Развод. Из Кореи с любовью

Глава 1

Сегодняшний день в операционной выпил из меня все силы. Я мечтала только о горячем душе, спеша прочь из клиники.

— Доктор Ли!

Пожалуйста, только не сейчас, умоляю.

— Доктор Вика!

Пришлось остановиться и обернуться. Ко мне торопилась Сун, сухая, как вобла, заместитель заведующего анестезиологией.

— Доктор Вика! Со следующей недели у нас новый хирург. По международной программе.

Она скривилась. Я внутренне напряглась.

— Он из России. Ваш соотечественник. — Она посмотрела на меня поверх очков. — Вам, скорее всего, придётся работать с ним в операционной. Пока он не адаптируется.

Наверняка ещё один гений с манией величия. Будет строить из себя неприступную звезду...

Сун тараторила что-то про изменённый график, но я уже её не слушала. Я думала о том, успею ли доползти до дома до того, как сеульские пробки превратятся в ад. Вдруг она резко замолчала:

— Доктор Вика, вы меня слышите?

Я встрепенулась, слегка поклонилась и выдавила из себя невинную улыбку:

— Конечно.

Она ещё пару секунд буравила меня взглядом, а потом сухо добавила:

— Завтра ваше дежурство.

В кабине лифта я тупо уставилась на себя в зеркало. Кошмар! Под глазами глубокие тени, волосы торчат во все стороны, на щеке красный след от маски. Красотка. Я попыталась пригладить непослушные пряди и тут меня вдруг пронзило... Новый русский хирург.

Сквозь пелену усталости во мне вдруг ёкнул азарт, что ли? Настоящий, живой русский мужик, а не чопорный кореец. Интересно, какой он? Обидно, если и правда сноб. Но даже если так, ему точно далеко до наших местных «принцев крови». Тут снобизм возведён в культ, замешанный на тысячелетних традициях. Мне вдруг стало почти весело.

В машине я набрала мужа. Тишина. Ну да, конференция, занят. Ладно.

Дома, на парковке, я выползла из машины и поплелась к лифту. Консьерж, увидев меня, сложился в поклоне чуть ли не пополам. Я машинально кивнула в ответ. За время в Корее привычка кланяться въелась в подкорку, хоть я так и не научилась делать это с той же пластичной грацией, присущей местным.

В квартире я скинула с себя всё и рухнула бы на диван, но нельзя. Мне нужно было срочно приводить себя в порядок. Сегодня день рождения свекрови, и мы приглашены в шикарный ресторан.

Мой муж… Джун. Шесть лет назад я прилетела в Корею по обмену, думая, что это просто работа. После неудачной любви в Москве я дала себе зарок: никаких отношений, только карьера. Но появился он. Нейрохирург, о котором вздыхала вся клиника. Недосягаемый, холодный и совершенный. И этот ледяной красавец почему-то выбрал меня. Он пошёл против родителей, которые грозились лишить его всего. Со временем они смирились, но я до сих пор чувствую их оценивающие взгляды на семейных обедах.

Пять лет брака. Пять лет, которым, кажется, все завидуют. И только я знаю, что внутри этой идеальной картинки спряталась пустота размером с детскую комнату, которой у нас нет. «Подождём ещё немного», — говорит Джун. И я жду. Последнее время мне кажется, что только это я и делаю.

Я уже докрашивала ресницы, когда щёлкнул замок входной двери.

— Привет, любимая! — голос мужа раздался в прихожей, и через секунду он уже целовал меня в макушку. — Я в душ, пять минут!

Я вздохнула, глядя на себя в зеркало. Платье — целое состояние. Туфли — ещё полсостояния. Когда-то в Москве я думала, что москвичи помешаны на брендах. Какая же я была наивная. В Сеуле бренды это не просто одежда, а почти религия. И я до сих пор не могу привыкнуть тратить такие бешеные деньги на вещи, которые, по сути, нужны только для того, чтобы потом хранить их в шкафу.

Я тянулась за серьгой, когда Джун вышел из ванной. На бёдрах только полотенце. И я замерла. Вода ещё блестела на его смуглой коже. Капельки стекали по широкой груди, чертя влажные дорожки по идеальному прессу к кромке полотенца… Мускулы играли под кожей при каждом движении. Он был нереально, до неприличия красив.

