - я стараюсь говорить спокойно, хотя сердце уже ухает в пятки. Неприятная мадам его мать.

- У меня для тебя новость. Крепись…

- Не поняла? – резко встаю с места. Старый табурет скрипит по полу. – Что случилось?

- Ваша свадьба в России здесь ничего не значит. Мой сын Маурицио женится на своей девушке, она ждет от него ребенка.

- Что? Алло?! Не может быть. Мы же с ним...

- Вы с ним ничего, - перебивает Лючия. – У него будет ребенок. Сюзанна беременна. Ты же помнишь Сюзанну? Дочь владельца винодельни. Согласись, она достойная партия, не то что некоторые... грязные русские, которые охотятся за чужими женихами.

У меня темнеет в глазах.

- Я не верю, позовите его.

- Хочешь убедиться? Легко!

Щелчок, какой-то шорох, а потом его любимый голос. Немного глуховатый, будто через толщу воды, но такой родной, такой знакомый до мурашек:

- Оксана, это правда. Прости. Я женюсь на Сюзанне. У нас будет сын. Я счастлив. Забудь меня, пожалуйста. Так будет лучше для всех.

Гудки.

Сажусь, смотрю на бабушкины блины, мои губы и руки дрожат.

На телефон прилетает видео: он стоит на фоне их палаццо в Венеции, обнимает темноволосую женщину с округлившимся животом.

Счастливый, красивый.

Предатель!

И я кричу, что есть сил, а потом рыдаю.

Кошки шарахаются в стороны, бабушка роняет половник. А я кричу так, как не кричала даже в ледяной воде тонущего лайнера, когда боролась за жизнь, когда меня спасал чудом появившийся на яхте врач итальянец Маурицио – обаятельный кудряш, в которого я втрескалась с первого взгляда.

- Оксана, доченька, - бабушка трясет меня за плечи. – Что случилось?

- Он женится, ба. У него будет ребенок. Он сказал забыть.

Я протягиваю ей телефон. Бабушка смотрит видео, качает головой.

- А может, не он?

- Я его голос слышала.

- Голос сейчас подделать раз плюнуть. Вон, в новостях показывали.

- Ба, хватит. Я видела, это он.

Бабушка вздыхает и ставит чайник. Лучшее лекарство от всего.

А я сижу и смотрю в одну точку. Где-то там, за тысячи километров, мой Маурицио обнимает другую, а я здесь, в этой дыре, с пятью кошками и разбитым сердцем.

- Итальянец не равно семьянин, - шепчу. – Мой бракованный оказался. А как пел! Ба, ты помнишь? Мне тридцать лет скоро, и я подумала, что наконец-то дождалась своего принца. Дура! Какая же я дура, ба!

Спустя час я лежу на кровати и смотрю в потолок. Кошки оккупировали все свободное пространство вокруг меня. Марфа дышит в ухо, Клава топает живот, Рыжик спит на подушке у моей головы.

- Девочки, - шепчу торжественно. – Вашу маму бросили.

Кошки не проявляют сочувствия. Марфа зевает и отворачивается.

- Я серьезно! Ваш потенциальный папаша, который обещал золотые горы и любовь до гроба, нашел себе беременную итальянку. А мы тут сидим в Грязновке и ждем у моря погоды.

В дверь заглядывает бабушка:

- Ты с кем разговариваешь?

- С кошками. Они единственные, кто меня не предаст.

- Кошки предадут, если кормить перестанешь, - резонно замечает бабушка.

Вздыхаю. Она права. В этой жизни вообще ни на кого нельзя положиться. Даже на итальянцев, которые клянутся в любви и обещают приехать.

Беру в руки телефон в сотый раз, перечитываю его сообщения.

- Ты самая красивая. Я скучаю. Я приеду. Я люблю.

Ага, любит он! А сам в это время...

- Ненавижу его, ненавижу Италию, ненавижу Венецию и эти дурацкие гондолы.

- А чего гондолы-то? Гондолы красивые.

- Ба, отстань.

- Я блинов принесла. Ешь.

- Не хочу.

- Надо. Вон, одни глаза остались. Скоро ветром сдувать будет.

- Ба, а ты веришь в любовь?

- Верю, - бабушка садится рядом, пристраивает на коленях Дусю. – Я с твоим дедом тридцать лет прожила. Он, правда, козел еще тот был, но любовь у нас была.