Джун остановился за моей спиной. В зеркале наши взгляды встретились. В его глазах разливался. тёмный, тягучий жар.

— Ты такая красивая… — его голос прозвучал хрипло и низко.

Он подошёл вплотную и я почувствала спиной жар его тела. Его губы нашли мою шею, касаясь медленно и дразняще. Я повернулась, и он тут же заключил меня в свои объятия. Мои ладони упёрлись в его влажную грудь. Под пальцами оказались тугие мышцы и бешеный пульс.

— Я соскучился, Вика. — хрипло прошептал он. — Я очень хочу тебя. Прямо сейчас.

Его рот накрыл мой глубоким и голодным поцелуем. Его руки скользили по моей спине, прижимая к твёрдому торсу. Он накинулся на меня, словно мы не виделись месяцы, а не несколько часов. Его ладони зарылись в мои волосы, запрокинули голову.

— Нам нельзя опаздывать, — выдохнула я ему в губы.

Но голос прозвучал неуверенно, потому что внутри всё уже пылало. Я умирала от желания. Последнее время мы только и делали, что уставали, ссорились по пустякам и засыпали на разных концах кровати. А сейчас… сейчас он снова был моим...

Я поцеловала его в ответ. Мои пальцы скользнули по его плечам, я провела ладонью по его прессу, чувствуя, как мышцы напряглись под моим прикосновением. Джун застонал мне в губы и прижал меня к туалетному столику.

Но, когда его руки уже тянули вниз молнию на моём платье, я мягко упёрлась ладонями в его грудь и отстранилась, заглядывая ему в глаза, мутные от желания.

— Джун… — я провела пальцем по его нижней губе. Он перехватил мой палец губами. — Мы правда не можем. Твоя мама…

— Плевать, — прорычал он, пытаясь притянуть меня обратно, но я выкрутилась и отошла на шаг, поправляя платье.

— Она не простит нам опоздания на её день рождения, милый.

Джун закрыл глаза и упёрся лбом в зеркало, тяжело дыша. Мускулы на спине перекатывались под кожей. У меня тоже кровь стучала в висках. Если бы не этот чёртов ужин…

Зазвонил телефон, но Джун лишь отмахнулся.

— Пусть звонят… — он повернулся и снова притянул меня к себе. Его ладони легли мне на ягодицы. — Вика, давай никуда не пойдём. — Он вжал меня в себя, и я почувствовала, как сильно он хотел остаться. — Не хочу никого видеть. Только тебя. Я из-за них пропустил наш отпуск. Никогда себе не прощу. Вика… я так тебя люблю!

Глава 2

Через полчаса такси остановилось у входа в ресторан. Водитель вышел первым, открыл нам дверь, низко кланяясь.

Ночной воздух был влажным и лип к коже. В ресторане хостес тоже сложилась в глубоком поклоне.

— Аннёнхасейо, — промурлыкала она и попросила следовать за ней.

Мы вошли. За столом уже сидели родители Джуна, приглашённые родственники, друзья и, очевидно, партнёр его отца с женой и дочерью. Разговор мгновенно оборвался и все взгляды устремились на меня. Мне же захотелось провалиться сквозь землю. Или развернуться и уйти. Но я была женой Джуна. Я улыбнулась.

Хён Сук, мать моего мужа, восседала во главе стола, как королева. Тёмный шёлк обтекал её сухую фигуру, на шее холодно мерцали украшения. Она смотрела на меня с выражением, которое должно было изображать радость, но на самом деле она напоминала кошку, наблюдающую за мышью.

Джун подошёл к ней и остановился на почтительном расстоянии. Поклонился. Я повторила за ним.

— Мама, — сказал Джун.

Она протянула руку и едва коснулась его рукава. Это была высшая степень нежности в её понимании.

— Ты похудел, сын.

— Много работы, — ответил он с лёгкой улыбкой.

Я протянула подарок. Двумя руками, как положено. Согнулась в поклоне.

— С днём рождения, госпожа. Искренне желаю вам здоровья и благополучия.

Она приняла подарки, даже не взглянув на них, и сразу передала официанту. Развернуть прилюдно значило проявить интерес, а интерес к подарку от невестки — почти неприлично. Всё забрали позже, когда мы уехали. Если вообще забрали.

Хён Сук повернулась к гостям и сделала короткий жест в мою сторону:

— Это жена моего сына. Вика.

— Та самая? — вдруг взвизгнула жена коллеги отца. У неё был высокий, неприятный голос.

Хён Сук растянула губы в тонкой улыбке. И вдруг быстро ответила ей что-то на диалекте. Язык звучал гортаннее, резче и я не поняла ни слова. Я шесть лет учила корейский, но диалекты до сих пор для меня были непостижимы. Гостья понимающе кивала.

Затем Хён Сук перешла на стандартный корейский.

— Да, та самая, которая едва не рассорила меня с сыном и не оставила нашу семью без наследника. Но я рада, что мы смогли подружиться! Вика теперь часть нашей большой семьи!

Я заставила себя улыбнуться. Подружиться?! Мы не подружились. И все это знали.

Джун снова поклонился матери.

— Я рад, что ты приняла мою жену, мама.

От дальнейшей беседы нас спасла сестра Джуна Ми с мужем, вошедшие в зал. Пока они дарили подарки и церемонно здоровались, мы заняли свои места.

Прямо напротив меня оказалась дочь коллеги отца. Молоденькая, холёная, с идеальной кожей и идеально уложенными волосами. Она рассматривала меня так открыто и так нагло, словно я была экспонатом в музее.

Мне стало неприятно и я отвела глаза.

Су Ми с мужем сели рядом. Словно повинуясь невидимому знаку, появились официанты. Бокалы наполнились вином, на столе возникли блюда. Но все ждали.

Хён Сук медленно подняла бокал и произнесла витиеватый и полный метафор тост. Все слушали с благоговением. Когда она закончила, гости дружно кивнули и только после этого приступили к еде.

Я взяла палочки и поняла, что кусок в горло не лез. От напряжения свело челюсть.

Разговоры за едой текли спокойно и неторопливо. Основные блюда сменились десертом и чаем. Я механически улыбалась, механически кивала, механически подносила еду ко рту. Внутри были только пустота и раздражение. На себя, на эту ситуацию, на то, что я должна была здесь сидеть и изображать счастье.

Наконец старшие поднялись. Церемония прощания заняла минут двадцать: поклоны, пожелания, новые поклоны. Я кланялась столько раз, что у меня начала кружиться голова. Хён Сук на прощание даже не посмотрела в мою сторону.

Когда двери за ними закрылись, я кожей почувствовала, как напряжение в комнате упало на несколько градусов.

За столом остались я, Ми и наши мужья. Молодая дочь компаньона тоже задержалась, сидя, уткнувшись в телефон.

Ми шумно выдохнула.

— Наконец-то можно поговорить нормально. Осталось только отправить домой детей.

Она выразительно посмотрела на девушку. Та подняла глаза от телефона и сделала капризное лицо:

— Можно я останусь? Я так давно вас всех не видела! Пожалуйста!

Ми колебалась. Я видела, как она взвешивала: правила этикета против желания расслабиться.

— Ну… оставайся, — сдалась она. — Вика, ты знакома с Хе Рин?

— Очень приятно, — я выдавила самую дружелюбную улыбку, на которую была способна после этого вечера.

— И мне! — Рин улыбнулась в ответ, но глаза остались холодными.

— Расскажи, как дела? — Ми явно пыталась завязать светский разговор. — Почему ты вернулась? Твой папа, вроде бы, говорил, что ты собираешься работать в Европе?

— Собиралась. — Рин поправила прядь волос. — Но после зимнего экономического форума планы немного изменились…

Она бросила многозначительный взгляд на моего мужа.

— Ты там была? — удивилась Ми.

— Да, сопровождала отца. — Рин улыбнулась. — Очень полезный был опыт.

Джун нахмурился. А Хе Рин продолжила, теперь обращаясь прямо ко мне:

— А почему ты не поехала? Тебе бы стоило там побывать! Один ночной ужин в Пусане этого стоил! Виды, ночные разговоры… — Она мечтательно закатила глаза. — Незабываемо!

У меня внутри всё закипело. Я помнила этот форум, и я хотела поехать туда с Джуном. Даже была готова перенести визит к сестре в Россию. А он сказал, что на такие форумы не принято ездить с жёнами. Это деловая встреча и сплошная скука, и мне бы там было совершенно неинтересно...

Я посмотрела на мужа. Он смотрел в тарелку. Зачем ему нужно было врать? Не из-за этой ли… Я снова посмотрела на Хе Рин, но теперь совсем иначе. Со злым, колючим любопытством.

Она заметила мой взгляд и... улыбнулась.

— А ещё папа устроил меня в клинику, где вы оба работаете. Он не говорил? Сюрприз!

Я перевела взгляд на Джуна. Его лицо оставалось неподвижным.

Глава 3

— Живот резко заболел… — Хе Рин поморщилась, театрально хватаясь за бок.

— Вызвать врача?

— Нет, нет! — она подняла на всех влажные глаза. — Я в порядке. Просто… отвыкла от корейской еды. Столько лет в Европе…

Все вернулись на свои места. Хе Рин попросила официанта принести воды и виновато улыбнулась.

— Простите, что я всех напугала. — она опустила ресницы. — Я, правда, в полном порядке.

— Ты выглядишь бледной, — заметил мой муж.

— Очень бледной, — добавила Ми, но в её голосе я услышала раздражение, а не сочувствие.

— Да? — Хе Рин коснулась пальцами щеки. — Ну вот… Тогда я лучше поеду домой. Тем более завтра первый день на работе.

Когда я уходила, Ми проводила её долгим взглядом. Потом нахмурилась и уставилась на брата.

— Ты знал, что она здесь будет?

— Узнал перед самым праздником, — поморщился Джун.

— Она вам попьёт крови, — вздохнула Ми.

— Думаю, мы будем редко встречаться в клинике, — Джун пожал плечами.

— Надейся, — хмыкнула Ми.

Муж бросил взгляд на часы.

— Вы остановились в отеле?

— Да, — улыбнулась сестра. — Я решила, что не хочу проводить время с мамой, выслушивая, что я неправильно воспитываю её внука. — Она скривилась. — Ты обратил внимание, как она сегодня говорила о нянях и о женщинах, которые их нанимают? Зная, что за столом сидит её дочь, а с её внуком — такая же няня?!

— Она просто такая, — Джун примирительно посмотрел на сестру.

— Я знаю, — Ми вздохнула. — Но если я могу этого избежать…

Её муж нежно взял её за руку.

— Ты давно живёшь со мной, а не с ней, — тихо сказал он Ми.

— Что бы я без тебя делала? — она улыбнулась ему. — Давайте собираться?

Мы вышли из ресторана. Сеул никогда не спал, даже в час ночи здесь гудели машины, мигали огни, где-то играла музыка.

Попрощались. Су Ми крепко обняла меня на прощание.

В такси Джун попытался меня обнять, но я отстранилась. Он вопросительно на меня посмотрел.

— Почему ты не захотел, чтобы я поехала с тобой на тот форум?

— Потому что я не хотел, чтобы из-за моих планов расстраивались твои, — ответил муж.

— Или потому что рядом с тобой оказывалась влюблённая в тебя молоденькая дочь друга отца?

— Там было много других людей.

— Как будто это что-то меняет! — я почувствовала, как внутри закипает злость.

— Вика!

— Ми сказала мне, что она с детства в тебя влюблена. Что она хвостиком за тобой ходила.

Джун вдруг усмехнулся. Усмехнулся!

— Это было давно, Вика! Рин была совсем девчонкой. Какая сейчас разница?

— Не важно, сколько ей было!

— Ревнуешь?

— Хочешь сказать, что это не повод?

— Конечно нет! — в голосе мужа проскользнуло раздражение. — Вика, не глупи. Я думал, тебе надоело ругаться.

— Надоело! Я и не собиралась. Я просто пытаюсь понять, почему ты мне соврал.

— Я тебе не врал!

— А как это называется?! — мой голос сорвался. — Ты отправил меня в Россию одну, а сам ужинал в Пусане с ней!

Джун замолчал и просто отвернулся к окну. Это был его коронный приём, когда нечего сказать.

Я тоже отвернулась.

Дома о не пошёл за мной в спальню. Я сбросила платье, туфли полетели в угол…

— Хочешь, я лягу в другой комнате? — спросил Джун из коридора.

Я фыркнула:

— Это твой способ решать проблемы! Переночевать в гостевой или на работе, а утром сделать вид, что ничего не случилось!

— А твой способ — устроить скандал! — он появился в дверях спальни. Лицо напряжённое, губы сжаты.

— Сейчас скандалишь ты, а не я!

— Я не скандалю! Вика, ты всё время ко всему цепляешься! Любой повод, любая мелочь и ты готова раздуть из мухи слона. Это невозможно!

— Это я цепляюсь? Я пытаюсь понять, почему мой муж мне врёт!

— Я. Тебе. Не. Врал. — отчеканил он.

— Тогда почему ты не сказал, что она будет на форуме?!

— Потому что я не знал! Она приехала с отцом!

— И ничего не сказал мне? Потом? Когда вернулся?

— Я не придал этому значения!

— Не придал значения, — эхом повторила я. — Конечно. Маленькая Хе Рин, которая таскалась за тобой в детстве. Которая теперь сделала пластику, устроилась в нашу клинику и смотрит на тебя так, будто ты последний кусок хлеба в голодный год!

— Вика, остановись!

— Нет! — слёзы подступили к горлу. — Ты хоть понимаешь, как я выгляжу в её глазах? Как выгляжу в глазах твоей матери? Твоих коллег? Жена-дура, которая ничего не замечает, пока муж развлекается на форумах с молоденькими?

Он молча смотрел на меня, потом взял подушку и ушёл в гостевую. Вот и поговорили...

Я забралась в кровать, натянула маску на глаза и лежала, глотая слёзы. Вечер закончился совсем не так, как я мечтала несколько часов назад, когда он шептал мне непристойности в лифте.

Я думала о его обещании, что он сделает, когда мы вернёмся... И вот мы вернулись и даже не смотрели друг на друга.

Утром я вышла на кухню первая. Налила себе кофе. За окном был серый сеульский рассвет. Джун вышел через десять минут заспанный и хмурый. Сел напротив.

— Ты остыла? — вместо пожелания доброго утра.

— Не выспалась. — буркнула я в ответ.

— Понятно. Ты сегодня дежурная?

— Да.

— Заглянешь ко мне в обед?

— Нет.

Он вздохнул. Встал, подошёл сзади. Руки легли мне на плечи, и я почувствовала, как каменею.

— Вика, ну прости. Я не подумал, что тебя может обидеть то, что я не взял тебя с собой на форум. Честно. Для меня это была просто работа.

Я молчала.

— Хочешь поехать со мной на летний? Я закажу номер с видом на море. Что скажешь?

Я сделала глоток кофе. Кофе горчил...

— Я подумаю.

— Я буду ждать тебя в обед. — муж поцеловал меня в щёку и ушёл.

Я слышала, как закрылась дверь. Сначала он поедет в бассейн. Потом на работу. У него всё было расписано. У меня тоже. Поэтому я позавтракала и поспешила на работу.

Визуалы

А вот и герои этой истории. Знакомьтесь.

Ли Джун, 36 лет
Нейрохирург, наследник влиятельной семьи и звезда клиники.

Холодный, безупречно собранный, привык контролировать всё вокруг.

Чувства считает слабостью.

Вика, 30 лет

Анестезиолог, шесть лет живёт и работает в Корее.

Умная, красивая, сдержанная и профессионально хладнокровная.

В глубине души мечтает о простом счастье — семье и ребёнке.

Госпожа Ли Хён Сук, 62 года

Мать Джуна, хранительница семейной репутации.

Уверена, что правильный брак важнее любви

Хе Рин, 25 лет

Дочь уважаемой семьи и идеальная партия в глазах общества.

Маленькая пиранья, которая не отпускает добычу, если вцепилась.

Визуал Хе Рин)

А вот и Хе Рин с её секретиком.

Довольная удачно осуществлённым планом.

Глава 4

— Что происходит, Джун?

Муж смотрел на меня с растерянностью, которую он обычно так хорошо умел прятать.

— Вика, это не то, что ты думаешь.

— Ты и представлять не хочешь, о чём я думаю. — я сделала шаг вперёд. — Но я могу сказать тебе, что я вижу. Я вижу своего мужа в кабинете с молодой женщиной. В руках у него снимок гинекологического УЗИ. И он спрятал его в карман, как школьник, застуканный за порнографией.

— Вика, правда, всё не так, — заговорила Хе Рин. — Я просто проходила обследование, а доктор Ли помог мне разобраться в результатах. Ничего такого...

— Я не с тобой разговариваю. — я даже не смотрела в её сторону. Взгляд был прикован к мужу. — Джун, достань снимок.

— Вика…

— Достань!

Он вытащил из кармана сложенный лист, развернул его и положил на стол.

Я подошла ближе и посмотрела.

Чёрно-белое пятно матки. И в ней — тёмный округлый силуэт. Плодное яйцо, очертание малыша... Срок уже был приличный, судя по размеру, недель шестнадцать-семнадцать. Я не была гинекологом, но за годы мечты забеременеть научилась в них разбираться.

Я перевела взгляд на Хе Рин, на её руки. Пальцы были тонкие, с идеальным маникюром. Живот под халатом всё ещё оставался плоским. На таком сроке и правда можно было и не заметить.

— Он твой? — спросила я тихо, глядя на мужа.

— Вика! — Джун повысил голос. — Ты переходишь все границы!

— Я перехожу границы? — внутри закипело что-то тёмное и горячее. — Что у тебя с ней?

— Она моя ученица! — рявкнул Джун. — Мне её назначило руководство. Я не имею права отказаться, ты это знаешь! А снимок… она просто показала его мне.

— Зачем?

— Потому что…

— Потому что я не знала, что делать, — вступила Хе Рин. — Я испугалась. У меня никого здесь нет. А доктор Ли… мы старые друзья. Я доверилась ему.

Её глаза были влажными, ресницы трепетали.

— Прости, Вика. Правда. Я не хотела создавать проблем. Я дура, надо было обратиться к кому-то другому, но я так растерялась… — Она всхлипнула. — У меня никого нет. Я просто…

— Прекрати. — одёрнула я её.

Хе Рин замерла.

— Что?

— Прекрати этот спектакль. — я смотрела на неё в упор. — Я русская. Мы выросли на театральных капустниках, где играют лучше, чем ты сейчас. Скажи, чей это ребёнок?

Хе Рин медленно выдохнула. Слёзы исчезли так же быстро, как появились. Уголки губ дёрнулись.

— А ты как думаешь? — тихо спросила она.

— Рин! — рявкнул Джун. — Замолчи!

— Что? — она пожала плечами, глядя на него с невинным удивлением. — Я ничего не сказала. Я просто спросила, что она думает.

Он сжал кулаки. Я видела, как желваки ходили на его скулах.

— Рин, уходи!

Она подняла бровь.

— Прости?

— Ты слышала. Иди. Завтра поговорим.

Но вместо того, чтобы уйти, Хе Рин повернулась ко мне и улыбнулась.

— А знаешь, Вика, — заговорила она ласково. — Ты права. Спектакль действительно ни к чему. Давай начистоту.

— Рин, заткнись! — Джун сделал шаг к ней, но она выставила руку, останавливая его.

— Пусть знает. — она смотрела на меня. Глаза её горели холодным, торжествующим огнём. — Твой муж трахал меня на форуме в Пусане. Дважды. Один раз в номере, второй — утром, в душе. Он был пьян в первый раз, но утром — абсолютно трезв. И очень даже хотел продолжения.

— Ты лжёшь, — выдохнула я.

— Да? — Хе Рин звонка засмеялась. — Спроси у него сама. Джун, дорогой, скажи своей жене правду. Или мне рассказать, где у тебя родинка на интересном месте? Или как ты стонешь, когда тебе делают минет?

— Заткнись! — Джун схватил её за плечо, но она вырвалась.

— Не трогай меня! — она отступила на шаг, но продолжала смотреть на меня. — Я всё ждала, когда ты сама догадаешься. Когда увидишь в моих глазах правду. Но ты такая… наивная. Веришь в своего идеального мужа и вашу любовь? А он просто мужик и иногда хочет разнообразия.

— Даже если это было, — голос мой дрожал, но я заставила себя говорить твёрдо, — это не значит, что ребёнок от него.

Джун вдруг встрепенулся.

— Вика права, — сказал он. — Нет никакой гарантии. Я потребую тест ДНК!

Хе Рин посмотрела на него с укоризной.

— Как ты можешь, Джун? — в её голосе звучала обида. — После всего, что было между нами? Ты же знаешь, я всю жизнь любила только тебя. С детства ты был моей мечтой! Неужели ты думаешь, что я могла быть с кем-то другим?

Она перевела взгляд на меня, и в нём вспыхнуло торжество.

— У меня никого не было, Вика. Ни до него, ни после. Только он. И мои родители… они будут счастливы. Наконец-то я выйду замуж за того, кого всегда хотели видеть рядом со мной. Мы же из одной среды, одних кровей.

Я смотрела на снимок. Срок уже был такой, что…

— Ты дождалась, пока будет безопасно рассказывать, — вдруг сказала я вслух. — Пока аборт уже не сделаешь.

На секунду в глазах Хе Рин мелькнуло удивление, быстро сменившееся восхищением.

— Какая ты догадливая, Вика. — она зло улыбнулась. — Папа бы непременно заставил меня сделать аборт, если бы узнал раньше. Он у меня строгий. А теперь придётся решать проблему другими способами. Свадьбой, например.

Джун смотрел на неё с ужасом.

— Ты всё спланировала?

— О, милый. — Хе Рин покачала головой. — Я просто воспользовалась возможностью. Ты сам пришёл ко мне в номер. Сам разделся. Сам… ну, ты помнишь. А я только чуть-чуть помогла судьбе.

Я посмотрела на мужа. Лицо его было белым как мел. Губы дрожали.

— Ты… ты специально?

— Ты взрослый мальчик, — пожала плечами Хе Рин и повернулась ко мне.

— Вика, ты никогда не станешь своей для его семьи. А я стану. Я рожу ему наследника. И мы будем счастливы. А ты можешь уйти красиво. Или остаться и смотреть, как я буду рядом с его ребёнком на руках.

Хе Рин смотрела на нас с удовольствием.

— Вот так, — сказала она. — А теперь можете поболтать. А я пойду, мне надо отдыхать. Врачи говорят, беременным нельзя нервничать.

Глава 5

Джун молчал.

— Не приезжай домой. Я соберу твои вещи. Заберёшь их потом. — мне стоило огромных усилий говорить спокойным голосом.

— Вика, пожалуйста…

Я развернулась и ушла, не оборачиваясь. Внутри всё дрожало. Руки тряслись. Но я не позволила себе разреветься. Не здесь и не сейчас.

Я не помнила, как доехала домой. Дорога, разноцветные огни, неоновые вывески, реки машин. Красный, зелёный, снова красный.

Парковка. Моё место. Я заглушила двигатель и медленно вышла из машины. В лифте я смотрела на своё отражение в зеркальной стене. Чужая. Глаза пустые, губы дрожат. Я пыталась взять себя в руки, но тело уже не слушалось.

Квартира встретила тишиной. Идеальный порядок, дорогая мебель, панорамные окна. Всё теперь казалось чужим.

Я прошла в спальню, оттуда в ванную. Скинула одежду прямо на пол. Зашла в душевую кабину, включила воду на полную. Встала под струи и закрыла глаза. Как же больно...

Я думала, что буду плакать. Но тело сжалось, грудную клетку сдавило так, что невозможно было вдохнуть. Я открыла рот, пытаясь глотнуть воздух, но лёгкие отказывались работать. Паника. Настоящая, животная паника. Я схватилась за плитку, сползла по стене вниз и села. Вода хлестала по лицу, по волосам, затекала в рот, в нос, а я не могла пошевелиться.

Шесть лет. Выстроенная с нуля жизнь... Из глаз хлынули слёзы. Я даже не всхлипывала, а просто сидела, открыв рот в безмолвном крике, и вода смешивалась со слезами, стекала вниз. Когда силы кончились, я встала на подгибающихся ногах. Выключила воду. Завернулась в полотенце. Посмотрела в зеркало — на себя, на эту развалину с красными глазами и припухшими губами.

— Соберись, — сказала я вслух. — Ты врач. Ты сильная. Ты справишься.

Я накинула халат, даже не потрудившись высушить волосы. Вода капала на плечи, на пол, но мне было всё равно.

Я вышла из спальни — и застыла. В кресле у окна сидел Джун. Возле него стояли две дорожные сумки. Надо же. Видимо, я всё таки долго была в душе, раз он успел собраться.

Он смотрел на меня. Глаза красные, лицо серое, осунувшееся. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

— Я же просила тебя не приходить. Зачем ты здесь? Я бы сама собрала твои вещи. — мой голос прозвучал пусто, безжизненно.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить. И ты это понимаешь, раз уже собрал вещи.

— Вика…

— Ты слышал меня!

Он встал. Подошёл ближе.

— Я не могу так, Вика. Пожалуйста!

— Ты сделал свой выбор, когда переспал с этой Хе Рин. Уходи!

— Я не уйду.

— Уходи!

— Вика, не заставляй меня разговаривать по другому!

— Прости, это как же?

— Так, что это и моя квартира тоже! Мы ещё женаты, — напомнил он. В голосе проскользнула знакомая уверенность. Собственническая.

Я горько усмехнулась.

— Ещё? Хорошее уточнение. Это не на долго, не переживай.

Я развернулась и вышла в коридор. Открыла входную дверь настежь. Джун шёл за мной.

— Выходи, — сказала я, кивнув на порог.

Он застыл.

— Вика, закрой дверь!

— Нет! Уходи! Забирай вещи и уматывай, Джун!

— Ты с ума сошла? Соседи...

— Я буду кричать, — перебила я. — Буду орать так, что весь дом услышит. Хочешь проверить, как быстро здесь соберётся толпа любопытных?

Он смотрел на меня с недоверием.

— Ты не посмеешь...

— Не посмею?

Он шагнул ко мне, пытяясь заглянуть в глаза, понять, блефую ли я. Я выдержала его взгляд.

— Ты… — выдохнул он. — Ты бездушная, если так легко меня выставляешь!

— Я? А ты, Джун?

Он стоял, сжимая кулаки. Я видела, как желваки ходят на его скулах, как он борется с собой. За пять лет брака я выучила каждую его эмоцию. Сейчас в нём кипела злость. И страх. Он не хотел уходить. Но жутко боялся скандала.

— Ты не имеешь права, — прошипел он.

— Имею, ещё какое! — ответила я. — Ты предал меня, скажи спасибо, что я не расцарапала твоё смазливое лицо. И её тоже.

Он сжал челюсти.

— Я думал, — выдавил он, — что мы сможем договориться по-хорошему. Как взрослые люди. Я думал, что ты мудрее.

— Мудрее? — уточнила я. — Буду молчать и улыбаться, пока ты бегаешь к своей беременной любовнице?

— Она не моя любовница!

— А кто она? — Я повысила голос.

Он сделал шаг ко мне, но я выставила руку, останавливая.

— Не подходи.

— Вика, давай успокоимся…

— Я спокойна, Джун. И я всё решила.

Он замер.

— Что ты решила?

— Я подаю на развод! И найму адвоката, потому, что просто так я это не оставлю.

Он дёрнулся.

— Да? Ты мне что, угрожаешь? Ты вообще в курсе, что тебе в этой стране ничего не положено? — В его голосе прорезались злые, шипящие нотки.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается холодное спокойствие. Как быстро изменился его тон, когда речь зашла о деньгах... Ну надо же...

— Я в курсе, — ответила я. — Но здесь же существует так называемая «компенсация за вклад в брак», да? Коллега разводилась в прошлом году,и я невольно узнала много подробностей местного законадательства. И я немного опустошу твой счёт, дорогой, — продолжила я. — За шесть лет. За язык, который я выучила. За культуру, которую я впитала. За каждую секунду, когда я притворялась своей среди чужих ради тебя. Мы работали наравне, Джун. Моя зарплата лишь немного ниже твоей.

Он вспыхнул. Глаза сузились, лицо пошло красными пятнами.

— Мама всегда говорила, что все иностранки — меркантильные твари, — бросил он. — Но я с ней спорил! Защищал тебя! Говорил, что ты другая! А теперь мне кажется, она была права.

— Конечно, — фыркнула я. — Мама всегда права. Надеюсь, она так же не ошиблась с подбором тебе… — я замялась на секунду, подбирая слово, которое ужалит его сильнее всего, — подстилки. Хе Рин, кажется, идеально впишется в вашу идеальную семью.

— Моя мама вообще не в курсе! — прошипел он. — И не надо оскорблять Хе Рин!